Кали Арш На крови

Они светятся уже давно после объявления новости о том, что предъявить права на трон сможет только победитель пелео — магической битвы стихий один на один.

Эрея сглатывает, в горле свербит.

— …Если бы ты умерла, я бы об этом знал, потому что сам бы убил тебя, — заканчивает мысль Вольден, и она чувствует, как вода вокруг нее начинает неприятно нагреваться. Сначала она просто прогревает конечности, но затем жар проникает под кожу, принося с собой раздражение, гнев и панику.

Голая, сырая и не до конца чистая, Эрея хочет вынырнуть из бассейна, подтянувшись за край, и схватить «полотенце», чтобы прикрыться, но Вольден отпинывает ее руки носком своих бахвальски начищенных сверкающих сапог, следом в воду скидывая и отрез ткани.

— Приятного вечера, чудище, — напоследок говорит он, и Эрея смотрит ему в спину, пока тот шагает прочь размеренно и неторопливо. Полотенце быстро намокает — Эрея переводит взгляд на ткань и поджимает губу. В сердце все сжимается настолько сильно, что перехватывает дыхание.

Если бы не пелео, если бы не трон… Может, у нее был бы брат?.. А не соперник?..

Она бьет кулаком и топит полотенце, шумно выныривает из горячей воды и на голое тело торопливо натягивает чистую рубашку и штаны. Находиться здесь больше не хочется — она обводит беглым взглядом широкий зал с множеством резервуаров и замечает два, отгороженные золотыми лентами. Это резервуары с водой только для Сантолии — младшая принцесса, последний ребенок в семье.

Маг воды. Как и она.

Эрея сглатывает — родители не выделяли ей резервуаров с водой для тренировок, ссылаясь на бесполезность данных затей. Но для Сантолии (может, в силу ее возраста, или в силу того, что она была последним ребенком и имела проблемы со зрением) выделили два резервуара.

Бесполезно. Бесполезно!

Эрея взмахивает рукой спонтанно, поднимая тучу брызг с бассейна, где только что мылась — вода с магическим звоном вонзается в каменные стены, как крупицы града. Она опускает голову, под горлом поднимается тяжелый, колючий и плотный ком.

Быстрыми шагами, забрав с собой грязную одежду, она уходит прочь.

Возвращаясь в свои покои, она заносит тряпье в прачечную и грубо швыряет его на стол, где стопочками лежат накрахмаленные служанками салфетки для сервировки стола. Ей не жаль. Потому что ее тоже никому не жаль. Она уходит. Стук каблуков сапог эхом разлетается по пустым коридорам. По вечерам и ночам этот замок мертв. А по утрам и днем здесь притворяются любящей семьей на потеху публике, держа за закрытыми дверями тиранию и скотское отношение к друг другу.

Дверь в покои захлопывается с хрустом — плевать, что говорила мать. Слишком хочется пустить трещину в стене. Слишком хочется скинуть с себя оковы хорошего ребенка, накинутые на шею, словно петля, так много времени назад. Ведь они больше не идут ей. Они больше ей не нужны.

Разувшись и сняв штаны, Эрея ложится в кровать, самостоятельно поправляя одеяло и задувая свечи. Она ненавидит свечи — Вольден пугал ими в детстве, воображая, будто может подпалить кожу на ладонях, если только пожелает.

Эрея яростно переворачивается на другой бок и закрывает глаза агрессивно. Сон не идет очень долго. Но через пару часов, поворочавшись и утомившись от духоты, она засыпает.

Наутро суматошная безликая служанка, приставленная к Эрее с самого детства, врывается в покои с громкими криками:

— Ваше Высочество, Вы все проспите! Поднимайтесь же! Немедленно!

Может, только из-за статуса принцессы к ней относятся без должного уважения, а может, потому, что в замке всех пугает только авторитет Эвируса и Вольдена, если не считать деспотичную Ольрану, но к Эрее отношение у слуг пренебрежительно снисходительное — дите играет, оно еще не созрело для трона и политических козней.

— Ваша молитва! — в Эрею прилетает маленький талмуд в кожаном переплете с золотыми письменами на обложке, она охает, еле разлепив глаза.

— Ваше одеяние! — на голову с шуршанием ложится ткань сапфирового блио.

— Ваши украшения! — со звяканьем летят нательные цепочки прямо в направлении кровати, Эрея агрессивно хватает их рукой, спросонья выглядя еще более хмуро, чем обычно.

