Кэти М. Ди Вне ритма смерти

Собрав последние крохи воли, я резким движением оттолкнула его от себя.

– Хватит! – выдохнула я, едва удерживаясь на ногах. Мое тело била мелкая, неуправляемая дрожь. – Остановись, Кейн. Твое человеческое тело не выдержит такого объема за раз. Тебе будет плохо с непривычки.

Он стоял напротив меня, пошатываясь, и слизывал алую каплю со своей губы. Тот «медленный ритм», о котором мы говорили раньше, сейчас превратился в бешеную дробь – я видела, как пульсирует жилка у него на виске. Моя кровь подействовала на него как чистый концентрат силы, но его человеческая часть явно не справлялась с таким напором.

– Плохо? – он переспросил это так, будто само слово было ему незнакомо, а голос звучал низко, с хриплыми обертонами пробудившегося зверя. В его глазах мелькнуло пугающее осознание. – Мне… мне никогда не было так «хорошо», Изи. И в этом-то и кроется главная проблема. Ты притягиваешь меня, как бездна.

Я видела, какую титаническую борьбу он ведет с самим собой. Те клыки, которые он так стеснялся показывать, теперь были обнажены, и в них не осталось ничего «смешного» или нелепого. Это было совершенное оружие хищника, символ его истинной природы, которую он так долго подавлял.

– Ты ведь чувствуешь это, правда? Твоя сила вспыхнула, стала в разы мощнее, – я мягко улыбнулась, наблюдая, как его зрачки расширяются, затапливая радужку тьмой. – Теперь каждый звук бьет по барабанным перепонкам, ощущения стали невыносимо острыми, зрение – пугающе четким, а запахи… они просто сводят с ума, диктуя свои правила. Мир стал ярче, Кейн. Это пьянит, я знаю. Это чертовски соблазнительно.

Я сделала осторожный шаг назад, разрывая ту невидимую нить, которая готова была снова швырнуть его ко мне.

– Но есть одна загвоздка: ты к этому не приучен. Ты десятилетиями ковал в себе охотника, но ты не хищник по праву рождения. Если не нажмешь на тормоза сейчас, ты просто сорвешься в штопор. Твоя вампирская кровь сожрет разум, и ты начнешь убивать. Не ради выживания, а ради этого гребаного чувства всесилия. Поэтому на сегодня – всё. Хватит.

Я впилась взглядом в его глаза, пытаясь нащупать ту человеческую часть его души, которая еще не утонула в этом багровом восторге.

– Послушай… если ты действительно этого хочешь, я могу давать тебе свою кровь понемногу, день за днем. Мы встроим это в твою жизнь, сделаем новой реальностью. Но у меня есть одно жесткое условие: ты обязан научиться железному контролю. Ты должен стать господином этой силы, а не её рабом.

– Нет! – прошипел он, и этот звук больше походил на раненый рык. Кейн заметался по тесной комнате, едва не сшибая мебель, словно затравленный зверь, внезапно осознавший, что клетка захлопнулась. – Я не хочу этого, ясно тебе?!

В его глазах, еще мгновение назад горевших хищным азартом, теперь плескалась подлинная, почти детская паника. Он с силой обхватил голову руками, зажмуриваясь, пытаясь заглушить невыносимый гул в ушах и хаос слишком острых звуков, которые теперь ранили его барабанные перепонки.

– Я всю жизнь держал это на дистанции… всю чертову жизнь! – его голос сорвался на хриплый вскрик. – Да, я пробовал кровь животных, когда отец заставлял, когда буквально приказывал жрать эту дрянь… Но это? То, что сейчас? Это совсем другое. Это… – он осекся, подбирая слова, и в абсолютном ужасе уставился на свои собственные ладони, будто на них всё еще горело клеймо моего укуса. – Я больше никогда не прикоснусь к твоей крови. Слышишь меня? Никогда!

Он прижался спиной к стене, тяжело дыша, и в его взгляде, направленном на меня, теперь читался не голод, а смертельный страх перед той бездной, которую я в нем открыла.

