Полная версия:
ANDREW K. Мирвальд
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Хейн, послушай, — перебила его Лира, поднимаясь со скамьи и сильнее запахивая рваный воротник. Голос её больше не дрожал. — Я всю жизнь сидела тихо. На хуторе, в корчме у котлов, спину гнула. Бабки учили: «Кланяйся орденским, Лирка, целуй сапоги господам, целее будешь». И что? Помогло мне это? Пришли каратели, деда Альда ногами забили, избу сожгли, меня на веревке как скотину по грязи тащили! А сегодня… Сегодня этот гад лапал меня у всех на виду, пошлости в ухо шептал, а Олрик — Олрик, который мне как отец должен быть, просто глаза опустил!
— Если мы сегодня смолчим, Хейн, завтра он вернется, — закончила Лира, глядя на притихшего старика. — И Олрик сам меня ему в сеновал вытолкнет, лишь бы стража его таверну не сожгла за ночной общак. Они не господа, Хейн. Они волки. А волки понимают только силу. Диби права. Нужно что-то делать.
Старый зверолов долго молчал, тяжело переминаясь с ноги на ногу. Гнев его медленно уступал место безвыходному смирению. Он понял: девчонок не запереть в чулане.
— Ты не сможешь нас остановить, Хейн, — тихо, но каменно произнесла она, заглядывая старику в лицо. — Но ты можешь помочь.
Старик хмуро насупился, шумно втянув носом сырой воздух: — И что ты задумала, лесная голова? Прямо в казармы к ним полезешь?
— Нет, — Диби покачала головой, и её пальцы в чёрных наручах коснулись плеча Лиры. — Вам нужно вернуться в таверну. Вместе. Прямо сейчас, пока за окнами не стемнело.
Лира удивленно вскинула брови, но перечить не стала, внимательно слушая.
— Сделайте так, — Диби повернулась к старому псарю. — Ты идёшь с Лирой к Олрику. Приведёшь и скажешь хозяину, что привёл племянницу обратно. Скажешь, что мы всё поняли. Что приграничные девки не могут отказывать таким важным господам из Ордена, и что твой дом на окраине... он абсолютно в их распоряжении, если парень захочет уединиться без лишних глаз.
Старик Хейн аж побледнел, его седые усы затряслись от подступившей к горлу ругани: — Ты... ты под стражника её подложить решила?! Да я вас обеих прямо тут...
— Послушай до конца, дедушка! — мягко перебила его Диби, и умоляюще посмотрела на старика. — Никто под него не ляжет. Лире нужно будет вернуться к столам. У нас есть деньги. Лира отдаст Олрику несколько серебряных монет — на хорошее, крепкое южное сусло. Пусть напоит всю смену до беспамятства за счет заведения. А Лира... Лира подыграет парню. Шепнёт на ухо, что дядька Хейн ушёл в таверну, лачуга пуста, и она придёт с ним. Придет прямо ко мне в руки. Поверь, я знаю что делать.
В чулане повисла мёртвая, звенящая тишина. Даже Сайгар у порога замер, перестав рокотать и чутко ловя каждое слово хозяйки.
Лира медленно перевела взгляд на Диби. На её бледных щеках снова проступил тот самый лихорадочный румянец, но теперь это был не стыд. Это был холодный азарт напарницы, готовой сделать свой ход.
— Я справлюсь, Диби, — тихо, но без тени сомнения выдохнула призывательница, сжав кулаки. — Я заставлю эту тварь поверить. Каждую монету Олрику в карман вколочу, но приведу урода сюда.
Хейн медленно опустил голову, баюкая на коленях свои натруженные ладони. Его плечи мелко подрагивали. Он понимал, что девчонки затеяли смертельную игру на грани фола, но этот план давал им главное — преимущество родных стен и внезапности.
— Ну и сумасшедшие же вы... — глухо, со зловещей неохотой пробасил псарь, поднимаясь с табурета и перехватывая палку. — Ладно. Раз уж подыхать — так с музыкой. Переоденьтесь только. Пойдём кланяться Олрику.
Таверна «Последний грош» к вечеру гудела как растревоженный улей. Запах пережаренного жирного сала, кислого дешевого эля и табачного дыма плотной волной висел под закопченными потолочными балками общего зала. Стражники Ордена, так и не нашедшие вора, укравшего ночной общак, пили много, злобно гремя тяжелыми глиняными кружками о столы и срывая злость на портовых приказчиках.