— Спасибо, — в ответ недовольно буркает она, свесив ноги с кровати и отшвырнув цепочки в сторону.

— Поднимайтесь же! Я заправлю постель! — сетует служанка, Эрея послушно встает, хотя и делает это нехотя, словно из-под палки. Служанка кивает ей на бельевую ширму. — Переодевайтесь же! Вся семья уже в сборе за столом!

Эрея хочет огрызнуться — вот и пусть сидят там одни! Но молчит: эта женщина не виновата в том, что заслужила такую работу, не виновата в том, что мира в королевской семье нет и никогда не будет, и уж точно она не виновата в том, что за завтраком скорее всего Эрее прилетит по шее за побег с ужина вчера.

Она со вздохом сгребает блио и цепочки украшений, шлепает босым ходом за ширму и попутно разворачивает книжку, глазами пробегаясь по строчкам.

— Вслух, Ваше Высочество! — требовательно просит служанка, взбивая подушки.

— …Бог олицетворяет самодовольство, а не воздержание! — гавкает Эрея напыщенно. Служанка смеется и подначивает:

— Дальше!

— Бог олицетворяет материальное существование, а не нереалистичные духовные обещания! — Эрея вскользь пробегается глазами по строчкам, не придавая им значения: для нее это просто слова. Ведь если ты сам владеешь магией, кто сказал, что тебе стоит опасаться воли божьей? Глупая религия — пережиток сотни лет, оставшийся на этих землях вместе с древними магами воздуха, не несущий в себе никакого практического смысла. Есть Бог — и он един, и под его началом люди поклоняются материальному миру, забывая о духовном. Все, что в твоей голове — только в твоей голове и не интересно обществу, забудь о понимании, но вспомни о выживании.

Эрея чувствует липкий комок желчи в желудке, мышцы скручивает, она откладывает книгу.

— Последнюю! — требовательно напоминает служанка, шурша тяжелым одеялом, на котором Эрея проспала всю ночь, так и не расправив.

— Сейчас! — грубо отвечает она и замирает: ладно, в конце концов, эту женщину приставили к «трудной принцессе» не просто так, она явно знала, на что соглашалась. Эрея агрессивно хрустит книгой, чтобы сделать залом на корешке, и вчитывается в третью заповедь: — Бог олицетворяет безупречную мудрость, а не лицемерное заблуждение!

— Вот и все, разве это было так сложно? Это можно просто заучить! — фыркает служанка, закончив заправлять кровать. Эрея рывком просовывает руки в рукава блио, дергая корсет вниз, на ребра.

— Мне не интересно учить такое, — в тон фыркает она, поправляя складки юбки.

— Ваши цепочки, — за ширму заглядывает служанка и услужливо, но все также снисходительно кивает на серебро на маленьком столике. Эрея хочет огрызнуться «Я помню!», но скрипит зубами и медленно тянется к цепочкам.

Они опоясывают широкие бедра, ложатся на шею, смыкаются сзади, на пуговицах платья между лопаток и по позвоночнику, представляя собой серебряный каркас поверх костей. Эрея разглаживает ткань платья руками.

— Соберем волосы? — предлагает служанка, рассматривая ее с печалью в глазах, словно сожалея, что на долю простого мага воды выпала участь выслушивать упреки в таком бесполезном даре за всю страну.

— Нет! — гавкает Эрея и натягивает сапоги, которые полностью скрывает подолом.

— Вы не дорожите своими волосами, Ваше Высочество, — дуется служанка.

— Пускай, — Эрея выпрямляется и откидывает чуть волнистые пряди на спину, рассматривая свое отражение — по утрам всегда нужно выглядеть более-менее, но не потому, что ей так хочется самой, а чтобы не обмануть ожидания матери и показать, что даже такой плохой наследник, как она, может выглядеть достойно.

Более не вслушиваясь в сердобольные речи служанки, Эрея покидает покои. Она торопливыми шагами идет к обеденной зале, откуда уже слышится бахвалистый смех Вольдена и строгий голос матери.

— Доброе утро Ваши Величества, — мрачно говорит Эрея, рывком распахнув створки тяжелых дверей, все внимание обращается на нее: король Эвирус щурится, разглядывая дочь, его зеленые глаза натянуто сверкают. Ольрана поджимает губу, желает что-то сказать, но быстро отвлекается на любимого сына, который, совершенно не обращая внимания на приход Эреи, рассказывает про свои тренировки. Сантолия молча ковыряет вилкой кусок перепелки на золотой тарелке, и вид у нее настолько отстраненный и блаженный, что Эрея невольно чувствует укол зависти.

