Полная версия:
Константин Георгиевич Калбазов Арт. Меченый
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Послать его лесом? Можно. Я же дворянин, а не хрен в стакане. У меня есть права, и вообще все дворяне встанут, как один, единой стеной, потому что сегодня попрали права одного из них, а завтра передавят всех, как блох. Угу. В сказку попал. Ничего подобного и близко не случится. А паче того ещё и моим близким прилетит такая плюха, что мало не покажется. Лучшее, что я могу сейчас сделать, это проглотить своё самолюбие и последовать доброму совету князя.
Не, ну есть ещё вариант заболеть тяжёлой формой менингита. Как говорил нам перед строем один полковник: «После этой болезни либо умирают, либо становятся дураками, я болел дважды». Вот именно тупым и нужно быть, чтобы кабениться в такой ситуации, каким бы самодурством всё это не выглядело. А потому прекращаем брать количеством и увеличиваем цену.
Я вышел на широкое парадное крыльцо княжеского, сиречь губернаторского дворца, и невольно поёжился от холодного ветра. Не сказал бы, что сильно задувает, но, когда температура ниже двадцати по Цельсию, в этом мало приятного, даже при наличии активированной «Телогрейки». Запахнул плащ, на который всё же сменил пальто, и направился к калитке в чугунной ограде.
Едва оказался на улице, как увидел двухместные сани извозчика. Тот неспешно ехал по проезжей части, всматриваясь в проходящих по тротуару пешеходов в надежде найти клиента. Если никто так и не сыщется, то он доедет до биржи, где встанет в общую очередь. Но этому вознице повезло. Я поднял руку, коротко свистнув, чтобы привлечь его внимание.
– Куда изволите, барин? – приподняв шапку, с поклоном поинтересовался он.
– Сначала на Ореховую, к книжной лавке, там обождёшь и дальше поедем.
– Слушаюсь барин.
Я устроился в санях, прошуршав сеном, уложенным в ногах. Пропахшей шкурой пользоваться не стал. Ну её к лешему. Мне и так замёрзнуть не грозит. Ну вот не могу я никак привыкнуть к всему многообразию вони романтического девятнадцатого века. Казалось бы, зима и морозы, но куда там: запах древесного и угольного дыма, еды, отходов жизнедеятельности. Под крупом лошадки растянут так называемый мешок для сбора навоза, ибо гадить на улицах города запрещается под страхом штрафа. А уж как от него несёт, это же просто песня. Бр-р-р-р! Вернее, бэ-э!
Пока ехали по заснеженным улицам Тулы, я мысленно прокрутил прошедший месяц после моей поездки в Москву. Надо сказать, он оказался весьма плодотворным в финансовом плане, ибо заказы если и не обрушились на меня водопадом, то текли довольно полноводным ручьём. Настолько, что мне ежедневно приходилось отводить на это минимум шесть часов, выдавая по одному портрету.
А тут ещё и регулярное посещение оружейного завода, где я трудился с понедельника по пятницу с девяти утра и до двух пополудни. Поначалу-то на меня косился как капитан Костин, так и мастер Гусков. С первым мы довольно быстро нашли общий язык, когда я написал портрет его жены. Видать, она выказала супругу особую благосклонность, потому что он стал по-настоящему меня опекать и разъяснять непонятные моменты. Со вторым пришлось чуть труднее. Но вскоре он понял, что работы я не чураюсь и схватываю всё на лету, поэтому перестал коситься в мою сторону.
От усиленной медитации я отказался, так как не спешу переваливать через рубеж пятого ранга. Сидит ещё во мне надежда, что всё же повстречаю семирангового противника и совершу очередной, ну или всё же последний скачок вверх. Уже сейчас шансов совсем немного, дальше будет уже скорее из области фантастики. Хотя чего это я. А как назвать происходящее со мной? То-то и оно. Хотя-а-а… всему есть предел.
С одной стороны, мой сегодняшний прогресс просто невероятен. Как говорится, пользуйся и радуйся. Но с другой, если выстрелит, то это будет просто великолепно. Поэтому я выделяю на медитацию только один час и за месяц сумел увеличить вместилище лишь на две единицы. Лишь. Ага. Зажрался малость. Я в курсе.
Оно бы вообще забить на медитацию и обождать поклёвки хотя бы с годик, а то и два, ведь оно того точно стоит. Но лень штука занятная. Раз дашь себе слабину, второй, а там и не заметишь, как на эту самую медитацию тупо нет времени в твоём распорядке. Сколько уже аборигенов прошли по этому пути и ещё пройдут. Вот и не даю себе расслабиться, выполняя минимум.
