Кейси Эшли Доуз 72

– Я забираю?

Очуметь! Ее волнует только моя еда.

Чисто из принципа я демонстративно забираю остатки и кладу в рот, смачно чавкая. Она закатывает глаза:

– Ребячество.

– Оно самое. Вам можно, а мне нет?

Она зачерпывает последние остатки своей половины, но будто нарочно тянет время. Не спешит вставать и уходить. Я успеваю немного остыть, и вновь подаю голос:

– Меня приставили к какой-то Лин из чистяков. Она правда немая?

Я все еще надеюсь на лучшее.

– Лин? – Сью кивает – да.

Черт возьми! Уж она мне точно ничего не расскажет. И возле нее я должен торчать все свое время. Отлично, дела определенно пошли в гору.

– И которая? – я едва заметно оборачиваюсь на ужинающих хоплэтов вокруг нас.

Сью тоже оборачивается в разные стороны, и в итоге указывает на какую-то сгорбленную фигуру в самом углу комнаты. Она сидит сама, без банки. Либо поела, либо и не ела. Темные волосы опущены на лицо, потому его не видно. Костлявая – еще худощавее Ричи. Только широкие штаны и футболка скрадывают часть болезненной худобы.

– Она еще и тупая? – осведомляюсь я.

– О чем ты?

– Она есть не умеет, или это ее принципиальная позиция?

На губах Сью мелькает едва уловимая ухмылка:

– А, ты об этом. Нет, она всегда ест. Просто такая.. как ты там сказал? Ускоренный метаболизм.

Сравнение меня с этим живым скелетом задевает, и я фыркаю.

– И плюс ко всему, она еще и болтать не может? – уточняю я еще раз для ясности.

– А ты планировал выведать все секреты Хоплеса? – хохочет Сью – Ричи не дурак, Лаки. Да и Лютер тоже. Да и вообще, вряд ли ты что вытянешь из хоплэтов. Мы чтим правила.

– Прекрасно – бурчу я – то, о чем всегда мечтал.

– Да ладно, зато она безобидная.

– Ну да, а я-то боялся, что она нападет на меня и забьет ершиком до смерти.

Сью подавляет смешок.

– Вообще, мы не сразу поняли, что она немая – заявляет Сью, и теперь полностью оборачивается ко мне. Я делаю то же самое, и мы оказываемся на ковре друг против друга. Наши ноги чуть касаются друг друга.

Недостаточно чтобы что-то надумать об этом, но достаточно, чтобы кровь начала приливать ни к тому месту. Я ненавязчиво складываю руки в этой области и подбираю ноги под себя во избежание повторных казусов.

– Вначале, когда она молчала и только лупала глазами, когда остальные цапались меж собой, мы решили что она просто шизанутая. И не трогали ее. Потом уже все устаканилось – а она так же молчок. Ну окей. А вот когда мы вылазки первые начали делать, да притащили листы с ручками – она как ломанулась к ним. Мы думали, у нее обострение или типо того.

– И что она?

– Давай строчить что-то, аж бумага дымится. Ну и написала там что к чему. Мол, немая все дела. Имя свое написала. Мы поняли, как с ней связь держать – да толку-то. Таким макаром ни кормаком, ни пытаком не станешь – ошалеть можно все ее каракули разбирать. А все кто за Зону выходят – должны рассказывать что и как видели. Изменилось или нет, да и в общем. С ней все слишком сложно в этом плане – вот и кинули в чистяки.

Подумав, Сью с тенью вины усмехается:

– Ресурсов возмущаться у нее все равно немного.

Я тоже дергаю правым уголком рта, поняв, что она имеет ввиду голос.

– И выходит, с этим чудом света мне завтра работать. И не только завтра.

– Смотри бодрее – она толкает меня в бок, хотя не особо-то ее слова походят на что-то, пытающееся меня ободрить – ты мог уже сдохнуть в трапе. А сидишь здесь, сытый.

Я скептично хмыкаю и она дергает плечами, мол «ну и фиг с тобой, что я-то сделаю. Страдай, если хочешь».

Однако, мне нравится с ней болтать, пусть даже об этой ерунде, но едва я придумываю новую тему и открываю рот, как рядом с нами появляется злосчастная фигура.

– Вижу, подалась в альтруисты, крошка? – усмехается Ричи и смотрит только на нее, словно меня рядом и нет.

– В смысле?

– Ну, тусуешь с убогими из жалости. Или доброты. Хотя не, доброты в тебе нифига.

