Катя Ёж Актриса

Глава 10

Ада спешила.

Сегодня его не было в академии, в лаборатории по телефону сообщили, что приходил, но быстро ушел, и домашний телефон, на который она позвонила уже из нескольких автоматов, тоже молчал. Где же он?!

“Другая, другая, другая!” — ревность подначивала бежать на поиски, найти и оттаскать за волосы ту, что посмела приблизиться к нему.

Ада ненавидела и неведомую соперницу, и любовника, и себя — за то, что попалась-таки, влюбилась и теперь сходит с ума от страха его потерять.

Она не заметила, как добежала до дома, и очнулась только в лифте. Ну что за идиотка? Зачем примчалась в разгар дня — под дверью постоять? А если он не один, то не откроет, и это будет унизительно до слез…

Лифт остановился, створки разъехались, и Ада шагнула на лестничную площадку. В ту же секунду дверь квартиры, в которую она направлялась, распахнулась, и оттуда вылетела очень красивая молодая женщина. Казалось, ее огромные, полные слез глаза ничего не видят. Чуть не сбив Аду с ног, она бросилась к лестнице с такой скоростью, словно за ней гнались. Впрочем, так и было: следом из квартиры выбежал мужчина с курткой в руках. Он рванулся было за женщиной, чьи каблучки стучали уже далеко внизу, но тут Ада, оставшаяся незамеченной, решила наконец обратить на себя внимание:

— Стас!

Левашов резко обернулся, помедлил секунду, потом махнул Аде в сторону двери, а сам понесся вниз, перепрыгивая через ступеньки.

***

— То есть сначала нож вошел сюда, а потом его вытащили и по горлу ей?

Стоя над телом Яны Панасюк, Важенин читал заключение, одновременно прикидывая в уме картину убийства. Судмедэксперт в мятом халате и с таким же мятым от хронической усталости лицом стоял рядом, расшифровывая непонятные майору термины. Таковых, впрочем, с каждым новым делом становилось все меньше.

— Не совсем, — поправил эксперт. — Нож сначала провернули, потом только вытащили.

Валерию доводилось сталкиваться с жестокостью, попадались среди преступников и откровенные садисты, но и тогда, и сейчас он отказывался понимать, зачем причинять своей жертве лишние страдания. Значит, мотив убийства не ограбление, значит, хотели именно убить и убить максимально болезненно в сложившихся обстоятельствах и имеющимся орудием. А что с ним, кстати?

— Нож кухонный, типовой, — монотонно вещал эксперт. — Длина, ширина и прочие параметры лезвия совпадают с характером ран…

Он остановился и задумался на мгновение, потом с легким удивлением сказал, скорее, себе, чем Важенину:

— Сколько работаю, никак в толк не возьму: неужели вот совсем нельзя договориться? Зачем вся эта кровь, насилие?

Он развел руки и хлопнул себя по бедрам, демонстрируя капитуляцию перед непонятной ему стихийной силой, ввергающей людей в безумие.

Валерию тем временем пришла в голову одна мысль, и он поспешил спросить:

— Примерную комплекцию преступника и пол предположить можно?

— Вполне, — эксперт кивнул. — Смотри, покойная у нас дама стройная, но крепкая, рост метр семьдесят. А удары наносились чуть под углом сверху. То есть нападавший выше. И сильнее, потому что бил одной рукой, а второй удерживал. Видишь, вот здесь на лице гематомки? Он ей рот зажимал и давил. Правша, кстати.

— Мужчина?

— Ну… Или очень высокая и тренированная женщина — такое тоже бывает.

Майор мысленно воспроизвел облик Артема Панасюка и его матери. Людмила щуплая от природы и очень худая по причине недоедания, а юноша, хоть и крепыш, ростом не вышел — метр шестьдесят пять навскидку. Мимо, выходит?

— Откуда вывод о силе? Может, он с ней как раз не мог справиться, поэтому и нож в животе “гулял”?

Судмедэксперт нахмурился и посмотрел на Важенина так, словно тот сморозил глупость.

— Я разве сказал, что нож “гулял”? Отнюдь! Рука нападавшего была тверда. Он целенаправленно действовал именно так.

Важенин вздохнул и пригорюнился. Значит, высокий, физически крепкий мужик. Олег Панасюк под такое описание приблизительно подходил — нужно проверять его алиби до минуты. Или очень рослая и очень сильная женщина… Если муж жену не убивал, придется перетряхивать всех их знакомых и искать, кто же до такой степени ненавидел Яну, что хотел не просто ее смерти, а смерти мучительной.

***

Глеб сам встретил Сеньку на входе и указал на лестницу:

— Дуй наверх. Я пожрать организую.

