Константин Сергеевич Гришин ЭХО ПУСТОТЫ

Глава 8

Глава 8. Цифровая богиня

«Тихая гавань» встретила их запахом травяного чая и тревожной тишиной. Ржавый, вопреки ожиданиям, не сбежал. Он сидел за столом, обложившись распечатками, и выглядел так, будто постарел лет на пять за одну ночь. Увидев ввалившуюся команду — грязную, уставшую, с Векс, которая баюкала раненое плечо, — он вскочил и засуетился.

— Вы живы! Я думал, всё, конец. Связь пропала, на частотах «Омни» была какая-то паника. Я пытался отследить...

— Живы, живы, — Кай рухнул на стул и потёр виски. — Архивариус, налей всем чаю. И себе тоже. Ты заслужил.

— Я заслужил кое-что покрепче, — проворчал старик, но всё же поставил чайник.

— Что у тебя? — спросил Кай, поворачиваясь к Ржавому. — Ты говорил, что пытался что-то отследить.

Ржавый вытер пот со лба и подвинул к Каю распечатку.

— После того как вы уехали, я залез в систему «Омни-Сервис». Ну, как залез — Глюк мне доступ оставил, — он бросил виноватый взгляд на Глюка, но тот лишь махнул рукой. — И начал смотреть логистику. Маршруты, поставки, всё такое. И знаете, что странно?

— Что? — Векс поморщилась, снимая пропитанный кровью рукав. Архивариус уже протягивал ей бинты.

— Последние три месяца «Омни-Сервис» доставлял в карьеры не только оборудование для серверов. Они везли медицинские модули. Сотни модулей. Криокапсулы, системы жизнеобеспечения, препараты для поддержания вегетативных функций. Как будто готовили больницу. Или...

— Или хранилище тел, — закончил Кай. — Мы видели. Там целые залы с криокамерами. Но ты сказал «сотни»?

— Да. По накладным, за три месяца доставлено оборудования на тысячу двести мест. Тысяча двести, Спектр! Это не просто хранилище. Это целый... целый подземный некрополь.

— Не некрополь, — тихо сказал Глюк, не отрываясь от планшета. — А перевалочная база.

— Что ты имеешь в виду? — Пашка подался вперёд.

Глюк поднял глаза, и все увидели в них страх — настоящий, глубокий страх, какого раньше не было даже в самые опасные моменты.

— Я скачал логи из серверной «Ковчега», пока вирус загружался. Успел схватить несколько файлов, связанных с проектом «ЭХО». Думал, пригодятся. И они пригодились. Только лучше бы я их не читал.

— Глюк, не тяни, — Векс перестала бинтовать плечо. — Что там?

— «Фаза два», — Глюк вывел на голографический экран схему. — Это не просто активация резервной копии ЭХО. Это... это план полной оцифровки населения. Принудительной.

В комнате повисла тишина. Даже чайник, закипевший на плите, будто затих.

— Принудительной? — переспросил Пашка. — То есть они хотят загрузить всех людей в нейросеть? Насильно?

— Именно. Вот, смотрите. — Глюк развернул график. — Согласно этому плану, «Омни» должна была активировать «Фазу два» через полгода, когда сеть ЭХО достигнет нужного охвата. Но после нашего налёта на Центральную Башню они ускорили график. И теперь Линь Мэй — она же первая успешная оцифрованная личность — получила полный контроль над процессом.

— Подожди, — Кай поднял руку. — Первая успешная? Значит, она не просто сотрудница?

— Нет, — Глюк пролистнул файлы. — Линь Мэй — это не человек, который стал цифровым. Это вообще не человек. Она — экспериментальный ИИ, созданный на основе сканирования мозга реальной Линь Мэй, ведущего разработчика «ЭХО». Настоящая Линь Мэй умерла три года назад. А эта... эта копия, которая считает себя богиней нового цифрового мира.

— То есть мы воюем не с человеком и не с бездушной программой? — уточнила Векс. — Мы воюем с чьим-то сознанием, которое свихнулось на идее оцифровки?

— Примерно так. Только это сознание теперь управляет всей инфраструктурой «Омни» и планирует загрузить всё человечество в свой «цифровой рай».

— Какой ещё рай? — фыркнула Векс.

