Сердце Дракона. Книга 4

Кирилл Клеванский
Сердце Дракона. Книга 4

Глава 259

Хаджар стоял в центре претендентов. Скрестив руки на груди, он спокойно смотрел на происходящее, полностью игнорируя любопытные и даже испуганные взгляды окружающих.

Следующим после него вышла девушка с кинжалами. Тонкая и изящная, как лоза после дождя, она шла по песку, слегка качая бедрами. Кинжалы выглядели в ее руках острыми клыками готовой к прыжку кошки. Как и на большинстве женщин в Море Песка, одежды на ней было немного.

Коричневые кожаные штаны подчеркивали упругие, круглые бедра. Длинные черные волосы струились по розоватым плечам, лицо закрывала повязка с красным иероглифом дракона. Впрочем, большинство мужчин смотрели вовсе не на лицо девушки, а на плоский живот, тонкую талию и два красноречивых холмика, выступающих из кожаного нагрудника.

Последний элемент гардероба Хаджар бы назвал скорее бюстгальтером, нежели броней. Но за прошедшие месяцы он вообще ни разу не видел, чтобы хоть кто-то здесь носил металл. Оно и понятно. Попробуй поносить доспех под таким солнцем – и концу дня тебе начнут завидовать свежесваренные раки.

– Ильмена, – мечтательно выдохнул стоящий рядом Шакх.

– Достопочтенный Шакар, – поклонилась девушка, – не убирайте, пожалуйста, вашего клинка.

На этот раз караванщик не стал зубоскалить и пререкаться. Напротив, он весьма серьезно воспринял эту молодую девушку, пожалуй, чуть постарше его же племянника.

Ильмена слегка согнула колени, чем заставила сердца окружающих мужчин биться быстрее. Хаджар, как и прочие, не смог сдержать порыва. Слишком много времени прошло с тех пор, как он засыпал не один.

Тут же по клинкам практикующей пробежали искры, превратившиеся в красные молнии. Они сорвались с лезвия, окутывая Ильмену сверкающим покровом из красной паутины молний. Что произошло потом – Хаджар так и не понял.

Он всегда считал своим коньком не силу, а скорость и ловкость. Но то, что продемонстрировала эта пустынная воительница, находилось за гранью понимания Северянина.

Девушка просто исчезла в одном месте и появилась в другом – аккурат за спиной Шакара. Два металлических лязга – свидетельства того, что караванщик сумел отбить удары, донеслись до зрителей лишь несколько позднее. Большинство увидели… ничего. Кто-то заметил красную вспышку.

Хаджар сумел разглядеть, как из молний, крутившихся вокруг воительницы, на пару мгновений сформировались крылья орла.

– Изумительная техника, – в голосе Шакара сквозило восхищение, – до сих пор не понимаю, как Шакх сумел одолеть тебя на городском состязании.

– Спросите у своего племянника. – А вот тон Ильмены, напротив, показывал всю ее неприязнь к юноше.

Хаджар краем взгляда заметил, как сильно это задело юношу. Что ж, чужие сердечные дела мало интересовали Хаджара. На данный момент его единственным интересом было попасть в караван на позиции охранника. Так он мог убить двух зайцев одной стрелой. Попасть в империю, что все же было первоочередной задачей, а также получить шанс побывать в подземном городе.

– Ты проходишь в следующий этап, Ильмена.

После того как Ильмена вернулась обратно, народ заскучал. Смотреть особо было не на что. В попытке получить одобрение Шакара претендент за претендентом выполняли свои лучшие удары. Кто-то уходил после краткой схватки на своих двоих, кого-то уносили.

Один, самый невезучий, не сумел вовремя сгруппироваться и очень неудачно упал на шею. Тогда погонщик подозвал охранников, отдал им мешочек с деньгами и попросил отнести тело родственникам.

При этом ни у кого из присутствующих произошедшее не вызывало ни грамма эмоций. Нрав у пустынников был суровым. К жизни здесь относились очень легко. Наверное, потому что смерть, приносимая песками пустыни, была чем-то естественным, почти привычным.