Под ворчание Валентины, предлагавшей парням “поесть по-человечески”, он на скорую руку сварганил бутерброды, прихватил пепси-колу.

— Почто газировку-то?! — простонала вслед Валя, считавшая все эти “колы” и прочие шипучки страшным ядом для желудка. Хочется сладенького? Ну так есть соки, компоты, кисели, в конце концов! Но нет, ради понтов молодежь всякую дрянь в рот тащит.

Глотов уже устроился на кровати в комнате Глеба, запихнув предварительно кассету в видеомагнитофон. Появление бутербродов он встретил ликованием:

— О, давай, я из института голодный! Падай.

— Чё зырим? — спросил Глеб, укладываясь рядом и ставя блюдо с бутербродами между собой и Сенькой.

— “Эпидемия”. Фильм не новый, но очень крутой, — объявил Глотов. — Батя позавчера принес — шикарная вещь. Про вирус. Короче, больную обезьяну из Африки привезли в Америку, и она там всех покусала.

— Так ты смотрел уже?

— Да, но не против еще раз глянуть.

— Молчи тогда, не порти удовольствие, — предостерег Майер.

Он взял хлеб с колбасой и сыром и принялся молча жевать. Сенька, привыкший к легкости и ненавязчивой болтовне друга, поинтересовался:

— Чё такой загруженный?

— Не загруженный. Включай кино уже.

— Из-за той бабы, что ли, которую грохнули?

— Да не… — Глеб вяло поморщился, но потом все-таки сказал: — Отец учиться отправляет. Харэ, говорит, бездельничать, выбирай: либо институт, либо армия.

— Ого. И что будешь делать?

— Служить, блин, пойду!

— В натуре?! — изумился Глотов.

Глеб вскипел:

— Ты совсем дурак, шуток не понимаешь? Нет, конечно. Придется поступать. Буду заниматься с репетитором, может, на курсах каких-нибудь, а летом экзамены…

— Ясно, соболезную, братан, — с фальшивым сочувствием произнес Сенька и отхватил зубами половину бутерброда.

Сказать, что он действительно переживал за друга, было нельзя: наоборот, в глубине души Глотов завидовал Глебу и был рад, что у того закончилась беззаботная жизнь.

Фильм начался, на экране запрыгала в экзотических зарослях мартышка с черно-белой пушистой шерсткой. Такой же мартышкой металась в сознании Глеба мысль о том, как безнадежно увяз он в трясине суровой реальности, где правили “надо” и “должен”.

***

Домой Валерий вернулся, как всегда, поздно, чем заслужил очередной недовольный взгляд жены. Судьба “подруги мента”, на которую Ксения когда-то согласилась, начинала ее тяготить. Дело было и в безденежье, и в ненормированном графике мужа, и в том, что с мальчишками, которых в семье Важениных народилось двое, постоянно возникали проблемы. Только подрос и повзрослел старший, Денис, как эстафету озорства перехватил младший, Данилка. Сегодня Ксения вернулась с очередного родительского собрания, где учительница костерила шалуна и его товарищей по проделкам, но как поговорить об этом с мужем, который валится с ног от усталости и хочет только двух вещей — еды и сна?

Между тем, Важенин вовсе не собирался отлынивать от воспитания детей и по возможности участвовал в нем. По крайней мере интересовался, чем живут и дышат сыновья. Например, Денис, которого он сейчас видел в компании незнакомых ребят — рослого широкоплечего паренька с шапкой густых черных волос и похожей на него лицом и такой же высокой девушки. Вся троица, взявшись за руки, с заливистым хохотом неслась по улице, пугая редких прохожих.

— Кто такие, не знаешь? — спросил Валерий Ксению. — Одногруппники?

Супруга уставилась на него:

— Ты чего, Валер? Денька со школы с ними болтается. Брат с сестрой. Я вот только фамилию не помню. Лисицины, что ли… Нет, не так… Лисицкие… Не то…

Она могла больше не мучиться: теперь Важенин понял, о ком речь. Нахмурившись, он подумал, что нужно будет попросить сына ограничить контакты с приятелями. Сами-то они никакой опасности не представляли, но вот к отцу их в органах уже давно присматривались, и не стоило Денису, будущему работнику милиции, портить себе биографию.

Поговорить с сыном в тот же вечер Валерию не удалось: его сморило, и до шести утра он спал как убитый. А за пять минут до звонка будильника затренькал домашний телефон — из дежурной части сообщили о происшествии…

***

День обещал быть насыщенным, поэтому Левашов решил встать пораньше и спокойно собраться. Нет ничего хуже, чем метаться вспугнутой сойкой, впопыхах натягивая одежду и на ходу заглатывая завтрак, ведь именно в эти драгоценные утренние часы происходит настройка сознания. Как день начнется, так и продолжится. Понервничаешь с утра — до вечера не успокоишься. Стасу предстояло потрудиться, а значит, требовались собранность и ясный ум. И никаких стрессов!

