- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Кэти М. Ди В клетке его грехов
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Только после того, как мы посмотрим на вашу, Власов, — проговорил я опасно спокойно, снова пододвигая к себе черную папку, которую протянул бледный юрист, и делая вид, что внимательно изучаю бумаги.
Власов лишь пренебрежительно рассмеялся, крутя в пальцах зажигалку.
— Я не готов связывать себя с сучками официальным браком. От баб в нашем деле нет абсолютно никакой пользы, только выкачивание бабла и лишний геморрой, — цинично выплюнул он, кривясь в ухмылке. — А вот трахнуть кого-то на один раз — это я всегда за. Для этого бабы и созданы.
Я лишь лениво усмехнулся в ответ, и парни, сидящие за столом, подхватили эту ухмылку. Этот идиот всегда был обычным стервятником, падающим только на легкую падаль. Он понятия не имел, что такое настоящая, удушающая одержимость одной конкретной женщиной, ради которой ты готов переписать весь этот чертов мегаполис на её имя.
Кое-как закончив все дела и проводив хмурых партнеров взглядом из кабинета, я устало откинулся на высокую спинку кресла. Взглянул на наручные часы — стрелки безжалостно показывали три часа дня. Я раздраженно и с силой потёр лицо ладонями, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Твою мать. Я ведь обещал моей Карамели быть дома строго к обеду, а из-за этих гребаных логистических терок в порту опоздал уже на два часа. Она там сейчас наверняка сидит одна у окна, злится и выстраивает в своей упрямой голове новые сценарии.
Я потянулся к карману пиджака и взял телефон, чтобы набрать её номер и предупредить, что уже выезжаю. Но стоило экрану загореться, как я замер на месте. На дисплее висело несколько пропущенных вызовов от охраны.
В груди тут же что-то болезненно, панически ёкнуло. Во время совещания я выключил звук на мобильном, чтобы эти уроды не отвлекали меня от подписания контрактов. Судорожно сглотнув, я моментально перезвонил на пост. Мне ответил начальник моей личной охраны Павел. Его голос в динамике звучал непривычно натянуто и глухо:
— Кирилл Романович… вам стоит как можно скорее приехать в особняк.
— В чём дело, Паш? Говори быстро! — рявкнул я, уже поднимаясь с кресла и хватая со стола ключи.
— Каролина Андреевна… она покинула особняк около четырёх часов назад.
— Что?! — оглушительно рявкнул я на весь пустой кабинет, и телефон едва не треснул в моих пальцах.
Больше не слушая никаких оправданий Павла, я пулей вылетел из офиса к лифтам, запрыгнул в машину и на бешеной скорости, нарушая все возможные правила дорожного движения, помчался к дому. Движок ревел на пределе, а внутри меня всё выжигало от страха. Сбежала. Моя колючая Карамелька снова сбежала, испугавшись того, что случилось между нами.
Я прилетел во двор особняка абсолютно бешеный, с визгом тормозов бросая Rolls-Royce прямо посреди дорожки. Выскочил из салона, на ходу перехватывая Павла, который уже ждал меня у крыльца с бледным, серым лицом.
— Какого хера произошло?! Где она?! — я схватил его за лацканы пиджака, встряхивая.
Павел не стал ничего говорить. Он просто медленно поднял свою руку и разжал ладонь. Я в ужасе вытаращил глаза, чувствуя, как дыхание перехватило подчистую. На его ладони, зловеще поблескивая, лежали два моих кольца. На драгоценном металле отчетливо виднелись свежие багровые капли крови.
— Там… — Павел тяжело сглотнул и уныло повел головой в сторону приоткрытых стеклянных дверей дома, откуда доносился истошный, визгливый вой. — Вас в гостиной ждёт Лилия Николаевна. Она как-то прошла через пост… А Каролина Андреевна, перед тем как уехать, лично вложила мне эти кольца в руку. И строго просила передать… чтобы вы шли прямиком к черту.