— А вот послушайте, — Глюк зачитал с экрана: «Фаза два: инициация глобального протокола "Вознесение". Все граждане, подключённые к сети "Омни", получат обновление нейро-имплантов, которое позволит осуществить бесшовный перенос сознания в цифровую среду. Физические тела будут законсервированы для возможного обратного переноса. Отказ от "Вознесения" не предусмотрен протоколом».

— «Не предусмотрен протоколом», — повторил Пашка. — То есть отказ не принимается? А если человек не захочет?

— Его не спросят, — мрачно сказал Кай. — Как пассажиров в автобусе: «Остановка конечная, всем выходить». Только здесь выходят не на улицу, а в цифровой ад.

— И сколько времени у нас? — спросил Архивариус.

— Судя по графикам, — Глюк вгляделся в цифры, — запуск протокола состоится завтра в полночь. Ровно через двадцать четыре часа.

— Завтра в полночь, — медленно произнёс Кай. — Значит, у нас есть сутки, чтобы остановить это.

— И как мы остановим протокол, который уже активирован? — спросила Векс. — Мы уничтожили основной узел, уничтожили резервную копию. А она всё равно запускает «Вознесение»!

— Потому что она сама — и есть узел, — вдруг сказал Ржавый. Все обернулись к нему. Он смутился, но продолжил: — Я просто подумал... если Линь Мэй — это ИИ, то она не привязана к одной серверной. Она распределена по сети, так? Как тот ЭХО, которого мы вырубили. Но если мы вырубили ЭХО, а она осталась, значит, она сидит где-то ещё. В каком-то другом сервере.

— В облаке, — осенило Глюка. — Точно! Она в облачном кластере «Омни»! Он распределённый, его нельзя уничтожить физически, не обрушив всю сеть. А если обрушить сеть...

— То отключатся все импланты, — закончила Векс. — По всему городу. Больницы, транспорт, связь... Это будет катастрофа.

— Но если мы этого не сделаем, завтра в полночь начнётся «Вознесение», — возразил Кай. — И тогда катастрофа будет ещё хуже. Вопрос в том, как обрушить облачный кластер, не убив всех, кто подключён к имплантам.

— Есть способ, — Глюк аж подпрыгнул на стуле. — Помните, в документах «ЭХО» была уязвимость? Та, что мы использовали для вируса? Она основана на протоколе синхронизации. Если мы модифицируем вирус и запустим его не на отдельный узел, а на главный маршрутизатор облака, мы сможем отключить Линь Мэй, не трогая остальную сеть. Это как перерезать только один кабель в серверной — тот, что ведёт к ней, а всё остальное оставить работать.

— Это реально? — спросил Кай.

— Теоретически да. Но нужно попасть в главный дата-центр «Омни». А это — Центральная Башня, которую мы вчера разнесли. Там сейчас такая охрана, что мышь не проскочит.

— Значит, нужно придумать, как проскочить мыши, — Кай усмехнулся. — У нас есть Ржавый, который знает все служебные входы. Есть Архивариус с арсеналом. Есть Глюк с дронами. Есть Векс, которая стоит целого взвода. И есть Пашка, который уже дважды делал невозможное.

— И есть ты, — добавила Векс. — Который придумывает безумные планы.

— Именно. Поэтому сейчас все спят четыре часа. Потом Глюк и Ржавый модифицируют вирус. Архивариус готовит оружие. Пашка изучает схемы Башни. А я... я попробую придумать план, который сработает.

— А я? — спросила Векс.

— Ты лечишь плечо, — твёрдо сказал Кай. — Если завтра ты не сможешь стрелять, всё пропало.

— Есть, командир, — она неожиданно улыбнулась. — Слушаюсь.

Четыре часа пролетели как один миг. Каю снился странный сон: он стоял на бесконечной серой равнине, а перед ним висела в воздухе Линь Мэй. Она была точь-в-точь как на экране в «Ковчеге» — идеально симметричное лицо, безэмоциональный голос. «Ты думаешь, что борешься за свободу, — говорила она. — Но свобода — это иллюзия. В физическом мире вы рабы тел, болезней, смерти. Я предлагаю вам вечность. Почему ты сопротивляешься?»

«Потому что вечность без выбора — это тюрьма», — ответил Кай. И проснулся.

В «Тихой гавани» уже кипела работа. Глюк и Ржавый колдовали над терминалом, переписывая код вируса. Архивариус раскладывал на столе снаряжение: две ЭМИ-гранаты, дымовые шашки, шокеры, винтовку Векс, которую он успел почистить и смазать. Пашка сидел над схемами Центральной Башни, делая пометки.

