- Рейтинг Литрес:4.8
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Катя Ёж АКТРИСА
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Я сыграю так, что они забудут обо всем!
Последовала пауза, затем шуршание и сдавленный женский вскрик. Снова заговорил мужчина:
— Я бы тоже рад забыться, но ты не даешь мне и шанса…
— Пусти, скотина! Вот, значит, о какой цене речь?
— А как ты хотела?
— Уйду из труппы — как тогда запоешь?
— Соловьем зальюсь, непревзойденная ты наша. Думаешь, тебя везде ждут? Кому ты нужна в твои годы? А дома сидеть не сможешь, не из того ты теста. Давай, иди — назад ведь приползешь!
— Пёс! — отрывисто бросила женщина, и раздались быстро удаляющиеся шаги.
Рита узнала и этот голос, и стремительную походку — Вета Майер, чтоб ей пусто было! А Нестор-то каков, оказывается! Получается, и нет у них с Ветой ничего, и не так уж он благоволит примадонне: вон как запросто оскорбляет ее, намекая на возраст и падение популярности… Интересно, чего она от него хотела? Какую роль выпрашивала?
В коридорчике было душно, к тому же полно пыли, и Маргарита, чувствуя, как щекочет в носу, поспешила ретироваться, чтобы не расчихаться и не выдать своего присутствия.
***
Позвонив из уличного автомата в квартиру Уваровых, Станислав напрасно ждал ответа. Олеся то ли нарочно не брала трубку, то ли ее не было дома. Левашов выругался: поговорить с сестрой нужно было обязательно сегодня, потому что завтра с утра он читает лекции в академии, потом ведет прием пациентов, а в планах на послезавтра лаборатория… Да и вопрос-то срочный! Следовало разобраться, какая такая муха укусила Олеську, что она на развод решилась.
Вернувшись в машину, Стас задумался. Поехать лично? А если сестра ушла? Он со злостью стукнул по баранке. Дрянь такая! Он же все для нее... С тринадцати лет тащил на горбу, а мог бы бросить в интернате и сказать, мол, сама, сама. Неблагодарная! Свою жизнь не устроил, не женился, а ведь была возможность выгодно пристроиться. Стас стиснул челюсти и скривился, словно от зубной боли, вспомнив, чем пожертвовал тогда.
Вдруг бросило в жар: почему он подумал о ней? Ведь ни лица в памяти не сохранилось, ни голоса. Пальцы крепче сжали руль. Мгновение — и все прошло, туманный образ на краю сознания задрожал и рассеялся. Левашов открыл окно, втянул носом прохладный осенний воздух, тряхнул головой, крякнул и завел мотор. Съездит к себе, оттуда еще раз наберет сестрицу — должна же она вернуться когда-нибудь?
До дома он добрался быстро. Взлетел по лестнице, принципиально игнорируя лифт, поскольку считал, что дольше проживет, если будет давать сердцу достаточную нагрузку, — и будто на стену налетел. У двери в квартиру стояла, переминаясь с ноги на ногу, Олеся.
***
Важенин бодро шагал по улице. Ему повезло: Артем Панасюк вернулся с учебы пораньше из-за отмены лекции, поэтому ждать до вечера не пришлось. Дел у майора, помимо убийства Яны, хватало, а потому он решил, что прямо сейчас передаст показания юноши коллегам, а сам помчится дальше, не заходя на службу. Телефон-автомат возник перед глазами как по мановению волшебной палочки. Он, правда, был занят, но рослый темноволосый мужик, с досадой барабанящий пальцами по корпусу аппарата, быстро завершил свои попытки дозвониться абоненту и уступил место Валерию.
— Андрюха, это Важенин, — быстро сказал он в трубку. — Значит, запиши: Артем Олегович Панасюк…
Валерий продиктовал данные юноши, место учебы и велел взять в личном деле фотографию Артема и прогуляться с ней в ночной клуб. Студент заявил, что в ночь, когда была убита супруга отца, спал дома. Мать его слова, естественно, подтвердила, но необходимо было все проверить.
Не отходя от автомата, Важенин набрал номер морга и чуть не подпрыгнул от радости, когда судмедэксперт сообщил, что как раз закончил вскрытие тела Панасюк.
— Лечу на крыльях ветра! — радостно возвестил он и бросил трубку, не став слушать недовольное ворчание эксперта, у которого “еще десяток трупов, а вот времени ни грамма”.
***
— Ты совсем дура?! — выпалил Станислав, втащив сестру в квартиру.
Олеся сжалась, втянула голову в плечи и зажмурилась.
— Серега все рассказал мне, что за концерт ты ему устроила? Какой развод, ядрен батон, я тебя спрашиваю?!
— Стас, ты знаешь, что я никогда не хотела за него замуж. Я его не любила. И не люблю. И не могу так больше.
