Кира Оллис Решающая игра

Глава

СЛОВА АВТОРА

Мои любимый читатель! Невероятно счастлива, что именно ты открыл эту книгу и читаешь сейчас эти строки. Если ты уже знаком с другими моими романами, то уже знаешь, чего ожидать: острого противостояния, жаркой любви, юмора, драматичных моментов, тайн и интриг, страстных постельных сцен (которые в этой книге будут происходить не в постели))). Но несмотря на все эти ожидания, уверена, мне есть чем тебя удивить и даже шокировать.

«Решающую игру» можно читать независимо от остальных книг цикла «Спецагенты» и «Наследники спецагентов», но для полноты картины и знакомства со всей семьей рекомендую читать романы в следующем порядке:

Цикл "Спецагенты":

1. Закон подлости – история Макса и Лили

2. Эффект домино (дилогия) – история родителей Доминика: Брайана и Кассандры

Цикл "Наследники спецагентов":

1. На адреналине – история Киллана и Адрианы (Киллан – сын Макса и Лили)

2. Преступная связь – история Николь и Кайдена (Николь – сестра Доминика)

Вы готовы освободить место в сердце для еще одной огненной пары? Тогда приготовьте себе бокал чего-нибудь вкусненького, устраивайтесь поудобнее и скорее открывайте следующую страницу!

Глава 1 Что может быть круче мотоциклов?

Каталина

Изменщик! Проклятый изменщик… Нет, я, конечно, подозревала, что отец – не святоша, но одно дело подозревать и совсем другое – видеть собственными глазами. Хочется промыть их антибактериальным мылом и вытравить из головы мерзкие образы, издевательски всплывающие в памяти.

Гаспар Веласкес – лживый подлец. Только утром он нахваливал мамин миндальный торт «Сантьяго», испеченный ею в свой день рождения, а к вечеру уже галантно подавал руку даме в шляпе и очках, чтобы помочь ей выбраться из авто и после проводить к дорогущему ресторану, заодно поцеловав в губы. Сомневаюсь, что отец там собирался отмечать сорокалетие мамы. А придя домой на праздничный ужин, оправдается, как всегда, банальщиной: «Были важные дела, пришлось задержаться».

Интересно, у разочарования существует предел?

Мотор моего скутера «Honda» ревет в такт бурлению крови в разъяренном теле. От этого чертовски жарко, несмотря на вечерний спад зноя. Содрать бы шлем, давящий на череп, но для этого нужно будет остановиться, а сейчас я горю лишь желанием гнать вперед. Жаль, подо мной обычный скутер, а не мощный байк. Так и вижу, как на полном ходу сбиваю ту фигуристую кеглю вместе с женатым мужиком. Даже если этот женатый мужик – мой папаша-козел. Я злая, жуть какая злая.

От неожиданно громкого звука клаксона едва не теряю управление. Меня на полной скорости подрезает черный кабриолет Camaro, рискованно встраиваясь между мной и впередиидущей машиной. Зря он так… Очень зря. Мне и под холодную руку лучше не попадаться, а под горячую – тем более. Темный короткостриженый затылок парня за рулем тут же становится моей мишенью.

Орущая попса из дорогих колонок бьет в лицо вместе с потоками встречного воздуха. Рядом с мажором сидит блондинка с болтающимся на ветру конским хвостом. После опасного обгона она оглядывается назад и стервозно усмехается с королевским видом. Под задним спойлером замечаю серебристую эмблему с именем бессмертного: Хьюго. Удивительно, что номерок телефона не приклеил для полного набора, свойственного таким типажам. Мы еще не добрались до светофора, а в моей голове уже созрел план.

Равняюсь c дверью водителя, как только он тормозит на красный, и, растянув губы в неестественно широкую улыбку, выкрикиваю:

— Привеетик!

Парень, считавший приветствие по губам, не закрытым шлемом, принимает озадаченное выражение лица и убавляет музыку.

— Привет?

Бросаю взгляд на светофорный таймер, подсчитываю время, которое мне понадобится, и ору еще громче, чтобы меня услышала и его пассажирка:

— Хьюго, почему ты не перезвонил? Ты ночью забыл у меня кое-что!

