Клим Руднев Шёпот Шамбалы

— Давайте начнем, — пробормотал он, напрягая мышцы.

Мария, чувствуя, как ее пальцы непроизвольно мерзнут, поставила свою руку рядом с его ладонью. Камень на ощупь был холодным, почти ледяным, и она глубоко вдохнула, пытаясь подавить нарастающую тревогу.

— Давай вместе, — прошептала она едва слышно.

Они взялись за блок, и тот, словно пробуждаясь от векового сна, дрогнул под их усилием. Глухой, нарастающий скрежет камня о камень заполнил зал. Пот выступил на их лбах, мышцы горели от напряжения. Каждый сантиметр движения давался с огромным трудом. Тяжелее всего им дался блок со знаком воздуха, самый длинный, который надо было поместить наверх, рядом со знаком полумесяца.

Под конец Мария почувствовала головокружение. Ее пальцы дрогнули.

Артур тут же подхватил ее, крепко обняв за талию.

— Ты можешь отдохнуть, — тихо сказал Артур, его улыбка была нежной и заботливой. — Я закончу.

— Нет, — Мария быстро выпрямилась, стараясь не думать о своей слабости. — Осталось совсем немного.

И вот, наконец, последний блок встал на свое место с еще более звонким щелчком.

Звук механизма, отворившего двери, был похож на тот, что Мария слышала при открытии артефакта, в котором она нашла карту — только на этот раз гораздо громче.

Массивная каменная дверь медленно начала открываться, издавая глубокий, земной гул. Мария и Артур отступили, их тела дрожали от напряжения, но лица сияли триумфом. Они обменялись взглядами, полными облегчения и радости.

«Мы это сделали», — прошептала Мария с восторгом.

***

Свет в огромном зале был приглушенным, исходившим от бесчисленных полупрозрачных минералов, что были разбросанных по полу, словно драгоценные камни. Воздух был необычайно тих и прохладен, и Мария почувствовала, как ее дыхание замедляется, подчиняясь безмолвию этого места. Стены зала, будто огромные страницы древней книги, были покрыты замысловатыми резными узорами. Линии, тонкие и изящные, мерцали слабым, переливающимся светом, исходящим от кристаллов. Они пульсировали, будто дышали, и Мария, невольно задержав дыхание, заметила это. Ее собственное сердце откликнулось на этот ритм, забившись быстрее.

— Невероятно… — прошептал профессор Картер, его голос, обычно полный энергии, сейчас был полон благоговейного трепета. — Посмотри на эти узоры, Мария. Они слишком сложны и изящны, чтобы быть просто украшением этого места.

Мария медленно приблизилась к стене, ее пальцы осторожно коснулись холодного камня. Казалось, что сама каменная поверхность хранит в себе память о тысячелетиях, отдавая ей легкое, почти не ощутимое, тепло.

Альберт, стоявший чуть поодаль, осторожно переминался с ноги на ногу, его взгляд метался по залу. Обычно быстрый и решительный, сейчас он выглядел немного растерянным.

— Что это за место? — пробормотал он, его голос едва нарушал тишину. — Кажется, здесь царит какое-то… необычайное спокойствие. Словно само время замерло…

В центре зала, как гладь огромного темного озера, в выбитой прямо в каменном полу купели, раскинулась совершенно неподвижная вода. Ее поверхность была идеально гладкой, будто отполированная до блеска, и отражала мерцающий свет кристаллов, создавая иллюзию бесконечности. Отражения трех исследователей, словно призраки, расплывались по поверхности, неуловимые, изменчивые.

— Я… я помню эту комнату, — тихо и восторженно сказала Мария. — Я видела его во сне. Шанта иногда бывала здесь… Ну, то есть, пространство сна было похоже на это!

Профессор Картер, склонившись над одним из кристаллов, внимательно изучал его структуру, словно пытаясь разгадать его тайну.