Вот почему на затрезвонивший в тишине телефонный аппарат Станислав посмотрел как на врага. И почему на корпусе нет такого экрана, где высвечивался бы номер звонившего? Скольких неприятных разговоров можно было бы избежать! В том, что ранний звонок не сулит ничего хорошего, сомнений не было: радостные вести в неудобное время не приносят.

Левашов потянулся к трубке и поморщился: ночная нагрузка на мышцы не прошла бесследно.

— Слушаю!

— Стас! — раздался голос Уварова. — Ты про Олесю что-нибудь знаешь?!

В голосе Сергея явственно звучала тревога. Левашов замер. Губы закололо, тело прошиб озноб.

— А… что? — спросил он с небольшой заминкой.

— Она домой вчера не вернулась.

***

Ночью прошел дождь, и в парке было сыро и туманно. Пахло листвой, мокрым деревом и смертью.

— Валера! — позвал Андрей Савинов, бессменный напарник и друг. — Здесь!

Участковый отошел, уступая майору дорогу, и Важенин увидел наконец.

Молодая женщина, лет тридцать пять. Вытянулась на животе, одна рука выброшена вперед, другая согнута в локте и придавлена телом. Ноги в разодранных капроновых колготках обуты в полусапожки на тонких каблуках. Голова повернута вбок, и помутневшие глаза безжизненно глядят сквозь спутанные темные волосы, закрывающие мертвенно-бледное лицо.

Глава 11

— Она еще проползла вон сколько, — сказал Савинов, указывая на широкую темно-красную дорожку свернувшейся крови, которая тянулась от тела женщины к стоящему неподалеку дереву. — Получается, напали там.

У Важенина сжались кулаки. В котором же часу все случилось? Неужели никого не оказалось рядом, чтобы помочь?

— Вещи при ней? Личность установили? — спросил он Андрея. Тот отрицательно мотнул головой.

— Сумочка на месте, но документов нет. Одета хорошо, маникюр… Наверняка будут искать.

Валерий присел на корточки, пристально разглядывая одежду убитой, ее волосы и землю вокруг. Савинов возился с другой стороны, лицо у него было сосредоточенное.

— Что-то углядел, Андрюх?

— Ага, — пробормотал капитан. — Валера, тут орудие нарисовалось.

Важенин нахмурился.

— Уверен? — он обошел женщину: перешагивать через нее, как через какую-то вещь, не хотелось.

— Вот, — указал Андрей в листву, сквозь которую поблескивал металл.

Осторожно-осторожно убрал майор Важенин налипшие сверху листочки и не смог сдержать удивленный возглас: это был нож. Простой нож с пластмассовой рукояткой, похожий на кухонный.

***

Маргарита Потехина никогда не вставала раньше обеда за исключением тех дней, когда репетиции назначались на утренние часы. Однако сегодня был особый случай, так что на звонок телефона, прозвучавший в семь утра, она ответила, уже вполне проснувшись.

— Это Уваров! — раздалось в трубке.

Рита вздрогнула. Звонка Сергея она ждала и немного нервничала, но постаралась говорить спокойно и приветливо:

— Привет, Сережа. Что в такую рань…?

— Я обзвонился вечером, где тебя носило?! — грубо оборвал он ее.

— На спектакле. Потом ужинала с кавалером, потом…

— Олеся не звонила? Не заходила?

Потехина молча кусала губы.

— Почему не отвечаешь? — наседал Сергей. — Ее всю ночь дома не было!

— А Левашову звонил?

— Звонил, по нулям.

— Сережа, я не знаю ничего. Вы поругались?

Теперь промолчал Уваров. Рита выждала несколько секунд и снова сказала:

— Подожди, появится…

— Чего ждать?! — истерично закричал Сергей. — Ее, может, прибили где-то!

— Ой, ну что ты прямо… — начала было Рита, но он уже швырнул трубку, и в ухо ей полетели короткие гудки.

Она томно вздохнула и вернулась в кухню, где ждал остывающий кофе. Усевшись за стол, Потехина недовольно буркнула:

— Мне пришлось соврать насчет вечера. А если он потом проверит? Как тебе в голову-то такое пришло?

***

— Михаил Леонидович! — секретарь бочком протиснулась в кабинет и неуверенно затопталась на месте.

Поведение ее Михаилу очень не понравилось.

— Что, Тая? — спросил он с нехорошим предчувствием.

— Проведете оперативку? Сергей Сергеича нет, а все собрались.

— И где же Уваров? Звонил?