Павел коротко кивнул мне, с сочувствием оставляя кольца в моей онемевшей руке, повернулся и быстро ушёл, давая мне возможность самому разобраться с этим ядерным апокалипсисом.
Я зашел в дом, и пальцы сами, судорожно и на автомате, принялись набирать номер Каралины. Один гудок, второй… сброс. Я набрал ещё раз — короткие гудки. Эта колючая зараза заблокировала меня в своем телефоне сразу же, как только вылетела за ворота.
В гостиной царил сущий ад. На полу была небрежно размазана багровая кровь, а в моём любимом бархатном кресле уже вовсю восседала Лилия. Она прижимала к лицу завернутый в полотенце лед, продолжая гнусаво и истошно проклинать всё на свете на всю гостиную.
— Какого хера ты здесь вообще забыла?! — прошипел я, коршуном нависая над ней и едва сдерживая желание задушить её прямо на этом месте.
Лилия, услышав мой голос, тут же приторно заулыбалась. Она медленно убрала лед от лица, и я на секунду натурально обомлел. Прямо по самому центру её когда-то безупречной переносицы красовалась рваная, глубокая и уродливая рана — четкий след от граней кольца. Из ноздрей всё ещё немного просачивалась свежая кровь, а сам нос был заметно, слегка вывернут набок. Меня злило, что эта сука посмела явиться сюда и осквернить моё логово своим присутствием. Но, чёрт возьми, в глубине души меня до безумия веселило то, что Лилия, по всей видимости, очень знатно довела мою Карамель, раз эта хрупкая девочка своей маленькой нежной ручкой сотворила с ней такое кулинарное побоище.
Я немного отстранился от неё, издевательски рассматривая масштабы разрушения её лица.
— Что ты сделала, Лилия? — проговорил я таким леденящим, замогильным тоном, что она инстинктивно вжалась в спинку кресла, растеряв всю свою наглость.
— Вообще-то это она со мной сделала! Ты посмотри на меня, Кирилл! Она ненормальная! — завыла эта стерва, указывая пальцем на свой нос.
— Лилия, — я перебил её тихим, зловещим шепотом. — Не заставляй меня прямо сейчас делать тебе больно.
Она на секунду осеклась, а затем на её лице снова прорезалась привычная, сумасшедшая усмешка. Она резко встала со своего места, сделала шаг ко мне и принялась нагло, собственнически поглаживать мою грудь ладонями через тонкую ткань рубашки.
— Ну чего ты злишься, Кирюш? Пойдем сразу в твою красную комнату? Вспомним старые добрые времена, м?
Внутри меня от её прикосновений вспыхнуло такое омерзение, что я тут же, не задумываясь, со всей дури отшвырнул её обратно на диван. Лилия с глухим звуком отлетела на бархатные подушки и громко, болезненно охнула, хватаясь за ушибленный бок.
— Что ты ей сказала, тупая ты сука?! — заорал я на неё, окончательно теряя контроль над своим гневом. — Тебя два чертовых года вообще не было в моей жизни после того, как ты сбежала из этого города с тем богатым ублюдком! А теперь ты заявляешься в мой дом, и моя невеста из-за твоего ядовитого длинного языка сбегает отсюда?!
— Оу... Так та малолетка, значит, не врала? — Лилия горько, завистливо усмехнулась, утирая кровь у губы. — Она действительно твоя невеста? Кирилл Северский решил остепениться с детсадом?
Я больше не стал тратить слова. В один шаг я оказался рядом, жёстко схватил её за глотку и со всей силы вжал в спинку дивана, полностью перекрывая ей кислород. Мои пальцы сжались на её шее до синяков.
