Кэти М. Ди В клетке его грехов

Хранитель чужих секретов

Я проснулась одна. За шторами панорамных окон вовсю полыхало яркое солнце, а над головой лениво догорали неоновые звезды на зеркальном потолке. Повернув голову, я обнаружила, что соседняя половина кровати пуста. Кирилла в комнате не было. На прикроватной тумбочке из темного кварца лежал аккуратно сложенный листок бумаги.

Развернув его, я принялась вчитываться в его размашистые, жесткие строчки:

«Принцесса-Карамель Каралина.

Я был вынужден срочно уехать, чтобы лично решить тот вопрос, который сорвался из-за твоего внезапного появления в офисе. Буду к обеду.

Не скучай, маленькая.

Твой Принц-Чудовище Кирилл».

Я лишь тяжело вздохнула и неопределенно поджала губы, перечитывая записку дважды. Он всё ещё упрямо пытался делать вид, что всё нормально, и между нами ничего не изменилось. Но я, чёрт возьми, совершенно не знала, как теперь быть после этой безумной ночи. Внутри до сих пор сидел липкий страх, смешанный с чувством вины. Сидя на шелковых простынях, я поймала себя на мысли, что мне безумно хочется поговорить с ним. Возможно… возможно, вчера в порыве истерики я немного перегнула палку, наговорив ему кучу гадостей про детство и других женщин. Нам просто жизненно необходимо было всё спокойно обсудить.

Заставив себя подняться, я принялась возвращать себя к жизни. Приняла горячий душ, смывая остатки тяжелого сна, и переоделась в красивое легкое платье, которое откопала в своей дорожной сумке.

Когда я спустилась на первый этаж, дом встретил меня идеальной тишиной. Но на кухонном острове меня уже ждал приятный сюрприз: аккуратно накрытый, ещё теплый завтрак под блестящими металлическими колпаками и огромная, роскошная коробка из элитной кондитерской, доверху забитая моими любимыми сладостями, пирожными и карамелью. Моё капризное девичье настроение мгновенно поползло вверх. Северский определенно знал, как замаливать свои грехи перед сладкоежками.

Плотно позавтракав, я решила, что сидеть в четырех стенах и накручивать себя — худший вариант. Пока Чудовища не было дома, я устроила себе полноценную экскурсию по его черной цитадели. Я медленно ходила по просторным комнатам первого и второго этажей, завороженно рассматривая антураж: стены из редких пород темного дерева, футуристические дорогие скульптуры в нишах и мрачные, но безумно стильные картины современных художников, купленные на закрытых аукционах. Всё здесь дышало роскошью, силой и абсолютным мужским одиночеством.

Обойдя весь дом, я вернулась на третий этаж, в нашу полуночно-синюю спальню. И только сейчас, в светлое время суток, я наконец-то заметила то, чего из-за ночной темноты и безумной страсти не замечала все эти дни.

Мой взгляд зацепился за длинную скрытую полку, расположенную прямо над изголовьем огромной кровати. Я подошла ближе, и у меня перехватило дыхание.

Там в дорогих деревянных фоторамках стояли наши старые фотографии из прошлого. На одной из них я, ещё совсем мелкая, шестилетняя девчонка, сижу у него на руках — Кирилл бережно прижимает меня к себе, и мы оба искренне, счастливо улыбаемся в камеру. На соседнем снимке мы были запечатлены втроем: Матвей, Кирилл и я ровно посередине. Парни со смехом держали меня на руках, на наших головах топорщились нелепые праздничные колпачки, а в зубах были зажаты бумажные дудки-развертушки. Это был мой восьмой день рождения. Единственный счастливый день после смерти родителей.

Но самый главный шок ждал меня по центру. Там, в массивной позолоченной раме, на самом видном месте стоял мой старый детский рисунок нашей свадьбы. Этот гад действительно спёр его из моего письменного стола в особняке Леоновых и выставил на всеобщее обозрение!

