Кейси Эшли Доуз 72

– Прощай.

Путник нажимает на курок.

Глава 8.

–1-

«Точнее, слышал, как ты об этом подумала».

Сказав это безумие в слух, я так и замолчал.

Однако, Лин не стала вновь мотать головой, пытаясь что-то отрицать. В любом случае, у меня есть от чего обалдеть на месяц вперед. Первое – она не немая (в любом случае писк я слышал), второе – судя по всему, я либо услышал ее чертовы мысли, либо окончательно рехнулся.

И то, и то – новость на миллион.

Лин опасливо оборачивается, оглядывая хоплэтов. Но все они заняты разбиранием жестянок и долгожданным обедом, поэтому на нас никто не смотрит. Тогда она поворачивается ко мне вновь.

Пауза затягивается.

– Не говори никому – просит она.

Я шумно выдыхаю и вскидываю брови:

– Черт возьми, ты и правда болтать можешь! Мне не послышалось.

Но мы оба понимаем, что нас сейчас действительно парит совсем другое.

– То.. что я услышал. Ты правда об этом подумала? – не уверен, что хочу знать ответ, но не могу не задать этот вопрос.

Она нервно заправляет прядь за ухо.

Молчит, но по глазам вижу – правда.

Фигово, лучше бы я рехнулся. С этим мириться было бы легче.

– Но почему я это услышал?

– Я не знаю – одними губами, едва заметно размыкая их и постоянно озираясь на хоплэтов, отвечает Лин.

– Ты тоже слышишь мои мысли?

Она мотает головой.

– И я до этого не слышал. Какого черта? Так и сейчас не слышу..

И правда. Я замолкаю, но ничего подобного не слышу. Вряд ли, после произошедшего, она совершенно ни о чем не думает.

– А так?

Я вздрагиваю и подбираю ноги под себя, подальше от нее.

– Какого черта? Как ты это сделала?

Она растерянно жмет плечами.

– Просто думаю более эмоционально и целенаправленно. Видимо, так они попадают к тебе.

– Перестань! – прошу я, и зажимаю руки ушами, хотя эти слова явно поступают ко мне не через уши – я так не могу! Перестань слать это дерьмо мне в голову! Я так рехнусь! Хватит!

Чуть подождав, отнимаю руки от ушей и вновь гляжу на нее.

– Не делай так больше.

– Это единственный безопасный вариант тебе отвечать.

Вновь раздается в моей голове. Когда я слышу ее голос в своей голове, но при этом она не открывает рта – я начинаю ощущать себя конченным психом. Даже более рехнувшимся, чем Ричи.

– Почему? Просто заговори и все – жестче нужного предлагаю я, будто это она виновата, что я вдруг обрел способность телепатии – как нормальный человек.

Она мотает головой.

– Зачем ты заставила их поверить, что немая? Зачем тебе это?

Молчит. И мысленно – и так.

– Либо скажешь мне – либо я все расскажу им. Пусть решат, что и я рехнулся – но поверь, они сделают все, чтобы заставить тебя заговорить. И в их теперешнем настроении, всем будет плевать, что ты девчонка. Как только узнают, что ты врала им – решат, что ты такой же «враг», как и я.

Она вздыхает и ее плечи поникают. Лин выглядит загнанной и напуганной, потому я чуть смягчаю тон и говорю еще тише:

– Просто ответь мне, зачем тебе это. И я никому ничего не скажу. Обещаю.

– Я могу ответить так?

Обреченно вздыхаю:

– Ладно.

-2-

Лин облокачивается на стену и глядит перед собой, на хоплэтов. Взгляд бесстрастный, обычный. Я понимаю, что она ждет того же от меня – тогда со стороны, если Ричи или кто вдруг глянет, мы будем смотреться как обычно.

Никто и не подумает, что в это время у меня в голове играет, точно безумная скрипка, ее голос.

Откидываю голову назад и жду.