— Садись, — Эвирус кивает на стул рядом с Сантолией. Так смешно: в иерархии королевства рядом с королем должен сидеть Вольден, как старший наследник, затем Эрея, как следующий претендент, и только потом Сантолия. Но ее место дальше всех. Она опускается на стул, со скрипом подвинув его к столу почти вплотную, и тут же затыкает себе рот куском мяса.

— Где ты была вчера? — строго спрашивает Ольрана, тем не менее, немного смягченная разговорами с «дорогим Вольденом».

Сначала Эрея хочет сказать «тренировалась», но резко осознает, что за это слово ее могут поднять на смех: такие простые истины всегда так веселят родителей, которые считают, что из мага воды ничего путного выйти не может. Она проглатывает сухое мясо, чувствует, как оно тяжело проваливается по пищеводу, и встречает взгляд матери один на один.

— Гуляла, — наконец коротко отвечает она, после чего провисает неудобная пауза. Странно, что Вольден не стремится заполнить ее рассказами о том, как он хорош.

— Надо поговорить, — строго начинает Ольрана, Эрея беззаботно затыкает рот еще одним куском мяса. — Весь замок сплетничает, — продолжает она. — Тебя часто видят, уходящей с территории вечером и приходящей заполночь. Ты принимаешь ванну и ложишься спать, словно была… С мужчиной.

Пауза в воздухе висит оглушающая — кто натолкнул ее на такую мысль? Собственные идиотские заблуждения? Или Вольден? Или Эвирус тоже принимал в этом участие?..

— Это бред, мам, — язык неохотно поворачивается, когда Эрея говорит «мам», но от этого скорее грустно, чем больно.

— Как ты объяснишь свои походы? — требовательно стучит по столу пальцем Ольрана. — Ты понимаешь, что роняешь репутацию всей семьи? Ты понимаешь это?! Мы растили тебя не так! Мы хотели, чтобы!..

Мы хотели — естественно, вы хотели. Но в попытке угнаться за развитием одного ребенка и совершенно отвергая второго, вы упустили из виду, что во взрослом возрасте ваши взгляды перестанут совпадать. Вы хотели, конечно, но Эрея больше не хочет. Потому что угождать матери в ущерб себе давно перестало быть приоритетом.

— Бред, — немногословно отмахивается Эрея, делая глоток вина из граненного золотого кубка, попутно думая, что столовое «серебро» не зря прозвали «серебром» — это смотрится дороже, гармоничнее и в целом лучше, чем золото.

Огненная струйка прокатывается в сантиметре над головой, подпалив одинокие антенки волос — Эрея вздрагивает, но не вскрикивает.

— Побольше уважения, — шипит Вольден. Королевский прихвостень — что же ты не лижешь ее ботинки ради трона? А почему не лижешь ботинки отца? Эрея стискивает зубы до скрежета, глаза наливаются кровью, в них словно насыпан килограмм песка.

— Хватит, — голос Эвируса всегда холодный и жестокий, когда дело заходит настолько далеко. — Драться будете на пелео. И лучше бы вам подготовиться к этому. Слышали меня? Я не терплю слабых магов.

Будто драться бы предстояло не с братом, а с отцом — вот же бред. Эрея залпом осушает кубок и с резким стуком ставит на стол.

— Когда поединок? — уточняет она, хотя прекрасно знает, что он состоится в первое полнолуние месяца.

— В первое полнолуние месяца, — гремит Эвирус, отложив столовое серебро. Эрея сжимает в руке вилку, с силой вонзает в кусок мяса — не до конца прожаренный стейк выпускает струйку крови. В зале гнетущая тишина.

— Ты достаточно тренировалась, свинюшка? — интересуется вдруг Вольден, фривольно попивая вино и даже не смотря в сторону Эреи — она ждет, когда мать или отец одернут его за грубое оскорбление, но те молчат, уткнувшись в тарелки с задумчивым видом.

— Достаточно, чтобы вспороть тебе горло, недомерок, — с агрессией шипит Эрея, и только тогда родители полошатся.

