Клим Руднев Коллекционер

Глава 4. Комната 307

Наконец лекция закончилась. Студенты потянулись к выходу, а я осталась сидеть, ожидая, пока аудитория опустеет. Профессор Андерсон собирала бумаги, не глядя на меня.

— Мисс Уэст, — наконец сказала она, когда мы остались одни. — Вы обычно внимательная студентка. Что случилось?

Я сглотнула комок в горле.

— У меня... личные проблемы, профессор. Вы же знаете, что мы с Джул были очень близки…

Андерсон подняла взгляд, и в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие.

— Понимаю. Молли, если вам нужно пропустить занятия...

— Нет, — я быстро ответила. — Я справлюсь. Просто... сегодня был тяжелый день.

Андерсон внимательно посмотрела на меня.

— Если понадобится помощь, обращайтесь. И помните: журналист должен уметь сохранять холодную голову даже в личных кризисах. Это часть профессии.

Холодная голова. Легко сказать, ага.

Я кивнула и вышла из аудитории, сжимая блокнот так сильно, что пальцы побелели.

На часах было без пятнадцати двенадцать. Следующая пара начиналась в час, но я не собиралась на нее идти. Мне нужно было в общежитие Джул. Ее родители наверняка уже побывали там, но я должна увидеть все своими глазами. Может быть, найду то, что они пропустили.

Я вышла из главного корпуса и направилась через кампус к студенческому городку. Снег начал падать снова — мелкие колючие хлопья, больше похожие на крупу. Я подняла воротник куртки и ускорила шаг.

Телефон зазвонил, когда я была на полпути. На экране высветился номер миссис Ривера. Я ответила довольно быстро.

— Миссис Ривера? Как дела?

— Молли, дорогая, — ее голос звучал устало. — Ты как? Мы пытаемся организовать продолжение поисков. Несколько человек согласились помочь. Мы собираемся еще раз обойти окрестности, парк, лесополосу за университетом. Мне кажется, полиция особо ничего не делает, но мы не можем просто сидеть сложа руки.

— Я понимаю, — сказала я, чувствуя, как сжимается горло. — Что я могу сделать?

— Мы сейчас в общежитии Джул. Осматриваем ее вещи. Очень аккуратно, чтобы ничего не испортить на случай, если полиция все-таки займется этим. Но пока... ничего. Никаких зацепок.

Я остановилась у входа в общежитие.

— Я как раз подхожу. Хотела сама посмотреть. Можно я поднимусь?

— Конечно, дорогая.

Я поднялась по лестнице, минуя студентов, спешащих на обед. Коридор на третьем этаже был пуст и тих. Дверь комнаты триста семь действительно была приоткрыта, и я услышала тихие голоса внутри.

Я постучала и вошла.

Комната Джул была типичной студенческой берлогой: две кровати, два стола, шкаф, полки с книгами. Одна половина — аккуратная, с розовым покрывалом и плакатами групп на стене — принадлежала Эмме. Вторая половина — та, что у окна, — была Джул. Плакаты сериалов про детективов, полка с криминалистической литературой, стол, заваленный бумагами.

Миссис Ривера сидела на кровати Джул, держа в руках фотографию в рамке. Мистер Ривера стоял у окна, глядя на заснеженный двор. Оба выглядели измученными.

— Молли, — миссис Ривера встала и обняла меня. Я почувствовала запах ее духов — лаванда и что-то цветочное. Джул пахла так же. — Спасибо, что пришла.

— Вы что-нибудь нашли? — спросила я, осматривая комнату.

— Ничего необычного, — ответил мистер Ривера, не оборачиваясь. — Учебники, конспекты, одежда. Ноутбук на месте, телефон она взяла с собой. Деньги в кошельке остались. Куртка тоже здесь.

Я нахмурилась.

— Она ушла без куртки? В воскресенье вечером было холодно.

— Эмма говорит, что Джул была в толстовке, — сказала миссис Ривера. — Красной. И ее правда нигде нет.

Значит, эту толстовку она надела перед уходом. Я кивнула и подошла к столу Джул. Бумаги были разложены хаотично — распечатки статей, ксерокопии архивных документов, исписанные листы. Я начала осторожно перебирать их, стараясь не нарушать порядок.