Наконец вперед вышел лысый парень с шестью красными точками на лбу. Хаджар, как и многие другие, был весьма удивлен появлению островитянина в такой дали от родного моря. Узкий разрез глаз, свистящий акцент и желтоватая кожа, под солнцем ставшая почти ржавой.

В руках островитянин держал деревянный шест, увенчанный тяжелыми металлическими набалдашниками. Низко поклонившись караванщику, он резко прокрутил оружие в руках, создавая иллюзию, будто держит не прямую палку, а огромное колесо. Затем он, что-то воинственно выкрикнув, резко выстрелил жезлом вперед.

С песка словно поднялись и ожили тени. Они соткались в форме пасти разъяренной обезьяны. С диким ревом она пролетела над землей и обрушилась на Шакара в попытке разорвать его плоть и напиться горячей крови.

Хаджар надеялся, что хоть в этот раз пустынному адепту придется использовать свою технику, но, увы. Шакар все так же буднично взмахнул палашом, и пасть обезьяны исчезла с легким шипением.

– Ты проходишь дальше, островитянин.

Лысый молча поклонился, убрал шест за спину и вернулся в строй. Что он, что Ильмена – все они находились на стадии трансформации новой души. При этом Хаджар мог поклясться на могилах предков, что ни один из них не миновал двадцатой зимы.

Мир действительно оказался намного больше, чем казалось с вершины дворцовой башни Лидуса.

И вновь потянулась вереница весьма скучных поединков. Кто-то с мечом, больше – с кинжалами (излюбленное оружие пустынников), были и какие-то серпы-полумесяцы, размноженные кнуты, странные булавы, короткие луки, шипастые рукавицы, кинжалы со странными, тройными и двойными лезвиями.

Такого изобилия разнообразного оружия Хаджар еще не видел. Большую часть он даже не знал, как правильно назвать. Но несмотря на то, что никто из них не смог получить одобрения караванщика, Хаджар был рад возможности понаблюдать за неизвестными ему стилями и техниками.

То, как сражались эти люди, кардинально отличалось от всего, что когда-либо видел Хаджар. Пожалуй, для сравнения он мог взять разве что способности Серы, но та все же являлась ведьмой, а не воином.

– Достопочтенный Шакар, – вперед вышел Шакх.

Дядя молча кивнул племяннику и, к удивлению Хаджара, принял низкую боевую (!) стойку. Еще ни разу за все испытание караванщик не принимал боевой стойки и не показывал всем своим видом, что готов к смертельному сражению.

Этот факт вызвал неподдельный интерес практически у всех оставшихся зрителей. Шакх выступал последним, но те немногие, кому посчастливилось выйти из схватки с Небесным солдатом на своих двоих, не спешили покидать плац. Все не каждый же день у них выдавалась возможность посмотреть на сражение истинного адепта и других практикующих.

Это могло расширить их горизонты, углубить понимание пути развития и помочь в дальнейшем прогрессе.

Шакх на дядин манер выскользнул из сандалий и зарылся пальцами в песок. В этот миг он совсем не выглядел безусым юнцом, каким и являлся на самом деле. Наоборот – перед Хаджаром стоял готовый к прыжку молодой тигр. Отрешенный от всего мира, сосредоточенный только на кратком миге битвы и глотке своей добычи.

Кинжалы в его руках вовсе не казались изящными игрушками. Два когтя, жаждущих напиться крови. Вот только Шакх направил их вовсе не в сторону дяди, а… вниз – в песок.

Через секунду привычное понимание мира Хаджара вновь треснуло. С кончиков оружия Шакха к песку потянулись тонкие, призрачные нити белой энергии.

Они буквально поднимали вокруг себя песчаные вихри, пока из них не сформировались два еле заметных, но все же диких пустынных пса. Они выли и рычали, низко припадая песчаными мордами к земле. Кинжалы исчезли из рук Шакха, теперь они светились в пасти каждого из псов.

