Кирилл Стригин Вечная империя. Вторая часть

Поднимаясь по ступеням, Талемар мрачнел все больше и больше. Ненавистные покои приближались. Последнее время он специально загружал себя работой, чтобы оставшихся сил едва хватало, на то, чтобы лишь доползти до постели и забыться тревожным сном.

Остановившись возле двери, Талемар с удивлением обнаружил, что она приоткрыта. Из холла доносились громкие голоса Деопуса и Хармиона. Его друзья всячески старались отвлечь его от черных мыслей, и Талемар был им благодарен, хотя в последнее время их настойчивость становилась навязчивой.

Тихо войдя внутрь, Талемар прислушался. Два некромага сидели в трапезной и о чем-то увлеченно беседовали.

— Ты же знаешь, я женился на простой дикарке из племени бергантов, — Деопус потер лысину и отхлебнул из кубка. — Поэтому я так и не узнал, каково это… жить с человеком, обладающим такой же Силой, как и ты сам.

— Ну, зато твоя жена и все ее племенные родичи тебя чуть ли не боготворят! — Хармион по-хозяйски развалился в кресле, запахнувшись в роскошный домашний халат Талемара. — Их же драгоценная дочурка вышла замуж за самого настоящего некромага из Кар-Марга. Для простых людей это большая честь. О такой удаче они и помыслить не могли! — Хармион задумчиво помолчал и кисло добавил: — А вот моя, наоборот, вечно всем недовольна. Требует, чтобы я похудел! Представь себе! Ну, никакого уважения. Такое высокомерие! Как же! Ее отец уже в сорок пять лет был некромагом целого второго ранга! А я так и не дошел до четвертого, хотя мне уже почти сорок…

— Что вы здесь делаете?! — Талемару надоело прислушиваться, и он резко распахнул дверь в трапезную.

— Пришли тебя поддержать, — невозмутимо ответил Деопус и снова приложился к кубку.

— Оно и видно, — Талемар придвинул свободное кресло к столу и сел. — Боги! Они уже добрались до моего лучшего вина! Между прочим, это трофей из Империи. Я привез его из Арварикума вместе с кучей золота и двумя пленными волшебниками.

— Не жадничай! — Хармион налил вина в пустой кубок и протянул его Талемару. — Тебе одному столько все равно не выпить.

— А вот нам ни одного пленника не досталось, — проворчал Деопус. — Приходится тратить собственную энергию для поддержания молодости, а это весьма утомительно.

— Какой молодости? — Талемар невольно улыбнулся. — Тебе совсем недавно исполнилось только тридцать шесть. Или даже тридцать пять? Честно говоря, я уже запутался.

— А тебе вообще двадцать семь! — отпарировал Деопус. — Зачем тебе столько энергетических рабов? Целых два волшебника! Отдай одного нам.

— Так они долго не проживут, — покачал головой Талемар. — Слишком большой расход силы их быстро убьет.

— Ну и пусть, — отмахнулся Деопус. Меньше всего на свете его беспокоило здоровье Вечных. — Они же наши враги! Вот и пусть дохнут…

— Кого это ты имеешь в виду? — Дверь снова распахнулась и в комнату влетела Октавия. Ее ярко-синие глаза горели вызывающим огнем.

— Он говорит о людях Иморталиса, — сказал Хармион поспешно. — Они ведь тоже теперь наши враги.

— Вот как? — Октавия подобрала синее атласное платье и села. — О Дейотаре ничего не слышно? Прошло уже много лунных циклов, и я опасаюсь худшего.

— Ну и зря! — Хармион постарался придать своему голосу максимум оптимизма. — Этот парень и не из таких передряг выбирался. Чего стоит его…

— Говорят, Балагор — опасный сумасшедший, — перебила его девушка. — Некромагов он привязывает к двум согнутым деревцам и разрывает на части.

— Нас многие не любят, — проворчал Деопус и тихо добавил, с намеком глядя на Октавию: — Включая Вечных.

— Умолкни, — Талемар поморщился и протянул Октавии свой нетронутый кубок. — Вот, выпей с нами. Хорошее вино.

— А как же ты? — Девушка осторожно приняла кубок и все невольно залюбовались ее изящными пальчиками.