— О чем она? Вы знакомы? Ты у нее ночевал? — возмущенный писк блондинки не заставляет себя долго ждать, а ее выпученные глазные яблоки вот-вот выкатятся к лифу ярко-салатового купальника.

— Впервые ее вижу, — хмурится дорожный хам, продолжая меня изучать, словно не очень-то и уверен в ответе.

Изучать ему особо нечего: длину волос скрывает шлем, глаза скрыты за солнечными очками-авиаторами. На мне свободная рубашка в желто-черную клетку и короткие джинсовые шорты. Все, что ниже бедер, как раз и притягивает взгляд Хьюго.

— И что же я мог у тебя забыть? — интересуется он с улыбкой сытого котяры.

Это было сказано при его подружке! Так и знала, что не прогадала насчет него. Ловелас чертов. Надеюсь, для гуляк в аду приготовлен не котел, а вечная гильотина для отрезания всех выступающих органов. Хрясь – рубанула по члену, а на месте старого мгновенно вырастает новый, и процесс повторяется до бесконечности.

Радушно улыбаясь в ответ, принимаюсь расстегивать верхние пуговицы рубашки. С каждой секундой глаза парня начинают блестеть все ярче, а нижняя челюсть блонди отвисает все ниже. Запускаю руку в вырез на груди и делаю вид, что роюсь в лифчике.

— Сейчас… Подожди секундочку... Да где же он? — намеренно томлю их, а заодно и себя. Мне нравится показывать зубки тем, кто считает, что их у меня нет. — Оп! Нашла! — и вытягиваю руку в направлении мажора с выставленным средним пальцем.

Насладиться недовольным выражением лица Хьюго не успеваю. Загорается зеленый свет, и я даю по газам, выжимая из своего малыша возможный максимум. Настроение поднимается одновременно с увеличением скорости и раздувающимся злорадством. Соперничать на дороге со спорткаром – заведомо проигрышная ситуация. Поэтому когда рык догоняющего «Camaro» становится угрожающе близким, сворачиваю на узкую пешеходную улочку.

До пляжа «Барселонета» я добираюсь минут через пятнадцать. Здесь мне необходимо найти однокурсницу Ронду, потому что из-за улаживания непредвиденных проблем в деканате я не успела пересечься с ней в университете и была вынуждена приехать сюда. Ее пригласили на тусовку в местный бар, а у меня не осталось выбора. Ронда увлекается изготовлением оригинальных украшений из камней, и я заказала у нее аметистовое ожерелье для мамы.

Стянув шлем, взбиваю примятые волосы пальцами и проверяю лицо в небольшом круглом зеркале заднего вида. Понятия не имею зачем. Поправлять макияж не нужно — я не крашусь. Из декоративной косметики на мне лишь гигиеническая помада с малиновым ароматом. Зато я не пренебрегаю украшениями: в ушах серебряные серьги-каффы, на правом запястье — три кожаных браслета, сделанных моей старшей сестрой Эммой. Кому-то это покажется безвкусицей, а мне нравится.

Снимаю очки и, поелозив губами, придирчиво оцениваю свое токсичное отражение, транслирующее предупреждение: «Брызгаю ядом». Противозачаточный вид – в самый раз для похода на тусовочный пляж без парня.

Поднимаю сиденье, под которым находится мини-багажник, и вытаскиваю из рюкзака смартфон. Три пропущенных звонка и одно непрочитанное сообщение от Кристиана подсказывают, что мне не понравится причина его нетерпения.

Кристиан: «Лина, почему не берешь трубку? Я не смогу прийти к вам. Внеплановая тренировка. Целую, до завтра».

Со вздохом пропускаю пальцы через спутанные пряди и отвечаю:

Каталина: «Не слышала. Понятно. Удачной тренировки. Ок».

Наша переписка больше походит на общение глубоко женатой пары, хотя мы вместе чуть больше года. Крису несвойственны нежности, а мне они по большому счету не нужны. Достаточно и того, что он считает меня привлекательной и сексуальной в отличие от некоторых.

Кристиан Ортис – мой первый и единственный парень. Мы начали встречаться, когда я училась в последнем классе бачилерато1[1], а он – на третьем курсе. Вместе с футбольной командой Крис приехал к нам в школу на правах успешного выпускника, чтобы провести мастер-класс для парней. По такому случаю трибуны были до отказа забиты девчонками тоже. Я не питала особой любви к футболу, но за присутствие на мастер-классе обещали максимальный балл по физкультуре. В тот период я вкалывала над своим телом как проклятая, потому что оставалось три месяца до поступления на факультет моей мечты. У меня получалось далеко не все, по основному предмету я не дотягивала – так что лишняя «десятка»2[2] была очень кстати.