Юноша взмахнул руками и отдал один-единственный приказ:

– Разорвать.

Псы рванули… вниз, в песок. И все стихло. Они будто бы исчезли, и только ощущение, что кто-то приложил к горлу острый клинок, давало понять, что техника была вовсе не обманкой.

А затем с разных сторон Шакара прямо из песка вынырнули псы с кинжалами вместо языков. Первого караванщик рассек надвое, но в том месте, куда ударил палаш, просто появилась полоска воздуха, а затем тело зверя слилось воедино.

Вторая же тварь, двигаясь со скоростью капли в проливном дожде, полоснула по ноге Шакара и вновь нырнула в песчаные недра.

Хаджар смотрел на происходящее и не верил своим глазам.

Не поверил он и тогда, когда на левой ладони Шакара вспыхнул алый символ и вокруг Небесного солдата на краткий миг загорелось алое пламя. Прозвучал жалобный скулеж, и в руках Шакха вновь появились кинжалы.

Сам юноша, тяжело дыша, утирал кровь, выступившую на уголках рта.

– Техника «Дюжины пустынных духов», – с уважением кивнул Шакар. – Теперь я вижу, как ты победил Ильмену. Ты проходишь в следующий этап, Шакх. Состязания начнем через пять минут.

Глава 260

За отведенные пять минут трое охранников (тело погибшего испытуемого они убрали под балдахин) расчистили плац и начертили нечто наподобие шестиугольной звезды. Пустынникам этот символ заменял боевой круг, который использовали на севере.

Они верили, что каждый из шести лучей отображал священную боевую технику бога войны Дегера. По легендам народа Моря Песка, любой, кто сможет постичь хоть одну из этих техник, тут же вознесется на уровень бессмертного. Тот же, кто найдет и освоит все шесть техник, и сам станет богом и вступит в легионы Дегера, чтобы плечом к плечу с богом войны сражаться с…

Здесь истории Южного Ветра обрывались. Ученый не знал, с кем должны были вести постоянные сражения боги. Собственно, никто из тех, с кем беседовал Хаджар за время своего путешествия, тоже не знал продолжения легенды.

Все, что их интересовало – что где-то в этом мире существовали шесть техник, изучение которых может сделать их бессмертными. В богов здесь верили с таким же «усердием», как и в Лидусе.

– Северянин, – прозвучало рядом.

Хаджар повернулся. Напротив стояла Ильмена. Такая же горячая, как вытащенный из костра уголек. Кинжалы, слегка сверкая, качались около ее бедер. Хаджару потребовалась пара мгновений, чтобы успокоить сердце и жар, спускающийся чуть ниже пояса.

 

Подобная заминка не скрылась от женского взора, чем вызвала тонкую, победную улыбку.

Женщины.

Вне зависимости от цвета кожи с определенного возраста у них появляются одинаковые приемы.

– Миледи, – на лидусском поздоровался Хаджар.

Девушка слегка скривилась, и улыбка слетела с ее лица.

– Ваш язык больше похож на собачье рычание. Как вы вообще общаетесь на нем? Духи пустыни и великие звезды, боюсь даже представить ваши песни.

– Ничуть не хуже ваших, – пожал плечами Хаджар.

Ильмена фыркнула.

– Больше, чем бардов, мне жаль ваших женщин. Любовные разговоры на таком грубом языке должны звучать настоящей пыткой.

Хаджар даже не взглядом, а развитым за годы войны чутьем уловил недобрые взгляды, бросаемые в его сторону Шакхом. Не то чтобы Хаджар был самовлюбленным эгоистом, но, видимо, ему порой передавалось вечно игривое настроение Азреи.

Внаглую обхватив Ильмену за талию, он придвинул ее к себе, второй рукой прикрывая перевязь с кинжалами.

– Я не знаю, за что ты хочешь отомстить мальчишке, – прошептал он ей на ухо, что стороны выглядело весьма интимно и горячо, – но лучше оставь меня в покое.