— С некоторых пор я почти не употребляю вина, — Талемар поднялся и подошел к полке с древними фолиантами. — Так что пейте без меня.

Октавия пригубила из кубка и кивнула:

— Отличное вино. Узнаю запасы моего мужа. Фестус любил коллекционировать вина.

— Сейчас его коллекция немного уменьшилась, — хмыкнул Деопус. — Как, впрочем, и некоторые другие ценности.

— Дейотар обязательно вернется! — постарался сменить неловкую тему Хармион. — Ему уже приходилось сталкиваться с великанами, и он вышел победителем! Причем те исполины служили Священной стране, а эти…

— Еще недавно служили Иморталису, — тихо закончил Талемар, со стуком возвращая книгу обратно. — И наверняка не прочь вернуться под его знамена.

— Так он их и примет! — начал было Хармион, но тут же поскучнел. — Ну да… Если Балагор отправит в Некрозамок голову…

— Ну, хватит! — Октавия с шумом поставила кубок на стол, расплескав несколько капель. — Разве вы не понимаете, что…

Девушка осеклась, взгляд стал напряженным. Талемар, искоса наблюдающий за ней, невесело фыркнул:

— Давай, говори, что хотела сказать.

Октавия промолчала, многозначительно посмотрев на Талемара. Парень понимающе улыбнулся:

— Ладно, можешь не говорить. Я примерно представляю, о чем ты думаешь. Считаешь, что Осаркон наконец смог убедить Джодока избавиться от Дейотара? Что все это было специально подстроено?

Отметив одинаково испуганное выражение у Хармиона и Деопуса, Октавия пожала плечами:

— Я никого ни в чем не подозреваю. Просто ради Дейотара я покинула свой родной город и Империю…

— Да брось ты! — перебил ее Талемар насмешливо. — Здесь можешь говорить прямо. Все в этой комнате искренне преданы Дейотару. Скажу больше: мы думаем примерно так же, но боимся озвучить это вслух.

Хармион рывком выбросил свое тучное тело из кресла, и чуть не опрокинув стол, выбежал из трапезной. Деопус проследил за ним посеревшим от страха лицом и дрожащей рукой оставил кубок в сторону.

— Можешь не проверять! — немного запоздало выкрикнул Талемар. — Я лично запер дверь и наложил соответствующую защиту. Нас никто не услышит, даже если сильно захочет. После ухода Дейотара в крепости осталось всего два человека, которые сильнее меня — Зорион и Джодок. Только они в состоянии разрушить мои чары, да и то я сразу почувствую неладное.

— Стесняюсь спросить, — Хармион вернулся злой и побагровевший. — Как тогда сюда вошла Октавия?

— Я наложил чары уже после ее прихода.

— Ясно, — Хармион снова уселся на свое место и одним глотком осушил кубок Деопуса. — У меня чуть сердце не выскочило.

Внезапно Деопус решительно поднялся:

— Осаркон, конечно, полная скотина, но наш повелитель тут совершенно не причем! Джодок великий…

— Да, перестань ты, — сказал Талемар устало. — Джодок самое настоящее деспотическое чудовище. При нем наступил такой страх, что некоторые даже собственных мыслей боятся!

— Я не собираюсь это обсуждать при ней! — Деопус обвиняющее ткнул пальцем в Октавию. — Она Вечная! Ей нельзя доверять!

— Пожалуй, он прав, — Октавия сделала вид, что собирается подняться. — Я здесь чужая. Глупо было думать иначе.

— Останься, прошу тебя, — удержал девушку Талемар и резко повернулся к Деопусу. — Тебе следует проветриться. Вино совсем затуманило твои мозги! Хармион выведи его на свежий воздух. Завтра жду всех примерно в это же время. Обоих! И чтобы я больше не слышал подобных разговоров.

Хармион с готовностью подтолкнул к двери засопевшего от обиды Деопуса и извиняюще улыбнулся Октавии.

***

— Почему мы должны лебезить перед этой Вечной! — возмутился Деопус уже в коридоре. Они быстро шли мимо многочисленных дверей и необычных статуй различных существ. Встреченные ими некро-солдаты и слуги почтительно давали дорогу своим повелителям.

— Потому что она девушка Дейотара, болван!

— Ааа… — презрительно протянул Деопус. — Сколько у него их было.