Старик Хейн вошел ведя за собой притихшую Лиру. Олрик, бледный и раскрасневшийся от кухонного жара, мгновенно напрягся за стойкой, завидев старого знакомого, и принялся мять в кулаке свой засаленный передник. Конфликт со стражей на его территории висел над хозяином заведения смертоносным топором.
Хейн уверенно шагнул в темный, глухой угол за массивным дубовым столбом, делая знак трактирщику подойти ближе. Олрик поспешно вытер руки ветошью и боком притиснулся к ним, испуганно косясь на угловой стол латников.
— Слушай меня, Олрик, — хрипло, со зловещей неохотой зашептал Хейн, упираясь тяжелым кулаком в дерево стойки. — Девка моя, Лирка, дура деревенская, испугалась напора господина стражника. Не понимает еще городских порядков, дикарка. Я ей дома-то ума вправил, косой по хребту перетянул, чтоб господам орденским поклоны бить училась. Мы люди маленькие, ссориться не резон.
Олрик заметно обмяк, и на его лице проступило колоссальное облегчение.
— Эк ведь... Правильно, Хейн, правильно, — забормотал хозяин таверны, испуганно сглатывая слюну. — Нам тут бунт не нужен, командир заставы и так из-за ночной кражи озверел.
Хозяин таверны сделал знак Лире возвращаться к подносам. Девушка кротко поклонилась, напустив на себя испуганный, покорный вид забитой кухонной служанки, и пошла вдоль столов.
Улучив момент, когда Олрик отвернулся к полкам с наливками, Лира плавно скользнула боком к стойке. Её рука, спрятанная под серым передником, быстро и бесшумно выудила три тяжелые, потертые серебряные монеты. С глухим, коротким звяканьем серебро легло прямо под пухлую ладонь трактирщика.
Олрик вздрогнул, накрыл монеты пальцами и удивленно уставился на призывательницу.
— Это вам, дядька Олрик... за понимание и за хлопоты, — шёпотом, но твердо произнесла Лира, прямо взглянув на хозяина из-под темного платка. — Напоите господ за этим столом. Самым крепким, выдержанным южным суслом, что у вас в подвале припрятано. Пусть помянут утерянные деньги Ордена, выпьют за здоровье вашего заведения.
Трактирщик хищно сгреб монеты в карман жилета, и его медная пряжка довольно поблеснула в тусклом свете масляной лампы. Олрик удовлетворенно хмыкнул и лично отправился в подвал за тяжелым, оплетенным лозой кувшином крепкого хмеля.
Лира подхватила деревянный поднос и двинулась к угловому столу. Молодой стражник со шрамом на губе сидел, развалившись на лавке, и его серый кожаный колет был расстегнут на груди. Завидев приближающуюся служанку в новом платье, он нагло прищурился, обнажая зубы в хищной ухмылке.
Лира плавно опустилась чуть ниже, расставляя перед ним испускающие пену кружки. Её пальцы не дрожали. Она наклонилась к самому его уху, обдав латника сырым, ледяным запахом озерной кувшинки, и едва слышно, завлекающе прошептала:
— Господин... Дядька Хейн пришел выпить в таверну, вернётся обратно нескоро. В лачуге у Храмового выгона никого нет. Пойдём, я хочу извиниться.
Стражник шумно выдохнул, его глаза пьяно и сыто блеснули. Он протянул было руку, чтобы снова ухватить её за запястье, но Лира ловко вывернулась из-под его пальцев и быстро скользнула к выходу.
Когда тяжелая дубовая дверь лачуги глухо захлопнулась за Хейном и Лирой, Диби не осталась сидеть у остывающего очага. Она поднялась, надела плащ и скользнула в сени. Сайгар бесшумной серой тенью следовал за её сапогами.
Ночной двор псарни встретил их ледяной осенней изморосью. В длинных бревенчатых вольерах, окутанных сырым туманом, копошились десятки крупных, поджарых храмовых гончих. Но на этот раз не раздалось ни единого лая. Псы лишь глухо заворочались на прелой соломе, поводя широкими ушами и настороженно поскуливая. Они чуяли Сайгара.
Диби уверенно прошла мимо вольеров к самому крайнему загону, где сидел шрамированный волкодав — огромный, свирепый кобель, державший в страхе всю свору Хейна. Охотница опустилась на одно колено прямо в грязную солому перед железной сеткой, сбросила капюшон и протянула к деревянному засову.
