Катя Ёж Актриса

Глава 12

— Сережа, а Сережа?

Рита, опершись о край стола руками, поднялась на цыпочки, прогнулась в пояснице и стояла, медленно покачивая ягодицами из стороны в сторону.

Уваров окинул ее тоскливым взглядом. Врет она все. Нет у нее никаких кавалеров, и любовника с сотовым телефоном нет. Бедная глупая Ритка… А ведь у них все могло получиться, и вовсе не Олеся виной тому, что их отношения распались.

— Ну что? — спросил он, откидываясь на спинку кресла, чтобы создать хоть небольшую дистанцию между собой и Потехиной, угрожающе выставившей вперед груди в тесном лифе платья.

Насколько Сергей помнил, размерчик у Риты всегда был скромный. Надула, что ли? Вдвойне дура. Он знал: если увеличить грудь в сомнительном заведении, то такие последствия грозят — мама дорогая! А у неудачливой артистки вряд ли были большие деньги на качественную операцию.

— Сержик… — совсем уж интимно промурлыкала Маргарита, передвигаясь ближе к Уварову и нависая над ним.

Все, сейчас пятая точка перевесит, и она плюхнется ему на колени… Сергей решил не ждать, пока Потехина поставит их обоих в неудобную ситуацию, и, выпрямившись, сел в кресле ровно и подъехал к самому столу, делая предполагаемый маневр актрисы невозможным.

— Я весь внимание, Марго! Чего ты мнешься?

Рита надула губки, похлопала ресницами и сказала наконец:

— Ты не хотел бы поучаствовать в моей творческой судьбе?

Уваров не смог сдержать удивления и вытаращил глаза. Что-то новенькое! Обычно Потехина терлась об него всеми частями тела, намекая, что не против возобновить роман давно минувших дней, а теперь ей бабки подавай! Одна-а-а-ко! Получается, решила взять пример со Станислава? Но у Левашова-то хотя бы смежная сфера: он ищет методы борьбы с лейкозами, и Сергей как производитель лекарственных препаратов напрямую заинтересован в его успехе. Рита же с ее театром ему никуда не уперлась. Хотя стать спонсором постановки и привлечь тем самым внимание к собственной персоне — идея любопытная. А что, если…

— Хочешь, чтобы я дал денег на спектакль с тобой в главной роли? Или кино тебе снять?

Потехина приоткрыла рот. Боже, того и гляди губа раскатается, слюна закапает.

— А ты бы мог? — спросила молодая женщина охрипшим вдруг голосом.

В горле у нее пересохло, сердце забилось под самыми ключицами. “Неужели, неужели, неужели…?”

Уваров глядел на нее, прищурившись и задумчиво сплетая пальцы рук в диковинных конфигурациях.

— Мог бы, наверное, — ответил он и, снова отъехав от стола, повернулся к Рите, делая приглашающий жест.

С обалдевшим лицом она присела к нему на колени, и Сергей молниеносным движением притянул ее к себе за талию. Талия была еще тонкой, без валиков жира — Рита держала себя в форме.

— Ты назови мне сумму… — сказал Уваров, понизив голос, и Рита наклонилась ниже, скользя взглядом по его губам. Одна ее рука легла ему на грудь, другая обвила шею.

— Я узнаю и сразу скажу, — ей пришлось шептать, потому что голос сел окончательно.

Она уже начала забывать, как крепки мужские объятия. Сергей угадал: у нее никого не было. Не было так давно, что сейчас она отдалась бы ему и без всяких денег и обещаний. Даже не в память о былой любви, а просто потому что молода и одинока.

Сергей все не отпускал Риту, и она поняла это по-своему — потянулась к нему, поцеловала, и он ей как будто даже ответил. Тогда она извернулась, села поудобнее, придвинулась и… сразу же поняла: не случится. Близость ее тела и поцелуи никак его не взволновали. Вообще никак.

Рита отстранилась, потом встала и одернула юбку. Ее душили стыд и обида. И злость. Нашелся любитель поиграть и подразнить!

Сергей смотрел на нее, и ему тоже было стыдно, но он хотел проверить себя. Мало ли…

— Ты пошутил, да? Жестоко! — Рита старалась взять себя в руки, чтобы хоть не расплакаться перед Уваровым. Такого унижения она уже не могла себе позволить.

Однако он оставался невозмутимым, и в глазах не было ни веселья, ни издевки.

— Нет, не пошутил, Рита. Назови сумму, и я подумаю, смогу ли выделить столько. Может, не один, а кого-то еще привлеку. Но от тебя потребуется ответная услуга.

Потехина мигом собралась. Еще не все потеряно! Но речь об услуге, а не о том, чего ей хотелось бы куда больше.