— Эта не такая! И, между прочим, она теперь почти за нас, понятно тебе!? — Хармион даже приостановился от возмущения. Теперь он стояли в довольно вместительном зале, большую часть которого занимала так называемая «стена трофеев». Свое название она получила благодаря нишам с причудливыми черепами чудовищ. Гарпии, собаколюди, гнилосы, пещерные бестии… Некоторым было уже не одна сотня лет, но попадались и относительно свежие. Особенно выделялся рогатый череп с четырьмя глазницами и странным наростом в районе массивной челюсти. Никто точно не знал, что это была за тварь, но по крепости ходили слухи, что лишил ее жизни именно Джодок.

— Вечные никогда не станут нашими друзьями, — возразил Деопус упрямо. Он покосился на маленький детский череп с острыми зубами и жутковатыми черными глазницами. Кажется, он принадлежал Хекате. — Они годятся только для высасывания из них энергии! Когда Дейотар с ней наиграется, я лично попрошу…

— Ты заткнешься или нет! — окончательно вышел из себя Хармион. — Еще одно такое слово и я выбью всю твою дурь из башки.

— Да кого ты защищаешь! — завопил Деопус. — Веч… — он осекся, при виде показавшихся стражников и резко понизил голос: — Ну почему ты ей доверяешь? А, понимаю! Всему виной ее смазливое личико. Вот уж не думал, что тебя можно так легко…

— Я не доверяю ей, — отрезал Хармион. — Но она девушка Дейотара, нашего господина.

— Она нас всех погубит! — взвился Деопус, когда коридор временно опустел. — Она — Вечная!

— Она его девушка, — повторил Хармион тверже. — И завтра ты перед ней извинишься.

— Никогда!

— Извинишься! — Хармион навис над другом в угрожающей позе. — Понятно тебе? Более того, ты станешь вести себя с ней вежливо и обходительно! Будешь доброжелательно улыбаться ее словам и смеяться шуткам.

— Но почему, подземные боги тебя забери?! — голос Деопуса стал походить на рык.

— Потому что Дейотар от нее без ума! — Хармион тоже повысил голос. — И он прислушается к ее словам, а не к твоим. Хочешь вызвать гнев Дейотара? Пожалуйста, только не впутывай в это нас. Пока Дейотар к ней не охладеет, мы будем вести себя соответствующим образом. Ну, а там всякое может случиться.

— Ладно, — Деопус помрачнел. — Завтра я извинюсь перед этой сучкой. Но любезничать с ней не буду, хоть убейте!

***

— Неплохая игра, — сказал Талемар, когда они остались одни. — Я бы сказал, мастерская!

— Прости? — Октавия недоуменно приподняла бровь, глядя на парня поверх кубка.

— Ты специально спровоцировала этот разговор, — произнес Талемар обвиняюще. — Причем сделала так, чтобы претензии в адрес Джодока исходили не от тебя.

— Просто я очень беспокоюсь за Дейотара, — Октавия нахмурилась. Талемар был куда проницательнее, чем она думала. — И действительно считаю, что Джодок стал видеть в нем угрозу.

— Но ты не сказала об это прямо! — в синих глазах Талемара промелькнула настороженность пополам с восхищением. — Пыталась манипулировать нашими эмоциями. Ты уже не первую неделю подталкиваешь некоторых людей из моего окружения к таким мыслям. Зачем ты действительно приехала из Империи? Только не говори мне, что втрескалась в Дейотара с первого взгляда. Он прибыл в ваш город как захватчик, да еще и оказался некромагом. А мне известно, как относятся к нам в вашем мире. Ха! Враги рода человеческого, не так ли?

— Да, именно так вас и называют, — Октавия невесело усмехнулась, в очередной раз подумав про себя, что этого длинноволосого блондина не стоит недооценивать. — И я тоже так считала до последнего времени! Даже когда уговаривала Дейотара взять меня с собой.

— Вот как? — с неподдельным интересом проговорил Талемар. Он даже придвинулся ближе, не отрывая оценивающего взгляда от девушки. — И в чем тогда причина твоего странного поступка?