Ортис вызвал всеобщий восторг у одноклассниц, и я не была исключением. Он казался недосягаемым: перспективный спортсмен, высокий шатен с яркой внешностью (в Испании туго с бледными блондинами) и король всевозможных школьных балов, о чем я умудрилась разузнать благодаря шушуканью девчонок. Где был он и где я? Мы встретились не в лучший период моей жизни, и выглядела я тогда, мягко говоря, не модельно. Да и сейчас не выгляжу. Начало нашим отношениям положил случайно заброшенный в мою сторону мяч. Я его поймала, и Кристиан подошел забрать. Наши взгляды пересеклись, и пошло-поехало: «Как тебя зовут? Далеко отсюда живешь? О, я рядом. Давай подвезу? Не против обменяться номерами?» – если я не путаю последовательность.

Крис быстро покорил меня вниманием. Подавляющая часть парней не видела во мне девушку: в то время я наравне с ними обсуждала переборку карбюраторов, ошивалась в гаражах с местными байкерами, спорила по поводу лучших мотоциклов и на раз-два заменяла колеса. А с Кристианом все было как по неофициальной девчачьей методичке: месяц свиданий, пара букетов цветов – и для меня этого оказалось достаточным, чтобы лишиться девственности на заднем сиденье его Audi. Я хотела утолить любопытство и узнать, почему вокруг секса столько разговоров, – вот и узнала.

По секрету: езда на мотоцикле гораздо круче.

Мне нравится быть в отношениях с ним. Это своего рода защита и комфорт. К тому же Крис целеустремленный, заботливый и, что немаловажно, самостоятельный. Он не похож на зажравшегося мальчика, хотя и вырос в богатой семье. Мама Кристиана умерла несколько лет назад, и вскоре после этого Ортис-старший привел в дом мачеху, которая была его любовницей еще при жизни жены. Понятное дело, Крис ненавидит их обоих, обвиняя в семейных бедах, и отчасти я с ним солидарна. Особенно сейчас, когда наша семья столкнулась с похожей ситуацией.

Несмотря на финансовые возможности отца, Кристиан никогда не желал прикасаться к его деньгам, поэтому с раннего подросткового возраста стремился добиться высот в футболе: пропадал на тренировках и истязал себя физическими нагрузками. Словом, делал все, чтобы пойти наперекор родителю, настаивавшему на другом поприще, более перспективном и взрослом, мол, пинать мячик – детская забава. Не знакома с сеньором Ортисом лично, но эти слова задели меня за живое. Ужасно, когда в тебя не верит самый близкий человек.

Упорство моего парня вызывает уважение. Иногда его, правда, заносит с контролем над моей жизнью, но он убедил меня, что это норма для людей, находящихся в отношениях, и забота о безопасности партнера. Равнодушие гораздо хуже. Разве он неправ?

Сейчас мы с Кристианом учимся в одном универе, но на разных факультетах: он на экономическом, а я – на факультете лечебной физкультуры. В этом сезоне Крис получил приглашение в профессиональный футбольный клуб «Сорренто» – и таким образом сбылась его мечта о высшем дивизионе и контракте на бешеные деньги.

Пропуск Крисом дня рождения моей мамы был предсказуем, так как и мне теперь уделяется меньше времени. Этот вопрос и стоял на повестке дня в деканате. Как одной из лучших студенток курса, мне позволили выбрать место для стажировки вне очереди. Зная, что клуб Кристиана был в списке, я планировала проходить практику там, но проблема в том, что лучшая – не я одна, и меня опередили. Мне досталось место в другом футбольном клубе – «Гринада», и понятно почему. Многим страшно соваться к самым титулованным спортсменам в стране и получить впоследствии плохие рекомендации из-за вероятного провала. «Сорренто» и «Гринада» играют в одном дивизионе, но по числу побед в матчах чемпионата страны последний вне конкуренции. И требования там выше.