Я сделала медленный, почти вкрадчивый шаг к нему, сохраняя то ледяное спокойствие, которое сейчас задевало его сильнее любого крика. Мой голос звучал негромко, но веско, как окончательный приговор, от которого не скрыться за стенами этого дома.

– Но ты должен пить кровь, Кейн. Как бы отчаянно ты ни бежал от этой правды, – произнесла я, чеканя каждое слово. – Твой организм сейчас работает на износ, он слишком слаб для той первобытной силы, что зреет внутри. Ты буквально выжираешь себя изнутри этой своей нелепой «диетой». В тебе живут две сущности, Кейн, и ты обязан кормить обеих, если не хочешь превратиться в пустую оболочку.

Я подошла вплотную, почти касаясь его груди, и поймала его мечущийся взгляд, заставляя смотреть прямо на меня.

– Пойми, впереди война. Настоящая, кровавая бойня. И если ты не примешь свою истинную природу сейчас, ты подохнешь быстрее, чем успеешь сделать первый шаг в лесную чащу к остальным вампирам. Ты идешь на верную смерть, Кейн. Ответь себе честно: ты хочешь остаться благородным, но мертвым «героем-человеком» или стать живым и сильным победителем?

Он замер, буквально втиснувшись спиной в обшарпанную стену, словно пытаясь слиться с ней. Его дыхание оставалось рваным, а клыки, вопреки его воле, всё еще белели в полумраке, напоминая о том, что природа уже сделала выбор за него. Осталось только признать его.

– Это не так уж сложно, Кейн. Всего один глоток в день – и ты привыкнешь, перестанешь вздрагивать от каждого шороха и сходить с ума от звука собственного пульса. Если моя кровь тебе претит, я достану другую. Хочешь, попробуем человеческую?

Кейн резко вскинулся, и в его глазах вспыхнул праведный, почти осязаемый ужас:

– Что?! Ты предлагаешь мне нападать на людей?!

Я не выдержала и звонко, по-детски рассмеялась, глядя на его зашкаливающее благородное негодование.

– Зачем же сразу кусать, Кейн? Ты застрял в средневековых сказках. Для чего, по-твоему, существуют банки крови и доноры? Нам просто нужно проверить, как твоё тело реагирует на разный «состав». Мне-то всё равно – я черпаю силу из любого источника. Но что, если моя кровь делает тебя вдвое мощнее человеческой? Это же в корне меняет правила игры в предстоящей бойне.

Кейн замер, судорожно запустив пальцы в волосы. Его буквально колотило от внутреннего раздрая, а лицо превратилось в маску из злости и отчаяния.

– Черт, Изи… что ты творишь со мной? – выдохнул он, и его голос надломился. – Я должен убить тебя, понимаешь? Мой долг – снести тебе голову прямо здесь и сейчас, а не выслушивать твои «заботливые» наставления. И уж тем более я не должен падать к твоим ногам, как побитый пес, выпрашивая подачку.

Я лишь беззаботно пожала плечами и вальяжно отошла к кровати, растянувшись на измятом покрывале с видом скучающей королевы, принимающей нерадивого подданного.

– Но ведь это так банально, Кейн, – я лениво перевела на него полуприкрытый взгляд. – Смерть – это финал, в ней нет места для интриги. А я, как ты уже успел заметить, органически не выношу скуку.

Кейн так и застыл у стены, а я почти физически видела, как в его сознании разворачивается настоящая бойня: многолетняя дисциплина охотника в слепой ярости вгрызалась в тот первобытный кайф, который он только что испытал.

Я сорвалась с места. В одно неуловимое, смазанное мгновение я оказалась вплотную к нему. Мои пальцы стальной хваткой сомкнулись на его горле, с силой вжимая его в обшарпанную стену. Кейн оторопел, его глаза расширились от шока и вспыхнувшей в них ответной ярости, но я не позволила ему издать ни звука.