— Ты не представляешь, как я ненавидела свое окружение! — Октавия резко поднялась и в волнении прошлась вдоль полок с потемневшими от времени книгами. — Мужа, его продажных друзей со всеми их женами и любовницами! Мне приходилось улыбаться, кланяться и постоянно изображать из себя такую же, как они. Я устала. Просто устала. Моя семья видела во мне лишь инструмент для упрочнения своего положения. Они использовали меня, как вещь. До свадьбы с Фестусом меня неоднократно продавали влиятельным мужчинам или даже сдавали в аренду… Как я мечтала вырваться из всего этого! Но я понимала, что этого никогда не произойдет.

— И когда появился Дейотар, ты решила, что это и есть твой шанс? — Талемар продолжал испытывающе смотреть на Октавию.

— О, нет! — Девушка издала короткий смешок, в котором слышалась злость, горечь, затаенное злорадство и… боль. — Я просто хотела отомстить им всем! Сделала им это назло! Всему этому проклятому сборищу!

— Хочешь сказать, это был внезапный порыв? — Талемар почувствовал, что его недоверие к Октавии тает, заменяясь невольной жалостью. — Ты сказала, что до недавнего времени продолжала нас ненавидеть? Неужели сейчас что-то изменилось? Или ты продолжаешь вести себя так, как привыкла в своей прежней враждебной среде? Всего-навсего пытаешься выжить любой ценой?

— Вы оказались не такими, какими я вас представляла, — Октавия произнесла это так, как будто сама удивлялась сказанному.

— Да? И какими же?

Октавия улыбнулась:

— Человечными.

— Что?! — Талемар не верил своим ушам. Меньше всего на свете он ожидал именно такого ответа.

— Вы радуетесь, злитесь, любите и ненавидите, так же, как и все. Вы живые люди, с кучей пороков и достоинств. Порой я даже ловила себя на мысли, что многие из вас мне намного ближе, чем некоторые мои соотечественники вроде того же Фестуса.

— Неожиданное признание, — Талемар задумался. — Ну, а как же Дейотар? Он действительно тебе нравится?

— Пойми, он единственный, кто увидел во мне женщину, а не очередной инструмент для укрепления власти. И еще он… он… — взгляд Октавии стал отсутствующим. — Не такой как другие.

— Понятно, можешь не продолжать.

— Пожалуй, я и правда пойду, — Октавия повернулась к двери.

— Спасибо за откровенный разговор. — Талемар встал со своего места. — Обязательно приходи завтра. Ты затронула серьезный вопрос, и твое присутствие будет полезным.

Глава 5

Цивилизованный мир, Вечная Империя, г. Гардариум

Солнце уже давно село и на город опустилась вечерняя мгла. Окна кабинета Адриана выглядели жуткими черными дырами, высасывающими на улицу яркий искусственный свет волшебных светильников. Полковник в детстве очень боялся темноты. Едва наступала ночь, как в его сознании оживали самые жуткие кошмары. Некоторые чудовища были настолько реальными, что хотелось кричать, плакать и звать на помощь. Но мальчик этого никогда не делал. Сидел, закутавшись в одеяло и размазывая по лицу слезы, но на помощь не звал. Куда больше он боялся раскрыть перед окружающими собственные детские и наверняка абсолютно иррациональные страхи. Проявить перед другими свои слабости всегда казалось Адриану самым худшим кошмаром. Отец с малых лет приучал сына подавлять в себе любые страхи. Он часто сравнивал людское общество с волчьей стаей, где слабых рвут на части. Отец даже как-то повел сына в зверинец и показал драку двух волков. Скорее всего, это был обычный бой между двумя молодыми самцами, но отец сказал, что это нападение на старого и ослабевшего вожака стаи. Он объяснил Адриану, что молодой волк рвет своего старого соперника огромными клыками.

Увиденное навсегда врезалось в детскую память. Адриан не хотел, чтобы с ним случилось тоже самое. Более того, он принялся регулярно бороться со всеми своими фобиями, стараясь постоянно демонстрировать окружающим свою смелость. Доходило до того, что Адриан специально отключал свет в спальне, чтобы показать родителям, что ему совсем не страшно. Хотя сам он в этот момент боялся до жути! Казалось, сердце мальчика даже переставало биться и на несколько мгновений замирало от самого настоящего животного ужаса, которому не было никаких разумных объяснений. Но он продолжал упорно отключать волшебный светильник, тем самым вырабатывая в себе поистине железную волю. Правильно говорят тиарцы: что нас не убивает, делает сильнее.