Страха перед «Черно-белыми»3[3] у меня нет, но я еще не придумала, как преподнести эту новость Крису.

С этой мешаниной в голове бреду к знаменитому в городе бару «Драйв». Оттуда доносится громкая клубная музыка, перебивающая звуки из других заведений, а вдоль набережной их несколько десятков. Сегодня пятница, поэтому народу здесь тьма-тьмущая. В конце сентября туристов меньше, чем летом, но все равно душно. Солнце близится к горизонту, заливая оранжево-красными полосами морскую гладь. Солоноватый ветерок приятно обдувает кожу, и эта свежесть чуточку расслабляет, помогая забыть о причине моего никудышного настроения.

По пути к веранде бара прохожу мимо парней, играющих в пляжный волейбол. Все как на подбор высокие и мускулистые, но взгляд цепляется за игрока, вставшего в зону подачи. Лицо рассмотреть не удается из-за переливающихся спортивных очков. Всполохи солнечных лучей эффектно играют на скульптурных мышцах пресса, а синие спортивные шорты с низкой посадкой позволяют пересчитать кубики. Как по трафарету – шесть штук. Никакой оригинальности.

Я останавливаюсь, чтобы последить за игрой. Ну и за брюнетом, естественно. Интересно, в какой момент он налажает? Ловко прокрутив мяч между указательными пальцами, он подкидывает его вверх и в прыжке наносит жесткий направленный удар. Соперники разыгрывают подачу и отправляют мяч обратно, но другая двойка не уступает. Тот парень в синих шортах подбегает к сетке, снова подпрыгивает и под вопль «Американец, глуши!» со всей силы лупит по мячу. У парней с другой половины поля не получается отразить атаку, и он зарабатывает очко для своей команды. Боже мой, сколько в нем силы? И почему Американец? Он – американец?

Да ты невероятно сообразительна, Каталина!

— Красавец, да? — хватаюсь за сердце, не ожидав услышать громкий шепот Ронды прямо над ухом.

— Рон, твою мать! Я чуть концы не отдала! Разве можно так пугать? — возмущаюсь я, разворачиваясь к ней передом, а к волейболистам – задом.

Приятельница смеется, приобнимая меня за плечо:

— Видела бы ты себя! Знаешь его?

— Нет.

— Это Доминик Рэйвен.

— Доминика Торетто4[4] знаю, а этого – нет. Местная знаменитость? — предполагаю я с напускной скукой, а любопытство тем временем так и тянет меня обернуться в сторону пляжа.

— Типа того. Раньше Рэйвен играл в полупрофессиональной лиге, а в этом году поднялся по карьерной лестнице. — Ронда присасывается к трубочке, по которой течет коктейль голубого цвета. — Он учится на последнем курсе в нашем универе.

Все же оглядываюсь через плечо и рассматриваю парня еще раз. Он не кажется знакомым, но это и понятно: в Университете Барселоны учится несколько тысяч человек, а по городу раскидано шесть корпусов.

— Ясно. Не встречала его раньше.

— Доминик год жил в Вашингтоне, а летом перевелся обратно.

Оу, это объясняет, почему его назвали Американцем. Ровно на этой мысли иностранец ловит мяч, перекинутый напарником, и поворачивается ко мне лицом. Одна секунда, две, и на третьей на его физиономии появляется легкая ухмылка. Это он кому? Из-за очков ни черта не понять, и я спешу отвернуться к Ронде. Еще вздумает, что я клею его…

— А где ожерелье? Я спешу.

Она указывает себе за спину:

— В сумочке. Мы сидим там, под синей крышей.

Перевожу взгляд к тому месту и цепенею. К столику, который находится в двадцати метрах от нас, подходит сладкая парочка из Camaro. Блондинка насуплена, брюнет же бодр и весел.

— Черт! — прячусь за Ронду и, сбросив с себя рубашку, обвязываю ее вокруг талии. Так меня не должны узнать.

— В чем дело? — недоумевает сокурсница.

— Видишь мажора с блондинкой? Они меня подрезали, я выставила перед ними средний палец и ляпнула кое-что. Его девчонка теперь думает, что мы провели ночь вместе.

— Ничего себе! — заливается она. — Это Хьюго. Друг Доминика.

— Классно, — бурчу я, поражаясь такому совпадению. — Ронда, неси мой подарок. Я подожду здесь.