Она в ответ дурачливо щипает его за ногу и он отскакивает, гогоча во все горло, но тут же подходит обратно:

– Погнали?

Не понимаю, что именно он имеет ввиду, но Сью с готовностью встает, не говоря мне ни слова. Даже что-то типо «ну я пойду» или «клево было поболтать, Лаки». Супер.

Я возмущенно наблюдаю, куда они уходят. В итоге, они садятся в центр соседнего ковра и начинают о чем-то судачить и смеяться. Просто болтать?

Ну да, глупо было думать, что из компании странного хоплэта и лучшего друга, она выберет мою.

Видимо, время до отбоя еще есть, раз Лютер нас не разгоняет, но лучше бы уже спать. Делать все равно нечего, а смотреть, как Ричи дурачиться со Сью мне почему-то дико не нравится. Да и в принципе наблюдать как в отдалении пары ярдов веселятся вместе твой друг и злейший враг – отчасти как-то крипово.

Чтобы хоть как-то от них отвлечься, вновь оглядываю хоплэтов. Большинство доело, кто-то еще чавкает. Но все сидят по двое, даже если не болтают. Но довольно много и тех, кто, видимо, хотя бы отчасти сдружились. Или просто вместе стараются не рехнуться.

Мой взгляд вновь падает на Немую. Только она одна – и сидит не на одном из ковров, а отстранённо ото всех на голом полу в самом дальнем углу, словно старается максимально отгородиться от хоплэтов. Волосы все так же на лице – она даже не двигается.

Да, у нее точно с башкой проблемы. Ну, или она очень странная. Теперь понятно, почему Ричи остался так доволен вынесенным мне вердиктом, пусть он и не заключался в трапе.

Обреченно зеваю. Напряжение в районе ширинки давно как рукой сняло, потому теперь расставляю ноги по-турецки и подпираю подбородок руками, прикрыв веки.

Когда, наконец, Лютер начинает всех гнать к отбою, я уже наполовину сплю.

-5-

«36:01:17»

Я дважды моргаю и вновь смотрю на дисплей часов.

«36:01:14»

Нет, все верно. Да уж, во время сна часы проходят чертовски быстро. Не сразу верится с пробуждения, что таймер показывает верно, а не сбился в какой-то момент.

36 часов из 72. Выходит, половина уже прошла.

Интересно знать, половина до чего?

-6-

Путник останавливается и внимательно всматривается в машину, перегородившую им дорогу. Это большой фургон – с виду кажется, что он просто перевернулся в общей анархии и так и остался здесь лежать.

Но Путник верит инстинктам.

Потому его рука тут же тянется к пистолету за поясом, а сам он, не сводя глаз с злополучного фургона, делает едва заметный знак своим людям за спиной.

Толпа из двух дюжин людей тут же останавливается, как вкопанная, и все они так же берут в руки оружие. Пока никуда его не направляют – но снимают предохранителя и крепко сжимают.

Все замолкают.

Они отдаются слуху.

Путник стоит впереди них всех – и его пистолет единственный направлен на фургон. Он чувствует – что-то здесь не так.

Слишком уж ровно, перегородив дорогу от сель до сель, лежит этот фургон. При аварии так не падают.

И окна… в нем целы почти все обозримые окна.

Напряжение в груди Путника неприятно начинает нарастать, когда он делает медленный, едва заметный шаг назад, все так же целясь в темный фургон.

– Назад – едва слышно шепчет он своим людям и делает еще шажок – немедленно. Все назад, но осторожно.

Люди, один за другим, начинают так же медленно отступать.

Путник видит какое-то мимолетное движение через стекло в кабине. Сжимает пистолет крепче и судорожно оглядывается по сторонам.

– Назад – повторяет он уже гораздо напряженнее и громче.

Он почти уверен, что их все равно слышат.

Когда одна девушка позади запинается за камень и с криком «Ай!» падает на землю.

Путник тут же шикает и, расширившимися от ужаса глазами, начинает параноидально оглядывать местность.

Ничего.

Вроде.

Но вдруг его взгляд улавливает то, чего он боялся больше всего.

– НАЗАД! – теперь он кричит во весь голос, дважды стреляет и обращается в бег – ЖИВО, НАЗАД! УХОДИМ!

Глава 5.

–1-

Я ем свою жестянку на пару с каким-то незнакомым хоплэтом. Раньше я его даже не замечал среди прочей толпы. Сью встала в очередь первей, но почему-то решила разделить завтрак с какой-то девчонкой. Хорошо, хоть не с Ричи.