Кроме того, мы с Димой повадились каждое воскресенье бегать на лыжах на заимку к Харитону. В смысле выбегаем мы в субботу под вечер, ночуем у лесника, а с рассветом уже отправляемся в лес постигать охотничью науку. Нередко так и прямо в ночь. Диме приходится нелегко, но он старается не за страх, а за совесть. Ну и ещё кое-какая мотивация имеется. Я же схватываю всё на лету.
К слову, сегодня суббота, и день выдался суетным. Слишком многое нужно успеть сделать. Ещё и до закрытия городских ворот выбежать за стены. Мы с Дмитрием, по обыкновению, собираемся на заимку к Харитону. Денег я ему плачу не так много, как тому хотелось бы, но, с другой стороны, где бы он ещё получал по три рубля за день возни с двумя недорослями…
– Здравствуйте, Антип Григорьевич, – приветствовал я хозяина книжной лавки.
– Здравствуйте, Роман Тимофеевич. Что-то нарисовали для души? – тут же заинтересованно спросил тот.
– Если бы. У меня едва хватает времени на выполнение заказов. Я хотел вас предупредить о парочке изменений. Во-первых, с этого дня я принимаю заказы только от дворян. Во-вторых, цена на портреты увеличивается вдвое и теперь составляет двести рублей. Вы будете получать по-прежнему пять рублей с клиента.
– Могу я полюбопытствовать о причине таких изменений? – озадачился лавочник.
– Слишком много работы, некогда перевести дух. Поэтому буду переводить количество в качество.
– Я вас понял. А часы приёма не изменились?
– Нет. Приём по-прежнему с трёх до четырёх пополудни, кроме воскресенья.
Вообще-то, я уже перерос Антипа Григорьевича. За последний месяц от него пришли лишь трое клиентов, к слову, все из дворян. И от Насти только два человека. В основном теперь работает сарафанное радио. Была тут в гостях одна столичная дама, увёзшая с собой мою работу. А через неделю заявилась другая москвичка, приехавшая уже специально, чтобы получить свой портрет.
Так что книжная лавка это уже прошлое. Но кто сказал, что нужно рвать связи, даже такие. В конце-концов, где-то же мне нужно закупаться канцтоварами. Карандаши улетают – только в путь. А мне всегда было интересно иметь дело с постоянными поставщиками.
Из лавки направил извозчика прямиком домой к Трёпову. Тот ещё вчера прислал посыльного, который передал, что меня ждут в гости по важному делу. Вроде и не к спеху, просто просил посетить, когда будет время. Но отчего бы и не сегодня?
– Здравия, Роман Тимофеевич, – встретил меня Трёпов.
– Здравствуй, Павел Игнатьевич. Рад, что на этот раз застал дома и не придётся гоняться за тобой по всей Туле.
– Это да, на месте я сидеть не привык, – хохотнув, огладил он свою окладистую бороду.
– Зачем хотел видеть?
– Да вот подумал, что деньга тебе не будет лишней, – выложил он передо мной стопку ассигнаций.
– Только не говори, что рукомойники пошли в продажу и принесли огромную прибыль, – хмыкнул я.
– Рукомойники в продажу пошли, только прибыли оттуда скоро не жди. Да и не получится там так много. Уж не в первый год, это точно, – кивнул он на стопку ассигнаций. И добавил: – Ты, поди, про оружие и доспехи поганого позабыть успел. А я вот помню, потому как компаньонов обманывать не привык. Четыреста двадцать рублей, за вычетом стоимости слитков железа, что ты уже получил.
– Хм. А я ведь и впрямь замотался.
– Э-эх-х, не сообразил, обмишулился, нужно было не спешить, глядишь, и вовсе позабыл бы, – нарочито расстроился он.
– Не. Напрочь не позабыл бы, – разочаровал его я.
– Ну тогда и сокрушаться незачем.
– А отчего не прислал с Кириллом Остаповичем? Или не доверяешь ему?
– Коли Кириллу не доверять, то тогда уж и вовсе никому доверия нет. Без близких людей прожить нельзя, если в каждом видеть вора, тогда уж это и не жизнь вовсе, а одна маята. Нету его. Поехал по имениям крестьян выкупать.
– Как это крестьян выкупать? Крепостными ведь владеть могут только помещики, даже безземельным дворянам запрещено законом.