– Не знаю, что тебе рассказала Сью. Я видела, ты неплохо с ней подружился – но на твоем бы месте я держалась от нее подальше. Ты просто не видел, что здесь происходило, когда мы только очнулись. Думаю, она тебе рассказала весьма искаженную версию происходящего – ведь она была одной из далеко не святых тогда.

Еле подавляю в себе желание резко повернуться к ней или враждебно уточнить, на каком основании она оскорбляет мою единственную подругу здесь. Но уверен, если не перебью – она сама расскажет.

Так и происходит.

– Когда мы только очухались, то и правда не понимали, где что и почему. В общем-то, вели себя, как ты до сих пор. Причем все – включая Лютера и Ричи. Они даже больше остальных. Настолько обезумили в желании найти выход, что.. Ричи еще оставался в своем уме, а вот у Лютера сорвало крышу..

Я слушаю ее и быстро нахожу в толпе обедающих Лютера. Он стоит, как всегда уверенный, плечи расправлены. Сейчас делит банку вместе с Ричи и о чем-то говорит. Ну конечно, после моей вылазки, им есть о чем потрепаться.

– ..он решил выбраться во чтобы то ни стало. Ему стало плевать совершенно на все – он будто бы лишился не только разума, но и всего, чего можно было. Ты же знаешь про хоплэта, которого порезало в трапе? И общую версию, которую всем рассказал Лютер. Все до сих пор в нее верят. Ринулся мол, побежал, а Лютер и остановить не успел.. Только вот не я. Потому что я была там, случайно увидела, что там произошло тогда на самом деле..

Взгляд Ричи отрывается от жестянки и падает на черное окно. Видимо, краткую версию произошедшего ему уже рассказали, но он вновь недовольно фыркает и кричит так, чтобы все хоплэты услышали:

– Отлично, мать твою так! Теперь из-за двух стебанутых у нас нет окна!

Я кривлю губы:

– Его у вас и до этого не было. Это была проекция, не больше. Как ты не врубишься-то до сих пор? Или думаешь, резко наступила ночь?

– Захлопни пасть, пока я тебе не помог – рычит он.

Лютер вновь касается его плеча, недовольный тем, что Ричи отвлекся – и продолжает что-то говорить. Взгляд его сосредоточенный, поза напряженная. Очевидно, трепятся они не просто так болтовни ради.

Я едва заметно киваю, показывая Лин, что она может продолжать.

– Я оказалась там случайно. Я, как и остальные, искала выход. Я бродила по коридорам… а потом услышала истошные крики. И пошла на них – думала, кому-то надо помочь, кто-то куда-то встрял из хоплэтов. Но когда я подошла, то поняла, что дело совсем в другом..

«Я выглянула из-за угла, потому что приблизившись, различила не только один голос. Их было два. Два мужских голоса.

Лютер, пользуясь своим физическим преимуществом, схватил брыкающегося напарника и потащил прямиком к стеклянному коридору. Дверь уже была отворена, потому трап осветился и я могла из видеть.

– Не надо! – кричал тот, извиваясь из последних сил – отпусти! Не надо!

– Нам надо проверить все ходы – заявил тот, ни капли не колеблясь – этот может быть выходом.

– Отпусти меня! Нет! Иди сам! Отпусти меня! Не надо!

Но Лютер швырнул хоплэта внутрь – так, что тот отлетел на треть коридорчика вперед. Сразу после этого дверь за ним тут же захлопнулось.

А после этого появились лазеры.

Да, как только он их заметил – Лютер в спешке попытался открыть дверь, но понятное дело, ничего уже не выходило. Он запаниковал, принялся долбать по ней, тянуть на себя – однако, к этому моменту хоплэта уже порезало.

И дверь открылась сама.