Статьи о деле «Коллекционера». Копии газет 1923–1924 годов. Фотографии жертв — молодые женщины с рыжими волосами, улыбающиеся в камеру. Рядом — современные заметки о пропавших девушках этого года.

Джул проводила параллели. Изучала совпадения.

Я пролистала ее блокнот — тот самый, в потертой зеленой обложке, который она всегда носила с собой. Записи, даты, имена. «Элис Дженкинс — найдена 28 октября, лес. Поза идентична жертве № 4 из дела 1924 года (Мэри Уилсон)».

«Проверить: отпечатки пальцев с места преступления. Есть ли совпадения?»

«Столетие = цикл? Почему именно сейчас?»

«Кто имел доступ к полным материалам дела? Архивы университета? Полиция?»

Я перелистывала страницу за страницей, читая лихорадочные заметки подруги. Она копала глубоко. Слишком глубоко.

А потом, почти в самом конце блокнота, я наткнулась на страницу, где был вклеен конверт. Небольшой, желтоватый, заклеенный скотчем. Я осторожно отклеила его и заглянула внутрь.

Бумаги. Ксерокопии.

Я вытащила их и развернула на столе…

Глава 5. Отпечатки прошлого

Первый лист: фотография отпечатков пальцев. Черно-белая, зернистая, явно старая. Подпись внизу: «Отпечатки подозреваемого, дело № 473, 1924 г.». Рядом — схема папиллярных узоров, обведенные красным маркером совпадения.

Второй лист: еще одна фотография отпечатков. Более четкая, современная. Подпись: «Отпечатки с сумочки жертвы (Э. Дженкинс), октябрь 2024 г.».

И третий лист — заключение эксперта. Я прочитала его дважды, не веря своим глазам:

«Сравнительный анализ дактилоскопических отпечатков показал наличие шестнадцати идентичных точек совпадения между образцами № 1 (дело 1924 г.) и № 2 (дело 2024 г.). Вероятность случайного совпадения: менее 0,001%. Заключение: отпечатки принадлежат одному и тому же лицу».

Я уставилась на бумагу, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Это невозможно.

Отпечатки пальцев столетней давности и современные отпечатки с места преступления... совпадают? Один и тот же человек?

Но это абсурд. Человек, оставивший отпечатки в 1924 году, должен быть либо очень старым, либо мертвым. Джул нашла это заключение.

И Джул пропала.

— Молли? — голос миссис Риверы вернул меня в реальность. — Ты нашла что-то?

Я быстро сложила листы обратно в конверт и сунула его в карман куртки.

— Нет, — солгала я. — Ничего важного. Просто заметки к курсовой.

Я не знала, почему солгала. Может быть, потому что не хотела пугать их еще больше. Может быть, потому что сама не понимала, что это значит. Или потому что чувствовала: это зацепка. Единственная зацепка. И мне нужно разобраться в ней самой.

Я еще немного побродила по комнате, но больше ничего не нашла. Никаких личных дневников, никаких записей о том, что она думала об этих отпечатках. Ничего, что могло бы объяснить, куда она пошла в воскресенье вечером.

— Спасибо, что позволили мне посмотреть, — сказала я, направляясь к двери. — Если что-то вспомню или найду, сразу позвоню.

Миссис Ривера снова обняла меня.

— Береги себя, дорогая. И не вини себя. Джул... она всегда была любопытной. Иногда слишком.

Я вышла из общежития и остановилась на ступеньках, глядя на падающий снег. Конверт жег карман. Я вытащила его и снова посмотрела на заключение эксперта.

Один и тот же человек.

Значит ли это, что Джул наткнулась на что-то по-настоящему пугающее? На что-то опасное? Маньяк узнал, что она копается в деле, и...

Нет. Не стоит думать об этом. Пока я ничего не знаю наверняка.

Я сунула конверт обратно в карман и пошла по дороге в сторону дома. Мысли клубились в голове. На полпути я достала телефон. Все же нужно позвонить детективу Грею, показать ему эти бумаги. Он должен знать.

Но прежде, чем я успела набрать номер, телефон зазвонил сам. Миссис Ривера. Снова.

Я ответила.

— Миссис Ривера? Что-то случилось?

То, что я услышала, заставило мир вокруг меня остановиться.

— Молли, — ее голос был надломленным, истеричным. — Волонтеры... они нашли... Боже мой, они нашли Джул...