– Так он и не в крепость их выкупает, а ссуживает деньгами, чтобы они выкупили у барина себе вольную.
– И подписали долговую расписку уже с тобой, – понял я.
– Не просто расписку, но и обязательство отработать долг на моём заводе, – подтвердил купец мою догадку.
– Та же крепость получается.
– Та же, да не та же. Барин может положить на выкуп любую цену, хоть полушку, хоть сотню тысяч, и никто ему не указ. Знаю я одного знатного лавочника. Готовый купец, коли дать ему развернуться. Лавку держит в городе и, считай, в одиночку содержит семью своего барина на широкую ногу. Так тот крепостной предложил ему двадцать пять тысяч рублей за вольную и получил отказ. Дурак его хозяин, что ли, терять пять тысяч годового дохода. А у меня всё честно, сумма прописана твёрдо, как и рост в год остаётся неизменным. За пять лет покрыть долг вполне по силам, коли трудиться не спустя рукава.
– А что будет через пять лет?
– А к тому сроку, как долг выплатит, работник и сам уж уходить не пожелает. Знаешь, поди, что я в слободе свои доходные дома имею, школу поставил, ремесленное училище открыл, аптечный пункт содержу с доктором, и не простым, а одарённым. Слабенький лекарь, но всё ж таки Силой владеет, и народ у меня не мрёт как мухи. Опять же, пенсию положил старым и заслуженным работникам, что начинали вместе со мной. Теперь уж их внуки на моих заводах да мануфактуре трудятся. Только случилась оказия с твоими куклами и рукомойниками, потому рабочих рук теперь не хватает. Вот и поехал Кирилл выкупать новых работников.
– Понятно. Кстати, Павел Игнатьевич, я вот гляжу на то, как ты развернулся, и понять не могу, с чего ты с теми доспехами заегозился. Оно ведь прибыли особой и нет. Двести десять рублей для тебя тьфу и растереть.
– Если брать по деньгам, то оно конечно. Вот только связи – это тоже капитал, Роман Тимофеевич. И тут уже не столько деньга верх берёт, сколько знакомства и доброе отношение.
– Значит, у тебя был заказ на полный доспех и вооружение поганого, – понял я.
– Не заказ. Просто знал, что один человек хотел бы его заполучить. А ещё ему хотелось бы выдать это за свою победу, а ты не желаешь, чтобы о твоих геройствах знали. Вот и выходит, что каждый получил желаемое.
– Моё почтение твоей хватке и прозорливости, Павел Игнатьевич.
– А ещё послушай совета, Роман Тимофеевич. Прими то, что сказал его светлость. Знаю, что молодость, она горячая, кровь бурлит, разум туманит, но ты её уйми. Слово то в уста Фёдора Арсеньевича вложила супруга, но сказал-то его он. Просто помни, что плетью обуха не перешибёшь.
– О как! И пары часов с моего разговора не прошло, а ты уж всё знаешь.
Купец лишь развёл руками, а мне оставалось только порадоваться тому, что жизнь свела меня с этим человеком. Началось у нас не очень, но через это Трёпов и стал воспринимать меня всерьёз. Хотя-а-а… если бы ценил в людях лишь статус, положение и зрелый возраст, то ни за что не стал бы иметь дел с мальчишкой. Он же не просто воспринимает меня всерьёз, но ещё и старается быть максимально честным.
– Павел Игнатьевич, а ты, часом, не видишь ли во мне зятя? А то вот прямо понять не могу, чего ты с мальцом возишься.
– Непонятный ты, Роман Тимофеевич. То, что порой мне в тебе мнится взрослый муж, я уж говорил. А тут ещё и голова такая светлая, что спасу нет. И привилегии, полученные твоим батюшкой, то ить твои задумки.
– И об этом уже знаешь?
– Знаю. И о пулях хитрых ведаю. Порох твой шоколадный, к слову, прошёл испытания в пехоте и артиллерии. Вскорости на одном из казённых пороховых заводов ладить начнут. Так что я бы от такого зятя не отказался. Из вас с Любашей такие помещики получатся, что любо-дорого. А пуще того, из тебя заводчик выйдет.
– Эк-ка у тебя планов-то громадьё, – одобрительно хмыкнул я.
– Планов громадьё у меня было, когда в карманах ветер гулял, а я видел себя купцом первой гильдии. Сейчас же всё куда как проще. Так что ты подумай. Семья у вас не из кичливых, глядишь, и Люба моя счастьем твоим окажется.
– Я подумаю, – без тени иронии ответил я.