Я зажала рот рукой, и сделала шаг назад, чтобы поскорее смотаться отсюда – но наступила на какую-то стекляшку. В тотальной тишине Лютер тут же это услышал и резко развернулся»

– Видел бы ты его глаза.. это были глаза безумца. Безумца, который понял, что переступил черту. И который понял, что у этого поступка оказался свидетель. Он понимал, что если об этом узнают другие хоплэты, его самого линчуют. Хотя бы из страха, что он опасен. А их больше – они бы вполне с ним справились. И вот тогда я увидела в этих глазах решимость. Он был готов кинуть в трап и меня, лишь бы избежать огласки. А потом, может, сказать – что мы оба ринулись туда.. а он не успел нас спасти..

«Я ринулась обратно, но он очень быстро меня догнал. Схватил и повернул к себе, его ноздри раздувались.

– Что ты видела?! – шипел он и тряс меня за плечи, как куклу – сколько ты видела?!

И в этот момент я поняла – что чтобы я не сказала, это будет неверно для него. Хоть если я скажу, что видела все. Хоть если скажу, что видела лишь конец, где он пытался открыть дверь. Он не поверит. Не станет рисковать.

Единственный шанс – молчать.

Притвориться немой. Ведь что может рассказать немая? Ничего. Даже если что-то видела. А до этого нас было так много и все так много кричали, что я и правда особо не раскрывала рот.

Это зародило во мне надежду.

– ОТВЕЧАЙ!

Он тряс и бил меня по щекам, но я молчала, пытаясь разыгрывать из себя немую. Махала руками, показывала на рот. В общем, что угодно. Даже когда его удары были болючими – я молчала. Слишком свежа была картина, как он без раздумий запихнул хоплэта в трап.

В итоге мои жесты и общее молчание донесли до него суть:

– Ты че, немая?

Я активно закивала.

– Упасть не встать.. – его глаза застекленели. Он начал думать.

Потом вновь спросил:

– Сколько ты видела?

Я просто замотала головой.

– Короче, чтобы ты не видела – это была случайность. И она остается между нами, поняла? Или.. случайность ведь может повторится»

– Немому доверять куда проще. Лютер бы никогда не пошел на такой риск, если бы знал правду. А немого легко контролировать. Он никогда не сболтнет на ушко – а как только нашли листы и ручки, он тут же подверг из контролю. Хоплэтам он это объяснил, как экономия ограниченных ресурсов. Но мы оба понимали, в чем тут дело. Каждый день, до сих пор, он с утра и вечером пересчитывает все листы в шкафчиках. Если пропадает хоть один – я должна показать его и все, что на нем написала. Иначе меня ждут большие проблемы. Таким образом он смог полностью контролировать любое мое взаимодействие с хоплэтами. И соответственно – мои возможности кому-то что-то рассказать. А я продолжала играть. Потому что как он мне весьма прямо сказал: «случайность может и повторится».

Голос в моей голове на мгновение замолк и она опустила голову. Волосы упали на лицо Лин.

– Он нашел хороший предлог постоянно держать меня в пределах Зоны, чтобы у меня не было возможности самой найти бумаги, которые вне счета. Кинул к чистякам, прижав тем самым со всех сторон и отобрав любую возможность бесконтрольного общения у немого с другими. Да я и не спешила ничего рассказывать – меньше всего хотелось оказаться в трапе.

– Получается, притворяться немой – твой единственный способ оставаться здесь живой? – спрашиваю одними губами и она едва заметно кивает.

Дальше продолжает вновь голосом в моей голове:

– Но даже этот случай с хоплэтом он сумел повернуть на себя. Застрашил всех ребят, мол, опасности в Хоплесе поджидают повсюду и так далее. Нужен порядок, нужен контроль – иначе все мы кончим, как его непоследовательный приятель. Мы были напуганы – и большинство согласилось с ним.

– Но не все.. – вновь шепотом замечаю я, не поворачивая головы.