Она закрыла глаза, концентрируясь и мысленно потянувшись к разуму зверя. Диби не ломала его волю силой. Она транслировала ему чистые, понятные образы: опасность, близкий след чужака, запах железа и гнили.
— Помоги мне, — беззвучно, одним лишь ментальным посылом обратилась она к псу. — Плохой человек угрожает нам. Он враг.
Волкодав замер, его налитые кровью глаза округлились, а ноздри судорожно задвигались. Пес словно всё понял. Он глухо, понимающе рыкнул, прижал уши и преданно лизнул черную кожу её наруча сквозь ячею решетки.
Диби резко вскинула руку и одним уверенным движением рванула засовы. Тяжелые сетчатые двери с глухим стуком распахнулись. Следом за вожаком из темноты загонов начали бесшумно, как призраки, выбираться остальные гончие. Пару десятков огромных, изголодавшихся по настоящей охоте псов плотным, зловещим полукругом выстроились за спиной Диби, преданно глядя на свою новую хозяйку. Охотница накинула капюшон и сделала знак рукой, увлекая свору за собой.
Молодой стражник Ордена Острия лозы шел тяжело вбивая каблуки подбитых сапог в скользкую булыжную колею. Крепкое южное сусло Олрика знатно ударило ему в голову — колет на груди был полностью расстегнут, шлем сидел криво, а латная перчатка лениво баюкала рукоять длинного меча на поясе. Пьяная, сытая похоть гнала его вперед. Он видел перед собой только рваный серый подол платья Лиры, которая семенила в двадцати шагах впереди, увлекая его всё дальше от освещенного рынка в гнилое чрево окраины.
Почти перед самым домом Хейна, где проулок сужался, Лира резко ускорилась. Её серый силуэт на миг смазался в тумане, и девушка юрко завернула за глухой угол.
— Эй, цыпочка, ты куда припустила? От меня не убежишь... — пьяно, со скверным хохотом пробормотал стражник, прибавляя шаг.
Он шумно выдохнул перегар, дошел до поворота и резко за угол вслед за ней. Стражник сделал несколько шагов по темному тупику и резко замер. Хмель вылетел из его головы за долю секунды.
Прямо посреди переулка, перекрывая единственный путь к лачуге, стояла Диби. Её фигура в плаще казалась неестественно огромной в отблесках далёких факелов. Рядом с ней, уперев мощные лапы в раскисшую глину, сидел тот самый волкодав. А за их спинами, заполняя всё пространство тупика от стены до стены, застыла мертвая, беззвучная лавина — свора поджарых храмовых гончих. Псы не лаяли. Они скалили клыки, и из их приоткрытых пастей шлейфами тянулся густой белый пар.
Стражник испуганно округлил глаза, его лицо мгновенно побелело, а пальцы рванули меч из ножен. Сталь со звоном приоткрылась...
Но закончить движение он не успел.
Сзади беззвучно вылетела серая дымчатая молния. Сайгар прыгнул со всей яростью дикого горного хищника. Мощные когтистые лапы барса с глухим, страшным стуком врезались стражнику прямо между лопаток, опрокидывая тяжелое человеческое тело лицом вперед, в холодную грязь мостовой. Меч с металлическим скрежетом выскочил из его пальцев, отлетев в сторону. Кот утробно, бешено зарычал, пытаясь дотянуться зубами до шеи цели.
Диби медленно подняла правую руку, указывая пальцем на барахтающегося в грязи врага. Её взгляд оставался холодным, лишенным малейшей жалости.
— Убейте его, — тихо скомандовала она собакам.
И стая сорвалась.
Бесшумная до этого свора взорвалась единым, диким и оглушительным ревом, от которого задрожали стекла в дальних лавках Торгового посада. Свирепые псы единой серой массой хлынули вперед, заваливая молодого стражника живым ковром из клыков, когтей и ярости.
Он успел лишь дико, истошно закричать, переворачиваясь на бок и тщетно пытаясь закрыть лицо. Но огромный вожак первым долетел до цели — его мощные челюсти с хрустом сомкнулись прямо на его правом запястье, ломая кости и разрывая сухожилия в кровавые лохмотья. Стражник захлебнулся собственным визгом, когда еще три кобеля мертвой хваткой вцепились ему в бедра, безжалостно разрывая плотное сукно штанов вместе с живым мясом.