— Забей! Он ничего тебе не сделает. Хьюго безобидный. Пойдем к нам? Крису можно тусить, а тебе – нет? Это дискриминация в чистом виде!

— Крис на тренировке. И когда это он тусил без меня?

Девушка задерживает на мне изучающий взгляд и выдает:

— Ты не знаешь?

— О чем?

— Сегодня у «Сорренто» закрытая вечеринка в «Ибице» в честь победы, — недоверчиво хмурюсь.

Нет-нет, Ронда, конечно, ярая болельщица и фанатка футбола, но точно что-то путает. К тому же Кристиан сказал бы об этом мне, разве нет? Зачем ему врать? Я бы не возражала.

— У них, может, и вечеринка, но Крис не там. У него тренировка, — защищаю я своего молодого человека.

— Подержи-ка, — собеседница вручает мне бокал и достает телефон из кармана короткой юбки.

Она энергично водит по экрану, а внутри меня начинает безотчетно клубиться нечто темное, просачиваясь в грудную клетку, словно ядовитый черный дым. Я была убеждена, что наши с Ортисом отношения построены на доверии и свободе, но свобода вовсе не означала того, что спустя минуту демонстрирует Ронда на экране. Смотрю видео, выложенное незнакомым парнем, где развлекается Кристиан, обнимающий со спины девицу с обесцвеченными волосами. Пальцы свободной руки невольно сжимаются в кулак. Видео залили меньше часа назад. То есть Крис писал мне, уже находясь на вечеринке.

Девушка поднимает руки вверх, сцепляя их за шеей моего парня, а он и не возражает. Беззаботно и счастливо смеется, не задумываясь о том, что где-то за стенами ночного клуба в этот самый момент я уговариваю куратора о смене места для практики – в первую очередь ради него.

Озираюсь по сторонам, слыша в ушах гул крови. Потребность в активных действиях зудит и свербит, лишая мысли стабильности. Ненавижу это чувство. Оно делает меня уязвимой и запускает ненавистный механизм, над которым нет контроля. Желудок мгновенно откликается на этот зов, и я залпом выпиваю напиток Ронды, надеясь потушить обжигающий пожар. Приторный вкус «Блю Кюрасао» с лимонадом сводит скулы, газированная колючесть дерет горло, но это ощущение лучше голодных спазмов. Во взгляде приятельницы отражается ненужное сочувствие. Она утешающе трогает меня за предплечье, а я не реагирую.

Что же делать? Я должна что-то сделать. Обязана показать Кристиану, что со мной так нельзя. Или проигнорировать и спокойно отправиться домой на ужин? Голоса с пляжа разрешают эту дилемму.

Всучиваю сокурснице опустошенный бокал и, наплевав на последствия, отправляюсь к волейболистам. Точнее, к одному конкретному.

Глава 2 Американец

Каталина

— Эй, крошка, мы тут играем, если ты не заметила! — выкрикивает кто-то слева, но я пру на американца, как танк. Прямо через поле.

Кроссовки вязнут в сыпучем песке, но меня сейчас остановит разве что торнадо. До Доминика остается пара шагов, и где-то в дальних-дальних закоулках совести начинает проклевываться необъяснимый страх. Вблизи парень еще привлекательнее. Это первый раз, когда я вообще собираюсь о чем-то просить незнакомца. Дикая жажда мести побеждает.

— Мне нужна помощь, — сообщаю я, встав перед ним.

Доминик усмехается и останавливает игру, объявляя небольшой перерыв. Я подошла слишком близко и теперь вынуждена запрокинуть голову, чтобы поддержать контакт «глаза в глаза», а не «глаза в кадык». Рэйвен же несколько мгновений изучает меня, деловито сложив руки на поясе.

— А где «пожалуйста»? — бархатная хрипотца в нравоучительном тоне ни к месту приподнимает волоски на моих руках. Или это скорее озноб от вечернего бриза и взвинченных нервов.

Испанский у парня отменный. Лицо загорелое и смуглое, выгоревшие черные волосы с осевшими крапинками песка сбились в хаос из-за беготни по пляжу, а цвет глаз разглядеть не получается. Какие у него глаза? Карие?

— Сними очки, — требую я, удивляясь своему спонтанному требованию, вызвавшему у Доминика смех.