Олеся говорила странным прерывающимся голосом, словно сдерживая рыдания, однако глаза у нее были сухими, а мрачный взгляд горел решимостью.
Станислав глубоко вздохнул. Руки сами собой сжимались в кулаки, переполняющая его злость грозила захлестнуть разум, выпустив на волю чудовище, которое сидело глубоко внутри, там, куда Левашов не впускал никого и сам старался не заглядывать.
— Я очень хорошо отношусь к Сереже и не вправе его мучить, — продолжала между тем Олеся, — но и себя мне жаль. Я устала, издергалась. Лучше нам расстаться, и мне нужна твоя помощь.
— Помощь?! — прохрипел он. Связки едва смыкались от нахлынувших эмоций. — Какая тебе нужна помощь?
— Крыша над головой. Работу я найду, на шее сидеть не стану, не думай…
— Ага. Давай оба не будем думать. Давай пошлем Уварова подальше, откажемся от его поддержки, от моего проекта, — Стас чувствовал, как низко и сипло звучит его голос — верный признак надвигающегося взрыва. — Ты так мыслила себе наше будущее, сестричка? По-твоему, я для этого тебя в город привез, одевал, обувал, кормил, к Сереге пристроил? Для этого?!
— Ты меня ему продал! — закричала Олеся. — В обмен на то, что было нужно тебе! На деньги, — ее лицо скривилось от отвращения, — на эти гнусные, мерзкие деньги…
— На которые ты неплохо жила десять лет!
— Да, жила. А теперь задумалась.
— Задумалась?! — Стас подлетел к сестре, схватил ее за плечи и затряс так, что она ударилась головой о косяк двери, от которой так и не отошла.
Не обращая внимания на перекошенное от боли лицо Олеси, Стас потащил ее в комнату и с силой толкнул. Она не удержалась на ногах и упала, а он навис над ней, продолжая орать:
— Чем ты задумалась, если у тебя мозгов нет?! От тебя всего-то требовалось тихо сидеть дома и рожать Уварову детей — ты и этого не смогла! А мне что делать? У меня проект, у меня карьера, будущее! Я не дам тебе все это похерить, поняла?! Никакого развода!
— Ты мне не хозяин, — прошептала Олеся, — и он тоже… Я свободна!
— Чего?! Не слышу, ась?! — Стас схватил ее за волосы и приподнял так, что она вскрикнула и вцепилась пальцами в его руку, но не сумела разжать ее.
— Слушай сюда, — сказал он ей на ухо. — Сейчас пойдешь домой и снова станешь послушной женой. И заткнешься, поняла меня?! Навсегда заткнешься, потому что без тебя Сергей откажет мне в финансировании, а тогда я знаешь что с тобой сделаю?
— Зверь… — простонала Олеся.
Стас отшвырнул ее от себя и стоял, глядя, как она корчится на полу у его ног.
— Ты пойми, Олесенька, — почти ласково сказал он и криво усмехнулся. — Сергей тебя любит и не отпустит. Ты от него только одним способом можешь уйти. Правда, я прошу тебя с этим обождать — хотя бы годик, ладно?
Олеся со страхом и непониманием посмотрела на брата.
— Каким способом? — спросила она.
— Вперед ногами, — все с той же усмешкой ответил Левашов.
ГЛАВА 10
Ада спешила.
Сегодня егоне было в академии, в лаборатории по телефону сообщили, что приходил, но быстро ушел, и домашний телефон, на который она позвонила уже из нескольких автоматов, тоже молчал. Где же он?!
“Другая, другая, другая!” — ревность подначивала бежать на поиски, найти и оттаскать за волосы ту, что посмела приблизиться к нему.
Ада ненавидела и неведомую соперницу, и любовника, и себя — за то, что попалась-таки, влюбилась и теперь сходит с ума от страха его потерять.
Она не заметила, как добежала до дома, и очнулась только в лифте. Ну что за идиотка? Зачем примчалась в разгар дня — под дверью постоять? А если он не один, то не откроет, и это будет унизительно до слез…
Лифт остановился, створки разъехались, и Ада шагнула на лестничную площадку. В ту же секунду дверь квартиры, в которую она направлялась, распахнулась, и оттуда вылетела очень красивая молодая женщина. Казалось, ее огромные, полные слез глаза ничего не видят. Чуть не сбив Аду с ног, она бросилась к лестнице с такой скоростью, словно за ней гнались. Впрочем, так и было: следом из квартиры выбежал мужчина с курткой в руках. Он рванулся было за женщиной, чьи каблучки стучали уже далеко внизу, но тут Ада, оставшаяся незамеченной, решила наконец обратить на себя внимание:
— Стас!
Левашов резко обернулся, помедлил секунду, потом махнул Аде в сторону двери, а сам понесся вниз, перепрыгивая через ступеньки.