Хотя я немного возмущен таким раскладом.

Чей не угодила ей еда со мной?

По-моему, не так уж много я и трепался.

Словно, отвечая на мой вопрос, через пару минут, покончив с завтраком, Сью подходит ко мне и треплет за волосы, словно какого-то мелкого мальчишку:

– Я пошла, Везучий – но она усмехается, а значит прозвищем пытается подшутить, а не задеть – удачно тебе пообжиматься с унитазами.

– Но не всё же жестянки наглаживать – парирую я и ее губы растягиваются еще шире.

– Как вернусь – жду отчет обо всех дерьмовых пятнах.

– Включая Ричи? Он самое большое дерьмовое пятно во всем Хоплесе – я невинно жму плечами и тут же получаю подзатыльник по тому месту, где Сью еще только что ставила дыбом мои волосы.

Смеюсь и делаю вид, что пытаюсь отбиться от следующего нападения. Хоплэт, что делит со мной жестянку, смотрит на все это с явным скептицизмом.

Наконец, Сью бросает еще какой-то подкол и уходит, а я возвращаюсь к еде. Краем глаза замечаю, как неодобрительно на меня смотрит Лютер. Ричи не вижу – видимо, он уже убежал в Хоплес. Искать выходы, которых нет.

Полезная работа, нечего сказать.

Проходит еще пару минут, Лютер тоже убегает, а я доедаю свою часть и встаю, оглядев холл.

Вижу оставшихся и тут до меня доходит. Я наклоняюсь к своему соседу по трапезе:

– Ты чистяк?

– Ага – бурчит он – Стэн.

– Лаки – киваю я в ответ, хоть он и знает мое имя, и протягиваю руку.

Тот изумленно на нее таращится, после чего поднимает голову на меня:

– Ты же свое уже доел.

– Да нет, я.. – я сам замолкаю.

– Тогда зачем ты протянул мне руку? Что тебе дать?

Я и сам не знаю, зачем я это сделал. Это словно бы получилось рефлекторно – будто хорошо отработанное движение в определенных ситуациях. Я просто сделал это и все – а теперь ни ему, ни себе не могу объяснить на хрена я это сделал.

Между тем, моя протянутая рука все еще висит в воздухе. Я быстро сжимаю пальцы в кулак и подставляю ко рту, криво имитируя кашель:

– Забей.

Но хоплэт странно на меня таращится:

– Вспомнил что-то?

– С чего ты взял?

– Ну хоплэты часто бывает выкинут какую-то фигню, сами не знают почему. Лютер говорит, это скорее всего возвращается мышечная память. Типо сами мы не аля-алю, почему так сделали, а руки типо помнят.

– Руки помнят.. – повторяю я.

Звучит безумно. Что может помнить мясо без помощи мозга?

– Ага – он жмет плечами и встает, доев свое – но не знаю, мои руки ни черта так и не вспомнили.

Я вновь гляжу на жалкую кучку оставшихся. Это все чистяки – до меня это доперло, а Стэн лишь подтвердил мою догадку. Они едят неспешно, так как работа у них здесь же. А вот кормаки и пытаки уже быстро запихали в рот свое и разбежались.

Я ожидал, что Немая подойдет ко мне сама, как и Сью вчера, но очевидно с ней придется намного сложнее.

Выискиваю тот самый отдаленный угол – но там ее нет. Хмурюсь и оглядываю холл – замечаю, что она собрала волосы в тонкий жалкий хвост позади, оголив лицо. Теперь я вижу, что она безумна бледная, а кости лица так и торчат. Глаза от этого кажутся большими – но не выпученными, как у Ричи, а просто неестественно огромными. Как шары, я даже отсюда вижу их ярко-голубой цвет.

В остальном ее черты довольно заурядные. Хотя то, на каком скелете они оказались – уже немного не заурядно.

Она закатала рукава футболки, которые до этого висели ей до локтя – теперь почти до плеч. То же проделала со штанами – оголив по колени худощавые ноги. Короче, во всю подготовилась приносить прошение сральникам.

Вздыхаю и бреду к ней. Оказавшись рядом, замечаю, какая она низкая. Не выше моего плеча, хотя и я не самый великан из остальных хоплэтов.

– Э-э.. привет.. – я измученно улыбаюсь, не зная, как начать болтовню с человеком, который не может ответить.

Она даже не поворачивает на меня голову, продолжая свою подготовку.