– Послушай меня, Кейн, – мой голос стал низким, вибрирующим, проникающим прямиком в его подсознание. – Ты не выбирал, каким тебе родиться. Но ты тот, кто ты есть, и ты обязан принять обе свои ипостаси. Ты можешь ненавидеть нас до конца своих дней, но твоя сила – это всего лишь инструмент. Так почему бы не использовать его в своих целях? Почему здесь заправляет Вейн, когда мощнейший охотник в истории – это ты? У него нет и доли того величия, что скрыто в тебе. Разве тебе не тошно подчиняться тому, кто слабее? Просто прими свою суть, и на этом всё. Ясно?!

Его глаза полыхнули ярким, торжествующим алым светом. Это была его истинная природа, вырвавшаяся наружу, и мне это чертовски льстило.

Я подалась вперед и накрыла его губы своими. На этот раз в поцелуе не было вызова или жажды крови – в нем сквозила странная, пугающая даже меня саму нежность. И в этот миг внутри что-то с оглушительным треском надломилось. По телу пробежал мощный электрический разряд, а в груди, там, где царила мертвая, благословенная тишина, что-то болезненно и остро кольнуло. Тот самый забытый ритм, который я так боялась услышать.

Испугавшись этого незнакомого, пугающе живого ощущения, я резко оттолкнула его. Кейн с тяжелым выдохом рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух, а я отшатнулась к окну, судорожно прижав ладонь к груди.

– Что это было… – прошептала я, чувствуя, как мир вокруг начинает вращаться слишком быстро.

– Какого хрена, Изи?! – Кейн подскочил с пола, и в его движениях больше не осталось прежней человеческой медлительности. В мгновение ока он преодолел расстояние между нами и стальной хваткой вцепился в моё горло, вжимая меня в стену.

Я не сопротивлялась. Лишь смотрела в его глаза, которые теперь полыхали ярким, живым багрянцем. Внутри меня всё перевернулось. Что это? Глубоко в груди, там, где царила лишь ледяная пустыня, что-то ворочалось. Слабое, пугающее, едва уловимое… жизнь?

– Кейн… – выдохнула я. В моем голосе против воли прорезалась мягкость, и этот звук напугал меня сильнее, чем его пальцы на моей шее.

Я подалась вперед, почти касаясь его лица. Он вздрогнул и резко разжал руки, делая шаг назад, потом ещё один, словно я была зачумлённой. Но я не собиралась его отпускать. Я наступала, тесня его, пока он не повалился на кровать, и тут же нависла над ним, по-хозяйски оседлав его бедра.

Я впилась в его губы поцелуем – отчаянным, ищущим, почти болезненным. Мне нужно было убедиться. Мне нужно было снова поймать тот электрический разряд, ту искру, которая заставила моё мертвое сердце содрогнуться. Я искала в нем не кровь, а подтверждение того, что я всё еще могу чувствовать.

Но … тишина. Снова эта проклятая, холодная тишина.

– Нет… – тяжело выдохнула я, отстраняясь. – Больше нет. Ничего.

– Что «нет», Изи? – Кейн смотрел на меня снизу вверх, его дыхание было рваным, а взгляд – совершенно потерянным.

Я резко поднялась, поправляя одежду и надевая привычную маску безразличия. Азарт исчез, оставив после себя лишь горькое послевкусие.

– Ладно, мне пора, – отрезала я, не глядя на него. – Я вернусь вечером. Будьте готовы. Обсудите с Вейном все детали, подготовьте снаряжение. Я приду со своими людьми. Помощники нам не помешают, учитывая, во что вы ввязались.

Я направилась к двери, чувствуя на своей спине его обжигающий взгляд.

Что это было? Глюк системы? Остаточное эхо того ритуала? – мысли метались в голове, сменяя друг друга. Я прижала ладонь к груди, прямо к тому месту, где под ребрами должна была быть пустота. Там снова было тихо. Свинцово, привычно тихо.

Может, показалось? Просто прилив адреналина от его крови? Его ярость была такой концентрированной, что я просто… заразилась его жизнью на секунду?

****

Я неспешно шагала по коридору охотничьего домика, буквально кожей впитывая каждое мгновение и прислушиваясь к внутреннему эху. Но внутри была тишина – всё оставалось на своих местах.