– Да, не все. Но этих хватило, чтобы создать группу «Лютера». Группу, которая впоследствии и стала «Лидерами». Они силой ломали всех остальных и заставляли подчиняться общему порядку. Не столько ради порядка – сколько им понравилась идея Лютера о контроле. Уж лучше быть тем, кто контролирует, чем тем, кого контролируют. А в замкнутом пространстве среди 20 людей такой итог все равно неизбежен. Они силой заставили тех, кто был из нас не согласен – принять новое положение вещей.

Вспоминаю слова Бена.

(потому что они так решили. они же здесь большие боссы, как же. сами себя короновали..)

– Большинство несогласных отправилось впоследствии в чистяки. Собственно, с тобой пока что произошло тоже самое. Хотя, ты и сам вытворял – но, по большому счету, уже понял, как у нас тут все работает. Не делаешь так, как хотят они – отправляешься в чистяки. Продолжаешь перечить – тебя избивают, пока не станешь согласным и смиренным.

Я украдкой гляжу на Ричи и Лютера. Они оживленно болтают, склонившись друг к другу. Остальные уже доедают, но все еще не смотрят на нас:

– Но причем здесь Сью? Если хоплэта убил Лютер, и кроме тебя этого никто не знает, то почему Сью «не святая»?

– Ричи и Сью стали первыми, кто поддержали не только идею Лютера, но и его насильственные методы. Так что не удивительно, если она рассказала тебе солнечную историю о том, как Лютер великодушно взял всех под свое крыло, помог обособиться и коллективно искать выход, а все сказали ему «спасибо» и возвели в ранг бога. Ложь. Она, Ричи и Лютер – стоят во главе этой шайки. И действуют в ее интересах.

Голос замолкает, и когда я думаю, что Лин закончила, в моей голове звучит еще одна фраза, несколько озадаченным тоном:

– Так что я даже удивилась, когда ты сбежал от нее, нарушил правило, а она тебя отмазала от Ричи с Лютером. И потом еще раз. Это было странно.

Наверное. Но сейчас меня волнует не это.

– Окей – шепчу я, опустив голову, чтобы шевеление моих губ не могли увидеть остальные – даже если так, и всё здесь далеко не розовые сопли. Но в любом случае – их цель искать выход. Почему они не хотят, чтобы я провел их через трап? Сектор А – возможность найти выход.

– Только ты в это веришь. Лютер, как и я, собственными глазами видел, как того паренька изрезало, как шпинат в пару секунд. Через трап пройти нельзя. Поэтому и я тебя заложила – не потому что хотела вставить палки в колеса, а потому что понимала, что ты новенький и не отдаешь себе отчета, с чем имеешь дело. Тебя бы просто покромсало там – потому даже гнев Ричи с Лютером за твой побег ничто по сравнению с тем, что ждало в трапе. Я до сих пор не приложу ума, как ты выбрался оттуда живым. Думаю, Лютер тоже списывает это не больше, чем на твою фатальную удачу. Он не верит, что ты сможешь проделать это снова – или тем более, протащить туда всех нас, и найти выход. Для него твои слова об этом – не больше пустого звука.

– Даже если не верит – почему хотя бы не попробовать? Проверить мои слова?

– Этим они поставят свое Лидерство под сомнение. Если какой-то новенький так легко может направо и налево нарушать правила, и его будут слушать, и не будут наказывать – то почему тогда должны повиноваться все остальные? Он не станет давать шанс «ради галочки» – напротив, уверена, они затерроризируют тебя до талого, чтобы на твоем примере показать, что бывает в случае нарушений. Чтоб остальным неповадно было.

– Хочешь сказать, если бы он верил в возможность пройти через трап – то дал бы шанс?

– Не знаю. Что касается этих двоих, очень сложно о чем-то говорить наверняка. Лютер хочет найти выход, как и мы все. Но он слишком зациклился на своей «власти» в этих четырех стенах, и порой начинает забывать, что главная цель выбраться, а не удержать в узде хоплэтов. А ты ставишь эту «узду» под сомнение который раз.