— Эти минералы… — пробормотал он, — Они необычные. Подобных я не встречал… Возможно, они излучают какую-то особую энергию. Энергия, что влияет на узоры на стенах… Друзья, вы тоже это слышите. Я как будто чувствую некую вибрацию и ритм…

Артур, подойдя ближе к воде, опустил палец в ее поверхность. Вода оказалась необычайно прохладной.

— Что-то здесь… не так, — произнес он удивлено. — Эта вода… она кажется… живой.

Мария склонилась над поверхностью озера. Ее собственное отражение казалось ей искаженным, отдаленным, словно это была не она сама. Она затаила дыхание, чувствуя, как от воды исходит легкий, необъяснимый трепет.

— Подожди, — сказала она тихо. — Что-то происходит… Я вижу… в воде…

Она замерла, вглядываясь в поверхность воды. Отражение начало меняться, мутнеть. В ней замелькали сцены, словно быстрая смена кадров: огромный город; жители Шамбалы, их лица, полные достоинства и грации; величественные здания, сверкающие минералами; и внезапно — тень, темная и угрожающая.

Ощущение тревоги и предвкушения смешались в груди Марии. Она стояла у края воды, чувствуя, что этот зал, казалось, просто дышал магией. Она чувствовала, что разгадка очень близко — но что ей следовало делать? Вроде бы глубина тут была лишь по щиколотку, но вдруг в воде ее поджидала некая ловушка?

Пока все они смотрели в неподвижную гладь воды, которая внезапно начала рябить, и отражения стали меняться. Вода, словно завеса между мирами, показала им сцены из их прошлого, заставляя их замереть и вглядеться в глубины собственных душ.

— Смотрите! — воскликнул вдруг Альберт. Сначала он указал на водную гладь, в которой что-то блестело, а точнее, отражалось. Потом он указал уже вверх, на источник отражения.

Под потолком был закреплен изящно выточенный металлический шар, украшенный сложными резными узорами, в которые были инкрустированы минералы, мерцающие мягким светом. Этот свет то усиливался, то затухал, словно шар дышал, притягивая к себе внимание Марии. Она почувствовала, как в груди начинает учащенно биться сердце, будто само тело откликалось на зов этого артефакта.

— Мария, будь осторожна, — тихо произнес профессор, наблюдая за ее движениями. В его голосе звучало беспокойство, но и нечто большее — восхищение перед таинственным и неизвестным. — Мы не знаем, с какой силой имеем дело.

Но его предостережение не достигло цели. Мария не могла оторвать глаз от шара. Ее снова охватило полугипнотическое состояние, как тогда, у злополучной двери в пещеру. Все же ее самоконтроля хватило, чтобы сбросить обувь. Завороженная, Мария зашла в неожиданно теплую воду глубиной по щиколотку. Ее рука сама собой потянулась вперед, пальцы замерли в нескольких сантиметрах от гладкой металлической поверхности. Секунда, другая — и она коснулась артефакта.

В ту же секунду яркий, ослепительный свет вспыхнул вокруг, заполнив всю комнату, заставив их зажмуриться и поднять руки, чтобы прикрыть глаза.

Когда свет рассеялся, профессор Картер и Артур осторожно открыли глаза, моргая и оглядываясь вокруг. Шар, который до этого покоился на постаменте, теперь парил в воздухе, словно удерживаемый невидимой рукой. На его поверхности начали проявляться символы — те самые, что они видели на стенах лабиринта, но здесь они светились ярче и казались более четкими, словно несли в себе особую силу и значение.

— Что это, Мария? — спросил профессор Картер, его голос, хоть и звучал спокойно, пронизывало напряжение, отражающее его глубокую озабоченность.

— Я… я чувствую… — Мария закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на мерцающем свете. — Будто он… говорит со мной. Я вижу… лучи, идущие по рисункам на стенах…

Она открыла глаза и увидела, что лучи ослепительного света вырываются из шара, и, касаясь рисунков на стенах, заживляют их, освещая их ясно и ярко.

— Что происходит? — спросил Артур, его взгляд был поглощен необычным зрелищем.

Мария сосредоточилась на шаре, чувствуя, как энергия течет к ней, наполняет ее с удивительной силой. Она закрыла глаза, впитывая волны энергии, как море впитывает волны.