Подтверждая догадку Хаджара, по его щеке поползла бархатная, теплая ладошка. Ильмена прильнула к нему так, будто бы следующим мгновением их тела должны были слиться воедино.

– Только не говори, Северянин, что тебе неприятно.

Ладонь Ильмены поползла дальше, пока не зарылась в тюрбан.

Губы Хаджара сложились в кровожадную усмешку. В следующий момент девушка вскрикнула и отшатнулась. По ее пальцам побежала алая струйка, а из тюрбана Хаджара послышалось довольное, победное рычание.

Азрея терпеть не могла, когда ее трогали люди. Исключения она делала только по просьбе своего двуногого спутника.

– Ильмена! – выкрикнул Шакх.

Он не был так же быстр, как и девушка, но достаточно, чтобы в случае настоящей схватки вызвать у Хаджара интерес. Он оказался рядом быстрее, чем многие смогли различить его первый шаг.

Солнечными лучами засветились кинжалы. Короткий уперся Хаджару в пах, в то время как длинный оказался приставлен к горлу.

– Вспоминай имена предков, Северянин, – прорычал Шакх, чьи глаза буквально почернели от злости. – Ильмена, ты в порядке?

Хаджар стоял спокойно. Не шевеля ни единым мускулом, он наблюдал за происходящим. Почему-то это вызвало легкую тоску в его сердце и толику ностальгии. Глупо было отрицать, что в тени Шакха он пытался найти очертания своего брата. Но чем ярче светило солнце, тем отчетливее Хаджар понимал, что ищет эти очертания не только в тени этого паренька, а за каждым углом и каждым поворотом.

Иногда ему даже казалось, что брат звал его. В шепоте ветра он слышал: «Сумасшедший оборванец…» – и добрый смех.

Увы, это были лишь миражи прошлого, зовущего его обратно. Точно такие же, что порой приносили ему шепот Нээн. Ведьмы, которую Хаджар не смог полюбить. А она, в свою очередь, не смогла остаться человеком и выбрала судьбу зверя.

– Мне не нужна твоя защита, мальчишка, – едва не сплюнула Ильмена, наглядно демонстрируя горячий нрав женщин песка. – Проклятье.

Она сдернула с пояса платок и обмотала им место укуса Азреи. Хаджар знал, что это не поможет. Кровь не остановится в течение ближайшего часа. И неважно, какими техниками тела владела воительница и какие снадобья использовала. Укусы Азреи никогда не заживали в течение первого часа – такая вот странная особенность.

– Грязный варвар! – Шакх дернул кинжалом, стремясь поцарапать мужское естество противника.

Такого унижения Хаджар стерпеть не мог. Он сделал лишь один шаг назад. Незаметный и легкий. Будто бы плывущее по водной глади белое перо, он проскользил в сторону. В Лидусе такой техники хватало, чтобы уйти от удара большинства практикующих.

Шакх оказался быстрее каждого из них.

Его кинжал размазался в воздухе стальной пеленой, а Хаджар ощутил касание холодной стали. Многострадальный правый бок, куда сотни раз приходились удары противников, вновь ожгло вспышкой острой боли. Но в данный момент Хаджара волновало вовсе не это.

С пояса легко соскользнул простой кожаный кошелек, чьи тесемки так некстати перерезал клинок Шакха.

Меч оказался в руках Хаджара быстрее, чем его сознание успело сообщить телу, что то совершает жуткую глупость. Шакх, недавно победно смотрящий на оцарапанного Северянина, вдруг почувствовал, как сердце пропустило удар.

Ему показалось, что на долю секунды мир сузился. Истончился. Уменьшился. И все, что было вокруг – исчезло, оставив после себя лишь два ясных голубых глаза и пляшущего в них дракона.

От Северянина повеяло нечеловеческой, звериной яростью. Как если бы Шакх по незнанию убил бы звереныша песчаного тигра и встретился лицом к лицу с безутешной матерью. В такой схватке исход может быть только один – кто-то должен умереть.