— Может, натурой возьмешь? — попыталась она пошутить.

Уваров в ответ на ее слова даже не улыбнулся.

— Рита, об этом, пожалуйста, забудь. Когда-то ты сделала свой выбор в пользу моего более успешного и богатого соперника. Было?

Потехина опустила голову. Да, было. Она поставила и проиграла. А когда решила восстановить отношения, Сергей уже увлекся Олесей Левашовой, и ее брат сделал все, чтобы Рита не могла даже приблизиться к парочке. Это уже потом он ослабил контроль, и ей удалось набиться в подруги к новоиспеченной мадам Уваровой…

— Тогда что тебе нужно? — спросила она.

— Я хочу знать имя любовника Олеси.

***

Вечером того страшного дня, когда Уваров готов был на все, лишь бы Олеся вернулась, они впервые за прошедшие дни легли в одну постель. Ничего не было: он даже и не пытался прикоснуться к жене, счастливый уже от того, что она рядом. Просто слушал ее дыхание и блаженно улыбался.

Утром Олеся приготовила ему завтрак и вела себя, как всегда. Пока он ел, она сидела рядом, о чем-то думая, а потом сказала:

— Я была у Риты Потехиной.

Сергей чуть не поперхнулся. Ай да артистка эта Ритка — убедительно сыграла, он повелся! Зараза…

— Хорошо, — сказал он.

— Ходила к брату, мы поругались, и я решила у нее пересидеть.

Уваров мысленно послал несколько проклятий и Стасу: тот мог бы сказать, что видел Олесю, когда Сергей ему звонил. Какого черта они все молчали? Он чуть не спятил от тревоги! Однако с чего это Олеся разговорилась, если он не требовал отчета? Так она, чего доброго, еще что-нибудь менее приятное выдаст. И Сергей решил пойти ва-банк:

— А давай твою кошку приютим?

Что бы ни собиралась сказать Олеся, слова замерли у нее на губах, и без того огромные глаза округлились и стали еще больше.

— К-кошку? — проговорила она неуверенно. — Ты про Муську?

— Понятия не имею, как ее зовут.

Олеся молча таращилась на него.

— Что не так-то? — Сергея разбирал смех. Он прекрасно понимал, что вверг супругу в изумление, но выражение ее лица стоило всей затеи.

— Ты же не шутишь, Сережа?

— Нет, не шучу, — сказал он с набитым ртом, потому что как раз заглотил порцию омлета. — Но у меня условие.

Олеся поежилась. Он отчетливо увидел, как дернулись ее плечи, потом подбородок — легкая судорога пробежала по лицу.

— Какое?

О, Уваров ждал этого момента! Просто повода все не было, а сказать очень хотелось.

— Мы усыновим эту кошку… или удочерим, не знаю… И останемся вместе.

Он покосился на Олесю. Она сидела с каменным лицом, только горькая складка вдруг пролегла между бровями. В эту минуту Сергей и решил окончательно, что у нее кто-то есть.

Будь дело в одной нелюбви, Олеся давно бы ушла, а вот метания и сомнения говорят о том, что не все так просто, и ничего еще не решено! И если он, Уваров, узнает, с кем она ему изменила, то добьется правильного решения.

***

Притаившись за углом у лестницы, Ада ждала, пока отец закроет дверь. Ей пора было бежать, чтобы успеть засветло выбраться из их района, а матушка все никак не свалит в свой театр. Несколько часов выносила домочадцам мозг, проговаривая сегодняшние монологи и психуя, а теперь все какие-то указания раздает. И отец хорош — мог бы ее сам отвезти, по дороге бы все и обсудили.

Наконец Александр помахал супруге на прощание рукой и пожелал удачи. Ада дождалась, пока он удалится на кухню, но проскользнуть незаметно не вышло.

— Ты куда? — раздался за спиной голос Майера, когда девушка уже открывала дверь.

Она закатила глаза и повернулась к отцу.

— Зависаем у Ленки, пап.

Александр покачал головой.

— Ты обманываешь, Ада. Скажи правду.

— Да какую?!

— Ты встречаешься с кем-то. Я нашел ключи у тебя в сумке. От чьей они квартиры?

Ада наклонила голову, словно бык перед атакой, и уставилась на отца исподлобья. Взгляд у нее был тяжелый, в него. Майер и сам так смотрел в суде, когда хотел психологически надавить на свидетеля.

— Ты рылся в моих вещах? — тихо спросила она.

Александру стало не по себе. Наступил момент, которого он боялся: сейчас Ада утратит к нему доверие, и они никогда больше не смогут общаться, как раньше.

— Я не рылся. Случайно задел сумочку, она упала, раскрылась… Я не вру тебе, Ада. И хочу правды в ответ!