Телефон выпал из моих рук и со стуком упал на асфальт.

Нет.

Нет, нет, нет.

Я подняла трубку дрожащими пальцами.

— Где? — мой голос казался чужим даже мне самой. — Где ее нашли?

— В перелеске... на окраине города, — миссис Ривера рыдала. — Молли, она... она мертва. Моя девочка мертва.

Остальное прозвучало как сквозь вату. Волонтеры обыскивали лесополосу за промышленной зоной. Нашли тело, прикрытое ветками и мусором. Задушена. Раздета. Пакет на голове.

Полиция уже на месте. Детектив Грей и скорая. Родители едут туда.

Я не помнила, как закончила разговор. Не помнила, как бесцельно брела по улице. Снег лепил в глаза, но я не чувствовала холода. Не чувствовала ничего, кроме пустоты, которая разрасталась внутри, поглощая все.

Джул мертва.

Моя лучшая подруга, с которой мы знакомы с детского сада. Девочка, которая учила меня кататься на велосипеде и делиться секретами. Которая мечтала стать знаменитым журналистом-расследователем. Которая смеялась так заразительно, что все вокруг начинали улыбаться.

Мертва.

Задушена. Выброшена как мусор.

Я не знаю, сколько бродила по городу. Улицы сменялись одна за другой, снег превращался в слякоть под ногами. Люди проходили мимо, кутаясь в шарфы и куртки, спеша по своим делам. А я просто шла, не зная куда.

В какой-то момент я оказалась у бара «Синяя луна». Старое кирпичное здание с неоновой вывеской, которая мигала синим светом даже днем. Я останавливалась здесь пару раз с Джул — она любила коктейли, которые тут делали.

«Зайдем, Молл? Один коктейль не повредит» — прозвучал ее звонкий голос в голове.

Я толкнула дверь и вошла внутрь.

Глава 6. Незнакомец за стойкой

Внутри было практически темно и удивительно уютно — если уютом можно назвать эту странную атмосферу застывшего времени. Приглушенный свет ламп под бордовыми абажурами, столики из темного дерева с потертыми столешницами, паркет, который скрипел под ногами. Воздух был густым от сигаретного дыма, несмотря на запрет на курение — видимо, здесь на это закрывали глаза.

На небольшой сцене у дальней стены стояла женщина лет пятидесяти в длинном бархатном платье насыщенного винного цвета. Она пела, обхватив микрофон обеими руками, закрыв глаза, полностью погрузившись в музыку. Голос у нее был хриплый, будто пропитанный виски и десятилетиями прокуренных ночей, но от этого только более проникновенный. Она пела о потерянной любви, о пустых комнатах, о том, как тяжело продолжать дышать, когда кого-то больше нет.

Слова ложились на душу свинцом.

Посетителей было немного. У барной стойки сидели двое мужчин средних лет в рабочих куртках — местные завсегдатаи, судя по тому, как свободно они себя держали. Громко смеялись над чем-то, стуча кружками с пивом по столешнице. За угловым столиком у окна сидела влюбленная парочка — молодые, лет двадцати, прижавшиеся друг к другу так, будто больше всего на свете боялись расстаться хоть на пять минут. Они не замечали никого вокруг.

У противоположной стены шумела компания ребят «чуть за 18» — человек пять или шесть, с разноцветными волосами и пирсингом в носах и бровях. Пили что-то яркое из высоких бокалов, смеялись слишком громко, явно пытаясь казаться старше, чем были.

А за барной стойкой стоял он.

Светловолосый парень лет двадцати пяти — может, чуть старше. Волосы волнистые, чуть длиннее среднего, растрепанные так, будто он провел рукой по ним тысячу раз за вечер. Легкая щетина проступала на скулах. Белая рубашка с закатанными рукавами открывала загорелые предплечья. Но больше всего запоминались глаза — яркие, голубые, как зимнее небо в ясный день. Когда он поднял взгляд и посмотрел на меня, я почувствовала, будто он видит меня насквозь.

Он улыбнулся — тепло, но с каким-то оттенком грусти или загадки. Я не могла понять.

Я подошла к стойке и села на высокий барный стул. Руки дрожали, и я спрятала их под стойкой, сжимая кулаки.

— Добрый вечер, — сказал он, и голос у него был приятный — низкий, спокойный, обволакивающий. — Что желаете?