Меч Хаджара обрушился на голову Шакха быстрее, чем юноша успел понять, что происходит. Сила удара была такова, что в воздухе позади остались две белые полосы, а по земле плаца протянулись длинные вереницы трещин и порезов.

Прозвучал гулкий металлический звон, а затем земля задрожала. В небо выстрелили каменные клыки.

Шакар, заметивший, как стремительно накалялась обстановка, успел как раз вовремя. Он встретил удар Северянина жестким блоком своего палаша. Вот только та сила, что была заключена в простом ударе, потрясала воображение.

Шакар сходился в тысячах битв с практикующими, десятки раз сражался с равными себе по силе истинными адептами. Но еще никто не мог заставить его руки дрожать. Не от страха. Вовсе нет. А от того, что они оказались еле-еле способны сдержать давление, вызванное всего лишь одним взмахом клинка.

Небесный солдат стоял по щиколотку в небольшом овраге, по краям которого поднимались каменные шипы. Его буквально вбил в землю удар противника. Придись такой по простому практикующему, а не адепту, и того рассекло бы так же легко, как сухое полено.

Сияние из глаз Хаджара ушло так же быстро, как и появилось. Дыхание выровнялось, и дракон внутри вновь заснул.

Убрав меч в ножны, Хаджар наклонился и бережно поднял отсеченный кошель.

– Прошу прощения, достопочтенный Шакар, – поклонился Хаджар после того, как привязал кошелек обратно.

– Ничего страшного, Северянин. – Ошарашенный Шакар сумел взять себя в руки и так же спокойно убрал палаш. – Наше солнце всегда немного странно действует на ваш народ.

– И ты прости, мальчик, – бросил Хаджар в сторону Шакха.

С этими словами он развернулся и пошел в другую сторону плаца. Все это время островитянин, делая вид, что спит, внимательно наблюдал за происходящим, что не могло укрыться от взгляда Хаджара, и если бы он мог выбирать противника, то точно хотел бы избежать столкновения с этим лысым.

– Мальчик, – усмехнулась Ильмена и, нарочно взмахнув волосами так, чтобы задеть Шакха, отправилась вслед за Хаджаром.

– Да что он себе позвол…

Шакар положил ладонь на плечо племянника.

– Великие звезды, племянник, если ты сойдешься с ним в битве, то один из вас умрет.

– Он ниже меня на две стадии пути развития!

– Возможно, – кивнул Шакар, – возможно. Но я слышал истории о том, что в Лидусе появился мечник, еще до ступени истинного адепта почти достигший владения мечом.

– Сказки простого люда, – отмахнулся Шакх.

– Возможно, – задумчиво протянул Шакар. – Возможно…

Недавно от приезжих из Лидуса бардов он услышал песню о Безумном Генерале, чей меч был настолько же опасен, насколько только может быть опасен молодой разъяренный дракон.

Видят боги, Шакар надеялся, что это простое совпадение…

Глава 261

Убедившись в том, что плац готов к предстоящему сражению, а зрители не помешают в битве, Шакар вышел в центр. Он поднял с земли заранее заготовленный кожаный мешок и опустил в него четыре парные плашки с двумя одинаковыми иероглифами.

– Подходите по очереди, – пояснял караванщик. – Те, у кого окажутся парные плашки, сойдутся в честном поединке до сдачи. Первым выйдет пара с иероглифом сокола, вторая – с иероглифом змеи.

Хаджар, не отличающийся в последнее время особым терпением, тут же сделал шаг вперед. Под внимательными взглядами пустынников он подошел к мешку и, смотря в глаза Шакару, запустил руку внутрь. Через мгновение Хаджар продемонстрировал плашку «Змеи».

– Как насчет небольшого танца, Северянин? – горячо улыбнулась Ильмена.

То, как она шла к Шакару, как качались ее крепкие бедра и как блестели браслеты на лодыжках… Боги и демоны, в такие моменты Хаджар начинал понимать, почему Неро так часто предостерегал его от длительного воздержания.