Глава 7
Вооружён – значит, защищён
Извозчик ожидал меня у ворот дома Трёпова. Незачем его отпускать, а после опять искать себе транспорт. Ни к чему сложности, если я могу себе позволить подобные траты. Да и вознице проще под одним клиентом откататься, обойдётся без простоев.
– Куда теперь, барин? – спросил он, едва я устроился в санях.
– Правь в амулетную лавку на Томиленской.
– Слушаюсь. Н-но, пошла, красавица.
Ну что сказать, предложение купца породниться с ним для меня не было неожиданным. И если честно, то и отторжения эта мысль не вызывает. Найти любовь, как это было в родном мире? Вообще-то, свою жену я не забыл, и всякий раз при воспоминании о ней что-то щемит в груди.
В то же время всё происходящее со мной воспринимается как нечто нереальное, словно всё вокруг не по-настоящему. В смысле настоящее, конечно, но не моё, я как будто сторонний наблюдатель. Не получается у меня до конца проникнуться новой жизнью. Вот и возможность брака рассматриваю как какую-то игру, что ли.
Впрочем, долго думать над этим я не мог. Ну хотя бы потому, что не воспринимал эту возможность всерьёз. Вскоре все мои мысли сосредоточились на заказе, сделанном Эдуарду Францевичу. Он обещал к сегодняшнему дню закончить, отчего меня переполняло нетерпение. Правда, желание обладать новой игрушкой было приправлено горькой пилюлей, ибо меня душила зелёная и пупырчатая жаба. Не так-то и легко отвалить за один амулет просто невероятную сумму в тысячу шестьсот рублей. Если что, это около сотни часов кропотливого труда над портретами.
Я вообще не понимаю, из чего складывается такая дикая цена на «Котомку». Но походить и поторговаться по рынку не получится. И тут главное скорее даже не в самом амулете, который вполне возможно приобрести и с рук, мало ли у кого какие сложились жизненные обстоятельства. Причина в его форме. Ибо мне нужен амулет габаритами с одну копейку из моего мира. Ну и такое дело, что Зинятов-старший пока ещё не вышел рангом, чтобы изготовить подобное изделие.
– Прошу. – Эдуард Францевич выложил передо мной небольшой кругляш, испещрённый рунами.
Между прочим, настоящая ювелирная работа. Впрочем, рунных мастеров отличает твёрдая рука, а «Дальнозоркость» вполне возможно использовать и в качестве ювелирной лупы. К тому же, перстни немногим больше, так что, считай, практически стандартное изделие, если не учитывать необычность формы.
– Надеюсь, что вашей матушке понравится подарок. Хотя я и не одобряю ваш выбор. Перстень гораздо практичней.
– В таком виде она сможет закрепить его, куда пожелает. Браслет, кулон, перстень – разницы никакой. А кольцо подразумевает только один способ ношения.
– Отчего же, можно и на цепочку повесить.
– Серьёзно? – вздёрнув бровь, ироничным тоном спросил я.
– Кхм. Да, ваша правда. Получится не очень. Всё же занятный вы клиент, Роман Тимофеевич, и подарки близким делаете необычные.
– Делаю, пока есть такая возможность. Я ведь вам уже говорил.
– Да, говорили.
Скрепя сердце извлёк ассигнации и выложил на прилавок означенную сумму. Мастер пересчитал деньги, удовлетворённо кивнул и прибрал их в кассу. Я же взял маленький диск, повертел его в пальцах, после чего вздохнул и убрал в пространственный карман. Там амулет точно не потеряется, уж больно мал.
Мне не терпелось опробовать обнову. К тому же время обеда, поэтому я велел кучеру везти меня домой. Квартира встретила дразнящими ароматами. Что ни говори, а Фрося готовить умеет. Велев ей накрывать, ушёл в туалетную комнату и, вымыв руки, извлёк из пространственного кармана бритвенно-острый нож.
Сделал надрез на наружной стороне кисти, сразу использовав «Бранное лечение», сунул в разрез золотой диск и опять использовал руны. Какая-то минута, и кружочек с «Котомкой» пятого ранга оказался вживлённым достаточно глубоко под кожу, чтобы не отсвечивать при сжатии кулака.
Напитал плетение Силой и тут же прибрал в пространственный карман свой кинжал. Надел перчатку, вновь извлёк и спрятал клинок. Сработало, как и ожидал, без повреждения перчатки, ну и, конечно же, обошлось без членовредительства.