Я посмотрела на полки с бутылками за его спиной. Не знала, что заказать. Не была знатоком алкоголя.

— Виски, — выдавила я. — Любой.

Он кивнул, не задавая вопросов, и налил щедрую порцию в стакан из толстого стекла. Поставил передо мной.

— Тяжелый день? — спросил он, облокотившись на стойку.

Я усмехнулась безрадостно.

— Можно и так сказать.

Он не стал расспрашивать дальше. Просто кивнул, взял очередной стакан и начал его протирать — рутинное действие бармена, которое почему-то успокаивало. Мы молчали несколько минут, и я была благодарна за это молчание. Не нужно было объяснять. Не нужно было притворяться.

Я сделала глоток виски. Напиток обжег горло, и я закашлялась.

— Первый раз пьешь крепкое в чистом виде? — спросил он с легкой улыбкой.

— Нет, — соврала я. — Просто давно не пила.

Он кивнул.

На сцене певица закончила песню. Несколько человек похлопали вяло. Она поклонилась и ушла. Включилась фоновая музыка — что-то тихое, инструментальное.

— Меня зовут Нейтан, — сказал он, протирая следующий стакан. — Нейтан Холт. Если захочешь еще выпить или просто поговорить — я здесь.

— Молли, — ответила я. — Молли Уэст.

Он протянул руку через стойку. Я пожала ее. Его рукопожатие хоть и показалось достаточно крепким, но в то же время удивительно теплым.

— Приятно познакомиться, Молли Уэст, — сказал он и отпустил мою руку. — Хотя обстоятельства, похоже, не самые лучшие.

Я снова усмехнулась.

— Это мягко сказано.

Мы замолчали. Я допила виски и попросила еще. Нейтан налил, не комментируя. Ко второму стакану я почувствовала, как немного отпускает. Очевидно, боль не могла уйти так быстро. Я не была уверена, уйдет ли она когда-то вообще. Но остая фаза чуть смягчилась. Алкоголь растекался по венам теплом, притупляя реальность.

— Ты часто сюда приходишь? — спросил Нейтан.

— Нет. Пару раз была. С подругой.

— А она сегодня не смогла?

Я сжала стакан так сильно, что пальцы побелели.

— Нет. Не смогла.

Нейтан посмотрел на меня внимательно. С каким-то молчаливым пониманием. Будто знал, что не стоит копать глубже. Будто чувствовал, что если начнет расспрашивать, я сломаюсь.

— Понятно, — сказал он тихо. — Тогда этот стакан — за мой счет.

— Спасибо.

Мы продолжали разговаривать. О чем-то легком, ни к чему не обязывающем. Он рассказал, что работает здесь уже год, что раньше жил в другом городе, но вернулся в Гринвуд по личным причинам. Я рассказала, что учусь на журфаке, что стажируюсь в местной газете. Мы говорили о музыке, книгах, и о том, что этот город слишком маленький и все друг друга здесь знают.

Нейтан был... обаятельным. Нереально обаятельным. Он умел слушать — не просто кивать и ждать своей очереди говорить, а действительно слушать. Задавал вопросы, смеялся в нужных местах. Его улыбка была теплой, но в глазах мелькало что-то неуловимое. Что-то загадочное. Будто он знал больше, чем говорил. Будто за этой легкостью скрывалось что-то глубокое.

Я выпила третий стакан. Голова приятно кружилась. Боль отступила куда-то на задний план, и я почувствовала, что могу дышать.

— Знаешь, — сказала я, уже немного заплетающимся языком, — ты хороший слушатель. Для бармена это, наверное, важно.

Нейтан улыбнулся.

— Это часть работы. Хотя не со всеми так легко разговаривать.

— Правда?

— Правда. С тобой... легко.

Я почувствовала, как краснеют щеки. Чертов алкоголь.

Нейтан отошел налить пиво кому-то из завсегдатаев. Я огляделась по сторонам, разглядывая бар. На стенах висели старые концертные постеры, фотографии музыкантов, которых я не знала. А у входа, рядом с дверью, была доска объявлений — пробковая, обклеенная листовками.

И одна из них привлекла мое внимание.

Это была фотография девушки. Рыжие волосы, темные глаза, лучезарная улыбка. Под фотографией крупными буквами виднелась надпись: «ПРОПАЛА. ЛИЗА МОРРИС, 21 ГОД».