Глаза мгновенно заслезились от подступивших слез. По бокам от рамок ровными рядами были расставлены мои дурацкие детские подарки, которые я когда-то мастерила для него: неуклюжие фигурки, слепленные из разноцветного пластилина, поделки из высохшего слоёного теста и — о боже — аккуратная прозрачная баночка, доверху забитая старыми блестящими фантиками из-под конфет. Я в детстве постоянно отдавала их Кириллу, потому что они казались мне невероятно красивыми сокровищами.

Это суровое, безжалостное Чудовище, пугающее весь мегаполис, бережно сохранил каждую крупицу моего детства. Он ничего не выбросил и даже не прятал под замок, как это упрямо делала я в своем шкафу. Моё сердце окончательно капитулировало перед этой его тайной нежностью.

Мне срочно нужно было это запечатлеть. Я пулей выскочила из спани и со всех ног спустилась вниз, в гостиную, чтобы забрать свой новый телефон, который опрометчиво оставила на кухонной барной стойке.

Но стоило мне ступить на мраморный пол первого этажа, как я замерла, а все мысли в голове испарились.

В глубине гостиной, прямо в моем любимом глубоком бархатном кресле у журнального столика, сидела незнакомая молодая женщина. Она вальяжно закинула ногу на ногу, лениво помешивая кофе в фарфоровой чашке, и держалась здесь так уверенно, нагло и спокойно, словно была полноценной хозяйкой этого черного замка.

Яркое обтягивающее платье, безупречный макияж и хищная, опасная грация — она выглядела как сошедшая с обложки журнала дорогая стерва.

— Кирюш, у тебя было открыто, поэтому я вошла. Хотела сделать сюрп... — она запнулась на полуслове, едва её взгляд пересёкся со мной.

Она медленно поставила фарфоровую чашку на мраморный столик и опасно сощурила свои подведенные черным глаза, сканируя меня с ног до головы. В этом своем легком, летящем платье с распущенными волнистыми прядями я и правда выглядела как маленькая, наивная девочка по сравнению с этой холеной хищницей.

— Привет, — тут же улыбнулась она своей алой, неестественно идеальной улыбкой, от которой у меня внутри всё мгновенно завязалось в колючий узел. — Не припомню, чтобы у Северского была младшая сестра.

Я замерла на ступеньках, чувствуя, как внутри закипает бешеная, обжигающая ревность. В груди всё встало дыбом от её наглого «Кирюш».

— А вы? — запнулась я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно холоднее и тверже.

— О, ну я Лилия. Его девушка, — небрежно бросила она, поправляя безупречный маникюр.

— Девушка? — я издевательски выгнула бровь, всё же отмирая от шока и окончательно спускаясь с винтовой лестницы.

Я уверенно направилась мимо неё прямиком к кухонной барной стойке, чтобы забрать свой мобильник. Руки чесались прямо сейчас запустить в эту Лилию той самой фарфоровой чашкой.

— Странно. Не припомню, чтобы Кирилл хоть раз упоминал, что у него есть какая-то там девушка.

На это заявление Лилия лишь захихикала — так противно, пискляво и наигранно, что у меня аж зубы заскрипели от раздражения.

— Ну, милочка, просто у нас сейчас немного сложные, взрослые отношения, — снисходительно махнула она своей тонкой рукой, поднимаясь со своего места.

Она вальяжной, покачивающейся походкой обошла диван и направилась прямиком ко мне, к кухонному острову. Без тени смущения заглянула в мою роскошную коробку из кондитерской, ловко выудила оттуда самый красивый, политый шоколадом эклер, брезгливо надкусила его и тут же сморщилась так, словно съела кусок лимона.

— Боже, какая дрянь! — проговорила она, без зазрения совести выплевывая надкушенный кусок прямо на чистую глянцевую столешницу. — Сколько в нём сахара! Боже мой... Малышка, советую тебе лучше не есть это, иначе у тебя очень быстро вырастут огромные бока.

Она достала влажную салфетку, тщательно вытерла свои алые губы и снова в упор посмотрела на меня своим оценивающим, высокомерным взглядом.

— Так кто ты, в конце концов? Новая домработница?