Грязь переулка мгновенно окрасилась в густой, дымящийся на холодном воздухе багровый цвет. Гончие рвали его со звериным, первобытным остервенением. Слышен был жуткий хруст выворачивающихся из суставов конечностей, треск рвущихся кожаных ремней и чавкающие звуки плоти, которую свора выдирала кусками. Стражник судорожно дергал ногами, его сапоги нелепо скребли по булыжникам, но лавина злых собак намертво погребла его под собой.
Лира, стоявшая чуть позади у каменной стены, завороженно и со страхом смотрела на эту бойню. Её губы были плотно сжаты, а лицо было белым как холстина, но она не могла отвернуться, её тело оцепенело от ужаса. Сайгар отскочил на шаг назад, тяжело дыша и ревностно наблюдая за собаками, его усы были густо перемазаны чужой кровью.
Спустя две минуты крики окончательно затихли. Раздался последний, булькающий хрип, и кованый сапог в последний раз судорожно дернулся в кровавой жиже и замер. Свора постепенно начала остывать; псы тяжело дышали, облизывая окровавленные морды и преданно оглядываясь на Диби.
На мостовой, среди клочьев серого сукна и разорванных ремней, осталось лежать лишь то, что еще пару минут назад было молодым, самоуверенным стражником Ордена Лозы.
Глава 24
Время казалось вечностью. Диби пришла в себя довольно быстро. Шорох собачьих лап по окровавленной грязи и пар, идущий от остывающей плоти, вернули её к реальности. Она резко повернулась и подошла к Лире.
Призывательница стояла, не шевелясь и вообще не моргала глазами. В её расширенных зрачках всё ещё отражалась жуткая картина собачьего пира, а лицо казалось мертвенно-белым.
— Пойдём, — негромко, но настойчиво сказала Диби, хватая подругу за локоть.
Лира не шелохнулась. Её пальцы, вцепившиеся в края воротника, побелели. Она словно превратилась в каменное изваяние, намертво слившиеся с переулком. Псы начали понемногу расходиться, каждый ища, чем еще заняться.
— Скорее! Нам нужно бежать! — Диби подалась вперёд и с силой начала трясти Лиру за плечи, пытаясь выбить из неё этот ступор. — Лира! Слышишь меня? Очнись! Пора уходить!
Призывательница вздрогнула, её голова тяжело качнулась, а взгляд наконец сфокусировался на лице охотницы. На губах Лиры выступила мелкая дрожь. Она посмотрела на свои руки, затем на багровое месиво у их ног, и медленно, едва слышно ответила:
— Что... что мы наделали, Диби?..
Лира медленно повернула голову и посмотрела прямо в глаза Диби:
— Что мы наделали? — повторила она, и этот шёпот прозвучал страшнее, чем недавний предсмертный крик стражника.
Диби не ответила. Из темноты, к ним мягко подкатил Сайгар. Барс ткнулся окровавленной мордой в колено Лиры, оставляя на серой ткани рваного платья густой багровый мазок.
Это прикосновение окончательно сломало Лиру, она глубоко вдохнула холодный воздух и начала оседать на колени прямо в раскисшую, сырую грязь.
Диби подошла к Лире вплотную. Она обхватила ладонями лицо Лиры, жёстко, до боли зажав пальцами её бледные щёки и заставляя призывательницу смотреть только на себя, не косясь в сторону кровавого месива.
Диби наклонилась ниже, её глаза горели яростным огнем.
— Вспомни, что они сделали с Альдом! —злым шёпотом отчеканила она прямо в губы дрожащей подруге. — Вспомни, как деда ногами забивали на твоих глазах! Вспомни, как они ведут себя с простыми людьми, Лира! Как с грязью, как со скотом!
Лира попыталась отвернуться, зажмуриться, но пальцы Диби держали крепко, словно тиски.
— Спроси себя, что бы этот гад сделал с тобой, если бы мы смолчали? — Диби тряхнула её лицо, вбивая каждое слово. — Он бы вернулся завтра. И Олрик бы тебя сам ему отдал. Мы убили волка, Лира. Бешеного, сытого волка. И если надо будет — я сделаю это ради тебя снова. Пойдем же!
Диби начала тянуть Лиру под руку в сторону дома, крепко перехватив её повыше локтя. Призывательница шла как чужая, нехотя переступая ногами и то и дело спотыкаясь о неровные булыжники. Её сапоги тяжело шлёпали по лужам, а взгляд оставался застывшим, устремлённым куда-то вдаль. Сайгар шел чуть позади.
