Кира Оллис Преступная связь

Глава 5 Арест

Никки

Вероятность прихода агентов ФБР мы с Кайденом почему-то забыли рассмотреть, и Блумберг ни о чем таком не заикался. Для начала решаю уточнить, зачем они приперлись, и открываю дверь, насколько позволяет цепочка.

— Здравствуйте, — получается немного растерянно.

— Добрый вечер, — кивает сотрудник, козырявший значком. — У нас ордер на обыск вашей квартиры. Просьба впустить.

Он раскрывает перед моим носом сложенную бумажку. Мы оба знаем, что никто не даст мне полчаса на изучение простыни из мелких букв. Разглядев внизу печать бюро и свои имя и фамилию, выделенные жирным шрифтом, убираю защитную цепочку и распахиваю дверь.

Все трое заходят внутрь. Те, что в форменных рубашках, разбредаются в разные стороны, а мужчина, представившийся Бруксом, останавливается возле меня, придирчиво оглядывая большую гостиную, совмещенную с кухней. Мелкие глазенки по-хищному изучают интерьер, говорящий о том, что я – человек творческий. Беспорядок здесь можно охарактеризовать этим же словом: с дивана уныло свисает плед, который в принципе оттуда не убирается, на кофейном столике вразброс лежат потертые инструкции к раритетному немецкому фотоаппарату, купленному по объявлению. Недавно я загорелась идеей ретро-съемки с соответствующей фототехникой. Приобрела все необходимое, включая специальный бачок, дистиллят и проявитель, но разобраться до конца не успела.

— По какому поводу обыск? — озадачиваюсь я. — Я же – свидетель, а не подозреваемая.

— Свидетель? — удивленно переспрашивает он. — Автомобиль Audi Q3 Sportback 23, принадлежащий вам, был обнаружен рядом с местом убийства. Вы оттуда скрылись, что является прямым основанием для вашего задержания.

— Что? Какого еще задержания? — Меня бросает в пот от его слов. — Никуда я не скрывалась! Нас с телохранителем увезли в участок на полицейской машине, поэтому моя Audi осталась там. Я сказала все, что видела. Отдала им карту памяти, на которой зафиксированы лица преступников. При чем здесь я? — Моему негодованию просто нет предела.

— Где сейчас ваш телохранитель? — Словно не услышав объяснений, агент лениво разглядывает фотографии на стенах, на которых запечатлена наша многодетная семья, и мне внезапно становится дурно. Что-то здесь не так.

— Его рабочий день закончился. Наверное, отдыхает, — отвечаю, переборов дрожь в голосе, беспокойно поглядывая на мужика, небрежно копающегося в кухонных шкафах.

— Что это? — агент показывает на мусорный мешок с грязной одеждой, приготовленный на выброс.

— Моя одежда.

Надев латексные перчатки, Брукс развязывает его и, приподняв бровь, выуживает окровавленную футболку.

— Ваша кровь?

— Моя! Я поранилась в лесу, когда упала на спину, убегая от киллера.

— От киллера? — скалится он. — И как вам, обычному фотографу, удалось от него убежать?

— Не удалось. Меня спас телохранитель, и его также допрашивали, если вам интересно.

— Мисс Рэйвен, ваши небылицы понравятся суду, но советую сотрудничать со следствием. На месте преступления был найден один труп: мистера Мартидиса. Куда, по-вашему, испарился киллер?

— Как это – один? Что вы такое говорите? — Поперек горла мгновенно вырастает преграда. Становится тяжело дышать, и я машинально прикладываю ладонь к шее, чтобы избавиться от подкатывающего ужаса. Догадки о том, к чему ведет этот урод, сыплются одна за одной. Господи, во что я ввязалась?

— Гвеннет Браун вам знакома? — Имя моей сегодняшней клиентки окончательно сбивает с толку.

— Конечно. Как раз с ней у нас была фотосессия на водопадах Литл Фоллз.

— На вас поступило заявление от мисс Браун. Увидев новость про убийство Илиаса Мартидиса в Литл Фоллз, она сообщила, что вы вели себя подозрительно и после съемок не захотели уезжать с ней.

Какая сука...