Лютер, запихавший паренька в трап. Ричи и Сью, которые насильно заставляли хоплэтов признать их правила. Прочая белиберда.. все это должно было взбудоражить мой мозг – но почему-то даже толком не отпечаталось.

Все это фигня – потому что важно оно лишь в контексте Хоплеса. Как только выберемся – это станет не больше, чем пылью. А я сидеть здесь не намерен. Потому меня все еще больше одолевает проблема – как заставить Лютера поверить в мои слова, чтобы мы могли исследовать сектор А.

Но, конечно, изредка мои мысли касаются и Сью. Выходит, она довольно во многом нарочно искажала правду.. но при этом и правда выгородила меня при явном нарушении.

Сейчас я испытываю к ней довольно противоречивые чувства, потому решаю отложить эти мысли на потом.

Среди всей этой бурды, мимо проносится вдруг мимолетная, но очень важная деталь.

(..он с утра и вечером пересчитывает все листы в шкафчиках. если пропадает хоть один – я должна показать его и все, что на нем написала. иначе меня ждут большие проблемы..)

– Твой лист – не поднимая голову, быстро шепчу я – на котором ты сегодня писала мне, что поднимешь тревогу. Когда я закрыл тебя в кабинке,

(смываю лист в другом толчке, а ручку бросаю за унитаз)

то смыл его в унитаз..

– Значит, он это заметит, когда вечером их пересчитает.

– И что тогда?

Слишком большая пауза. Наверное, Лин пыталась собраться, но когда она заговаривает, ее голос в моей голове все равно звучит намного тише и робче:

– Не знаю. Прежде я всегда могла предоставить ему исписанные листы.

-3-

Я не нахожусь, что на это ответить.

Как бы не хотел – но теперь при всем желании не смогу достать лист, уплывший далеко в канализацию и, наверное, уже давно растворившийся в воде.

Вместо того, чтобы сказать хоть что-то, опуская взгляд на часы. Ведь именно из-за них они все меня пока что терпят, а точнее, держат подле себя.

«01:12:04»

Молча чуть поворачиваю дисплей в сторону, чтобы Лин тоже могла увидеть время. Ее пряди на лице чуть колышутся, когда она это делает.

– Еще час.

Киваю.

Спустя пару минут к нам подходит Бен. Судя по его довольной роже – он опять сожрал у кого-то чуть больше, чем надо. Объел очередного хоплэта, не сумевшего отстоять свое добро. Но рожа недостаточно довольна, насколько могла – конечно, ведь теперь он в немилости у Лидеров.

Хотя, разве ему не насрать, как он сам говорил?

Он много чего говорил. Включая и десять минут назад. Довольно скользкий тип.

– Можешь шуровать, Немая – великодушно заявляет он, падая рядом со мной по другую сторону на пол – я поел. Твоя очередь. Как доешь – тоже шуруй сюда. Хрена ли я один буду сидеть. Ричи сказал, по очереди – но мне вот это вот бегать туда-сюда.. Сколько там осталось?

Косится на мои часы:

– Час.. ну час вместе и отсидим. Годно?

Лин едва заметно кивает и встает. Поправляет штаны и идет к шкафчикам, где стоит уже открытая банка. Очевидно, кому-то дали на двоих, он съел свою половину – а это ее. Хотя, подозреваю, там намного меньше. Если дать хоплэту банку и сказать «ну половину оставь» – в лучшем случае останется треть, а то и четверть.

Ну хотя бы столько.

Мне вообще ничего.

Какое-то время мы сидим молча, после чего Бен заговаривает – так же едва слышно, чтобы никто, кроме меня, его не услышал.

– Не злись, Везучий – однако, голос его равнодушный, словно он открыл рот просто для того, чтобы открыть – я ж тебе, дебилу, сказал, не буду я подставляться из-за тебя. А меня как тряханули за печенки – мне и пришлось ляпнуть первое, что в голову пришло. Иначе как я еще мог тебя пустить? Ну типо.. Ты захотел в трап – ты пошел. Я за это отхватывать не обязан. Верно? Верно. Все по-чесноку. Я тебе в сообщники не заделывался.