Я посмотрела на выплюнутый ею кусок пирожного, затем на её идеальное лицо, и внутри меня окончательно сорвало все предохранители. Я сделала шаг вперед, демонстративно поправила волосы, заставляя массивный платиновый прямоугольник обручального кольца и бриллиантовую розу на моем безымянном пальце ослепительно вспыхнуть в лучах солнца прямо перед её носом.

— Я его невеста, — ледяным, режущим тоном отчеканила я.

Чтобы добить эту сучку, я с абсолютно независимым видом запустила пальцы в коробку, выудила оттуда другой, самый большой эклер и с издевательским наслаждением сладко откусила добрую половину, не сводя с неё победного взгляда.

— Невеста?! — Лилия на секунду опешила, её алая улыбка превратилась в уродливую гримасу шока, а затем она оглушительно, фальшиво рассмеялась на всю гостиную. — Кирилл Северский и невеста? Ты издеваешься, девочка?! Да он... Малышка, сколько тебе лет? — снисходительно протянула Лилия, наклоняя голову набок.

— Девятнадцать, — ледяным тоном соврала я, гордо вздернув подбородок. — Почти.

Она снова фальшиво залилась своим противным смехом.

— Милая девочка, какая же ты ещё глупенькая! Разве такой взрослый, серьёзный дядя, как Кирюша, может по-настоящему жениться на такой малышке? Нашёл себе симпатичную игрушечку на время, да? Ладно, — высокомерно махнула она рукой, по-хозяйски усаживаясь на высокий барный стул рядом со мной. — Я всё понимаю. Меня не было в городе два года, мужчина вполне мог немного поразвлечься. Но не больше. Теперь я вернулась, так что ты можешь спокойно собирать свои манатки и уходить. Поиграли и хватит.

Она сделала приглашающий жест рукой в сторону выхода, а я лишь крепко нахмурилась. Внутри всё сжалось от внезапной, ослепляющей боли, а к горлу подкатил тяжелый, удушающий ком. Она действительно вела себя здесь как полноправная хозяйка, знающая Кирилла сто лет. Неужели Северский всё это время просто обманывал меня? Неужели все его громкие клятвы, обручальное кольцо и сумасшедшая нежность под звездным небом были всего лишь красивой лапшой для наивной отличницы?

— Ох, дитя… — тут же приторно защебетала Лилия в своей излюбленной стервозной манере, заметив, как побледнело моё лицо. — Ну не переживай ты так! Ты молодая, симпатичная, найдешь ещё себе какого-нибудь глупого мальчика-ровесника.

Она бесцеремонно протянула свои ухоженные пальцы и резко перехватила мои ладони, вглядываясь в красные следы от наручей. Её брови поползли вверх, а глаза завистливо сузились.

— Ах, вон оно что! Понравилось, значит? Ну ещё бы. Кирюша ведь очень, очень ненасытный в своей постели, мне-то уж точно об этом да не знать. Не думаю, милочка, что ты со своим детским личиком вообще способна дать ему столько, сколько требуют его дикие аппетиты. Ты же ещё совсем маленькая и, скорее всего, абсолютно неопытная девственница.

Я с силой вырвала свои руки из её хватки, чувствуя, как от ярости у меня темнеет в глазах.

— Ничего, я подожду, — хищно улыбнулась эта сучка, расправляя плечи. — Поиграет с тобой ещё недельку, остынет и всё равно приползет обратно ко мне. Так было абсолютно всегда.

От её гнусных, уверенных слов бешеная ярость и горькая, удушающая обида мощной лавиной подкатили к самой груди. Контроль сорвало окончательно. Прежде чем разум успел меня остановить, я сжала пальцы в кулак и со всего размаха, вкладывая весь свой вес, припечатала ей кулаком — прямо кольцами — точно в её безупречный, напудренный нос.

Раздался глухой удар. Лилия тут же истошно, ультразвуком взвизгнула на весь особняк, мгновенно падая со стула и в ужасе хватаясь руками за залитое лицо. Из её разбитого носа по моим кольцам и рукам тут же хлынула густая, багровая кровь.