***
— То есть сначала нож вошел сюда, а потом его вытащили и по горлу ей?
Стоя над телом Яны Панасюк, Важенин читал заключение, одновременно прикидывая в уме картину убийства. Судмедэксперт в мятом халате и с таким же мятым от хронической усталости лицом стоял рядом, расшифровывая непонятные майору термины. Таковых, впрочем, с каждым новым делом становилось все меньше.
— Не совсем, — поправил эксперт. — Нож сначала провернули, потом только вытащили.
Валерию доводилось сталкиваться с жестокостью, попадались среди преступников и откровенные садисты, но и тогда, и сейчас он отказывался понимать, зачем причинять своей жертве лишние страдания. Значит, мотив убийства не ограбление, значит, хотели именно убить и убить максимально болезненно в сложившихся обстоятельствах и имеющимся орудием. А что с ним, кстати?
— Нож кухонный, типовой, — монотонно вещал эксперт. — Длина, ширина и прочие параметры лезвия совпадают с характером ран…
Он остановился и задумался на мгновение, потом с легким удивлением сказал, скорее, себе, чем Важенину:
— Сколько работаю, никак в толк не возьму: неужели вот совсем нельзя договориться? Зачем вся эта кровь, насилие?
Он развел руки и хлопнул себя по бедрам, демонстрируя капитуляцию перед непонятной ему стихийной силой, ввергающей людей в безумие.
Валерию тем временем пришла в голову одна мысль, и он поспешил спросить:
— Примерную комплекцию преступника и пол предположить можно?
— Вполне, — эксперт кивнул. — Смотри, покойная у нас дама стройная, но крепкая, рост метр семьдесят. А удары наносились чуть под углом сверху. То есть нападавший выше. И сильнее, потому что бил одной рукой, а второй удерживал. Видишь, вот здесь на лице гематомки? Он ей рот зажимал и давил. Правша, кстати.
— Мужчина?
— Ну… Или очень высокая и тренированная женщина — такое тоже бывает.
Майор мысленно воспроизвел облик Артема Панасюка и его матери. Людмила щуплая от природы и очень худая по причине недоедания, а юноша, хоть и крепыш, ростом не вышел — метр шестьдесят пять навскидку. Мимо, выходит?
— Откуда вывод о силе? Может, он с ней как раз не мог справиться, поэтому и нож в животе “гулял”?
Судмедэксперт нахмурился и посмотрел на Важенина так, словно тот сморозил глупость.
— Я разве сказал, что нож “гулял”? Отнюдь! Рука нападавшего была тверда. Он целенаправленно действовал именно так.
Важенин вздохнул и пригорюнился. Значит, высокий, физически крепкий мужик. Олег Панасюк под такое описание приблизительно подходил — нужно проверять его алиби до минуты. Или очень рослая и очень сильная женщина… Если муж жену не убивал, придется перетряхивать всех их знакомых и искать, кто же до такой степени ненавидел Яну, что хотел не просто ее смерти, а смерти мучительной.
***
Глеб сам встретил Сеньку на входе и указал на лестницу:
— Дуй наверх. Я пожрать организую.
Под ворчание Валентины, предлагавшей парням “поесть по-человечески”, он на скорую руку сварганил бутерброды, прихватил пепси-колу.
— Почто газировку-то?! — простонала вслед Валя, считавшая все эти “колы” и прочие шипучки страшным ядом для желудка. Хочется сладенького? Ну так есть соки, компоты, кисели, в конце концов! Но нет, ради понтов молодежь всякую дрянь в рот тащит.
Глотов уже устроился на кровати в комнате Глеба, запихнув предварительно кассету в видеомагнитофон. Появление бутербродов он встретил ликованием:
— О, давай, я из института голодный! Падай.
— Чё зырим? — спросил Глеб, укладываясь рядом и ставя блюдо с бутербродами между собой и Сенькой.
— “Эпидемия”. Фильм не новый, но очень крутой, — объявил Глотов. — Батя позавчера принес — шикарная вещь. Про вирус. Короче, больную обезьяну из Африки привезли в Америку, и она там всех покусала.
— Так ты смотрел уже?
— Да, но не против еще раз глянуть.
— Молчи тогда, не порти удовольствие, — предостерег Майер.
Он взял хлеб с колбасой и сыром и принялся молча жевать. Сенька, привыкший к легкости и ненавязчивой болтовне друга, поинтересовался:
— Чё такой загруженный?
— Не загруженный. Включай кино уже.
— Из-за той бабы, что ли, которую грохнули?
— Да не… — Глеб вяло поморщился, но потом все-таки сказал: — Отец учиться отправляет. Харэ, говорит, бездельничать, выбирай: либо институт, либо армия.