— Гвеннет Браун вызвали в участок по моей просьбе. У вас есть эта информация? — предпринимаю попытку достучаться до агента, одновременно думая, к кому обратиться за поддержкой в первую очередь. К папе. Однозначно, к нему.

— Мисс Рэйвен, в каком участке?

— Вы смеетесь? — бешусь я. — Полицейском! Допрос вел детектив Блумберг, и я…

— Детектив Блумберг был тем, кто принял заявление от мисс Браун, и вас в участке сегодня не было. Сколько можно гнуть эту линию?

От той «правды», что мне пытаются втереть, язык отнимается и утрачивает способность шевелиться. Почему из меня делают дуру? Это же не могло быть сном? Они – точно агенты ФБР? Черт, что неясного было в словах Кайдена: «никому не открывать»? Никому – это никому. В том числе, так называемым агентам. Хотя что изменилось бы? Раз они сюда пришли, значит, итог визита им известен.

Будто в подтверждение моим мыслям, в гостиной появляется один из мужчин, держа в вытянутых руках по прозрачному пакету. В первом – два пистолета, а во втором – стопка фотографий.

— Нашли что-нибудь интересное? — Брукс подходит к нему и, вытащив снимки, принимается по очереди перекладывать их. — Занятно-занятно, и давно вы следили за Илиасом Мартидисом? — обращается он ко мне, демонстрируя фото еще живого политика, сделанное на расстоянии, как если бы его фотографировал неумелый фотошпион.

Начальный шок схлынул, оставив после себя четкое осознание происходящего: меня хотят подставить.

— Это – не мое! — вскрикиваю на эмоциях.

— Знаете, сколько раз я слышал эти сказки при арестах, мисс? — вопрошает агент насмешливым тоном.

Арестах?!

— Вы уже все решили, да? Все решили? — ожесточаюсь я, спотыкаясь о слова. — Я оказалась в тех местах по чистой случайности! Мартидиса впервые видела вживую! Почему вы не хотите меня слушать?

— В наши обязанности не входит «слушать», мисс Рэйвен. Свою версию расскажете следователю, — плюнув в меня равнодушную отговорку, Брукс лезет в карман, а я, движимая неестественной силой, бросаюсь к нему и вцепляюсь в руку.

Потребность не дать себя в обиду одерживает верх. Луплю его по груди и плечам, вопя все известные ругательства без разбора, но внезапно мою щеку обжигает, точно пучком крапивы. Затихаю, прикладывая ладонь к месту, к которому приложилась здоровая лапища. На меня никогда не поднимали руку. Никто и никогда. Пару мгновений ошалело наблюдаю, как эти сволочи возвращаются к разговору между собой, словно ничего не произошло. Словно Брукс прихлопнул муху, а не дал по лицу более уязвимому человеку. Такое, вообще, допустимо со стороны тех, кто должен защищать? От звона в ушах не получается разобрать ни единого слова. Зато вижу протокол, мелькнувший в руке агента. Оформленный и заполненный протокол задержания.

Брукс отворачивается, убирая снимки обратно в пакет, и я делаю то, о чем просил Кайден: бегу. Срываюсь к балкону, но меня тут же перехватывает третий мужлан и, больно заломив руки за спиной, рывком отшвыривает к стене. Ударяюсь лбом так, что на секунды в глазах поднимается рябь, а потом происходит страшное. То, о чем я не могла бы подумать еще утром, сидя в ресторане напротив Дэниела. На запястьях защелкиваются тяжелые браслеты, и прямо над ухом раздается басистый голос Брукса:

— Вы имеете право хранить молчание. Все, что Вы скажете, может быть и будет использовано против Вас в суде. Вы имеете право на присутствие адвоката во время допроса. Если Вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен Вам государством. Ваши права Вам понятны?

— Пошел к черту! — кричу в ярости. — Это на вас надо надеть наручники, твари продажные!

— Да что ты, — с противным смешком Брукс сдавливает мои щеки ладонью, поворачивая лицом к себе. Сжимаю губы, что есть силы, хотя желание харкнуть ему в рожу преобладает. — В камере предварительного заключения твоим соседом сегодня будет Большой Джек. Он любит дерзких. А охрана предпочитает ночью спать. Понятно, к чему я?