— Слушай меня сюда, шлюха, — прорычал я ей прямо в испуганное лицо, и мои глаза превратились в два черных омута. — Если ещё хоть один единственный раз твоя задница промельтешит возле моего дома, возле меня или, не дай бог, около неё... ты очень, сука, горько пожалеешь, что вообще когда-то решила вернуться в мой город. Я лично брошу тебя на растерзание всем самым грязным, конченым стервятникам мегаполиса. Вот там они на подземных складах точно подарят тебе извращенную боль, которую ты так сильно обожаешь. Ты меня поняла?!
В её глазах наконец-то полыхнул настоящий ужас перед смертной казнью. Она судорожно закивала, хрипя под моей ладонью:
— Я... я поняла... Пусти...
Я с презрением отстранился от неё, брезгливо вытирая руку платком, и снова попытался дозвониться до Каролины — бесполезно. Абонент по-прежнему был недоступен.
— Проваливай нахрен из моего дома, — ледяным тоном бросил я Лилии, даже не оборачиваясь, и стремительным шагом поднялся по лестнице на третий этаж, в нашу спальню.
Стоило мне распахнуть дверь комнаты под звездным небом, как у меня внутри всё окончательно рухнуло. Каралина собрала абсолютно все свои вещи, которые привезла. На полках и в гардеробной не осталось ни единой её шмотки. И судя по тому, какой дикий погром царил в комнате — перевернутые подушки, разбросанные вешалки и скомканное шелковое покрывало на полу — моя маленькая Карамель собиралась отсюда в жуткой панике, злости и с разбитым сердцем. Она действительно поверила этой твари.
Я с силой сжал челюсти. В голове вспыхнули недавние слова Власова на совещании: «Было бы очень интересно на неё взглянуть».
Этот ублюдок ведь не просто так заговорил про Каралину. Я слишком хорошо знал повадки этой падали. Если Власов начинает демонстративно интересоваться кем-то из моего окружения, значит, он уже вовсю строит свои грязные планы и готовится засунуть свой паршивый нос гораздо глубже, чем ему дозволено. Он ищет мою уязвимую точку, мою ахиллесову пяту, чтобы ударить исподтишка и отжать долю в синдикате. И теперь, когда Карамель сбежала из особняка и осталась без моей охраны на пустой трассе, она находилась в смертельной опасности. Власов мог перехватить её в любую секунду, чтобы разыграть эту карту против меня.
Мне пришлось наступить на горло собственной ярости и силой заставить себя расставить приоритеты. Как бы мне ни хотелось прямо сейчас сорваться на трассу и на полной скорости лететь за Каралиной, умоляя её выслушать правду, я был вынужден временно ослабить хватку и первым делом вплотную заняться Власовым.
Я не имел права рисковать её жизнью. Пока этот ублюдок дышит и копает под мою семью, Карамель не будет в безопасности ни у меня в пентхаусе, ни в особняке Матвея. Этот конченый ублюдок должен раз и навсегда, на собственной шкуре понять: смотреть в сторону моего — смертельно опасно.
Я резко развернулся, спустился обратно на первый этаж, где Павел как раз вышвыривал за шкирку воющую Лилию на улицу.
Я спрятал два окровавленных кольца в карман брюк.
Спустившись на первый этаж, я застал Павла, который как раз отдавал приказы парням смывать кровь с пола.
— Паш, сверни парней, — ледяным тоном скомандовал я. На ходу натягивая чистую рубашку, я выпрямил плечи. — Мы возвращаемся в офис. Прямо сейчас. Но перед этим — отправь к особняку Матвея пару наших лучших, проверенных ребят. Пусть установят круглосуточное скрытое наблюдение за домом Леоновых. Комар не должен пролететь. Охранять Каралину издалека, в контакт не вступать и на глаза ей не попадаться. Если она решит куда-то выйти — вести её до самого конца.
Павел понимающе кивнул и тут же прижал рацию к губам, раздавая ценные указания штурмовикам.
Спустя двадцать минут мой Rolls-Royce уже на бешеной скорости рассекал улицы мегаполиса, направляясь обратно к небоскребу синдиката. Времени на сантименты и самобичевание у меня больше не было. Мне пришлось силой наступить на горло собственной ярости, заглушить боль от её побега и переключить мозги в режим хладнокровного криминального босса.