— Это… — она замялась, — Ленкины, она их забыла…

— Ада! — отец повысил голос, и теперь уже испугалась она. Нашла кого обманывать!

— Хорошо, да, я встречаюсь кое с кем.

— Кто он?

— Из академии.

И ведь правду сказала!

— У вас серьезно? Впрочем, о чем я, если ты к нему ночевать бегаешь.

— Я не… — Ада возмущенно вскинулась, но Майер поднял руку:

— Не кипятись. Ничего такого в этом нет, но я хочу знать, не вляпалась ли ты в нехорошее. Люди разные.

— Папа, я не хочу с тобой это обсуждать!

— А с кем хочешь? С мамой?

“Упаси!” — подумала Ада. Это будет театр одного актера на целую неделю, причем пьесу сыграют трагическую. Такого ее нервная система не выдержит.

— Чего ты хочешь, пап?

— Узнать, кто он. Как зовут?

— М-м-м… Стас.

— Фамилия?

— Похоже на допрос. Без адвоката отвечать отказываюсь.

— Я сейчас твой адвокат, дочь, хоть ты этого и не понимаешь. Итак?

— Папа… — внезапно Аде пришла в голову спасительная идея, — а давай я его приведу и со всеми вами познакомлю? Просто сейчас я уже опаздываю, зато потом у тебя будет вагон времени, чтобы его спросить обо всем на свете!

Александр заколебался. С одной стороны, его разумная девочка уже давно встречается с этим неизвестным Стасом, и до сих пор все было в порядке. С другой, когда он уже получил подтверждение романа, тревога за нее усилилась. Но и давить нельзя — еще встанет на дыбы, чего доброго, и уйдет из дома!

— Хорошо. Когда ты нас познакомишь?

У Ады отлегло от сердца.

— Сегодня поговорю с ним, и решим. Пока, пап! — она улыбнулась своей обычной улыбкой и выскользнула за порог.

Майер запер дверь и с минуту стоял понурившись. Дети вырастают, оперяются… Как же ему не хотелось этого! Здорово быть отцом — большим, умным и сильным. Самым лучшим и нужным. Но всему приходит конец. Да так быстро! Может, стоило уговорить жену родить еще? Был бы у него хотя бы один ребенок помладше, он легче переживал бы взросление старших.

***

Вот-вот на город должна была упасть тьма. Фонари стояли далеко не везде, а из имевшихся половина была выведена из строя местной гопотой. Прохожих становилось все меньше: с приближением ночи на улицы выходили совсем иные персонажи, сталкиваться с которыми никому из мирных горожан не хотелось.

Левашов включил свет в гостиной и сразу же вспомнил о скандальной женщине из дома напротив. Он бросил взгляд в ту сторону. Ишь ты, сынок злобной тетки на позиции: в светящемся желтым прямоугольнике окна застыл силуэт. Наверняка мальчишка стоит у подоконника, сложив на него локти и подперев ладонями лицо. Дыхание затаил, уши пылают — ждет… Станислав не смог сдержать смешок и весело подмигнул силуэту, а потом развел руками: извини, братан, на сегодня кино для взрослых кончилось.

Вспомнив об Аде, которая уж полчаса как убежала в душ, он вышел в коридор и чертыхнулся: она снова терлась у двери в одну из комнат, которую Стас всегда держал запертой.

— Все-таки интересно, что там у тебя? — спросила девушка.

На ней было только полотенце, обернутое вокруг тела и закрепленное на груди. Соблазнительно, даже очень. Ада вообще была потрясающе красива и свежа к тому же. Левашов почувствовал, как силы возвращаются, но внутренне приказал себе придержать коней. На сегодня хватит, у него еще есть дела.

— Там то, что тебя не касается, — он взял ее за руку и повел от двери. — Тебе не пора возвращаться?

— Я думала, что останусь на ночь, — пробормотала Ада и сделала расстроенное лицо.

Ей не хотелось уходить, тем более домой. Отец ведь обязательно спросит… Лучше предупредить Стаса.

— Мне пришлось рассказать папе о нас.

Левашов не сразу осознал услышанное, а когда до него дошло, воскликнул:

— С ума сошла?!

— Не кричи. Я не сказала всего. Только то, что тебя зовут Стас и ты из академии.

— Зачем вообще…?!

— Он нашел у меня ключи от твоей квартиры и догадался, что я с кем-то встречаюсь! Чего ты так нервничаешь? Я ведь могу соврать, что мы расстались.

— Будь добра.

Ада обиженно засопела. Стас удивился:

— Что такое? Неужто хотела представить меня семье? Представляешь, как на нас смотреть будут? Я же, поди, ровесник твоих родителей.

— И что? — она дернула плечиком. — В древности старики на девчонках женились.