– Мне плевать – отвечаю почти искренне – сомневаюсь, что твое балабольство сделает мне еще хуже. Они и так в бешенстве.

– Это да.

– Поесть мне не дадут?

Бен издает глухой смешок:

– Если тебе че и дадут, Везучий, то вряд ли тебе этого шибко захочется.

– Как остроумно. Ха-ха-ха – закатываю я глаза.

– Да ладно – перебивает он – вот часы оттикают, и если всё лады, то на ужин может че и перепадет. Они же из-за часов парятся. Думают, ты деру дал, чтобы слинять от них и дело с концом. Затеряться, так сказать. А если подозрения не оправдаются – они быстро остынут.

Если он и прав – то максимум на половину.

Отчасти, дело в часах, конечно. Но как верно сказала Лин – на мне они отгуляются по полной, чтоб другим неповадно правила нарушать было. Просто так мне это не спустят.

Да и не надо.

Просто отвалите – и дайте уйти. Сам справлюсь. Ну или не справлюсь – всяко лучше, чем здесь.

– Ну ты это реально Везучий, выходит – теперь в его голосе скрытое любопытство – забраться в трап и выйти оттуда. Отменное везение надо иметь.

– Ага.

Потом задумываюсь. Если Бену любопытно, как так вышло – может и остальным тоже. Что, если заинтересовать всех хоплэтов, и тогда Лидерам волей-неволей придется сдаться и проверить мои слова?

– Это было не легко – я оборачиваюсь к нему – там было дохрена лазеров. Они увеличивались с каждым разом.

– И как ты? – он аж дыхание затаил.

– Само как-то.. – хмурюсь я. Да, знать бы как я это сделал, можно было бы привлечь гораздо больше хоплэтов – я будто знал, что надо делать. Руки.. ноги.. мышечная память. Типо того.

– Я так и не понял. Причем здесь память и лазеры? Говорю, как живым остался?

– Я их типо.. уворачивался от них. Ото всех. И так до двери добежал. Потом код ввел и попал в сектор А.

– Да ну тебя – разочарованно отмахивается он – я думал расскажешь, а ты опять это дерьмо в уши вливаешь.

– Я правду говорю!

– Ага, ты же у нас этот, неуловимый, кошкам тебя драть, перелопатил лазеры, ну как же.

– А что по-твоему тогда там было?

– Думаю, система не сработала. Ну или типо того..

– Сам объяснить не можешь.

– А ты можешь? – возмущенно фыркает Бен – «уворачивался от них». Если так, тогда я построил Хоплес! Уворачивался от лазеров.. – продолжает возмущенно бормотать он – а че сразу не от метеоритов..

Но едва я собираюсь ответить, как нас перебивает Ричи с противоположного угла холла:

– Какого долбанного хрена вы там трепитесь?

Очевидно, они уже доболтали с Лютером и теперь он может отвести, наконец, свою душу на мне. Что и делает – медленными, ленивыми шагами идет в нашу сторону. Подходит и пинает в ногу Бена:

– Я разрешал трепаться с нарушителем? Я тебя сюда лясы точить что ли посадил, или охранять этого ушмарка? Если б вовремя жопой подвигал – он бы не сбежал.

Теперь переводит взгляд на меня. Нагибается, хватает запястье и выворачивает нарочно сильнее, чем требуется для того, чтобы глянуть время. Я сжимаю зубы, но не собираюсь издать и звука.

Ведь именно этого этот кретин и добивается.

В итоге он поворачивает до тех пор, пока терпеть становится невозможно и я с криком дергаю рукой. Он удерживает ее, усмехается, но перестает поворачивать.

– Ага, остался час. Понятненько.