Оказавшись в лачуге, Диби, действуя быстро и собранно, собрала все свои вещи, сложила в заплечный мешок немного еды, взяла Ясеневый лук, а колчан со стрелами привычно закинула за спину.
Она накинула плащ на себя и подругу, затем, не глядя, достала из кошеля жменю серебряных монет и оставила Хейну на столе — прямо поверх засаленной деревянной доски, где ещё стояла недопитая кружка старика. Это была маленькая за кров и, возможно, за разбитую жизнь, которую они оставляли здесь.
— Пора, — коротко бросила Диби и потянула Лиру наружу, снова увлекая её в сырую ночную изморось.
Они шли самыми тёмными, глухими закоулками Нижнего города, минуя освещённый факелами рынок и сторонясь редких патрулей Ордена. Лира мелкими шагами семенила следом, ведомая железной хваткой охотницы, а рядом бесшумно скользил барс.
Так они шли, пока не приблизились к скотопрогонному лазу.
Лаз в городской стене после прошлого раза совсем не изменился. Он всё также был завален хворостом и рваной рогожей и заколочен гнилыми досками. Измазавшись в сырой глине и едва не порвав плащи о торчащие доски, они пролезли через лаз. Сайгар проскочил следом, бесшумно, как жидкая тень, ему в отличие от беглецов, лаз не являлся хоть какой-то проблемой.
Оказавшись по ту сторону стены, девчонки не стали тратить время на передышку. Подгоняемые страхом погони, они быстро побежали прочь от Миддена, стремясь как можно сильнее отдалиться от серых, зловещих городских стен. Ночной лес принял их в свои холодные, туманные объятия. Ветки хлестали по лицам, мокрая трава цеплялась за подолы, но Диби упорно вела подругу вперёд, пока огни дозорных башен окончательно не скрылись за густой стеной деревьев.
Только когда ноги начали подкашиваться от усталости, а лёгкие зажгло от ледяного воздуха, Диби сбавила шаг. У огромного старого дуба они, наконец, сели отдохнуть. Лира тяжело опустилась на влажный мох, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Её всю мелкая дрожь била — то ли от сырости, то ли от пережитого. Сайгар залёг неподалёку, чутко поводя ушами в сторону оставленного позади города и всем видом показывая, что каменные джунгли ему окончательно надоели, а здесь он был как дома.
Между тем, у беглецов завязался тяжёлый разговор:
— Нельзя долго сидеть, — негромко сказала Диби, вглядываясь в лесную чащу. — К утру стражника хватятся. Пойдут по следу. Пока словят всех собак, у нас есть время, но если Орден поднимет ищеек — нам несдобровать.
Лира медленно подняла голову. В темноте её лицо казалось бледным призраком, но в глазах уже не было того давешнего стеклянного ступора. На смену ему пришла горькая решимость.
— Нам нельзя оставаться в этих краях, Диби, — хрипло, но твёрдо сказала Лира. —Нас найдут. Нужно уходить в земли, в земли, где правит другой орден — Орден Золотой Маски. Я о нём уже как-то говорила.
— И что мы там будем делать? — сказала Диби, повернувшись к Лире. — Я больше не хочу заниматься чисткой репы или, еще хуже, рыбы в какой-нибудь захудалой таверне. И всем улыбаться: «Посмотрите, как мне здесь нравиться». Я охотница и лес — моя стихия. Здесь свобода, здесь есть борьба, здесь есть жизнь, здесь и смерть.
Лира горько усмехнулась, явно понимая, о чем говорить её подруга, потом обернулась и посмотрела туда, где за кронами деревьев угадывался силуэт проклятого Миддена.
— Если мы не уйдем, наша смерть здесь не заставит себя ждать, мы и так натворили делов, — тихо закончила призывательница, и в её голосе смешались вина и странное, пугающее облегчение. — Теперь пути назад нет.
Диби промолчала, всматриваясь в шевелящийся между деревьями туман. Слова Лиры о неизбежности смерти царапнули изнутри, но страха не было. Она чувствовала, что её что-то ждет, может, кто-то, но не могла объяснить.
— Идем, — Диби протянула руку Лире, помогая ей подняться с сырого мха. — До рассвета нужно уйти как можно дальше, так меньше шансов, что нас найдут, даже если будут искать.
Они развернулись и вместе шагнули в глухую, спасительную лесную тьму. Капкан Миддена остался позади, но впереди их ждали долгие мили неизведанных и опасных диких земель.