Я встала со стула и подошла ближе. Рассмотрела фотографию. Красивая девушка. Молодая. С такими же рыжими кудрями, как у Джул.

Холодок пробежался по спине.

— Ты знала ее? — спросил Нейтан, подойдя ко мне.

Я вздрогнула, не услышав его шагов.

— Нет. Но... — я провела пальцем по листовке. — Она одна из тех, кто пропал. Одна из четырех.

— Четырех?

Я обернулась к нему.

— Теперь да, из четырех. Ты не слышал? За последние три месяца из города пропали четыре девушки. Все рыжие. Одну… то есть двух уже нашли... мертвыми.

Нейтан нахмурился.

— Я слышал про Элис. Про ту, что нашли в лесу. Но не знал, что их было больше.

— Полиция не хочет признавать очевидное, — я вернулась к стойке и допила свой виски. — Говорят, что девушки просто сбежали. Что это несчастные случаи. Но это не так.

— Откуда ты знаешь?

Я посмотрела на него. В голове все плыло от алкоголя, и я больше не могла остановить поток слов.

— Потому что сегодня нашли мою подругу. Джул. Она пропала несколько дней назад вечером, а сегодня ее тело нашли в перелеске. Ее задушили и выбросили как мусор.

Голос сорвался на последних словах. Нейтан замер…

Глава 7. Звезды над мертвой водой

— Боже, Молли... — он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. — Мне так жаль. Это... это ужасно.

Я кивнула, не в силах говорить. Слезы снова подступили к глазам, в горле образовался ком, но я сглотнула его.

— У нее были рыжие волосы, — прошептала я. — Как у всех остальных. Она копалась в этом деле, исследовала. Думала, что нашла связь с убийствами столетней давности. И теперь она мертва.

Нейтан долго смотрел на меня. В его голубых глазах мелькнуло что-то — интерес? Страх? Сочувствие? Я не могла разобрать.

— Ты думаешь, это один и тот же человек? — спросил он тихо. — Кто-то, кто убивает рыжеволосых девушек?

— Да. Я уверена. И я найду его, — я сжала кулаки. — Полиция ничего не делает. Но я найду этого ублюдка. Любой ценой.

Нейтан медленно убрал руку. Выпрямился. Он выглядел так, будто в это мгновение что-то для себя решил.

— Тогда позволь мне помочь.

Я моргнула.

— Что?

— Я хочу помочь тебе. Если ты собираешься его искать — не делай это одна. Это опасно.

— Ты даже не знаешь меня.

— Нет, — согласился он. — Но все мы знаем, каково это — терять кого-то важного. И я ненавижу этого психопата. Заочно, но ненавижу. Если он убил твою подругу... если он убивает девушек в этом городе... он должен ответить.

Я смотрела на него, пытаясь понять, серьезно ли он. В его взгляде не было ни насмешки, ни жалости. Только искренность.

— Почему? — спросила я. — Почему ты хочешь помочь?

Нейтан улыбнулся грустно.

— Потому что это правильно. И потому что никто не должен проходить через такое в одиночку.

Что-то внутри меня дрогнуло. Я не ожидала этого. Не ожидала, что незнакомый парень в баре предложит помощь. Не ожидала, что кто-то вообще захочет в это ввязываться.

Но Нейтан смотрел на меня так, будто действительно готов ответить за каждое свое слово.

— Спасибо, — прошептала я. — Правда. Спасибо.

Он кивнул.

— Не за что.

Мы продолжали разговаривать. Часы летели незаметно. Я выпила еще два стакана, Нейтан тоже выпил немного — виски из той же бутылки, что и я. Бар постепенно пустел. Завсегдатаи ушли, влюбленная парочка тоже. Молодые ребята расплатились и и с громкими разговорами наперебой вышли на улицу.

Я говорила о Джул. О том, какой она была. О наших детских воспоминаниях, о том, как мы мечтали вместе стать знаменитыми журналистками. Нейтан слушал внимательно, иногда задавал вопросы, иногда просто кивал.

А потом рассказывал о себе. О том, что вырос без родителей, что скитался по приемным семьям. Что вернулся в Гринвуд, потому что здесь родился, хотя почти ничего не помнит об этом городе. Говорил загадками, уходил от прямых ответов, но я не настаивала. У каждого свои тайны.