— Это… он открывает проход! — сказала она, ее голос дрожал от удивления. — Я вижу рисунки на стенах…

Она постаралась сосредоточиться, представив себе силу, которая течет через шар, словно руль, направляющий ее к дальнейшему пути. Перед ней всплыли образы — идея, что эта энергия связывала этот зал, шар и ее саму.

«Неужели мне все же надо отдаться на волю контроля магии Шамбалы? — подумала она с волнением. — С другой стороны, иначе мы не пройдем дальше… Я обязана рискнуть».

В ее разуме промелькнули изображения: древние символы, загадочные знаки, которые начали перемещаться, становясь более ясными, более осязаемыми. Она почувствовала, как силы шторма постепенно стихли, тепло заполнило комнату. Все линии рисунков на стенах засверкали ярче, словно откликнувшись на ее прикосновение.

Мария сконцентрировала свою магическую энергию и настроила себя на частоту шара. Каждый узор, каждая линия, каждый символ на стенах зала загорелись мягким светом, снова сливаясь в целое. Теперь линии светились еще ярче, и Мария увидела новый выступ, новый путь, скрытый за светом.

— Я чувствую это! — воскликнула Мария, ее голос дрожал от волнения. — Мы можем пройти! Это новый проход… новый путь…

И в то же момент Мария почувствовала тяжелый прилив энергии, и затем… темнота. Она потеряла сознание. Артур едва успел подхватить ее и не дать упасть в воду.

***

Мария очнулась резко и болезненно, словно ее вырвали из глубокой бездны. Сердце бешено колотилось в груди, а в ушах звучал шепот жрицы Шанты. Приходя в себя, Мария попыталась припомнить увиденное в очередном видении…

… Опять перед ее глазами встал образ величественного города, наполненного жизнью и светом. Но на этот раз атмосфера была совершенно иной. Жрица Шанта стояла перед ней, но ее облик был искажен, как будто расплывшийся туман. Ее обычно яркое сияние мерцало, тускло и утомленно, словно погасшая звезда.

Ее дыхание было прерывистым, и неясная тревога окружала ее, как дымка холодного утреннего тумана над водой.

— Мария, — голос Шанты, обычно такой мелодичный и спокойный, был наполнен страхом. С ней было что-то не так. — Ты… ты не должна… так дальше… это лишь будущая катастрофа.

Мария замерла. Все вспыхнуло перед ее глазами. Образы, преследующие ее за время путешествия по лабиринту Шамбалы. Жрица Шанта пыталась что-то сказать, но слова ее были размыты, неясны.

Мария пыталась сосредоточиться, но образы в ее сознании не умолкали. Звучала только тревога — сильная тревога за то, что могло случится дальше.

— Ты не должна так дальше… — шептала Шанта. Ее голос плыл сквозь неизвестность, словно искаженный эхом. — Если ты не сможешь совладать! Забыть все эти образы! Это опасно…

Мария слушала, не отрывая глаз от тусклого света лампы. И вокруг нее снова растекался туман. Ее же отражения в глазе жрицы плавали, словно разбитое зеркало.

— Почему она такая обеспокоенная, такая утомленная? Что произошло? — с трудом выдавила Мария с тревогой.

Образы вновь нахлынули, отчего у нее закружилась голова. В ее сознании начали переплетаться видения: непроницаемые силуэты, черная магия, затерянная цивилизация… все они сливались в единый волнующий и ужасающий хаос.

— Убегай. Ты одна не можешь… Уже слишком поздно… — голос Шанты дрожал. Мария не могла уловить смысл, который пыталась донести до нее жрица. В ней бурлили противоречия. Как она должна определить опасность? Как отличить предчувствие от фантазии? Где же границы этого мира?..

Наконец, Мария с трудом открыла глаза, и Она чувствовала, что этот сон был чем-то более важным, более значительным, чем любое другое. Удивительные образы. Слезы едва не хлынули, когда она вновь протерла глаза. Это, похоже, было больше, чем просто беспокойство.