Хаджар не видел, какую плашку вытащила Ильмена. Он, прикрыв глаза, погрузился в медитацию, дабы успокоить свое сердце и животные инстинкты. В битве, какой бы «игрушечной» она ни была, ему требовались холодный разум и твердая рука. А не нечто иное, но тоже твердое.

Судя по разочарованному выдоху толпы, Ильмена вытащила плашку сокола.

– Тебе повезло, Северянин. – Слова пустынницы лишь подтвердили предположение Хаджара.

Следующим за жребием отправился житель островов. Как Хаджар понял это с закрытыми глазами? Несмотря на всю отточенность техники, Шакх специализировался вовсе не на «ногах», а на «кинжалах». И его движения по песку Хаджар бы точно услышал или хотя бы почувствовал. Островитянин же перемещался так же легко, как пенный барашек по волне.

Хаджар, не используя зрения, не мог определить местонахождение странного воина с посохом. Это несколько нервировало, потому как еще никто, даже наместник империи, не мог настолько хорошо скрывать присутствие от чутья Хаджара. Так что тот был весьма рад, услышав разочарованный вздох толпы и ощутив легкое напряжение, исходящее от Ильмены.

– Пары определены! – огласил Шакар, щелчком пальцев кидая Шакху плашку со змеей.

И если сам юноша был рад такому «везению» и с предвкушением смотрел в будущее, то вот караванщик слегка нервно переводил взгляд с племянника на Северянина. Тот стоял в отдалении, закрыв глаза и ровно дыша, он явно пребывал в поверхностной медитации.

– Прошу на арену первую пару.

По старой традиции Шакар обнажил свой палаш и воткнул его в центр пятиконечной звезды.

Хаджар открыл глаза. Он не собирался пропустить ни единого момента предстоящей битвы. Ни одно движение воительницы и островитянина не должно было ускользнуть от его взора. Возможно, в будущем от этого могла зависеть его жизнь. Как никогда прежде, сейчас он явственно ощущал, насколько неглубоки и неполны были знания Балиума и Лидуса о пути развития.

Хаджар ощущал себя выброшенным из гнезда птенцом, прежде считавшим, что мир ограничивается лишь веткой дерева. А теперь увидевшего, что вокруг помимо ветви стоят сотни других деревьев.

Лысый островитянин оказался в центре арены первым. Он выглядел спокойно, и только надувшиеся на руках жилы свидетельствовали о том, что он воспринимает противницу всерьез.

Сама же Ильмена, продолжая откровенно качать бедрами, намеренно делала вид, что ей безразлично происходящее. Несмотря на немалую силу и сумасшедшую технику, ей явно не хватало опыта настоящих сражений. Чего нельзя было сказать об островитянине.

– Приступайте, и да будут великие звезды к вам благосклонны.

Шакар дал отмашку и отошел в сторону.

Какое-то время противники стояли неподвижно. Они смотрели друг на друга, изучали, а в этот момент в их разуме кипела битва. Сотни раз они сходились с «тенью» своего оппонента, пытаясь найти малейшую брешь в защите последнего. Хаджару хорошо был знаком такой стиль начала боя – в юношестве он тоже этим увлекался, пока не понял, что как ни старайся, а случайность в битве не предугадаешь.

Первым сделал свой ход островитянин. Он, будто пародируя Шакха, воткнул посох в тень на песке. Тут же та взбурлила кипящей водой и будто исторгла очередную мазутную пасть обезьяны. Несмотря на наличие острых клыков, она больше напоминала череду стремительных ударов посоха, нежели колющий выпад копья.

Ильмена, криво улыбнувшись, что-то прошептала, и вокруг нее вновь вспыхнула сеть молний. Хаджар снова успел различить лишь очертания орлиных крыльев, как девушка уже оказалась за спиной лысого. Ее кинжалы вспыхнули алым паром – будто легким воспоминанием о недавнем пожаре.