– М-м.. меня зовут Лаки.. хотя ты наверное знаешь – неуверенно перекатываюсь с пятки на носок – в общем.. меня вроде как закрепили за тобой с сегодняшнего дня.

Я криво усмехаюсь:

– Знаю, не ахти какой бонус, но вот он я. Это.. да, ты не можешь болтать, я в курсе.. ну.. может, тогда напишешь на листке, что мне делать? Я примерно представляю, что драят.. кхм.. – тут же заглушаю необдуманно брякнутое слово мнимым кашлем – что делают чистяки. Ну как опытная дай мне какое-нибудь задание да тряпку или что там… если честно, я ни черта не понимаю и мне довольно фигово, но надеюсь не стану для тебя главным наказанием этого дня.

Мне пора бы замолчать, но ее молчание будто говорит о том, что я должен трепаться и трепаться, пока она не соизволит ответить – будто я уже недостаточно наплел:

– В смысле, не то, чтобы я желаю тебе другого главного наказания, но главное, чтобы это был не я. Точнее, лучше конечно вообще без наказания..

Наконец, я замолкаю и шумно вздыхаю. Но на всю мою идиотскую речь Лин не то, что слегка не улыбнулась – а даже ухом не повела. Будто со стеной болтаю.

Но при этом неловко себя чувствую я. Она же немая, черт возьми, может надо притащить ей лист? Но почему она тогда хотя бы не повернет голову – я же не долбанное пустое место?

Да уж, очевидно, она не из тех, кто в первый день голосовали за меня.

Наконец, меня все это достает и я довольно вульгарно щелкаю двумя пальцами прямо перед ее носом. Она тут же вздрагивает и оборачивается.

– Ты же Лин, да? – уточняю я уже не так деликатно и мягко – ты немая, но не глухая же. Может, ты и не из тех хоплэтов, что в восторге оттого, что я тусуюсь с вами – но можешь поверить, я и сам не пляшу в экстазе. Просто как-нибудь объясни, что мне делать и я отвяжусь.

Она дергает плечами, после чего хмурит брови, глядя куда-то вдаль. Я уже решаю, что у нее заскок на нервной почве, когда она вновь поднимает глаза на меня. Лицо бесстрастное, никаких эмоций. Руки быстро поднимаются на уровень груди. Одна ложится прямо, вторая делает странные волновые действия на ней.

Наконец, до меня доходит.

– Лист – киваю я – сейчас.

Пока я бегаю за листом и ручкой, которые видел, как Лютер достает из шкафчика, она до конца заканчивает с подготовкой. Теперь можно в сортир хоть с ногами вставать.

– Вот, держи – я улыбаюсь, пытаясь вновь казаться дружелюбным, но она даже не поднимает глаз.

Кажется, будь у нее способность болтать – она загнобила бы меня почище Ричи. Подозреваю, это еще одна причина, по которой этот утырок так за нее голосовал.

Облокотив лист о стену, она быстро и размашисто принимается что-то писать. Закончив, резко сует лист мне.

– Спасибо – бурчу я.

«Меня зовут Лин. Я немая. Ты прав.

Но это не значит, что я люблю слушать. Хочу работать молча.

Ричи сказал дать тебе часть с сан-узлами, а я в это время вымою окно и раковины. Тряпку для унитазов дам – пойди за мной. Как закончишь со всеми – подойди ко мне. Если куда-то отходишь – говори мне. Если увижу, что тебя нет в Зоне – подниму тревогу.

Так мне приказал делать Ричи».

С каждой прочитанной строкой я хмурюсь все больше. Дочитав, раздражённо комкаю лист и смотрю на нее, изогнув бровь.

Но Лин недовольно берет лист из моих рук, расправляет и указывает на определенную строчку:

«Тряпку для унитазов дам – пойди за мной».

– Окей – хмыкаю я – пошли. Всю жизнь мечтал драить унитазы. И все из-за этого..

Она тут же показывает на строчку порядком выше:

«Хочу работать молча.

Фыркаю:

– Хорошо подготовилась.

Она невозмутимо показывает на третье предложение от начала:

«Ты прав».

А когда я читал этот сраный лист и не мог подумать, что она теперь сможет отвечать с его помощью мне целый день.

Показываю ей рукой на выход, мол «после вас». Она проходит, и я бреду за ней в ожидании худшего. Хотя, все худшее уже случилось. В сортире она дают мне какую-то желтую тряпку – демонстративно мочит ее в раковине, типо показывая, что должен постоянно делать я.

– Окей – киваю – как вымою унитазы позову.