Боже, как же мне заходило это здание! Я была в диком восторге от этой эстетики: фактурная тёмная кирпичная кладка, развешанные по стенам коллекции оружия – чистый минимализм, абсолютно ничего лишнего. А виды? Это же просто разрыв сердечка. С одной стороны – бесконечный хвойный лес, изгибы реки и сочные поляны, а с другой – панорама города, за которой можно наблюдать свысока.

Дом замер на самом краю возвышенности, как идеальный наблюдательный пункт. Ощущение полного уединения и свободы от людей, но при этом ты в паре шагов от всего нужного, чтобы в любой момент сорваться на охоту.

– Ну что, всё обсудили? – голос Вейна бесцеремонно вырвал меня из созерцания интерьера.

Я медленно, словно нехотя, повернула голову в его сторону, смерив Вейна взглядом, в котором смешались плохо скрываемое любопытство и остаточное раздражение.

– А что? – отозвалась я сухо. – Не волнуйся, у нас с тобой еще будет вагон времени, чтобы обсудить все твои великие планы.

Вейн лишь заговорщицки кивнул в сторону длинного, тонущего в полумраке коридора.

– Иди за мной, – бросил он коротким, деловым тоном и зашагал прочь.

– Ну пошли, – я невольно усмехнулась, следуя за ним. – Прямо заинтриговал. Надеюсь, то, что ты хочешь показать, стоит того, чтобы я прервала свои дела.

Он привел меня в оружейную – настоящую «святую святых», скрытое сердце их логова. Это была огромная комната, пропахшая сталью, сушеными травами и оружейным маслом. Стеллажи ломились от арбалетов, резных стрел, тяжелых мечей и изящных клинков, блестевших в свете ламп. Вдоль стен тянулись полки с пучками трав, склянками и всем тем специфическим скарбом, который необходим охотнику для выживания.

– О-о-о… – я медленно обвела взглядом этот смертоносный арсенал. – Впечатляет. Но скажи мне: если у вас тут запас на целую маленькую армию, почему вы вечно таскаете с собой только эти невзрачные кинжалы?

– Так проще, – Вейн пожал плечами, любовно проводя ладонью по стойке с болтами для арбалета. – Легче, незаметнее. В толпе мы кажемся обычными людьми, случайными прохожими. Но как только на пути попадается такой «сбой природы», как ты… Пам!

Он резко, но удивительно аккуратно ткнул пальцем мне точно в область сердца.

– И всё. Финал истории.

– Прям так – «пам»? – съязвила я, вскинув бровь и повторив его жест, коснувшись его груди.

– Ну, когда как… – Вейн усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек. – Бывает и «пам-пам», если вампир попадется живучий.

Я не выдержала и рассмеялась:

– Ты забавный, Вейн. Кстати, у меня к тебе вопрос. Надеюсь, получить ответ будет не слишком сложно?

Я начала медленно, по-кошачьи, нарезать круги вокруг него, едва касаясь его одежды кончиком ногтя. Взгляд мой стал ехидным.

– Скажи… почему главный именно ты? Твой отец был вожаком, или тебя выбрало большинство?

Вейн тут же заметно напрягся. Его расслабленность сменилась настороженностью.

– На самом деле… даже не знаю. Так вышло. Однажды ко мне прислушались, а потом я победил одного из главных в клане. С тех пор так и повелось.

– Значит, чтобы стать вожаком, нужно обязательно убить главного вампира? – я прищурилась, не прекращая своего «обхода».

– Да нет, – Вейн качнул головой. – Народ может выбрать сам. Или можно сойтись в честном бою на ринге. Вариантов масса. Хочешь занять моё место? – он коротко усмехнулся, глядя мне прямо в глаза.

– Как я его займу? Я же просто умру… – я сделала мхатовскую паузу, впиваясь взглядом в его лицо и проверяя, насколько далеко он готов зайти.

– А что, если я вдруг не захочу тебя убивать? – Вейн среагировал мгновенно. Он резко сократил дистанцию, сминая пространство между нами и прижимая меня к себе так плотно, что наши носы почти столкнулись. Его голос упал до опасного шепота. – Что, если я решу оставить тебя себе? Как трофей. Или как нечто большее.