— Я не старик, вообще-то. Но в глазах твоего папаши точно буду выглядеть похотливым пердуном.

Загадочно глядя на Левашова, Ада подошла к нему и прижалась всем телом. Он стиснул зубы. Надо же какая, не отлипает!

— Скажи, а ты мог бы на мне жениться? — спросила она. — Чисто теоретически?

— Ты точно сегодня не в своем уме!

Он отпрянул. Улыбка сбежала с лица Ады, она нахмурилась:

— Это твое отношение к браку в принципе или реакция конкретно на мое предложение?

— В принципе, — буркнул он. — Ада, что началось-то? Ты часом не… — у него перехватило дыхание. — Залетела, что ли?!

Ада недоуменно посмотрела на него, потом губы ее скривились в усмешке:

— Видел бы ты себя… В штанишки не наложил там? Спокойно, я предохраняюсь. От тебя же не дождешься.

Ей стало вдруг противно от всего этого: испуг Стаса, ее розовые очки, пошедшие трещинами…

— Просто… Просто была в жизни ситуация, — проговорил Левашов. — Мне не хотелось бы повторения.

— Какая ситуация? — живо заинтересовалась Ада. — Это связано с твоей секретной комнатой?

— Нет! — поспешно ответил Станислав. — Неприятно вспоминать. Но после того я не думал больше ни о детях, ни о женитьбе. Зачем?

— А зачем вообще люди женятся?

— Понятия не имею. Проблем себе хотят.

— Трудно не согласиться, — кивнула Ада.

Она присела на диван и принялась поправлять полотенце.

— Ты лучше оденься, — заметил Левашов и кивнул на окно. — В доме напротив живет сумасшедшая тетка, чей сын вечерами пялится в мое окно и наблюдает за всем, что здесь происходит. Она грозится заявить в милицию.

Ада хихикнула и скинула полотенце вовсе. Стас возмущенно погрозил ей кулаком, но не мог не отметить, что сложена девушка великолепно. Ему безумно нравились такие стройные, даже худенькие, тела, при этом не лишенные изящества и изгибов в нужных местах.

— Ты в кого такая красивая?

— В маму. Она у меня актриса.

— Да ты что! Кинозвезда?

— В театре играет. Но очень известна в своей тусовке.

Ни с того ни с сего Аде пришла в голову озорная мысль:

— Хочешь, сходим на ее спектакль? Познакомишься заочно.

— Не увлекаюсь театром… — поморщился Стас. Потом что-то щелкнуло в его мозгу, и он спросил:

— А твоя мать тоже Майер? И выступает под этой фамилией?

— Угу. Вета Майер. Может, все-таки слышал?

Левашов широко улыбнулся. Конечно, слышал! От Маргариты Потехиной на праздновании годовщины свадьбы Олеси и Сергея. Великая и ужасная Майер, отнимающая у Риточки шанс обрести славу…

— А давай сходим! — сказал он, и глаза Ады сверкнули. — Билеты достанешь или нужно купить?

— Достану, естественно. Иначе на что мне мать-примадонна? Ну так как насчет сегодня…?

Ада, по-прежнему обнаженная, улеглась на диван и закинула бесконечные ноги на его спинку. Вернее, только одну ногу, и Стасу тут же перестало хватать воздуха.

— Да какого ж черта… — простонал он, срывая с себя надетую было рубашку.

— Постой-ка, — Ада уперлась ладонью ему в грудь, удерживая на расстоянии. — Ты так и не сказал, что за женщина от тебя выбежала в тот день, когда я пришла, помнишь?

— Ты не спрашивала.

— Я не стану терпеть измены! — Ада угрожающе посмотрела на Стаса, но на самом деле внутренне боялась, что у него и впрямь есть еще одна любовница. — Перестань, это Олеська, сестра моя.

— Не знала, что у тебя есть сестра.

— Я говорил.

— Она очень красивая…

Левашов освободился наконец от одежды и придавил девушку всем весом, вжимая ее в диван.

— Я не хочу о ней говорить, она дура. Ты меня зачем распалила? Вперед!

Уже где-то в самый разгар, еле удерживая разошедшуюся не на шутку Аду, Левашов подумал, что сегодня соседский паренек точно не выполнит домашку…

Глава 13

— Привет, Золотницкая! Как жизнь?

Гриша догнал Ирину на крыльце перед дверью в лабораторию. Она сначала вздрогнула, когда он окликнул ее, но через секунду узнала и улыбнулась. Рябинин редко видел Ирину веселой и неожиданно для себя отметил, что улыбка ей идет, смягчая черты лица и будто бы освещая его. “Эх, — подумал он, — а в лабе она чаще серьезная, радуется только Левашову, но ему по барабану…”