Такие странные приступы случались не каждую ночь, но все же достаточно часто, чтобы серьезно осложнить жизнь. Родители заметили, что Адриан сильно изменился, стал бледным и изможденным, но ничего не могли понять. Ни один целитель не обнаруживал никаких отклонений от нормы, каждый раз подтверждая, что мальчик здоров. А Адриан продолжал молчать и, как оказалось, зря.

Когда ему исполнилось восемь, к ним в дом приехала родня матери. Людей было так много, что занятыми оказались не только все жилые комнаты, но и даже весь цокольный этаж. Северина, старшего брата Адриана, временно подселили в более просторную комнату брата. Когда настала ночь, Северин вдруг закричал. На его вопли сбежалась большая часть дома. Дяди, тети, племянники стояли в дверях спальни, и на их лицах отражалось крайнее изумление, граничащее со страхом. Отец сориентировался мгновенно. Из его груди вырвался ослепительно белый луч и ударил по мерзкой желеобразной сущности, устроившейся в изголовье кровати Адриана. Послышался громкий хлопок и тварь лопнула, как мыльный пузырь. Как потом оказалось, это был моритус. Редкая и не очень сильная разновидность ночного демона, питающегося негативными эмоциями. Дом, в котором он поселялся, сотрясали скандалы и дрязги. Семьи часто распадались, иногда даже доходило до самоубийства, кого-нибудь из домашних. Впрочем, такое случалось не часто. Демон не был заинтересован в смерти своей кормовой базы. Чаще всего моритусы любят прилепляться к детям и вызывать в их сознании кошмары. Страх считался самым лучшим лакомством, а дети оказывались наиболее беззащитными жертвами.

Так Адриан впервые понял, что мир людей далеко не единственный. Уже в Академии он очень много времени уделял демонологии. Он не хотел, чтобы его снова застали врасплох. Не меньше усилий Адриан прилагал при изучении некромагологии. Трупоеды уже тогда начали вызывать у него ненависть. Как-то профессор показал им рисунок вурдалака и сказал, что некромаги могут сделать такое с почти любым трупом. Хуже всего, что это может случиться и с кем-то из умерших родственников. Живые мертвецы обладали остаточной памятью и больше всего любили посещать близких. Адриан потом часто думал о словах профессора, подолгу размышляя над преступлениями некромагов, которые и сейчас периодически случались на восточной границе. А затем произошла трагедия с его братом, повлекшая за собой еще более ужасные последствия.

— Господин полковник, — Янус осторожно приоткрыл дверь, отрывая Адриана от воспоминаний. — Вернулась спецгруппа. У них хорошие новости.

— Доставили? — полковник в возбуждении приподнялся на кресле.

— Он уже в подземной камере, — Янус не скрывал торжества. — Желаете сейчас взглянуть на него?

— Разумеется, — Адриан поднялся. — Все равно меня сегодня почему-то не тянет домой.

Они вышли из кабинета и быстро двинулись по длинному коридору. Несмотря на поздний час, вокруг было полно сотрудников, снующих по кабинетам или негромко переговаривающихся у лестницы. Сейчас седьмое управление работало почти в круглосуточном режиме, и напоминало гудящий пчелиный улей. Информация от разведывательных отрядов в Великом Восточном лесу почти всегда была срочная и поступала регулярно. Данные о передислокациях войск Джодока, их численность, настроения среди солдат — все это тщательным образом изучалось, анализировалось и отправлялось в столицу. Не меньшее внимание уделялось и племенным варварским союзам. Особенно их продовольственной базе. Адриан уже мог назвать примерную численность зерна в тоннах, которое поставляется дикарями в Кар-Марг и другие крепости некромагов. Восточным варварам теперь вообще уделялось не меньше внимания, чем дикарями Красной земли. Целые новосозданные отделы седьмого управления теперь занимались спешным изучением мифологии разных племен, их языка и обычаев. Одни занимались бергантами, другие блайдарами, третьи велгами и так далее.