Время перевалило за три ночи. Бар опустел совсем. Только мы двое и старик-уборщик, который лениво подметал пол в углу.

— Моя смена заканчивается в четыре, — сказал Нейтан, глянув на часы. — Еще полчаса.

— Мне пора домой, — сказала я, хотя не хотелось. Дома было пусто. Дома ждали воспоминания.

— Или... — Нейтан наклонился ко мне через стойку, и я почувствовала запах его одеколона — что-то древесное, с нотками хвои. — Мы можем прогуляться немного. Развеяться.

Я посмотрела на него. Голова кружилась от алкоголя, мысли путались. Но идея показалась хорошей. Лучше, чем возвращаться в пустую квартиру.

— Куда?

— Есть одно место. Недалеко. Очень красивое. Особенно сейчас, когда звезды еще видно. Скоро рассветет, и они исчезнут. Но пока еще можно успеть.

— Звезды? — я улыбнулась. — Серьезно?

— Абсолютно, — он улыбнулся в ответ. — Доверься мне. Оно того стоит.

Я подумала секунду. Алкоголь притуплял осторожность. И, честно говоря, мне было все равно. Джул мертва. Мир перевернулся. Что может быть хуже?

— Хорошо, — сказала я. — Пойдем.

Ровно в четыре утра в бар вошла девушка лет тридцати в джинсах и свитере — сменщица Нейтана. Они переговорили о чем-то коротко, он передал ей ключи от кассы, снял фартук и повесил его на крючок за стойкой.

— Готова? — спросил он меня, натягивая куртку.

— Да.

Мы вышли на улицу. Холод ударил в лицо, отрезвляя. Снег больше не падал, но все вокруг было белым — крыши домов, машины, тротуары. Небо начинало светлеть на востоке, но звезды все еще мерцали над головой — яркие, холодные, далекие.

— Куда мы идем? — спросила я, засунув руки в карманы.

— К озеру, — ответил Нейтан. — Озеро Мертвой воды. Слышала о нем?

Я кивнула. Недалеко от этого места, кажется, нашли Элис Дженкинс две недели назад.

— Это... там нашли ту девушку, — сказала я.

— Да, — Нейтан шел рядом, руки в карманах. — Но это не значит, что место плохое. Оно просто... особенное. Увидишь.

Мы шли минут двадцать. Сначала по главной улице, потом свернули на боковую дорогу, которая вела к промзоне. Дальше начинался лес. Нейтан шел уверенно, будто знал дорогу наизусть.

Мы нырнули между деревьев.

Там больше не было уличных фонарей. Сразу стало темнее. Ветки цеплялись за одежду, снег под ногами скрипел слишком громко. Я спотыкалась, а Нейтан шел впереди, раздвигая ветки, придерживая их, чтобы они не ударили меня.

Мне стало не по себе.

Лес был слишком тихим. Слишком темным. Вокруг ни звука — ни птиц, ни шороха животных. Только наши шаги и дыхание. Деревья стояли черными силуэтами, голые ветви тянулись к небу, будто костлявые пальцы.

Я подумала: а что, если это ошибка? С ума сойти, я только что согласилась пойти в лес ночью с незнакомым парнем. Что, если Нейтан...

Нет, я отмахнулась от дурацких мыслей. Он не такой. Он хороший. Я чувствую.

Глава 8. Полчаса до рассвета

Но сердце все равно колотилось.

— Нейтан, — позвала я. — Далеко еще?

— Почти пришли, — ответил он, обернувшись. — Еще пара минут.

И вдруг лес кончился.

Мы вышли на берег.

И я забыла, о чем переживала.

Передо мной открылось озеро.

Огромное, темное, спокойное. Вода, которая еще не успела покрыться плотной корочкой льда, была черной, как зеркало, и в ней отражались звезды — миллионы звезд, будто небо опрокинулось вниз. Они мерцали в воде так же ярко, как наверху, и казалось, что я стою между двух бесконечностей.

По краю озера росли старые ивы, их ветви свисали до самой воды, касаясь поверхности. Снег лежал на берегу нетронутым слоем, сверкая в свете звезд.

— Вау, — прошептала я. — Это... это невероятно.

Нейтан стоял рядом, чуть позади меня. Я чувствовала его присутствие — тепло его тела, запах одеколона.