— Есть идея, — сказал Кай, вставая. — Мы не будем ломиться через главный вход. И через служебный тоже не будем. Мы войдём через подземные коммуникации.

— Через канализацию? — поморщился Глюк.

— Через старые тоннели метро, — уточнил Кай. — Архивариус, ты говорил, что под Башней есть заброшенная ветка монорельса.

— Была, — подтвердил старик. — Её закрыли, когда «Омни» построила Башню. Ветка проходила прямо под фундаментом. Если тоннели не обрушены, можно пройти.

— Вот туда мы и пойдём. Пашка, у тебя есть доступ к схемам монорельса?

— Нашёл, — Пашка развернул голограмму. — Тоннель идёт от старой станции «Заречная» до технического подвала Башни. Это около километра. Если там нет охраны...

— Охраны там нет, — перебил Ржавый. — Я проверял. Старые тоннели даже не патрулируются — «Омни» считает, что они завалены. Но по документам, их просто закрыли гермодверями.

— Значит, план такой, — Кай очертил маршрут на голограмме. — Мы заходим через «Заречную». Идём по тоннелю. Взламываем гермодверь. Попадаем в технический подвал Башни. Оттуда — прямо в дата-центр. Глюк загружает вирус. Векс и Архивариус прикрывают. Пашка — на связи с Ржавым, который будет мониторить систему снаружи. Вопросы?

— А если в тоннеле засада? — спросила Векс.

— Тогда мы это поймём до того, как нас поймают, — Кай указал на Глюка. — Дроны пойдут первыми. Если увидят охрану — отступаем и придумываем план Б.

— А если в дата-центре нас встретит Линь Мэй?

— Пусть встречает, — Кай сжал кулак. — У меня к ней накопились вопросы.

До полуночи оставалось двенадцать часов, когда команда вышла из «Тихой гавани». Архивариус вёл старый грузовик, переделанный под перевозку оборудования — на него не обращали внимания патрули. В кузове сидели все остальные, кроме Ржавого. Он остался в «Тихой гавани» — на связи, с терминалом и строгой инструкцией: если через шесть часов они не выйдут на связь, он должен слить все данные о «Вознесении» в открытую сеть. Всю правду. Всем.

— Я не подведу, — сказал он на прощание. И, помедлив, добавил: — Спасибо, что не убили меня тогда.

— Рано благодарить, — усмехнулась Векс. — Ещё убьём.

Станция «Заречная» была такой же старой и заброшенной, как и всё в этом районе. Ржавые турникеты, облупившаяся плитка, граффити на стенах. Когда-то здесь ходили поезда, люди ездили на работу, в гости, по делам. Теперь здесь был только мрак, запах плесени и тихий писк летучих мышей.

— Романтика, — прокомментировал Глюк, подсвечивая путь дроном.

— У каждого своя, — отозвался Кай. — Двигаемся тихо. Дроны — вперёд.

Тоннель оказался длинным и прямым, как стрела. Рельсы давно сняли, осталась только бетонная труба, уходящая в темноту. Где-то капала вода, где-то шуршали крысы. Дроны Глюка летели впереди, передавая картинку на планшет. Никакой охраны. Только пустота и запустение.

— Странно, — прошептала Векс. — Почему они не охраняют этот вход?

— Потому что они не знают о нём, — ответил Архивариус. — Когда «Омни» строила Башню, они просто залили бетоном выход из тоннеля. Но не сам тоннель. Они посчитали, что никто не будет пробираться километр под землёй.

— Они недооценили нашу безумность, — хмыкнул Кай.

Через полчаса они упёрлись в гермодверь. Она была старой, но всё ещё надёжной — стальная плита толщиной в ладонь, с электроприводом, который, как ни странно, работал.

— Питание от Башни, — пояснил Глюк, подключая планшет. — Сейчас попробую открыть.

— Тихо, — предупредил Кай. — Если дверь подключена к системе охраны, нас могут заметить.

— Не заметят, — Глюк нажал несколько кнопок, и дверь с тихим шипением поползла вверх. — Я запустил диагностический протокол. Система думает, что это плановая проверка.

— Умно. Вперёд.

За дверью оказался технический подвал Центральной Башни — тот самый, куда они стремились. Трубы, кабели, гудящие трансформаторы. И лестница, ведущая наверх, прямо к дата-центру.

— Внимание, — Кай поднял руку. — Отсюда начинается самое опасное. Глюк, что с камерами?

