Виктор Козлов Московский дворовой

Тыкаю трубкой все левее, вплоть до средней подмышечной линии, а в ней тишина. Или я оглох или у больного просто нет сердца. В растерянности тыкнул в правую половину грудной клетки и чуть не упал в обморок - справа от грудины, отчетливо услыхал биение здорового сердца. Я редко когда потею - только в очень исключительных случаях, вот как сейчас. Не заметил, как шапочкой вытер пот со лба, прикладываю трубку к правой половине груди и отчетливо слышу биение сердца. Снял трубку, обстучал границы и не могу произнести - сердце с правой стороны!

Я представляю четко и ясно, как произношу эту нелепицу, все смеются над моей тупостью, а профессор грузин, вместо зачетки, выбрасывает меня самого из окна. Машинально просчитываю, сколько мне лететь до земли - метров восемь. Так, не дай Бог и убьюсь насмерть! Я в панике, испуге и говорю обречено, взглянув в его глаза.

- У него сердце с правой стороны, тоны чистые, ясные, границы его не увеличены, в легких везикулярное дыхание.

Ох, как хочется мне в этот момент закрыть уши, чтобы не слышать, какими словами он будет меня обзывать. А еще больше, мне не хочется слышать, язвительный хохоток моих товарищей, который уже раздался.

- А почему у тебя аттестация два на три, - не выругав меня, не сказал ни хорошо, ни плохо Шахназаров, усаживаясь за свой стол. - Ответь-ка, мне еще на один билетик, - сказал он, вдруг захихикал ехидненько и протянул мне клаптик бумажки.

После того, что я пережил пять минут назад, ответить на теоретический вопрос для меня простая чепуха.

- И так! - грозно произнес профессор, оглядел всех, задержался взглядом на Ирине, подмигнул ей по-молодому и продолжил. - Единственную пятерку за зачет я ставлю Самарову - и по теории, и по практике! Он единственный из вас определили, что и впрямь сердце у больного находится в правой стороне, нормальное и здоровое. В данном случае, перед вами совершенно здоровый молодой человек, но у которого правостороннее расположение органов - уникальный человек!

Да, так выходят, как я вышел из аудитории, с таким видом, только полководцы победители уходили с поля битвы. Наверное, вид у меня был еще значимее, потому что Ирина не выдержала, подошла ко мне и сказала.

- А ты все же молодец, генеральский сыночек. Я бы ни за что в жизни не сказала бы, что у него сердце в правой стороне! - и подарила мне на память приветливую, теплую улыбку.

Что ж, принимаю - по заслугам - герою и награда!

- Случайность, повезло! - высказался Николай Поликарпович и вовремя замолчал.

А мне хотелось продолжить его речь вместо него - "Везет дуракам и пьяницам!".

Не говорю этого, а перекрещиваюсь тайком, хоть и не верующий человек и благодарю Бога, что злополучная терапия приказала долго жить. Госэкзамен по ней сдам в любом случае - не могут же они меня завалить в самые последние месяцы учебы. Ну, а если вдруг, не выйдет с меня хирурга, то терапевтом, все равно никогда в жизни не стану.

Глава 5.

Барон Мюнхаузен жил по принципу - ни дня без подвига. Ну, а моя группа, живет по другому принципу - ни недели без собрания. Хорошо, хоть не по моему поводу. Я хожу немножко героем - еще бы, сдать зачет по терапии лучше всех - утереть им нос тем, что с перепугу определил, где сердце находится! Но, с другой стороны, выделяться мне тоже не стоило - разве трудно мне было сказать то же самое, что и Саша или Ирина - так ведь многие поступили! Вижу, что посматривают на меня еще больше насторожено и, конечно, найдут повод, чтобы отыграться на мне из-за своего раненного честолюбия.

Объявление о собрании после занятий встретил с тревогой. За эту неделю нового цикла по детским болезням, умудрился всего лишь два раза опоздать незаметно на лекции, не пропустить ни одного практического занятия. Да мне, памятник надо было бы ставить за такое поведение. Неужели опять нашли во мне, что-то не то? А, вдруг, обнаружили, что я не генеральский сынок? Обидно будет оттого, что мало им побыл - всего, каких-то полтора месяца. Не выдержав, переспросил старосту с тревогой в голосе, по какому поводу состоится собрание.

- Литературный час - внеклассная работа! - проговорил он, иронично хихикнув при этом.