— Откуда ты взялась, командирша?

— Черт с тобой. Можешь оставить, — машу я небрежно. — Дело в том, что мой парень оказался лжецом, и я хочу его проучить. Давай запишем совместное видео на фоне бара и прикинемся, что мы… эм-м… нравимся друг другу?

На мою секундную растерянность Доминик отвечает вопросительным изгибом брови. Это единственная мимика, позволяющая оценить его реакцию на просьбу.

— Подыграй мне. Пожалуйста, — добавляю я с нажимом.

— Ты делаешь успехи, — хвалит Американец мою проснувшуюся воспитанность. — Но с чего вдруг я? Уверен, на пляже найдется немало добровольцев.

— А причина имеет значение?

— Имеет.

— Я здесь больше не знаю парней. — Хьюго в расчет не берем. С высокой вероятностью блондинка не одобрит подобный финт с ее парнем.

И что Доминик хочет услышать? Я сама себе не могу объяснить этот поступок, сравнимый с бракованной петардой, вылетевшей не вовремя и в непредсказуемом направлении. Хотя к чему это лукавство? Себе же я могу признаться, что выбор пал на самого видного красавца, чтобы нанести удар на поражение с первого раза. От такого Кристиан точно заревнует.

— А меня знаешь? — важничает Американец.

— Мне известно твое имя. Получается, знаю.

— А мне твое – нет.

— Слушай, я не прошу сделать мне предложение, стоя на одном колене, и петь серенады. От тебя требуется только приобнять меня и, глядя в камеру, сказать что-нибудь красивое.

— И что я получу взамен? — Доминик горделиво скрещивает руки на груди, привлекая мой взгляд к этой мускулистой зоне. Профессиональный волейбол делает свое дело...

Но вернемся к его бесячему вопросу. Мне нечем отплатить, и кроме того я не понимаю, что он имеет в виду. Навряд ли речь идет о чем-то материальном. На бедняка парень не похож, если судить по логотипу D&G на массивной дужке очков. Оголить сиськи? Раздвинуть ноги? Боже, я нарвалась на очередного кобеля! Понятие безвозмездной помощи нуждающимся ему неведомо.

Сжав губы от досады, разворачиваюсь и молча улепетываю к бару, укоряя себя за глупость. Чего я добилась?

Компания за столом Ронды громко смеется. Она целуется со своим парнем возле колонны, позабыв о моем существовании. Две девушки в облегающих шортах и верхе от купальников пританцовывают под музыку, доносящуюся из колонок. Один из парней пристраивается между ними, обнимая обеих за талию. Им весело, их лапают задаром, а мне приходится упрашивать сделать то же самое. Я настолько непривлекательна? Заберу подарок маме и поеду домой. Разбор полетов с Кристианом подождет. Но как же хотелось отплатить ему той же монетой! Дать испытать на собственной шкуре, каково это – быть обманутой.

Делаю первый шаг по бетонной площадке, разделяющей открытую зону бара от пляжа, но второй так и остается несовершенным. Меня хватают за запястье и разворачивают на сто восемьдесят градусов. Глаза оказываются опасно близко от уже знакомого спортивного торса с бронзовым загаром. В нос бьет согревающий аромат мужского дезодоранта с теплыми пряными нотками. Теряюсь от такого резкого поворота – и в прямом, и переносном смысле. Хорошо, что здесь шумно, иначе все услышали бы мое бешеное сердцебиение.

— Как ты собралась играть со мной на камеру, если дрожишь от простого прикосновения? — усмехается Доминик, и я спешу отодвинуться от него.

Он горячее меня. Еще и щеголяет в одних шортах. Не простудится?

— Твоему самомнению знакомо понятие «замерзла»?

— Сейчас двадцать пять градусов тепла.

— Спасибо за метеосводку, но я мерзлячка.

— И поэтому сняла рубашку? — Рэйвен скептически проходится по моему прикиду с явным недоверием к моим словам. Раскрываю рот, чтобы распрощаться и прекратить этот нелепый диалог, но Доминик меня опережает: — Ладно, давай к делу. Помощь еще нужна?

— Смотря что ты хочешь взамен, — распушаю я невидимые перья.

— Начнем с имени.

— Имени?

— Да, оно обычно указывается в паспорте перед фамилией.