Секретарь затрясла головой, всем видом давая понять, что местонахождение шефа для нее тайна великая есть. Ревенко скривился так, будто кислятины лизнул. Не любил он проводить совещания, планерки, оперативки — как ни назови. Потом ведь Сергей спросит с него за каждое распоряжение, а не выдавать их нельзя — сотрудники-то ждут, сотрудников чем-то надо занять, чтобы не сидели, чтобы производственный процесс не прекращался. Михаил ненавидел ответственность и предпочитал ее на себя не брать, и надо же такому случиться, что именно сегодня придется это сделать. Как будто мало ему ночной встряски!

Он вздрогнул от пробежавшего по телу озноба. С вечера все пошло кувырком. Хотя нет, не с вечера, а с того ее звонка… Ой, да что он врет-то сам себе?! Ревенко со всей силы треснул себя по лбу и вцепился в волосы: раньше, гораздо раньше все началось! И зачем только он…? На что рассчитывал, она же никогда… А впрочем… Спокойно, Мишка, спокойно. Ничего еще не потеряно, партия не сыграна до конца. Есть цель, есть средство, дело за малым — сделать это самое средство годным инструментом. Разве ты не гений манипуляций, а?!

Михаил одернул пиджак, выпрямился, постоял с минуту в позе силы, которой научился, почитывая новомодные статейки по психологии управления, затем глубоко вдохнул, выдохнул и решительно направился в зал совещаний.

***

У капитана милиции Андрея Савинова гудели ноги, но майор Важенин ему искренне завидовал, потому что собственных не чувствовал вовсе.

Кто же знал, что вокруг парка, где нашли неизвестную, окажется так много жилых домов, обитателей которых обязательно нужно было обойти с вопросами о минувшей ночи. Конечно, всех не опросили, и оперативникам еще предстояло вернуться на место преступления и продолжить работу.

В управление напарники вернулись, потому что большинство потенциальных свидетелей все равно с утра дома отсутствовали, к тому же никто не отменял и других дел, не менее важных и срочных. Убийцу Яны Панасюк не вышло найти по горячим следам, и это грызло Валерия, а теперь еще и выходило, что им вряд ли окажется кто-то из знакомых покойной, значит, нужна была новая версия!

— Подожди, почему ты сразу отметаешь круг общения? — спросил Андрей.

— Из-за сегодняшней убитой, — ответил Важенин. — Неужели не смекнул, капитан? Мы опять нож нашли.

— И что? Убил, бросил — так многие делают.

— И раны такие же навскидку. Кто-то один их обеих… И это уже выходит за пределы простой арифметики. Не маньяк ли завелся, Андрюх?

— Или эта женщина и Панасюк знали друг друга! Могли в какой-то афере участвовать, за что и поплатились — да масса вариантов, — настаивал Савинов.

— Согласен, — кивнул Важенин. — Сперва нужно установить, кого в парке нашли.

Оперативники начали спор еще по дороге на службу, и войдя в здание продолжали обсуждать план действий, но тут внимание майора привлек мужчина, возмущенно бранящийся с дежурным. Окинув крикуна цепким взглядом, Важенин мигом оценил его недешевый прикид, уверенный голос и взгляд человека, привыкшего отдавать распоряжения. Вместе с тем, не военный и не из “своих”. Валерий поморщился: очередной нувориш, какой-нибудь предприниматель, мелкий, но наглый, привыкший раздавать взятки и затыкать глотку любому, кого считал ниже себя по статусу.

Важенин приблизился к дежурному и гаркнул:

— Что здесь устроили?!

Дежурный, младший лейтенант, тут же встал перед майором навытяжку и отрапортовал:

— Да вот, гражданин буянит.

— Пьяный, что ли? — с легкой брезгливостью взглянул на посетителя Валерий и осекся.

Пьяным тот не был. Он даже не походил на портрет, который майор уже мысленно нарисовал себе, опираясь на печальный опыт. Интеллигентное лицо, взъерошенные волосы, кое-как застегнутое серое пальто, паника в глазах. Этот человек был на грани срыва, и ни о какой наглой самоуверенности речи не было.

— Что случилось у вас? — спросил Валерий.

— Жена пропала, — ответил мужчина. — А нигде заявление не принимают. Говорят, ну и что, что дома не ночевала. Мол, к подруге ушла или к родственникам. А я уже везде звонил — ни у кого не появлялась. Вдруг с ней что?!

— Успокойтесь, — Важенин понял, что собеседник и впрямь сейчас впадет в истерику. — Пойдемте со мной.

— Валер, да чего ты с ним возишься? — недоуменно прошептал Андрей, но майор сердито зыркнул на него и ответил тоже вполголоса: — Не тупи. У нас труп неопознанный. Иди лучше заявления последних дней прошерсти, а я этого поспрашиваю.