Петя относился к той категории размеренных, надежных людей, твердо стоящих на земле и знающих, как жить дальше. Уж он то, не будет метаться по жизни - искать то, чего невозможно найти. Он женат, у него уже есть мальчик и его проблемы в данном случае обыкновенные, жизненные - получить квартиру, устроиться на хорошую работу, прокормить свою семью, ну и, конечно, сделать себе карьеру. В отличие от меня, мечтающего стать кем-то, недосягаемым, чтобы за моей спиной раздавался восхищенный шепот, когда я проходил мимо них - "Смотрите, хирург Самаров прошел! Он такая знаменитость!" (услышу ли я их когда-нибудь?). Он мечтал об обыкновенной карьере, где пределом для него был главный врач. В принципе, он подходил к этой должности полностью своей обстоятельностью и рассудительностью.

Себя, даже мысленно представить на этой должности не могу! Ух, и натворил бы делов со своим характером! Я же два часа на лекции высидеть не могу спокойно, а главному надо по шесть по восемь часов на различных уровнях совещаний сидеть с умным видом.

И, вообще, если честно признаюсь себе, то кое-чему завидую ему! А хотя бы его обстоятельности! Знаю и понимаю, что он будет отличным врачом, а с меня какой выйдет, еще и неизвестно. Будет отличный - это я понимаю, но, но!!! Не три, а десять восклицательных знаков надо ставить, а продолжать говорить о том, что если…. И выговаривать не хочется - если не сопьюсь!

У меня такое "если" и угрызения совести, обыкновенно возникает, на фоне угнетенного состояния водкой и тогда себя считаю хуже всех. Но, на удивление, сегодня у меня чистая голова, почти выспался, пробежался километров пять, подтянулся раз пятьдесят на турнике, побарабанил грушу, а настроение почему-то ипохондрическое, немного угнетенное, необычное для моего живого характера. Вот в таком состоянии у меня просыпается зависть ко всем моим одногруппникам. В этот момент, завидую им, что они вчера почти в полном составе были в театре и смотрели спектакль, и сейчас целый день обсуждают его.

- Цветаева не подходит на роль королевы Марго, - говорит с видом знатока и профессионала моя Ирина! - На мой взгляд, Марго была более властная….

Вижу, что ее слова очень авторитетны для всех и к ее мнению прислушиваются, считая ее человеком начитанным и понимающим искусство. Я тоже кое в чем разбираюсь, а в литературе особенно, потому что перечитал все, что можно и, что есть стоящее из книг. Но в споры не хочу влезать и высказывать свое мнение. Даже стараюсь не слушать смысл разговора - просто смотрю на них отрешенно и завидую, завидую, завидую! Завидую их насыщенной интересной жизни, тому, что они в воскресенье были на Южном берегу Крыма в Ялте, загорали, купались, отдохнули. Опять же завидую тому, что они почти все вечера проводят своей дружной компанией и не в выпивке, а в разговорах, танцах.

Вздыхаю тяжело и пытаюсь удалить свою зависть со своей души - не всем же быть правильными. Должны же быть и такие, как я, чтобы они на нашем фоне выглядели лучше и, вообще - кого же они будут воспитывать? На кого будут показывать пальцем своим детям и говорить при этом убежденно.

- Вот с такого дяди не бери пример!

Господи! А вдруг нас не будет - нужны ли будут эти комсомольские собрания, комсорги всех уровней и все такие прочие. Перед кем же они тогда красоваться будут своей правильностью и значимостью! Да, они нас должны беречь, как зеницу ока - дышать на нас и пылинки сдувать!

Эта мысль мне принесла огромное облегчение и избавление от моей ипохондрии. Уже не завидую им и смотрю на них, как на обыкновенных ребят и девчат. А в, принципе, они же ведь и впрямь неплохие ребята. Ну, немножко заносчивые от своей значимости, посерьезнее, чем я, хотя все моложе меня года на три на четыре. Но, ведь, они и воспитывались в холле, в благоприятной обстановке. И мало того, они полностью подходили по всем статьям в образ идеального советского студента, каких показывали в фильмах - студенческий отряд, гитара, песни, костер, девушки комсомолки и ребята.

Фу! Даже поморщился, увидев в голове представленную картину и вспомнив наши выезды с друзьями на природу в подмосковные леса. Да, костер был и еще какой, палатка была, была гитара (а, как же без нее!), были девушки и было много, даже очень много выпивки! И пили все - и девушки и мальчики без комсомольских значков. А потом палатки качало от экстазивных стонов девушек и тяжелого дыхания мальчиков, с усами и без.

Состав второй спаренной с нашей группы, был несколько попроще своим составом - в ней не присутствовало столько выдающихся общественников и отличников, как в нашей. Из них можно было лишь выделить лишь одного - Ленинского стипендиата Толю Омельченко, старосту курса. Ну, а все остальные в ней, не были обременены и не отягощены ни должностями, ни грузом учебы и желанием получить только пять - готовности умереть или расплакаться ради этой оценки, в их глазах не видел. Многие из них и тройку за отметку воспринимали, тем более на шестом курсе, стипендию за успеваемость не снимали. Честно говоря, в их кругу я не выглядел белой вороной и по духу, по взглядам, по разговорам, они мне были ближе.