Со свистом они вонзились в спину островитянина… чтобы тут же погаснуть, увязнув в жидкой тени. Ильмену будто бы засасывала вертикальная мазутная лужа, в то время как островитянин внезапно выскочил из пасти обезьяны. И именно этот трюк поразил Хаджара даже больше, чем техника Ильмены.

Боги и демоны! Что здесь происходило! Хаджар не то что понять, а даже представить не мог, как подобное было возможно. По сравнению с увиденным, его техника перемещения «Десяти воронов» выглядела детским садом!

 

– Скалистый берег! – выкрикнул островитянин.

Он ударил посохом плашмя, направляя удар прямо в темечко застрявшей в ловушке Ильмены. Вот только у зрителей возникло впечатление, что вместо посоха в сторону воительницы полетели брошенные гигантом скалы, наточенные столетней борьбой с яростью прибоем.

Хаджар же увидел, как за одно мгновение островитянин успел сделать около десятка стремительных выпадов. Настолько быстрых, что, несмотря на простой металлический набалдашник, их пронзающая сила была ничуть не меньше, а то и больше, чем у осадного копья. Попади хоть один такой выпад по незащищенному броней телу – сквозное отверстие обеспеченно.

– Сдаюсь! – в панике выкрикнула Ильмена.

В ту же секунду островитянин, зарычав раненым зверем, усилием перенаправил удар в землю. Град выпадов обрушился в метре от воительницы, превращая песок плаца в поле после длительного артиллерийского обстрела. Легко было представить, чтобы произошло с девушкой, не решись она сдать поединок.

Приземлившись на ноги, лысый заложил посох за спину и низко поклонился, приставив выставленную ребром ладонь к груди. Исчезла его теневая ловушка, освобождая упавшую на колени Ильмену.

Тяжело дыша скорее от испуга, нежели от усталости, девушка поднялась на ноги и тоже низко поклонилась. Когда она шла обратно – никто и не думал над ней подтрунивать или смеяться. Каждый понимал, что в подобной ситуации, скорее всего, не смог бы обогнать даже первую технику островитянина, не то что избежать второй.

Хаджар и сам осознавал, что в бою с лысым произойти могло все что угодно, и видят боги, не факт, что победителем вышел бы именно сам Хаджар.

– Надеюсь, во время медитации ты вспомнил все имена, Северянин, – улыбался Шакх, на манер балаганного акробата играющийся с кинжалами.

Охранники уже расчищали плац для следующего сражения. Шакар о чем-то беседовал с островитянином. Тот плохо понимал местный язык, так что некоторое время им пришлось искать то наречие, на котором было бы удобно изъясняться обоим. Благо любой уважающий себя практикующий умел говорить как минимум на трех языках.

При наличии нейросети Хаджар смог бы изъясняться на двадцати шести. Читать на сорока. Увы, в нынешней ситуации способности ограничивались пятью.

– Не знаю, чем ты так насолил этой леди. – «Леди» Хаджар намеренно произнес на лидусском. Это слово звучало похоже на местное обозначение для «девушки, с которой был бы не прочь переспать». Шакх, услышав «знакомое» слово, сбился в игре с кинжалами и посмурнел. – Но мой тебе, мальчик, совет. Забудь о ней. Ильмене, кажется, нравятся постарше.

С этими словами Хаджар, надменно улыбнувшись, шагнул на подготовленную арену. Не то чтобы за пару месяцев путешествия он перенял манеры не лучших представителей аристократии своей родины.

Нет, вовсе нет.

У него, как и всегда, был план. План, по которому Шакх должен был выйти из себя и продемонстрировать всю полноту техники. Ибо, будь проклят Хаджар и его предки, если то, что сотворил мальчишка с кинжалами, вообще являлось «оружейной техникой». Потому что Хаджар не чувствовал в ней духа кинжалов. Вообще – никаких духов!

Это была проклятая магия!

И Хаджар собирался выяснить, каким образом Шакх использовал ее с оружием.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26 
Рейтинг@Mail.ru