— Ого. И что будешь делать?
— Служить, блин, пойду!
— В натуре?! — изумился Глотов.
Глеб вскипел:
— Ты совсем дурак, шуток не понимаешь? Нет, конечно. Придется поступать. Буду заниматься с репетитором, может, на курсах каких-нибудь, а летом экзамены…
— Ясно, соболезную, братан, — с фальшивым сочувствием произнес Сенька и отхватил зубами половину бутерброда.
Сказать, что он действительно переживал за друга, было нельзя: наоборот, в глубине души Глотов завидовал Глебу и был рад, что у того закончилась беззаботная жизнь.
Фильм начался, на экране запрыгала в экзотических зарослях мартышка с черно-белой пушистой шерсткой. Такой же мартышкой металась в сознании Глеба мысль о том, как безнадежно увяз он в трясине суровой реальности, где правили “надо” и “должен”.
***
Домой Валерий вернулся, как всегда, поздно, чем заслужил очередной недовольный взгляд жены. Судьба “подруги мента”, на которую Ксения когда-то согласилась, начинала ее тяготить. Дело было и в безденежье, и в ненормированном графике мужа, и в том, что с мальчишками, которых в семье Важениных народилось двое, постоянно возникали проблемы. Только подрос и повзрослел старший, Денис, как эстафету озорства перехватил младший, Данилка. Сегодня Ксения вернулась с очередного родительского собрания, где учительница костерила шалуна и его товарищей по проделкам, но как поговорить об этом с мужем, который валится с ног от усталости и хочет только двух вещей — еды и сна?
Между тем, Важенин вовсе не собирался отлынивать от воспитания детей и по возможности участвовал в нем. По крайней мере, интересовался, чем живут и дышат сыновья. Например, Денис, которого он сейчас видел в компании незнакомых ребят — рослого широкоплечего паренька с шапкой густых черных волос и похожей на него лицом и такой же высокой девушки. Вся троица, взявшись за руки, с заливистым хохотом неслась по улице, пугая редких прохожих.
— Кто такие, не знаешь? — спросил Валерий Ксению. — Одногруппники?
Супруга уставилась на него:
— Ты чего, Валер? Денька со школы с ними болтается. Брат с сестрой. Я вот только фамилию не помню. Лисицины, что ли… Нет, не так… Лисицкие… Не то…
Она могла больше не мучиться: теперь Важенин понял, о ком речь. Нахмурившись, он подумал, что нужно будет попросить сына ограничить контакты с приятелями. Сами-то они никакой опасности не представляли, но вот к отцу их в органах уже давно присматривались, и не стоило Денису, будущему работнику милиции, портить себе биографию.
Поговорить с сыном в тот же вечер Валерию не удалось: его сморило, и до шести утра он спал как убитый. А за пять минут до звонка будильника затренькал домашний телефон — из дежурной части сообщили о происшествии…
***
День обещал быть насыщенным, поэтому Левашов решил встать пораньше и спокойно собраться. Нет ничего хуже, чем метаться вспугнутой сойкой, впопыхах натягивая одежду и на ходу заглатывая завтрак, ведь именно в эти драгоценные утренние часы происходит настройка сознания. Как день начнется, так и продолжится. Понервничаешь с утра — до вечера не успокоишься. Стасу предстояло потрудиться, а значит, требовались собранность и ясный ум. И никаких стрессов!
Вот почему на затрезвонивший в тишине телефонный аппарат Станислав посмотрел как на врага. И почему на корпусе нет такого экрана, где высвечивался бы номер звонившего? Скольких неприятных разговоров можно было бы избежать! В том, что ранний звонок не сулит ничего хорошего, сомнений не было: радостные вести в неудобное время не приносят.
Левашов потянулся к трубке и поморщился: ночная нагрузка на мышцы не прошла бесследно.
— Слушаю!
— Стас! — раздался голос Уварова. — Ты про Олесю что-нибудь знаешь?!
В голосе Сергея явственно звучала тревога. Левашов замер. Губы закололо, тело прошиб озноб.
— А… что? — спросил он с небольшой заминкой.
— Она домой вчера не вернулась.
***
Ночью прошел дождь, и в парке было сыро и туманно. Пахло листвой, мокрым деревом и смертью.
— Валера! — позвал Андрей Савинов, бессменный напарник и друг. — Здесь!
Участковый отошел, уступая майору дорогу, и Важенин увидел наконец.
Молодая женщина, лет тридцать пять. Вытянулась на животе, одна рука выброшена вперед, другая согнута в локте и придавлена телом. Ноги в разодранных капроновых колготках обуты в полусапожки на тонких каблуках. Голова повернута вбок, и помутневшие глаза безжизненно глядят сквозь спутанные темные волосы, закрывающие мертвенно-бледное лицо.
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