Знать не хочу, кто этот Джек и почему он – Большой, но ему не жить, если со мной что-то случится.

Меня тащат волоком, как отпетую преступницу, даже не позволив обуться. В одних трусах и футболке, пусть и слегка прикрывающей задницу.

Кайден, где ты, когда так нужен? Где?

Уже в дверях глухой хлопок позади заставляет притормозить тех двоих, что держат меня. Все происходит настолько быстро, что я успеваю уловить лишь удивленные вздохи и заметить округлившиеся глаза на их рожах. Взмах руки со знакомыми часами – и мужчина слева падает навзничь, вываливаясь в коридор. «Правому» не удается выдернуть оружие из кобуры: его настигает та же участь. Кайден, оттеснивший меня в угол прихожей, наносит выверенный удар выпрямленными пальцами прямо по кадыку мужика. Тот оседает на пол с булькающим хрипом и сразу отрубается.

— Я же сказал: никому не открывать! — прикрикивает на меня Пирс, затаскивая пострадавших за ноги внутрь квартиры.

Брукс лежит неподалеку от входа. По-видимому, Кайден напал на него сзади, устранив первым.

Дева Мария, он уложил троих за несколько секунд…

— Они живы? — бормочу я, наблюдая за действиями парня в полнейшей растерянности. Не то чтобы меня сильно беспокоила их судьба, но четыре трупа за день – это не перебор для телохранителя обычной гражданки? Мы не на войне, в конце концов.

Он быстро обыскивает мужчин, забирает себе их удостоверения и, найдя ключ от наручников, подходит ко мне. В глазах отражается опасный коктейль из злости и раздражения.

— Пока да. — Блеснув сердитым взглядом, парень привычным действием разворачивает меня к себе спиной и в два счета освобождает руки. — Но, если не уйдем прямо сейчас, придется это исправить.

Поворачиваюсь к Кайдену, потирая травмированные запястья, а он уже на пути к окну. Впустить этих подонков в квартиру было несусветной глупостью, но Пирс несправедлив! Почему он злится на меня?

— Они нашли бы способ открыть дверь и без моего участия, — защищаюсь я, поглядывая украдкой на лежащих людей.

— Все чисто, идем! — Пирс подзывает рукой с балкона. Либо он не слышал мою реплику, либо сделал вид, что не слышал, либо считает себя умнее. Третья причина вызывает особое желание утереть ему нос. Но что мне остается в нынешних обстоятельствах?

— Долго будешь там стоять, Николь? — Кайден в нетерпении отодвигает занавеску, напоминая о себе.

— Прямо так? Без всего?

Посмотрев на меня критическим взглядом, он со вздохом уступает:

— Надень что-нибудь на ноги. Все необходимое купим по дороге. И давай резче!

— По дороге? Куда мы? — спрашиваю недоуменно, спеша в спальню.

— Ты в самом деле хочешь обсудить это при них? — доносится с сарказмом.

Укротив на время свою болтливость, скидываю с полок шкафа ненужные шмотки. Под руку попадаются домашние трикотажные шорты, и я натягиваю их, посчитав наиболее удобным вариантом для побега.

Наверняка это все ненадолго. Кайден отвезет в безопасное место, а настоящие защитники правопорядка разберутся с недоразумением, в которое я оказалась вовлечена поневоле. Кто бы ни стоял за подставой, и на него найдется управа! Не могут же они так просто осудить невиновного человека?

Всунув в карман телефон, лежавший на кровати, бегу к прихожей, чтобы обуться, и возвращаюсь к Пирсу, контролирующему обстановку внизу.

— Нам обязательно идти этим путем? — предпринимаю слабую попытку отвертеться от пожарной лестницы, не внушающей доверия. Все же мы на десятом этаже.

— Обязательно. С другой стороны дома тебя поджидают два патруля, которые только и ждут, когда ты попадешь к ним в лапы. И одна просьба, Николь, — Кайден делает красноречивую паузу, убеждаясь в том, что я хорошо слышу. Вопросительно развожу руками, разрешая продолжать, и он продолжает: — До тех пор, пока я не дам тебе знак, молчи.