— Язык! — в голос вскрикивают они на грани истерики, Эрея спесиво выдыхает сквозь плотно сжатые зубы.

— Я хотела сказать, что тебе не поздоровится, дорогой брат, — последняя фраза слетает с ее губ, как проклятье — Ольрана не удовлетворена уровнем честности, но Эвирус, похоже, успокоен после ядовитых слов.

— Грязное животное! — истерично Вольден притопывает ногой, вскакивая с места — в Эрею тут же летят огненные стрелы, нацеленные прямо в грудь. Она неуклюже группируется, повернув свое кресло спинкой к атаке — огонь вонзается в дерево с треском, искорки пожирают сплетения деревянных волокон и фигурной резьбы.

— Вольден! — одергивает мать на удивление Эреи, и ему приходится затушить огонь с неохотой. Эрея выдыхает, выпрямляясь и одергивая платье, серебряные цепочки на теле поблескивают и звякают.

— После завтрака я жду, что ты отправишься тренироваться, — наставляет Ольрана, как следует не отчитав сына, тот закатывает глаза. — А ты, — она кивает на Эрею, не удостоив взглядом. — Займись чем-нибудь полезным: почитай книжки, займись гобеленом для младшей сестры. Наконец сделай что-то со своими волосами! — Эрея сглатывает ком под горлом: никто не одергивает мать. Никто не имеет права одернуть мать, кроме отца. Но Эвирус молча жует мясо, запивая вином.

— Ладно, — рычит Эрея наконец, стремительными шагами покидая зал, чувствуя на спине немые осуждающие взгляды собравшихся.

Не переодеваясь, не беря с собой ничего из провизии или воды, она знакомой тропой через черный ход кухни ускользает из замка, чтобы пошарашиться по городу и заглянуть к кому-нибудь из своих интересов.

Торопливыми шагами, не привлекая внимания, она направляется по заполненным пыльным улицам, где в некоторых местах наблюдаются стычки воздушных и огненных магов, влезать в которые было бы не просто глупостью, но самоубийством.

В городской библиотеке, как и во всех сооружениях города, как обычно духота — пыльные книги смотрят строгими потрепанными корешками на каждого, кто входит в арочный открытый проем. Эрея останавливается у стойки, где сидит библиотекарь, перекидывается через нее, чтобы поздороваться и напроситься в отдел особой литературы по истории, но глазами встречает что-то новенькое: молодой парнишка лет шестнадцати, кучерявый голубоглазый блондин с маленьким аккуратным носом, хлопает глазами и смотрит на нее с минуту.

— Вам что-то подсказать? — он похож на хорька, мелкий живчик. Эрея склоняет голову в бок, покусывая губы.

— Мне нужен том по истории из спец.отдела номер три, — потому что первые два она нехотя, но все же прочла. Мальчишка рассматривает ее платье, скользит внимательным взглядом по украшениям и, не заметив ничего подозрительного (потому что Эрея не носит герб королевской семьи на одежде), дружелюбно кивает.

— Сопроводить Вас в отдел? — спрашивает он вежливо, Эрея вскидывает брови, ее голубые глаза загораются.

— А ты можешь?

— Это моя работа, — парнишка поднимается из-за стойки и окидывает пустые залы беглым взглядом. — К тому же, посетителей сегодня почти нет. Думаю, мистер Боксес переживет мое отсутствие в пять минут, — мистер Боксес — владелец библиотеки, серьезный и влиятельный маг воздуха, странствующий время от времени по миру в поисках новых знаний. Видимо, нанял новенького на время своей очередной отлучки?.. Как любопытно. — Я, кстати, Валло.

— Мистрина, — врет она в ответ с уже заранее спланированной речью. — Отец просит меня исследовать историю для совместного научного проекта, — она кокетливо качает головой, покусывая губы. Ее руки сцеплены в замок за спиной, грудь открыта в небольшом вырезе, родинка в ключичной впадинке блестит от легкой испарины и духоты. Валло понимающе кивает и ведет ее за собой.

Дорогу в спец.отдел Эрея знает наизусть, но каждый раз, встречая кого-то из посетителей библиотеки, на кого падает пытливый взгляд, притворяется, что видит впервые. Валло проводит ее вдоль стеллажей к самой дальней стене сооружения, где стоят древние шкафы с полупустыми полками. Книг по истории в королевстве не очень много, но все, что есть, представлены здесь. Именно здесь, а не в королевской библиотеке, потому что мистер Боксес ни за какие деньги не соглашается продавать полученные знания королевской семье, единолично владея и распространяя информацию среди населения. Король Эвирус относится к этому, как к детской игре — все равно информация в книгах не способна нанести вреда короне.