– В таком случае у меня всегда есть Кейн, – я не отвела взгляда, позволяя губам растянуться в вызывающей усмешке. – Уж он-то с превеликим удовольствием меня прикончит. Больше скажу: он жаждет моей смерти до безумия. Это его персональная миссия.

– Я – лидер. Я могу приказать ему не трогать тебя…

– Ох, Вейн… перестань, – я попыталась отстраниться, чувствуя, как этот разговор увязает в чем-то ненужном. – У нас есть уговор. И мы скрепили его. Или ты всерьез хочешь, чтобы я разорвала контракт и перебила вас всех в этой конуре прямо сейчас?

Воздух в оружейной мгновенно стал колючим и ледяным. Лицо Вейна исказилось, превращаясь в маску первобытной ярости.

– Ты уже убила одну из моих! – сорвался он на рык. Одним мощным движением он впечатал меня спиной в холодную стену, и его пальцы стальным обручем сомкнулись на моем горле, перекрывая доступ к воздуху, который мне был не нужен, но жест был красноречив.

Вспышка. Резким, профессиональным движением он всадил мне кинжал в живот. Я почувствовала, как холодная сталь разрывает плоть, но даже не вскрикнула.

Вейн придвинулся к самому моему уху, обжигая кожу своим прерывистым дыханием, и прошипел:

– Попробуй выкинуть нечто подобное еще раз, и я лично, своими руками, отрублю твою милую голову. Тебе всё ясно? В тебе хоть капля терпения есть? – его голос прозвучал с вкрадчивой угрозой. – У меня и так людей по пальцам пересчитать можно. Если продолжишь пускать в расход каждого, кто мне дорог, кто вообще пойдет в бой?

– Какого хрена тут происходит?! – этот выкрик Кейна разрезал спертый воздух оружейной, как удар хлыста.

Он замер в дверном проеме, и я видела, как краска отливает от его лица. Его взгляд метался от Вейна, который все еще сжимал мое горло, к рукояти кинжала, по-хозяйски торчащей из моего живота.

Я не стала дожидаться, пока они обменяются любезностями. Собрав ярость в один рывок, я рванулась вперед, вкладывая в удар мощь вампирской силы. Вейна отбросило назад с такой силой, что он буквально впечатался лопатками в каменную кладку стены, выбив из легких глухой стон.

Почти не глядя, я ухватилась за холодную сталь и одним резким движением вырвала кинжал из своего тела. Металл со звоном отлетел в сторону, ударившись о стеллаж с арбалетами.

– Соблюдайте уговор, – мой голос теперь был ледяным приговором. Я небрежно поправила топ, не сводя с вожака яростного, немигающего взгляда. – И тогда я, так и быть, не трону твоих шестерок. Пока они знают свое место.

Я коротко фыркнула, демонстрируя всё своё ледяное презрение к их жалкой попытке запугивания. Капли крови на полу были лишь досадным напоминанием о его слабости.

– И ещё, Вейн! – я остановилась в дверях, не оборачиваясь, но мой голос заполнил всё пространство оружейной. – С этого момента правила меняются. Убить меня имеет право только он.

Я небрежно ткнула пальцем в сторону застывшего Кейна.

– Ты слишком эмоционален для вожака, – ядовито добавила я. – Как тебя вообще додумались поставить главным? Ты же вспыхиваешь, как сухая солома.

В одно неуловимое мгновение я снова оказалась за его спиной, почти касаясь губами его уха. Вейн дернулся, но я стальной хваткой удержала его за плечо.

– Я вижу твою ревность, Вейн… – прошептала я, и мой смешок прозвучал как шелест змеиной чешуи. – Но заруби себе на носу: я никогда и ничьим трофеем не была. Посмеешь вообразить, что можешь присвоить меня себе после одного контакта – и твоя смерть настанет быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Я оттолкнула его и развернувшись, направилась к выходу. Проходя мимо все еще ошеломленного Кейна, я намеренно задела его плечом, заставляя потесниться и освободить дорогу. Это логово, пропитанное запахом старой кожи и чужого страха, начинало меня душить.