— А-а-ай! — зашипела уже я сама, отскакивая назад и отчаянно размахивая ушибленной конечностью.

Оказывается, бить живого человека с размаху — это, чёрт возьми, очень и очень больно! Костяшки пальцев дико заныли, а ладонь словно обожгло огнем. Забыв на секунду о сопернице, я смешно запрыгала на одном месте посреди кухни, судорожно встряхивая ушибленную руку и дуя на покрасневшую кожу.

Но шок быстро прошел, уступая место панике и слезам. Посмотрев на стонущую на полу Лилию, я круто развернулась, пулей взлетела по парящей лестнице на третий этаж, ворвалась в нашу спальню и принялась лихорадочно, в слезах швырять свои вещи обратно в дорожную сумку. Я уезжаю. Немедленно. Из этого проклятого дома и от этого лживого Чудовища...

Меня душили собственные слёзы, горькая обида и бешеная ярость. Пока эта сучка каталась по глянцевому графитовому полу кухни, размазывая сопли, кровавые слёзы и дорогую косметику по лицу, я пулей вылетела из особняка на раскаленное майское солнце.

На подъездной дорожке уже стояла моя сиреневая малолитражка — парни Кирилла перегнали её от его офиса ещё в самый первый день, пока мы отсыпались. Я рванула к водительской двери, но дорогу мне мгновенно преградил начальник охраны.

— Каролина Андреевна, стойте, — твердо, но вежливо произнес он, выставляя руку вперёд. — Кирилл Романович строго приказал сопроводить вас на машинах охраны, если вы вдруг соберётесь поехать в город. Одна вы не поедете.

— Я уезжаю домой! К Матвею! — яростно прошипела я ему прямо в грудь, задыхаясь от плача и судорожно сжимая ключи от машины. — Дайте мне пройти!

Охранник уже собирался вызвать подкрепление по рации, но вдруг его взгляд опустился на мою правую ладонь. Он заметно нахмурился, разглядывая багровые следы чужой крови на моих кольцах и костяшках пальцев. Мужчина сообразил всё за долю секунды и с тяжелым вздохом обернулся на панорамные окна дома, откуда до сих пор доносился истошный, визгливый плач Лилии.

— Лилия Николаевна… живая? — осторожно, с легким потрясением уточнил начальник охраны, переводя на меня круглые от шока глаза.

— Конечно, живая! — ядовито выплюнула я, вытирая слезы со щек. — Свой уродливый нос на полу припудривает перед долгожданной встречей со своим драгоценным «Кирюшей»!

Пользуясь его секундным ступором, я резко обошла его, рванула на себя дверцу своей машины и запрыгнула на сиденье, тут же заводя мотор. Двигатель послушно зарычал. Охранник подскочил к машине и настойчиво постучал пальцем в боковое стекло. Нехотя, со злостью я нажала на кнопку и опустила его наполовину.

— Что-то передать Кириллу Романовичу, когда он вернется? — спросил он, и в его голосе прорезалось искренне сочувствие к своему боссу, которому сейчас явно прилетит ядерный удар.

— Нет! — рявкнула я сначала, вцепляясь в руль. Но перед тем, как нажать на газ, я на секунду запнулась, сузила глаза и добавила со всей леденящей душу ненавистью, на которую была способна: — Хотя... передай.

Я со злостью, сдирая кожу на ушибленных костяшках, одним рывком сняла с пальца оба кольца. Протянула руку в окно и с силой вложила эти сверкающие побрякушки прямо в онемевшую ладонь начальника охраны.

— Скажи своему боссу, чтобы он катился прямиком к чёрту!

Я резко крутанула руль, с силой выжала педаль газа в пол, и моя машина с диким визгом покрышек рванула с места. Охрана на воротах даже не успела среагировать — автоматические створки были открыты, и я на полной скорости вылетела за пределы его черной цитадели, уносясь прочь по пустой трассе в сторону своего родного города. Наша сказка разбилась в дребезги за считанные минуты.