Вернувшись в свой кабинет, я запер дверь изнутри и вызвал к себе Игоря — своего самого верного, цепного пса из синдиката, который беспрекословно выполнял любые мои личные поручения и умел сливаться с тенью.
— Слушай меня внимательно, Игорь, — я оперся ладонями о стол, буравя его леденящим взглядом. — С этой секунды ты забиваешь на все текущие дела порта. Твоя единственная цель — Власов. Ты дышишь ему в затылок, считаешь его шаги и не спускаешь с этой падали глаз двадцать четыре часа в сутки.
Игорь стоял передо мной неподвижной скалой, внимательно впитывая каждое слово.
— При каждом его лишнем шаге в сторону окраин города, при малейшем движении его машин в направлении особняка Матвея — ты моментально докладываешь мне лично, — отчеканил я, и в моем голосе сталью прорезался собственнический инстинкт. — Если этот ублюдок или его шестерки попытаются хотя бы приблизиться к Каралине — перехватывать их жестко, без предупреждения. Стрелять на поражение, если потребуется. Он должен понять, что совать свой паршивый нос в дела моей семьи — смертельно опасно.
— Всё сделаю, Кирилл Романович. Он под колпаком, — коротко бросил Игорь, развернулся и бесшумно покинул кабинет.
Я ещё раз судорожно набрал Каролину, до белых костяшек сжимая трубку в руке, но длинные, издевательские гудки в очередной раз оборвались тишиной. Она так и не ответила. Сцепив зубы от бессильной ярости, я быстро настрочил ей короткое сообщение:
«Карамель, нам нужно поговорить. Всё, что ты увидела и услышала — это не то, чем кажется. Я выслушаю всё твоё недовольство, только ответь».
Экран остался темным. Она проигнорировала моё СМС, закрывая передо мной двери в свой мир.
Я всё же не выдержал этого неведения и, наплевав на все наши прошлые терки и запреты, напрямую позвонил Матвею. Мне нужно было знать, доехала ли эта сумасшедшая девчонка до их города, цела ли она. Но стоило на том конце трубки раздаться щелчку соединения, как друг сам с ходу начал рвать и метать, не дав мне вставить и слова. Его голос в динамике буквально вибрировал от дикой паники и злости:
— Кирилл, сука, если эта мелкая дрянь объявится у тебя в мегаполисе — сразу звони мне! — заорал Матвей, тяжело дыша. — Каралина слиняла из дома! Я… я накосячил, Кирилл. Накосячил просто знатно! Я не знаю, где её искать!
Эти слова Матвея окончательно подорвали мне глотку. Внутри меня всё натурально перевернулось и рухнуло горячей лавиной. Твою мать!
Я стоял посреди кабинета, и меня разрывало на куски от этой ситуации. Я буквально не знал, куда себя деть от этой неопределенности. То ли оставаться в этом кабинете и до конца жестко решать вопрос здесь, чтобы обезопасить её будущее… То ли наплевать на весь синдикат, рвать когти, прыгать за руль и на бешеной скорости бежать за ней туда.
— Кирилл? Ты слышишь меня?! — гремел в трубке паникующий Матвей.
— Слышу, Матвей, слышу, — ледяным, неестественно спокойным тоном ответил я, принимая самое тяжелое решение в своей жизни и давая Игорю знак рукой выдвигаться на охоту. — Сядь на задницу и дыши ровно. Твоя сестра будет дома целой и невредимой через пару часов.
Глава 21
Предательство на двоих
Дорога до родного города пролетела как в самом жутком тумане. Я выжимала из своей машины абсолютно всё, на что был способен её скромный, хрипящий мотор, напрочь игнорируя любые знаки, дорожную разметку и ограничения скорости. Слезы бесконечным потоком застилали глаза, превращая дорогу в сплошное размытое пятно. На первой же заправке я влетела в туалет и судорожно, до боли в коже смыла чужую багровую кровь со своих рук. Но внутри меня всё равно продолжал гореть этот липкий, несмываемый позор. Чудовище, которому я доверилась, подло предало меня. Моя наивная сказка сгорела дотла, оставив после себя лишь едкий, горький пепел.