Не предоставив ни единой возможности ответить парой неласковых, Пирс стартует вниз. На моей памяти ни один представитель мужского пола не позволял себе говорить со мной в подобном тоне и тем более затыкать! Я ему кто? Девочка на побегушках? Если на то пошло, тело, которое он охраняет, – мое, и это он должен подчиняться, а не наоборот! Мгновенно закипаю от того факта, что мои женские чары не действуют на этого хама. Ну и ладно! Мне есть кого ими обольщать.

Вооружившись этой правильной мыслью, спускаюсь вслед за ним, посматривая вниз. Теплый вечерний ветер раздувает почти высохшие волосы, хлеща ими по лицу, и я жалею, что не прихватила заколку или резинку для волос. Не хватало еще намотаться ими на перекладину и дать Пирсу новый повод для насмешек.

Продолжая перебирать руками и ногами, размышляю о сегодняшнем дне. Такое чувство, словно жизнь надо мной глумится за какие-то промахи. Все пошло наперекосяк с утра пораньше, начиная с принудительного зачисления в Колумбию и заканчивая хождением по зарослям не в том месте и не в то время. Знаю, что сказал бы Дэниел на это: «все из-за твоей фотографии».

Дэниел…

Я должна позвонить ему и все рассказать. Возможно, спрятаться у него будет лучшим вариантом. Он – мужчина, и не даст меня в обиду. Адриану с маленькой Лианой ни за что не стану подвергать опасности. Доминика нет в стране, а больше мне некуда податься. Они – самые близкие люди, которым я могу доверять.

Стоит ногам коснуться асфальта, моя ладонь снова оказывается в ладони Кайдена. Он тянет за собой в сторону, противоположную от метро и центральной улицы. Семеню за ним, не успевая в такт его широким шагам, и принципиально молчу, не задавая вопросов. Я сама не хочу с ним говорить, а не смиренно выполняю его указ. Плевать, если Пирс считает иначе.

При нашем приближении черный джип, припаркованный в соседнем переулке, приветливо пикает и мигает фарами.

— Садись внутрь, — командует Кайден, выпуская мою руку, и я, не переча, топаю к другой двери.

Забираюсь в салон по-прежнему тихомолком и напускаю на себя максимально равнодушный вид, в то время как телохранитель в считаные мгновения заводит машину и дает по газам.

— Все. Можешь говорить, — выдает Пирс, когда нас тормозит красный свет светофора.

Мне хочется задать миллион вопросов, не меньше, но я, какого-то черта, не могу ничего поделать с той уязвленной девочкой, что насупилась глубоко внутри, скрестив руки.

— Больно? — Едва уловимое прикосновение к моей щеке вынуждает вздрогнуть. От сумятицы в мыслях я и позабыла о том, что меня ударили.

Ценю его беспокойство, но что-то он припозднился. Щеку слегка саднит, но терпимо. Ушибленный лоб болит куда сильнее.

— Жаль, что тебе пришлось это пережить, но я не мог вмешаться раньше.

Выходит, он видел, как меня лупанул Брукс? Вряд ли ему удалось рассмотреть покраснение в полумраке салона.

— Ладно, извини. Ты ни в чем не виновата.

Кажется, Кайден сожалеет искренне, а не делает одолжение. Из-за этого хочется тут же сдаться, но я держусь. Пусть продолжает извиняться. Готова часами слушать его извинения.

— Буду говорить я, раз ты решила поиграть в молчанку. — Боковым зрением слежу за движениями водителя, пытаясь определить его настроение или психическое состояние, но тщетно. Хладнокровие чувствуется во всем: от спокойного управления машиной, несмотря на вероятность преследования, до расслабленной позы. — Тебя объявят в розыск минут через пятнадцать.

— Меня? — не выдерживаю я, поворачиваясь к нему.

— Нас, — исправляется он с умеренной улыбкой. — Непонятно, кто за всем этим стоит, но речь об очень влиятельных людях. И под словом «очень» я подразумеваю тех, кто имеет власть на уровне президента или еще выше. Они метят высоко, вот почему убрали Мартидиса.

— Получается, его убрал один из конкурентов?

— Не факт. Возможно, тот, кто хочет подставить конкурента. Или кто-то третий.