— Здесь, — Валло останавливается и хочет повернуться к Эрее лицом, она за секунду оказывается рядом, почти касаясь кончиком носа его. Воздух между ними густой и душный, плотный по своей натуре, раскачивающий запах Эреи между стеллажей. Она пахнет мускусом, свежим спилом дерева и морской водой, хотя мало кто из жителей Риммери знает, как пахнет настоящая морская вода.

— Славно, — бормочет она, обдавая горячим дыханием губы Валло. Паренек не дышит, сбитый с толку и совершенно ошарашенный — незнакомка сперва кажется ему чокнутой, но затем он смиряется под давлением принятия ее приятного вздернутого носа и приоткрытых губ — нижняя чуть больше верхней, и похоже, что они никогда не закрываются из-за особенностей прикуса. Валло сглатывает, острый кадык поднимается вверх и медленно опускается, густая липкая слюна смачивает горло.

— Что Вы делаете? — интересуется он, хотя субтильно понимает, что она собирается сделать.

— Ты сказал, у тебя есть пять минут, — мурлыкает Эрея, ее ладонь проводит по тонкой коже бледной шеи с наработанной точностью. — Я пользуюсь.

Она наклоняется ближе, едва касаясь своими мягкими розовыми губами его — он выдыхает с шумом. В тихой душной библиотеке становится еще жарче, Эрея подается вперед еще немного, чтобы углубить влажный поцелуй с привкусом вина на губах. Валло несмело кладет руки на ее талию, звякают цепочки.

— Снимай, — полушепотом приказывает она, проводя руками по ремню на его штанах, и Валло послушно тянется развязать ремень и приспустить грубую ткань штанов. Она торопливо задирает подол своей юбки, демонстрируя частями загоревшую кожу, упругие сильные мышцы ног и мягкий изгиб живота. Валло чувствует теплый липкий пот на ладонях, путается в складках ткани, но абсолютно восторжен тем, что видит.

Через пару минут Эрея упирается лбом в сухие переплеты книг, пока Валло держит ее за бедра. Им нельзя шуметь (как думает Валло), но Эрея и не собирается — тело расслабляется постепенно, хотя голова включена всегда. Платье на спине прилипает к влажным лопаткам и пояснице, Валло любовно проводит по впадинкам на женских бедрах, аккуратно двигаясь и боясь надавить там, где не надо — это его пятый рабочий день, и он уже успел похоронить свои планы на лето под завалом пыльных книг. До ее прихода.

Он видит ее впервые, трогает ее впервые, берет ее впервые — все это по одному только порыву в ее глазах. Но это ощущается так приятно, так правильно и так сладко, что остановиться просто нельзя.

Аккуратно он зажимает ладонью ее рот, когда немного ускоряется, Эрея хватается за книжки, роняет несколько штук на пол, те падают и раскрываются. И пока Валло занят процессом и ощущениями, взгляд Эреи скользит по страницам на полу — «водная магия — почему это бич современного государства?», «водных магов нужно устранять в рамках обитания ареола» и «где королевству раздобыть воду?».

Эрея не кончает, не расслабляется, но чувствует липкие струи вязкого семени на бедрах и рывком опускает подол юбки — с этим все.

— Я возьму пару книг? — она подбирает с пола открытые тома, тянет еще несколько с полки, почти не глядя, лишь бы не смотреть в глаза Валло, которым так нечестно и так грязно воспользовалась мгновение назад.

— А?.. — шепчет тот, утирая со лба испарину. Эрея молча поднимает книжки с полу. — А, конечно! Да… Сколько пожелаешь…

— Мне пора, — она стремительными шагами направляется прочь, заправляя пряди волос за уши, прижимая стопку книг к груди.

Валло забывает о том, что книги перед выдачей нужно строго вписывать в формуляр каждого конкретного читателя, все его мысли занимает то, что только что произошло, молодой ум неокрепшего юноши занят исключительно дамой и тем, что находится под юбкой сапфирового блио.

— Ты придешь еще?.. — вслед спрашивает он, когда Эрея уходит. Она замирает в арочном проеме, покусывая губы.