Все правильные люди всегда появляются вовремя, поступая по правилу - "Точность, вежливость королей!". Доцент Волобуев не король, а настоящий, правильный человек. Ну, хоть убейся, а я их не люблю! И знаю почему - от них с первого слова так и льются наставления, нравоучения, указания и советы. Ну, хоть раз бы выругался, да позабористее, покруче, чтобы от него настоящим мужчиной запахло. Да, хотя бы так, как мой любимый хирург Олег Олегович, к которому я прицепился, как банный лист к заднице и хожу на все его дежурства по неотложной хирургии.

- Самаров, если ты еще раз мне! Кому?! - кандидату наук, подсунешь не описанную историю болезни, чтобы я записал протокол операции на чистой странице, я тебе яйца выдерну! Горшки будешь выносить после больных, а не на моих операциях стоять. А аппендицита с моих рук, тебе век не видать!

Что такое заполнять аккуратно истории болезни, все врачи знают и ненавидят это делать. Хвастаюсь - мои истории болезни, заполненные аккуратным почерком, пожалуй, можно было на выставку выставлять. Но и опять же!

- Самаров! (Ни разу не назвал меня Пашей, а все по фамилии). Я сам пьющий человек, но если ты еще раз придешь на мое дежурство и от тебя будет пахнет пивом - выгоню прочь!

- Слушаюсь и повинуюсь! - отвечаю и сам удивляюсь тому, как он унюхал - ведь от него сегодня на версту несло перегаром!

Понял мою язвительную речь правильно, улыбнулся виновато, несколько смущенно и проговорил.

- Я в ординаторской прилягу на диванчик, а ты не выходи с приемного покоя. Если что - зови! Нет, постой! - остановил меня уже у порога двери. - Зови лучше Кириллова, а тот, если я понадоблюсь, меня сам позовет. Да скажи ему, чтобы насчет аппендицитов, грыж и другой мелочи, для тебя не жадничал. Скажи, что я приказал!

Кириллов, всего старше меня на четыре года, проходил, клиническую ординатуру. Молодой, ретивый, честолюбивый и жадный до операций. Но, правда, я аппендициты, грыжи и другую мелочь вырывал у него с руками. Зато, ассистируя мне и держа крючки, по каждому поводу мне указывал, повышал голос. Но, в общем, прекрасный парень.

- Ты, вот что, Самаров! Я тут прилягу на кушеточке, - сказал мне, когда я появился в приемный покой и доложил ему приказание Олега Олеговича, сделав язвительный акцент на предмет того, чтобы он не жадничал. - А ты не выходи с приемного покоя и в случае чего - зови немедленно!

Олег Олегович храпит мощным храпом перепившего вчера человека в ординаторской на диванчике, Кириллов подхрапывает на кушетке в приемном покое, а я мечусь вокруг поступивших больных. Между двух огней нахожусь - рано позовешь Кириллова - плохо! Выйдет, зевнет, посмотрит живот больного, спросит равнодушно.

- А ты чего анализы не сделал? Где моча, кровь? Пер ректум смотрел?

"На" не посылает - возле культурного интеллигента где-то вертится - но посмотрит на меня снисходительным взглядом, равнодушно, опять зевнет и скажет.

- Сделай анализы, посмотри еще раз больного, собери лучше анамнез и опять меня позовешь!

Поздно позовешь - лучше, чтобы этого не было! Один раз переусердствовал - посчитал, что там ничего страшного и опасного нет, хотя в душе где-то сомневался! Что тут было! Неправильный человек - ни Олег Олегович, ни Кириллов. Сначала младший попосылал меня туда, где Макар телят не пас, а потом уже и старший! Да в два голоса и почти всю операцию, тем более, она немного не пошла, как сказали они. Операция шла так, как не надо, а виноват я был во всем. Хотелось им сказать.

- Не спите на дежурстве!

Слава Богу, что воздержался, а то б, наверное, запах этого приемного покоя и забыл бы. Ничего, выдержу, я же сильный выносливый, как бык! Но, зато! Зато на их дежурствах, приходящим сюда поживиться субординаторам, таким же, как и я, делать нечего! Это место забил еще с начала августа, когда они еще животы грели на пляжах под горячим южным солнцем. Не говорю им тоном Олега Олеговича или Кириллова, наставительно, на правах старшего товарища.

- Я пойду прилягу на кушеточку, ну, а вы…!