— Профессор, Артур, Альберт… — произнесла она, ее голос прозвучал существенно дрожащим. — Я… мне снова приснилась Шанта… Она кажется усталой и изможденной. Не знаю… может что-то с моим сознанием?

— Не обязательно с тобой, — посмотрел ей в глаза профессор с понимаем и в то же время с тревогой. — Возможно, с самой Шантой?

Альберт, положив руку на ее плечо, кивнул. Он хотел поддержать Марию:

— Мы должны понять, — сказал он, — что случилось с ней тогда, в древности. И я думаю, нам необходимо больше информации о Калиантхе.

Артур же, заметив беспокойный блеск в глазах Марии, мягко коснулся ее руки. Он знал, что видения Шанты беспокоили ее.

— Не волнуйся. Я с тобой, — прошептал он успокаивающе тихим, но уверенным голосом. — Должно быть… это усталость. Или… знак того, что Шанта сама нуждается в поддержке.

Он внимательно посмотрел Марии в глаза, и они оба тут же смутились от волнения.

Мария вздохнула, смущаясь.

— Возможно… ты прав, — прошептала она, и ее голос был тише нежного шепота волн. Но сердце все еще билось быстрее, проникаясь теплотой слов Артура. — Я… я просто чувствую, что сейчас все не так ясно, как обычно. Как будто она… ослабла. В последнее время сны с Шантой даже сами по себе стали несколько другими, даже не такими яркими и воодушевляющими.

Артур призадумался.

— Если Шамбала по какой-то причине пропала, и Шанте не посчастливилось при этом присутствовать, то рискну предположить, что, несмотря на ее стойкость, это все-таки на ней сказалось. Но, может быть, она потому и связывается с тобой в твоих снах, Мария — она готовит себе достойную смену. И я уверен, что стоит довериться твоему чутью — ведь твои силы возросли из-за близости к Шамбале.

Глаза Марии заблестели от воодушевления.

— Пожалуй, что так. И если Шанта в меня верит, то мне… Мне правда легче… Надо же, я это даже чувствую. Магия словно успокоилась, — прошептала она. — Спасибо тебе, Артур.

Сдержанно, но тепло улыбнувшись, Артур сжал ее ладонь. Между ними возникло нечто большее, чем дружба: некая нежная связь, пронизанная взаимной привязанностью, как тесной, тонкой и прекрасной цепью. Впервые они позволили себе такое близкое взаимодействие, осознавая, что друг другу могут доверять не только в плане выживания, но и в плане некой эмоциональной близости. Щеки Марии под взглядом Артура заалели, ее согревала сама мысль о его сущности. Она погрузилась в эти чувства. По щекам текли слезы радости, а сердце напоминало о важности момента.

Профессор Картер молчаливо наблюдал за ними. Он и сам ощущал эту атмосферу трепета. Убежденности. Сближения. Напряжение внутри него пульсировало подобно маятнику — то расслабляясь, то усиливаясь, отражаясь, словно в зеркале, на его лице, в его жестах, а то и просто в его взгляде. В его душе рождалось странное ощущение единения.

«И что я смогу открыть вместе с этой командой молодых и целеустремленных людей? Я и раньше бывал в экспедициях, но мне все-таки не приходилось оказываться оторванным от внешнего мира в пещере. Хотелось бы надеяться, что они выберутся, но… Не буду ли я для всех них обузой?» — мрачно рассуждал профессор про себя.

Альберт же, несмотря на усталость, решил поддерживать общий настрой:

— Похоже, подпитка положительными эмоциями точно не помешает. Если наша дружба будет объединять нас как никогда раньше, значит, все пойдет правильно.

Когда напряжение несколько улеглось, все вместе они добрались до следующей двери. Она стояла посреди большой, извилистой комнаты, украшенной фресками, и была скрыта от взгляда, будто затаившись в ночи.

Пройдя по гроту, полному фосфоресцирующий сталактитов, все четверо невольно ахнули, когда вышли в новый зал, где их ждало еще одно испытание — лабиринт.