Лин смотрит на меня с мгновение – с нескрываемым подозрением – после чего вновь тычет в лист.

«а я в это время вымою окно и раковины»

Слово «окно» она зажимает, давая понять, чем решила заняться. А заодно – насколько мне не доверяет. Хотя впрочем, после вчерашнего эмоционального рассказа Ричи о моих побегах и верчения на хрену всего Хоплеса – думаю, ко мне так относится каждый, кроме Сью.

Главный враг, который продолжает творить дичь.

Ну как они думают.

По мне, дичь – это раз за разом открывать пустой холодильник, все уповая, что на следующий день там обнаружатся конфеты. Именно этим и занимаются пытаки.

Хорошо выжав тряпку, я с кривой улыбкой подхожу к Лин и уточняю:

– Раз твой лист такой уникальный, может там найдется и ответ на то, что я вчера видел за коридор?

Лин аж вся бледнеет и отчаянно мотает головой. После чего хватает свою тряпку и принимается тереть раковину с таким усердием, что боюсь, как бы ее кондрашка не дернула.

– Ладно-ладно – вскидываю я руки – окей, я понял. Ничего не надо, пойду работать.

Шиза. Вот кто она. Немая – неправильная кличка. Она настоящая шиза.

Следующие два часа (если верить таймеру на руках) самые поганые за последние полтора дня. Казалось бы – невозможно же за день засрать унитаз? Его вчера еще драили чистяки.

Оказывается, если 20 хоплэтов весь день регулярно пользуют 5 унитазов – то те обречены быть засраными при любых раскладах.

Когда я дохожу до пятого, уже ненавидя всю вселенную, меня кто-то трогает за плечо. От неожиданности с дергаюсь и пара капель с рук летит мне в лицо:

– Твою мать! – рычу я и оборачиваюсь.

Лин, опешив, делает шаг назад.

Я не помню, но почему-то мне кажется что возиться в дерьме голыми руками – не норма. Неужели у них нет ни черта на подобные дела?

Мрачно бреду к вымытым раковинам, подношу руки к одной из них и вода автоматически начинает литься.

Датчик движения. Как и свет.

Мысль проскальзывает быстро, но я успеваю ухватиться за нее. Что это – очередное нелепое воспоминание, или логически сделанный вывод?

Вымыв руки и до красноты натерев лицо, киваю Лин. Она ведь для чего-то меня тронула.

Шиза вновь тычет в лист. Теперь на слово «окно». После чего, немного подумав, на:

«если увижу, что тебя нет в Зоне – подниму тревогу»

– Иди к своему окну – фыркаю я – никуда я не денусь.

После чего развожу руками, показывая ей на сортиры:

– У меня же здесь столько новых друзей! Как я могу их бросить? Нет-нет-нет, сегодня я весь в их внимании.

На мгновение сжатые губ Лин слегка дергаются справа. То ли она пыталась улыбнуться, то ли оскалить зубы. Сложно сказать. После чего она кивает и уходит в холл, мыть единственное, совершенно ненужное окно.

Мне требуется еще треть часа, чтобы закончить с оставшимся унитазом. Как раз, когда я притаскиваю в раковину тряпку, чтобы сполоснуть, сюда же заходит Бен.

Сейчас он гораздо более мрачный, чем когда я видел его жрущим. Очевидно, быть чистяком – все еще для него личное оскорбление.

(-а кто Бен?

– чистяк.

– чистяк? Он такой мощный, почему не пытак?

– у него со зрением нелады, туда таких нельзя)

Решаю этим воспользоваться и подбочениваюсь:

– Да уж, я здесь только пару часов, а уже вздернуться охота. Ты сам или тебя заставили?

Он сверкает на меня глазами и я затыкаюсь. Молча мну тряпку под водой, ожидая, пока он уйдет. Но неожиданно, спустя паузу, он все же отвечает, раздраженно:

– Ага, сам. Как же. Думаешь, тут есть любители дерьмовой работы? Во всех смыслах. Подтираем за ними, пока они шастают все такие из себя важные. Как же! Ведь сам Ричи решил, что я слишком слепой для этой крутой работы.

Опасаюсь, но все-таки решаю продолжить свою стратегию:

– Да, вот и меня насильно турнули. Ну да ты в курсе. Все в курсе. Ричи вчера как увидел, что я коридор нашел – так аж побелел. С катушек слетел, и добился того, чтобы меня сюда кинули. Ну, решалось между трапом, так что..