В столице в целом были довольны работой Адриана, хотя и считали, что следует поторопиться. Находились генералы, считающие, что полковник слишком сосредоточился на накоплении информационной базы, в то время, как давно пора уже перейти к решительным действиям. Хорошо еще Вассиан не сильно прислушивался к голосам «ястребов». Генерал понимал, что на полное изучение врага могут уйти годы и поэтому пока не сильно торопил Адриана. Пока не торопил. Он также понимал, что во Дворце ждут быстрых результатов. Рано или поздно терпение Императора может лопнуть и тогда, хочешь не хочешь, а придется перейти к активной фазе операции.

— В каком он состоянии? — спросил Адриан, когда они уже спускались по длинной каменной лестнице, ведущей в подземелье. Волшебные светильники ярко освещали серые стены, делая спуск быстрым и не трудным.

— Наши люди постарались выбрать хорошо сохранившийся экземпляр, — Янус чуть посторонился, пропуская группу людей, несущих длинный продолговатый ящик, напоминающий гроб. — Правда, запашек там еще тот.

— Не страшно, — хмыкнул Адриан. — Главное, что мы, наконец, добились нужного результата. В Контагене будут счастливы.

— Мне кажется, не все. Некоторым наоборот не понравится, что мы притащили его в Империю.

— Главное, чтобы был доволен Вассиан, — отмахнулся полковник. — Остальные сделают, как он скажет.

— Конечно, господин полковник, — Янус протянул пропуск двум «пятнистым» дежурившим у одной из дверей. — Мы почти на месте.

Дверь отворилась и Адриан поморщился от сильной вони гниющего мяса. Янус театрально повел рукой:

— Итак, господин полковник, перед вами первый живой вурдалак доставленный в Империю за последние сотни лет!

Адриан прищурился. Посреди просторной комнаты стояла высокая клетка. Несколько сотрудников с готовностью посторонились, пропуская полковника. В самом дальнем углу клетки скрючилась высокая худощавая фигура. Она дрожала и скулила, кутаясь в какие-то лохмотья. Смрад полуразложившейся плоти заполнял все помещение, заставляя некоторых ИСБшников чувствовать, как не до конца переваренная пища подкатывает к самому горлу.

— Мне казалось, он будет постоянно бросаться на прутья, — Адриан подошел еще ближе. Вурдалак поднял на него покрытое язвами лицо и предостерегающе раздвинул губы, показывая два длинных клыка.

Янус хотел ответить, но его опередил невысокий полноватый мужчина лет шестидесяти. Это был Валент, доктор первой ступени в области некромагологии. Не было бы преувеличением сказать, что во всей Империи вряд ли нашлось хотя бы пять специалистов такого уровня. Именно поэтому Валента приходилось терпеть, несмотря на его гиперболизированное чувство собственной значимости. Доктор знал, что практически незаменим и пользовался своим положением. Пожалуй, в этом они в чем-то были похожи с профессором Корнелием.

— Ну что вы, господин полковник! Эти твари достаточно разумны, чтобы понимать, когда силы неравные. Страх и чувство самосохранения не чуждо даже ходячим трупам.

— Любопытно, — Адриан коснулся решетки. Вурдалак покосился на полковника, щурясь от яркого света волшебных ламп. Глаза живого мертвеца были покрыты сетью красных прожилок, напоминающих трещины. — Он может говорить?

Валент почесал лысину:

— Некоторые могут. Пресловутые остаточные воспоминания. Есть даже упыри, сохранившие о прежней жизни некоторые смутные воспоминания, но такое бывает не всегда. Многое зависит не только от умения конкретного некромага, но и от интеллектуальных и физических особенностей оживляемого. В одной из моих монографий есть неплохое…

— Понятно, — бесцеремонно перебил его полковник. — А из-за чего от них продолжает разить трупами? Разве процесс разложения не останавливается?

Валент недовольно поджал губы. Он терпеть не мог, чтобы его перебивали. Адриан бросил на него холодный взгляд. Доктор сглотнул, внезапно почувствовав, что злость испарилась, уступив место самой настоящей дрожи.

— Это зависит от их насыщения. Вурдалаки, насосавшиеся крови, почти ничем не пахнут. Трупное зловоние вызывается сильным голодом и истощением. Это недостаточно изученный процесс, но мы предполагаем, что тело вурдалака без крови попросту начинает разлагаться. Отсюда и вонь. Приток свежей крови обращает этот процесс вспять.