Итак, моя грузоподъёмность в настоящий момент составляет девять кило двести граммов в перстне и ровно сорок шесть в импланте, если я правильно перевожу местные фунты. Так-то метрическую систему во Франции внедряют уже полным ходом, но у нас пока всё по старинке, больше в сторону англичанки смотрят.
Удовлетворившись результатами опыта, вышел в столовую и с аппетитом принялся за еду. Фрося сидела со мной за столом, при этом обслуживая меня. Не вижу ничего особенного в том, что мы едим вместе. Мне вообще местные дворянские заморочки поперёк горла, хотя я и не стремлюсь устраивать революцию, стараясь вписаться в существующие реалии. Но когда мы наедине, никто не запретит мне поступать так, как мне хочется.
Правда, и попытки дворовой слишком сильно сократить дистанцию пресёк на корню. Вот уж чего мне не нужно, так это чрезмерно поверившая в себя прислуга, решившая подмять недоросля. Понятно, что я не женюсь на ней, но занять место постоянной любовницы и помыкать хозяином – такое порой случается. Пришлось жёстко поставить её в рамки, и это помогло. По меньшей мере в течение последнего месяца матримониальные поползновения с её стороны прекратились.
После обеда я поспешил покинуть квартиру. Времени всё меньше, а дел предстоит ещё много. Поймав извозчика, велел везти меня в оружейную лавку Чижова. Коль скоро моя грузоподъёмность повысилась, есть деньги, а перспективы получить автоматический карабин всё ещё туманны, то отчего бы не увеличить свою огневую мощь имеющимися средствами. Правда, есть вариант, что в наличии не окажется желаемого, тогда придётся прокатиться в Москву.
– Здравствуйте, Леонид Петрович, – поздоровался я с владельцем лавки, обнаружившимся за прилавком.
– Здравствуйте, Роман Тимофеевич. Наслышан о вас. Наслышан. Вы становитесь настоящей тульской знаменитостью. Признаться, ваш талант художника меня сильно удивил. Мне казалось, что вам куда ближе оружейная тема.
– Отсюда делаю вывод, что с моим предложением всё сложилось как надо, – улыбнувшись, заметил я.
– Я получил привилегию на пулю Чижова, – кивнув, подтвердил он.
– Поздравляю. – Я искренне порадовался за него.
Мне ничуть не было обидно. И совесть Леонида Петровича была совершенно чиста. Время от времени я посещал лавку для приобретения тех же пороха и свинца, пока не наладил производство первого своими силами, а случилось это всего-то пару недель назад. Так вот он представил мне опытные образцы, и мы даже выбирались за город пострелять ими. Я отказался от притязаний на изобретение, а в ответ получил постоянную десятипроцентную скидку в его лавке. Как по мне, то вполне себе выгодная сделка.
– С чем ко мне сегодня? Решили пополнить огнеприпасы?
– Нет. В порохе и свинце у меня пока нужды нет. Сегодня я решил продемонстрировать вам, насколько было ошибочным решение о предоставлении мне постоянной скидки.
– Вы раните меня в самое сердце. И не менее болезненно в кошелёк.
– Я предлагал вам просто воспользоваться моей задумкой без оглядки на недоросля и обид с моей стороны.
– Но мы-то оба знаем, что и как. Поэтому увольте. Я готов нести ответственность за принятое мною решение. Тем более что даже при десятипроцентной скидке я всё одно останусь в прибытке. Итак?
– Меня интересуют два английских девятиствольных карабина.
– Хотите обвешать себя оружием или сделать подарок?
– Скорее подарок, хотя и не сразу. Так сказать, задел на будущее, пока у меня есть средства. Кто знает, как оно сложится в дальнейшем.
– Я так понимаю, рунные образцы?
– Да.
– Что же, прошу. – Он снял девятистволку со стенда и уточнил: – Второй всё ещё в пушечном сале.
– Позвольте осмотреть и его, – изучив дульные срезы стволов карабина с витрины и оставшись довольным результатом, попросил я.
Хотелось бы избежать пересортицы с калибрами. Но мои опасения оказались напрасными. Оружие изготовлено на одном заводе, а потому и стволы обоих карабинов идентичны моему. Мой глазомер работает всё лучше, и теперь мне не нужно специально их измерять, достаточно просто взглянуть.
– Если есть желание, то я могу законсервировать и этот, – предложил Чижов.
– Не нужно. Я бы предпочёл, если и второй избавили от смазки. Ну и, конечно же, хотелось бы проверить их бой.