Диби и Лира без оглядки шли сквозь глухую ночную чащу, упрямо забирая на юго-запад. Лес постепенно редел, сменяясь топкими низинами, пока впереди сквозь пелену тумана не послышался монотонный, мерный шум большой воды. Превозмогая усталость, они двигались вперед, пока наконец не вышли к широкой, полноводной реке. Её темная гладь лениво катила свои волны в предрассветных сумерках.
Не сговариваясь, девчонки свернули на прибрежную полосу и пошли вдоль реки, стараясь держаться кромки притопленных кустов. Ноги в раскисших сапогах скользили по мокрой гальке, серое сукно платьев облепило колени, а ледяной ветер, дувший с воды, пробирал до самых костей. Лира едва волочила ноги, то и дело цепляясь за колючие ветки, но Диби твердо вела её за собой.
Через некоторое время у каменистого берега они заметили небольшую торговую лодку. Наполовину вытащенный на пологий настил челн был накрыт плотной, просмоленной рогожей от дождя, а из-под настила пахло сушеной рыбой, солью и старым брезентом.
Девчонки смертельно устали и очень замерзли. Их посетила идея укрыться там, внутри этого хрупкого суденышка, чтобы быстрее по реке уплыть. Диби осторожно заглянула под рогожу — внутри никого не было. Подтолкнув Лиру, она помогла ей забраться на дно лодки, среди тюков с каким-то товаром, а затем скользнула следом, потянув за собой неохотно упирающегося Сайгара. Они зарылись поглубже, укрылись пахучим брезентом с головой и замерли, согревая друг друга дыханием. От выматывающего бега и сырости обе мгновенно провалились в тяжелый, чуткий сон.
Ближе к утру к лодке подошли мужчина и женщина. Диби проснулась мгновенно от глухого стука шагов по гальке и тяжелого кряхтения. Хозяева лодки действовали споро и привычно. Послышался всплеск воды, лодка покачнулась, когда её столкнули с мели, а затем мерный, скрипучий стук весел в уключинах возвестил о том, что они наконец отплыли.
Лодка шла ходко по течению, речной туман надежно скрывал их от береговых дозоров. Прошло около часа, прежде чем женщина-возчик полезла под навес за припасами и заметила непрошенных гостей. Рогожа резко откинулась, впустив внутрь струю серого утреннего света, и женщина испуганно вскрикнула, отшатнувшись назад к облучку.
— Мать твоя ведьма! Борс, бросай весла, у нас тут крысы! — истошно закричала она.
Мужчина — кряжистый, широкоплечий, с обветренным лицом — мгновенно бросил весло и перехватил тяжелый короткий багор с железным зацепом. Его маленькие глаза недобро сузились, разглядывая двух грязных девчонок. Мужчина злобно выругался и сразу хотел высадить их на ближайшую каменистую отмель, замахнувшись багром.
— А ну пошли вон с лодки, побирушки! Пока я вам ребра этим зацепом не пересчитал! Живо за борт прыгайте, не хватало мне еще неизвестно кого на борту катать!
Героини, не теряя самообладания, твердо сказали, что заплатят. Лира, превозмогая дрожь в голосе, запустила руку в глубокий карман передника и выудила несколько тяжелых серебряных монет, которые она честно заработала у Олрика. Серебро тускло, но весомо блеснуло на её ладони в сером утреннем свете.
— Мы не побирушки, почтенный, — твердо произнесла Лира, пододвигая монеты ближе к речнику. — Нам просто нужно уехать. Возьми серебро за беспокойство, мы не потесним ваш товар.
Вид звонкой монеты мгновенно остудил пыл Борса. Он опустил багор, жадно мазнул взглядом по серебру, переглянулся со своей бабой и хмуро сгреб монеты в заскорузлую ладонь. Сайгар под брезентом утробно рыкнул, заставив речников испуганно вздрогнуть, но Диби вовремя прижала ладонь к загривку барса, удерживая его в тени тюков.
Когда обстановка немного разрядилась, Диби аккуратно расспросила хозяев, куда именно плывет лодка. Ей нужно было точно знать их маршрут.
Женщина, усаживаясь обратно на корму и кутаясь в теплую шаль, хмуро посмотрела на охотницу и сказала, что они держат путь прямо в земли Ордена Золотой Маски, в большой портовый город Хейвен, куда везут приграничную вяленую рыбу и шкуры на продажу.