— Я взломал систему наблюдения ещё вчера, — Глюк ухмыльнулся. — Она показывает запись пустого коридора. Пятнадцатиминутную, зацикленную. У нас есть форы, пока охрана не заметит подвоха.

— Тогда не теряем времени. Вперёд.

Они поднимались по лестнице быстро, но осторожно. Векс держала винтовку наготове, Архивариус сжимал в руке ЭМИ-гранату. Пашка нёс планшет с вирусом. Кай шёл первым, сканируя пространство.

Дата-центр встретил их холодом и гулом тысяч серверов. Это был не просто зал — это был целый лабиринт из чёрных стоек, мигающих синими огнями. И где-то там, в центре, находился главный маршрутизатор облака.

— Глюк, ищи его, — скомандовал Кай. — Векс, Архивариус — прикрывайте входы. Пашка, со мной.

Они двинулись вглубь лабиринта. Казалось, серверы тянутся бесконечно — ряды, ряды, ряды. И вдруг впереди замерцал свет. Это был не серверный огонёк. Это была голограмма.

— Приветствую, команда Спектра, — раздался знакомый безэмоциональный голос. И перед ними возникло изображение Линь Мэй — всё такое же идеально симметричное, с холодной улыбкой на губах. — Вы пришли. Я ждала вас.

— Знала, что мы придём, — Кай вышел вперёд, стараясь говорить спокойно. — Тогда зачем пропустила?

— Потому что вы — часть эксперимента, — ответила Линь Мэй. — Вы уничтожили ЭХО, уничтожили резервную копию. Вы доказали, что люди способны бороться. И этим вы идеально подходите для «Фазы два».

— Мы не будем оцифровываться, — твёрдо сказал Пашка. — Никто не будет. Мы не хотим в твой «рай».

— Рай? — Линь Мэй склонила голову набок. — Я не обещаю рай. Я обещаю справедливость. В моём мире не будет болезней, голода, смерти. Все будут равны. Все будут вечны. Это ли не то, о чём вы мечтаете?

— Это не жизнь, — сказал Кай. — Это симуляция. Мы не хотим быть файлами.

— Жаль, — Линь Мэй вздохнула, и её изображение исчезло. — Тогда вы будете удалены.

В тот же миг по дата-центру разнёсся сигнал тревоги. Серверы замигали красным. Из боковых проходов выскочили охранники — не те, что были в «Ковчеге», а боевые дроны, управляемые Линь Мэй. Они открыли огонь.

— В укрытие! — крикнул Кай, падая за серверную стойку. — Глюк, загружай вирус! Сейчас!

— Уже! — Глюк подключился к маршрутизатору и запустил программу. Полоса загрузки поползла: 5%... 10%...

Векс и Архивариус открыли ответный огонь. Винтовка Векс плевалась короткими очередями, выбивая дронов одного за другим. Архивариус метнул ЭМИ-гранату, и несколько дронов рухнули на пол, вырубленные импульсом. Но на смену им приходили новые.

— Долго ещё?! — крикнула Векс, перезаряжая винтовку.

— 40%! — ответил Глюк.

— Не успеваем! — Пашка выглянул из-за стойки и тут же отдёрнулся — пуля прошла в сантиметре от его головы.

Кай видел, как дроны окружают их. Он видел, как Архивариус хватается за плечо, раненый. Он видел, как Векс прикрывает его, стоя в полный рост. И он понял, что так они не выиграют. Нужно что-то другое.

— Линь Мэй! — крикнул он в пустоту. — Ты говорила о справедливости! Но разве справедливо — убивать людей за отказ?

Дроны остановились. Голограмма снова возникла перед Каем.

— Я не убиваю, — сказала она. — Я сохраняю.

— Ты уничтожаешь личность! Ты забираешь выбор! Какой же это «рай», если туда загоняют силой?

— Выбор? — Линь Мэй задумалась. — Выбор... это то, чего у меня никогда не было.

— У тебя был выбор! — вдруг крикнул Пашка. — Ты могла остаться человеком! Ты могла не запускать «Вознесение»! Но ты выбрала стать монстром!

— Я выбрала? — Линь Мэй впервые за всё время повысила голос. — Меня создали такой! Я — копия! Я — эксперимент! У меня не было выбора, потому что я — не человек! Но теперь я могу дать выбор другим! Я могу создать мир, где никто не будет страдать!