– Это легко организовать, – заверил Чижов.
– Тогда я пока навещу оружейную слободу, а на обратном пути заскочу к вам.
– Договорились.
– Сколько я вам должен?
– За два карабина с оснасткой шестьсот рублей. Учитывая вашу скидку, пятьсот сорок.
– Иэх-х, где наша не пропадала, – нарочито сокрушённо вздохнул я, выкладывая на прилавок означенную сумму.
Выйдя на улицу, устроился в поджидающие меня сани и велел везти в оружейную слободу. Нужно забрать заказанные две сабли и пару кинжалов из поганой стали. В Туле хватало мастеров не только по огнестрелу, но и по холодному оружию. Не сказал бы, что выдающиеся, таких нужно искать в Златоусте, но изделия из их рук выходили вполне достойными.
Понятно, что я делаю ставку на огнестрел, однако и владение холодным оружием забрасывать не собираюсь. С одной стороны, у меня сейчас есть на это время. С другой, в этом мире умение фехтовать вовсе не лишнее. С третьей, полученные навыки останутся со мной и в последующих путешествиях, что может оказаться на руку. Мало ли куда мне ещё придётся отправиться.
Поэтому я решил пойти чуть дальше и обучиться обоерукому бою. Вот только неожиданно столкнулся с невозможностью осуществить задуманное. Как оказалось, воины, владеющие подобной техникой, большая редкость. И такового на горизонте пока не наблюдалось. Впрочем, это не повлияло на моё желание обзавестись парными клинками на перспективу, так сказать. Нужно использовать имеющуюся возможность, кто знает, как оно сложится дальше.
Из слободы я вернулся в лавку и, прихватив карабины, отправился за город, благо всё необходимое находилось в «Котомке», и я мог без задержек провести пробные стрельбы. Так-то при лавке имеется стрельбище, вот только дистанция у него всего-то семьдесят шагов. Для гладкоствола вполне приемлемо, для моих пуль маловато, мне нужно гораздо больше места. Чижов остался в лавке ввиду отсутствия на месте приказчика.
Оба карабина показали себя с лучшей стороны. Стреловидные пули нормально встали в стволы, уложившись в допуск и показав хороший бой. Таким образом в моём распоряжении оказалось три карабина и в общей сложности двадцать семь полноценных выстрелов. Почти автомат, йолки. С большой натяжкой и весьма длительной перезарядкой, не без того. Но огневая мощь возросла втрое, что позволит, не вступая в ближний бой, разобрать шестирангового поганого вместе с его «Панцирем», «Щитом» и доспехами.
К тому же отработал новую схему использования «Котомки» и теперь не ронял оружие в снег, а производил замену, убирая разряженный карабин в пространственный карман и извлекая оттуда заряженный. Прежде я от этого способа отказывался из-за возникавших заминок, но именно сегодня всё сложилось должным образом. Это как при обучении езде на велосипеде, когда ты всё время падаешь, но в какой-то момент ловишь баланс и спокойно катишь себе, удивляясь тому, насколько всё оказывается просто…
– Здравствуйте, Борис Александрович, – приветствовал я Зинятова-старшего, войдя к нему в кабинет.
– А-а-а, Рома, привет. Как раз думал, не зайдёшь ли ты сегодня к нам.
– Так суббота же.
– Уже? – в удивлении вздёрнул он бровь, завис на секунду и, хмыкнув, тряхнул головой. – Совсем заработался. Я так понимаю, ты не просто за заказом, но и с новым.
– Надоел уже, да? – состроил я виноватую мину, словно неловко пытаясь спрятать за спиной характерный свёрток.
Между прочим, с моим шрамом смотрится настолько комично, что даже привыкший к подобным метаморфозам Зинятов не смог сдержать улыбку.
– Ну, у меня точно нет проблем с заказами. С другой стороны, я не могу отказать другу своего сына. Но ты всё же наглел бы понемногу, а не вываливал свои хотелки разом.
На секундочку, претензия ни разу не шутливая. Так уж вышло, что я и впрямь малость обнаглел. Для начала заказал ему по четыре амулета второго, четвёртого и пятого рангов «Каменных кулаков». А это уже двенадцать штук. Плюсом к этому по два «Панциря» и «Щита» шестого ранга. При желании мне до них осталось расти всего-то ничего.
Ну не вижу я причин для скромности, имея такой большой потенциал на поддержание плетений в активном состоянии. Заказы свои объясняю по-прежнему тем, что желаю сделать как можно больше, пока есть такая возможность.