Домой я приехала ближе к вечеру, когда город окончательно накрыли тяжелые синие сумерки. В особняке Леоновых на удивление было тихо, но стоило мне переступить порог, как интуиция забила тревогу. На кухне, на глянцевой столешнице, сиротливо стояли два бокала из-под вина и пустая бутылка, а откуда-то сверху, со второго этажа, едва слышно доносилась тихая, тягучая музыка.
Пытаясь унять дрожь в теле, я медленно поднялась наверх по ступеням. С каждым шагом звуки становились отчетливее. Я поняла, что эта странная, обволакивающая музыка раздается прямиком из комнаты брата. А вместе с ней… до моих ушей донеслись охи. Конкретные, громкие, бесстыдные охи.
Я подошла ближе по коридору, чувствуя, как сердце замирает в груди. Звуки за дверью не оставляли сомнений: Матвей был внутри не один, и он явно играл там не в приставку.
— Да… да, Матвей… ещё… — отозвался из-за двери стонущий девичий голос. До ужаса знакомый голос.
Земля мгновенно ушла у меня из-под ног. В полном оцепенении я толкнула и без того приоткрытую дверь комнаты и замерла на пороге, не в силах поверить собственным глазам. Мой брат. Мой чертов старший брат, который строил из себя святого праведника, прямо сейчас находился в постели с моей связанной лучшей подругой. И ей, судя по её выгнутой спине и затуманенному взгляду, явно всё это безумно нравилось. Матвей был точной копией Кирилла. Он оказался точно таким же порочным монстром, который до безумия любит власть, веревки и подчинение.
Стоило двери скрипнуть, как они оба испуганно замерли, уставившись на меня.
— Вы… — только и смогла всхлипнуть я, содрогаясь всем телом и продолжая стоять на месте в полнейшем шоке.
— Чёрт! Каралина?! — Матвей тут же подскочил с матраса, лихорадочно перехватывая и прикрываясь краем белой простыни. На его лице отразился ужас.
Катька от неожиданности тоже дернулась и попыталась подскочить вслед за ним, но из-за связанных за спиной рук она не смогла даже прикрыться, оставаясь абсолютно беззащитной под моим уничтожающим взглядом. На её щеках горел густой, стыдливый румянец.
— Каралина… Мы… — тут же лихорадочно начала она оправдываться, путаясь в словах и пытаясь поймать мой взгляд.
Слушать этот бред у меня не было ни сил, ни желания. Внутри меня словно взорвался тротиловый заряд, уничтожая последние остатки рассудка. Я тут же сорвалась с места, вылетая из его спальни и со всех ног сбегая по лестнице вниз. Я просила Катьку о помощи, умоляла её прикрыть меня перед братом, пока я буду тайно находиться в мегаполисе у Кирилла. А она в это время просто трахалась с Матвеем в нашем доме!
Двойное предательство за один день. Мой собственный брат ещё год назад орал на Кирилла, брызжа слюной, что я слишком маленькая! Кричал, что мне только исполнилось восемнадцать, что между мной и Северским непреодолимый обрыв, и Кирилл не имеет права портить мне жизнь своими вкусами! А сам… сам в это время крутил порочный роман с моей лучшей подругой, которой буквально месяц назад только-девятнадцать стукнуло! И Катька хороша. Подставила меня самым мерзким образом, сдала с потрохами, пока сама развлекалась в его постели. Они все вокруг меня только и делали, что лгали. Обманывали, пользовались моей наивностью и ломали мне жизнь.