Не могу так сказать, потому что с одной стороны не имею права, а с другой стороны - просто все кушетки в приемном покое заняты клинординаторами - и гинекологами, и урологами и другими, которым не досталось места на диванчиках в ординаторских. Но, ко вновь поступившему больному или больной, с какой бы он острой патологией не был - хоть гинекологической, хоть урологической, хоть хирургической, медсестры приемного покоя зовут меня и только меня! Да, я и сам, как Цербер стою настороже и только приехала "Скорая помощь", уже возле носилок и почти сам заношу прибывшего пациента. Мне все равно, а иногда даже интереснее, если он допустим не с хирургической патологией, а с другой - урологической, гинекологической.

С жадностью осматриваю пациента, делаю анализы, заполняю историю болезни и лишь после этого бужу соответствующего направления клинординатора.

Больной подан, идите посмотрите!

Если не выругали меня, то у меня нос задирается кверху и чувствую себя настоящим врачом. И хрен с ним, что за ночь не посплю и десяти минут и даже не из-за того, что негде - я могу спать со своим железным здоровьем и на улице. А потому что, чаще всего бывает так - Кириллов и его друг, тоже клинординатор, подсовывают мне стопку историй болезни и говорят просительно.

- Пашенька! Тут вот немного историй болезни выписавшихся или выписываемых больных! (Ничего себе стопочка - штук пятьдесят!). Ты эпикризы грамотно напиши, просмотри, где дневнички надо дописать. Ну, сам знаешь! Тут немного работы!

Вот гады! И, как зовут вспомнили, называют по имени, да еще и ласково, а так всегда "Самаров, Самаров!".

- И спи отдыхай! - язвлю в ответ, прекрасно зная, сколько здесь писанины.

- С меня пиво! - бросают мне в утешение и идут укладываться на кушеточку.

Доцент Волобуев читает рассказ из журнала "Юность", в котором говорится о негодяе друге, которого у себя приютил женатый товарищ - поил кормил, сигареты покупал, а тот взял и переспал с его женой, отбил ее у него вместе с однокомнатной квартирой. Тот с горя вызвал его на дуэль и кто-то из них ранил кого-то.

- Я хотел бы, чтобы вы высказали свое отношение к нашим героям, свое мнение, как бы вы поступили на их месте, - подвел итог Волобуев и выжидающе посмотрел на нас всех.

Не ожидал - мне очень интересно! Хочу услышать, что скажет моя красавица и Саша - их мнения меня очень интересует. А его, мне тоже хочется вызвать на дуэль. Нет, не на дуэль с ружьями, пистолетами, а на поединок на ринге - ведь он же боксер, мастер спорта (карманный, как я называю таких - для галочки, которые ставят тренера после фамилии их в списке). Я с большим смакую эту картину, как ожесточенно молочу его кулаками и гоняю по рингу, из угла в угол и не слушаю, как высказывает свое возмущение другом-негодяем первый выступающий.

- Это не друг - это подлец настоящий! Я бы на месте его товарища, не ранил бы его, а убил!

Он его убивает, а я в это время мысленно, нокаутирую Сашу своим излюбленным хуком снизу вверх. Эх, если бы он знал, как я его готовил для кубинца чемпиона мира и, как обидно, что не пришлось им воспользоваться. Я, ведь, фотографию этого кубинца, вырезанную из журнала, мало того, что наклеил во всех местах, где присутствовал, но и всегда носил с собой, вместо фотографии любимой девушки, которой у меня не было. Возлюбленной пассии не было, зато у меня был он, которого мечтал сразить своим хуком. Только из-за него, из-за того, что хотел встретиться с ним на ринге, тренировался, как сумасшедший и не упал от удара кулака в нос поляка.

Опомнился и даже, стыдновато стало! Нашел, кого награждать своим хуком - Сашу! Тот дважды чемпион мира, а он?!

- Опустился, Пашенька! - упрекнул себя мысленно и ловлю себя на вопросе. - Из-за чего! Неужели из-за нее хочу вызвать его на дуэль!

Рассказ подействовал или просто настроение такое, но сейчас, в этот час и в этот день, признаюсь себе (правда, только себе), что если можно назвать это чувство, которое у меня возникло в душе к ней - любовью, то, значит, тогда я влюбился. Никому не говорю этого, не вскакиваю с места в экстазе и даже, еще до конца не верю, что это любовь, а не простая влюбленность к красивой девушке. Сомнения, но чего-то, видно от нечего делать, сегодняшнюю дату - 21 октября 1978 года, красивым, крупным шрифтом написал на последней странице своей общей тетради. Так, на всякий случай - вдруг это настоящая любовь и я буду страдать - так хоть этот день запомню на всю жизнь?! Сам рассмеялся от этого предположения.

Саша высказался решительно и прямолинейно, как и положено сильному человеку и добавляю, как комсомольскому вожаку.