Замолкаю, ожидая реакции. Но Бен молчит и, вымыв свою тряпку, уже принимается ее отжимать, потому я вновь быстро возвращаюсь к трепотне:

– Было бы еще не обидно, если б хоть за дело. А то так драю тут сральники, а даже не знаю, что именно нашел. Мне так и не сказали.

Бен молчит. Берет выжатую тряпку и уже поворачивается к двери.

– Потому что Ричи запретил – приходится немного слукавить – Сью уже собиралась мне объяснить, что я такое нарыл, а этот как нанесся, как давай орать. Ну псих, че взять.

Бен оборачивается ко мне своим массивным телом:

– Вообще-то это правила. Ты пока на испыталке. Тебе знать этого нельзя, Везучий.

Я уже собираюсь ответить, когда он тем же тоном добавляет:

– Потому что они так решили. Они же здесь большие боссы, как же. Сами себя короновали. Решают, кому что можно, кому нельзя. Кто кем работает, а кто чистяк.

(..они с Лютером стали вместе поддерживать порядок в Хоплесе, так как в одного всех удержать в узде довольно накладно.

– Почему?

– Ну, случаются стычки все еще время от времени..)

– Кому что можно знать, а кого в трап – коряво подключаюсь я с жаром, пытаясь показать, что я на его стороне – они такие же, как мы! Заложники ситуации. Какого черта они командуют? Как вы это допустили?

– А! – он раздраженно отмахивается, как бы говоря «не в этом дело».

Я не настаиваю. Я вообще это ляпнул, просто чтобы разгорячить его еще сильнее.

Наконец, он вновь смотрит на меня и я с ликованием понимаю, что добился своего.

– Говоришь, не сказали тебе, что за коридор такой стеклянный нашел? – спрашивает.

– Ага – стараюсь скрыть половину своей заинтересованности, чтобы не отпугнуть его. Начинаю отвечать лениво, как бы даже равнодушно – говорят, нельзя, условия были.

– Условия – фыркает он – пусть свои условия себе в задницы засунут и провернут. Как и свое мнение. Можно, нельзя. Ты туда, ты сюда..

Бен вновь откланяется от главной темы, и я аккуратно его направляю:

– Так может ты все-таки можешь тогда рассказать, что я видел? Мы же все равны, можем знать все поровну и все такое прочее.

– Если честно, мне насрать узнаешь ты это или нет – в итоге заявляет он – а на Ричи и подавно насрать. Только поэтому скажу. Короче, тот стеклянный коридор, который ты видел..

Мое сердце пропускает удар.

– ..это и есть трап.

-2-

Решаю, что ослышался.

– Трап?

– Да, трап – нетерпеливо повторяет Бен – куда тебя все норовят запихать.

И тут фрагмент складывается, едва я получаю важный пазл.

( – Говори что там, или я сам выясню.

– В последний раз в жизни? – язвительно бросает Сью)

(..этот конченный отстал и сам ринулся сюда. Еле успела его одернуть в последний момент.

– Да лучше бы не успела – цедит Ричи)

Конечно. Этот коридор представляет какую-то опасность.

Трап. [Прим. Трап (trap) – капкан]

Но какую? Понятнее не стало.

– А чем он опасен? Почему все хоплэты его так боятся? Вроде обычный коридор.

– Ага, обычный – фыркает он – черта с два, шаг сделаешь – под корень все добро до грудачки отсечет, моргнуть не успеешь.

– Не понимаю. Чем?

– А черт его знает – Бен недовольно жмет плечами и разворачивает тряпку, начав ее теребить.

Очевидно, что разговоры о дерьмовых правилах бугаю были по душе гораздо больше, однако он не решает дать заднюю:

– Там чертовщина какая-та творится, Везучий.

Я начинаю терять терпение, но все же хлопаю Бена по плечу и участливо повторяю:

– Так что именно? Я не увидел там никаких.. шипов или ножей. Не знаю, чем еще можно отсечь все до грудачки? Одно стекло.

– Стекло.. – бурчит тот, и косится на мою руку. Я поспешно ее убираю. Сам не знаю, что на меня нашло – стекло-то стекло, но ты дверь видел?

Ну наконец-то.

– Да. Что за этой дверью?

– Точно никто не в курсах. Но Лютер зовет это сектором А. И мы в сектор А не суемся – тут же добавляет он.

– Почему?

– Потому что.. – Бен пыжится и хмурит брови непонятно на кого – знаешь, именно Лютер со своим напарником когда только в пытаках бродить начали – и напоролся на трап.