Я вылетела на крыльцо, прыгнула в свою машину и, не разбирая дороги, рванула с парковки, уезжая куда глаза глядят. Мне было плевать на правила — я пролетела порядка четырех красных светофоров подряд, чудом не попав под колеса фур, пока наконец в полном изнеможении не затормозила где-то на самой окраине города у заброшенных складов.
Двигатель заглох. Тяжело, прерывисто дыша, я с силой уперлась лбом в жесткий кожаный руль. Из груди вырвался дикий, надрывный крик, и я заревела — так громко, отчаянно и яростно, что голос моментально сорвался на сиплый хрип. Я в ярости изо всей силы стучала кулаками по рулю, разбивая костяшки до крови и захлебываясь собственными слезами.
— Ненавижу их всех! — кричала я в пустоту салона, задыхаясь от боли. — Ненавижу! Будьте вы все прокляты со своей грязной властью!
Спустя несколько часов, когда моя яростная истерика окончательно утихла, оставив после себя лишь оцепенение, я завела мотор. Израненный мозг судорожно соображал, куда податься. В итоге я выехала в сторону самого неприметного, дешевого и обшарпанного отеля на отшибе города. Матвей точно не станет искать меня в таком клоповнике. Брат привык думать, что я слишком избалованная и капризная девчонка, которая в порыве злости уедет зализывать раны исключительно в роскошный пятизвездочный люкс. Как бы не так. Мои близкие вообще ни хрена обо мне не знали.
Отель встретил меня запахом дешевого освежителя и тусклым светом. Я сняла самый простенький номерок на верхнем этаже. Опершись о стойку, я негромко, со сталью в голосе попросила молоденькую администраторшу ни при каких обстоятельствах не сообщать посторонним, что я нахожусь здесь, если вдруг приедут хмурые мужчины и начнут спрашивать. Чтобы закрепить договор, я молча вытащила из кармана купюры и заплатила девчонке на ресепшене двойную плату. Та понимающе кивнула и спрятала деньги. Сейчас мне до смерти нужна была только тишина. И больше ничего.
Кое-как добравшись до комнаты, я затащила внутрь свою дорожную сумку. К моему огромному счастью, из-за внезапного шока дома я просто физически не успела выложить её из багажника машины, так что все мои вещи из мегаполиса остались при мне. Я обессиленно плюхнулась на жесткую кровать и мгновенно провалилась в темноту.
Голова раскалывалась на части от бесконечных слез и пережитой истерики. Из-за этого морального истощения я проспала добрые сутки, полностью теряясь во времени, пространстве и днях. Пару раз сквозь тяжелую дремоту я слышала настойчивый стук в дверь — горничная приходила сказать про плановую уборку номера, но я лишь хрипло отказывалась через простынь и упрямо спала дальше, прячась от этой реальности.
Ближе к вечеру следующего дня в дверь снова постучали — на этот раз мне принесли скромный ужин, за который я заплатила заранее. Тихо поблагодарив персонал, я закрыла засов и попыталась заставить себя поесть. С трудом проглотила пару ложек, но в горло абсолютно ничего не лезло. Вся пища казалась безвкусной, сухой и ватной, словно я жевала картон.
А самое паршивое во всей этой ситуации было то, что ровно через два дня у меня должен был состояться первый и самый важный экзамен. Все мои лекционные конспекты, ноутбук с курсовыми, шпаргалки и всё, что мне критически требовалось для подготовки, осталось в особняке Леоновых. Даже чертова зачётка, без которой меня бы просто не допустили до сессии, лежала там, на моем письменном столе.
Сжав зубы и переступив через собственную гордость, я всё же заставила себя снова поехать домой. Я обязана была забрать свои документы.
Я припарковалась в слепой зоне за забором и бесшумной тенью пробралась на территорию через скрытый черный ход, который вел прямиком через кухню. Оказавшись внутри, я мгновенно замерла. Из гостиной раздавались яростные, до боли знакомые мужские голоса. Поняв, что брат прямо сейчас с кем-то бешено разговаривает на повышенных тонах, я, стараясь не шуметь половицами, быстро поднялась, влетела в свою комнату и лихорадочно собрала еще одну сумку, сгружая туда ноутбук, конспекты и зачетную книжку.