— Да, — говорит она, подумав. — Вернуть книги.

И скрывается из виду. Валло выдыхает, бездушный маленький мальчик, послуживший легким снятием стресса для больной принцессы, и смотрит на арочный дверной проем, куда падают слепящие солнечные лучи.

Эрея пыльными улочками выходит из города, чтобы вернуться в замок. Под ногами скрипит галька, промежность немного ноет — такие быстрые связи приносят облегчение на короткое время. Но лучше так, чем без устали бить каменные стены в своих покоях, чтобы выпустить пар.

— А! — она натыкается на что-то и роняет все книги на пыльную дорогу. В переулке царит легкий дневной полумрак, откуда-то несет жареным дешевым мясом.

— Эрея! — она сразу узнает его голос — куда без этого. Быстро подняв испачканные книги, она выпрямляется и поднимает глаза.

— Гейн, — ее губ касается скромная улыбка. Щеки розовеют моментально. Он здесь, и он во плоти, настоящий мужчина с твердой рукой и знанием, чего он хочет. И он не хочет ее. Эрея сглатывает. — Какими судьбами?

— Шел в библиотеку, — Гейн улыбается, на щеках играют приятные ямочки, ровные белые маленькие зубы видны из-под тонкой верхней губы. Огромные зеленые глаза, светящиеся от неожиданной приятной встречи, лишь немного выдают его удовольствие. — А ты откуда?

— Я оттуда, — она трясет в руках увесистую стопку книг. Разговор заходит в тупик, но Гейн ловко выруливает, словно не чувствует исходящего от нее напряжения.

Может, они встречались бы реже, если бы Эрея каждый раз не ходила по улице, где расположен дом Гейна — но она не может не ходить. Нельзя отказать себе в удовольствии увидеть его пучеглазое мальчишечье лицо и услышать спокойный тембр голоса. Это спасает ровно так же, как и случайный секс с молодыми библиотекарями.

— Легкое чтиво? — Гейн весело улыбается, разглядывая потрепанные испачканные корешки книг и медленно переводя взгляд на такое же растрепанное лицо Эреи.

— Да, — она активно кивает, заправляя непослушные волосы за уши. — Оно самое.

Они молчат, Гейн отмечает ее измотанный вид и слегка осунувшееся лицо — с каждой встречей Эрея выглядит все хуже, словно пребывает на грани нервного срыва. Ее голубые огромные глаза меркнут все больше с каждым разом, под ними появляются глубокие синие мешки, скулы проступают все сильнее на овальном лице, делая ее похожей на чудище из сказок про людоедов. Она измотана, но не хочет этого показывать, хотя это и так видно невооруженным взглядом.

— Скоро пелео? — Гейн прочищает горло кашлем.

— Да, в первое полнолуние месяца, — она измученно улыбается. — Приходи посмотреть, если хочешь.

— Я приду, — тут же отвечает Гейн, кивая словно в подтверждение своих слов. — Я приду посмотреть на твою победу.

Она не отвечает, только грустно улыбается вновь. В груди расцветает маленький бутон надежды, посеянный его словами. Она машет ему рукой напоследок и кивает на тропу.

— Я пойду.

— Еще увидимся, — Гейн убирает руки в карманы брюк, Эрея чувствует себя паршиво, но заставляет кивнуть.

— Да. Увидимся.

Она уходит. Поначалу ее шаги медленные и неторопливые, но как только она сворачивает за угол, то срывается на бег — бежать. Это первая мысль. Бежать от пелео, безжалостного поединка между братом и сестрой на глазах всего королевства. Бежать, пока не откажут легкие. Бежать, пока не сотрутся ноги. Бежать.

Она летит, сжимая в руках книги — тренировки. Нам нужно больше силы, больше контроля. Мы должны оправдывать ожидания родителей. Мы должны быть их гордостью, их предметом обсуждений. Мы должны заставлять их чувствовать себя лузерами в хорошем смысле слова. Мы должны давать им мотивацию для собственного роста посредством демонстрации своей силы. Мы должны бежать. И тренироваться.

Эрея влетает в черный ход королевской кухни, снося на пороге бочку с водой. Плеск стоит оглушительный, и странно, что к ней не сбегаются повара — должно быть, у них перерыв. Она откладывает книги, выставляет руки вперед и аккуратно сжимает ладони, заставляя воду пузыриться, но все же отлепляться от поверхности пола.