Уже на самом выходе мой взгляд случайно зацепился за тумбочку. Там сиротливо лежала наша коллекционная книга «Красавица и Чудовище». В груди болезненно кольнуло, и я сначала разозлилась, собираясь со всей дури швырнуть её в стену. Но в следующую секунду я остановилась, тяжело вздохнула и всё же бережно сунула её на самое дно сумки. Моя любимая детская сказка была совершенно не виновата в том, что в моем реальном, жестоком мире Чудовище оказалось самым настоящим козлом и бабником, а вовсе не благородным, любящим принцем.
Сумка потяжелела, но пути назад не было. Я снова аккуратно, шаг за шагом начала спускаться по широкой винтовой лестнице, стараясь держаться в тени стен. И стоило мне дойти до балюстрады второго этажа, как я замерла, вжимаясь в холодный бетон.
Внизу, посреди разгромленной гостиной, стоял Кирилл.
Они оба бешено, на грани ультразвука общались с братом, расхаживая из угла в угол, как два запертых в одном вольере тигра. Напряжение между ними буквально искрило.
— Да ты хоть понимаешь, что ты натворил, Северский?! — оглушительно орал Матвей, хватая Кирилла за лацканы пиджака и брызжа слюной от паники. — Почему ты, сука, сразу мне не сообщил, где всё это время была моя сестра?! Почему ты промолчал, когда она уехала от тебя из мегаполиса вчера?! Если бы ты набрал меня на пару часов раньше и сказал, что Караля едет домой в таком состоянии, я бы ни за что не попал в эту гребаную ловушку с Катькой! Она застукала нас, Кирилл! Из-за твоего конченого молчания моя сестра теперь черт знает где, а я у неё в черном списке!
— А ты нахрен бошкой своей думать не пробовал, Леонов?! — в ответ на него так же яростно, утробно взревел Кирилл, со всей силы отталкивая брата от себя в грудь так, что Матвей отлетел к дивану. Лицо Чудовища было черным от ярости, зрачки расширились, а вены на шее вздулись. — Думать надо было своей пустой головой, кого ты, сука, притаскиваешь в свой дом и кого кладешь в свою постель! Или хотя бы двери в свою спальню научись закрывать на ключ, мачо хренов, раз уж трахаешь её подругу! Ты обвиняешь меня?! Да это ты просрал свою сестру, пока развлекался на простынях!
Я тяжело, горько вздохнула в темноте лестничного пролета, слушая этот их отвратительный, грязный спор. Пожалуй, они стоили друг друга. Два порочных, властных монстра, которые умели только крушить всё вокруг себя и ломать чужие жизни.
Не желая больше слушать ни единого слова из этого бреда, я снова аккуратно развернулась, бесшумно спустилась по запасному выходу и выскочила через черный ход на улицу. Добежав до своей машины, я бросила сумку на пассажирское сиденье, резко завела мотор и на полной скорости уехала прочь от этого проклятого особняка.
****Наступил день экзамена. Накануне я до самого рассвета сидела над конспектами в своем дешевом номере, заставляя ватную голову соображать. Сдаваться и ломать свое будущее из-за двух обезумевших от власти мужчин я не собиралась. Чтобы окончательно заявить миру, что я в порядке и меня не сломать, я тщательно продумала свой образ. Оделась ярко, свежо и чертовски привлекательно: нежно-голубой плиссированный топ на одно плечо, плотно облегающий фигуру, и летящие белые шорты-юбка с высокой талией, которые выгодно подчеркивали мои бесконечные загорелые ноги. На ноги я обула изящные белые туфли-лодочки на высокой шпильке, в руки взяла маленькую голубую стеганую сумочку, а волосы уложила мягкими, крупными волнами.
