Полная версия:
Живиль Богун Звездам вопреки
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Белоголовый стоял неподвижно, словно статуя, только серебристые глаза смотрели пугающе пристально.
«Зачем пожаловали. служители Звёзд?»
Вопрос прозвучал у жрицы в голове. Она не слишком удивилась: да, высшие создания способны общаться мысленно. Бхагини, основательница ордена всемудрых сестёр, тоже обладала этим умением, как и все последующие верховные жрицы, носившие её имя. И нынешняя Бхагини неслучайно послала «вверх» одну из сестёр, тоже способных к мысленной речи. Сосредоточившись, она постаралась ответить таким же способом:
«Чтобы получить обратно принадлежащее нам».
«Что именно?»
«Отрока пятнадцати лет от роду».
Эльф не выказал удивления.
«Пятнадцать лет назад наш патруль действительно нашёл человеческого младенца у края пропасти. Мы вырастили и воспитали его. Но, возвращая найдёныша людям, мы отрекаемся от него. Не пытайтесь использовать мальчика для каких-либо сношений с нами!»
«Ваше требование вполне справедливо…» – Жрица поклонилась собеседнику, давая понять, что уважает волю его племени.
Но эльфам, похоже, было глубоко безразлично людское уважение и понимание. Выпрямившись, сестра увидела только чёрную узкую спину, стремительно ускользающую обратно, на другой край пропасти. Она недоумевающе повернулась к монаху: а дальше-то что? Тот прищурился, вглядываясь в скалы противоположного берега, и вдруг вскинул руку: смотри!
От каменной стены отделилась вторая чёрная фигура, меньше предыдущей. Миг – и она спрыгнула на землю перед жрицей и монахом. Оказалось, это мальчик, тоже в чёрной кожаной одежде, тонкокостный и невысокий, с обычными светлыми волосами, сплетёнными в тугую косу, и обычными глазами – не серебристыми, а просто серыми. Не обращая внимания на служителей, он подскочил к валуну, обрубил стрелу и швырнул вместе с тросом в пропасть. Потом тем же острым кинжалом срезал свою косу у самых корней и бросил туда же, в бурлящий поток.
И лишь затем повернулся к паре искателей, кивком поздоровался. Обрезанные волосы распались на неровные пряди, обрамляя красивое загорелое лицо.
«Ты тоже слышишь мысли?» – поинтересовалась жрица, заглядывая в серьёзные глаза паренька.
Но тот смотрел на неё безучастно, не отвечая ни вслух, ни мысленно.
– Ну что, пойдём, принц Панкам? – спросила сестра. – Лошади ждут нас у подножия горы.
– Лошади? – впервые заговорил воспитанник эльфов; голос звучал нарочито бодро. – Я видел их на картинках. Всегда мечтал прокатиться верхом!
Жрица поёжилась: знает ли парень, что горные эльфы отреклись от него? Может, эта деланая весёлость – его способ справиться с обидой?
– Ты ведь не думаешь от нас сбежать? – на всякий случай уточнила она.
– Зачем? – искренне удивился принц Панкам. – Мне интересно посмотреть, как у вас всё устроено. А сбежать я всегда успею – если захочу…
СаштаПара искателей, та, что отправилась «вниз», сначала действительно ехала на юг, вниз по течению реки. Сарх не годился для судоходства из-за обилия порогов, а моста не существовало и в помине: кто по своей воле отправится на берег дхаритри? Другое дело, если по решению суда. Ссылка в Пустошь была самым суровым наказанием в Амарте. Четырежды в год от Пура отчаливал плот с преступниками, приговорённых забирали дхаритри для работ в подземельях. Так распорядилась ещё первая Триада: ясновидящая Бхагини, воин Саюд и звездочёт Дайвин. Чем платили дхаритри в обмен на регулярные поставки рабов, не ведал никто.
Искатели потратили два дня, чтобы добраться до брода, где можно было пересечь Сарх, не слезая с седла. Третью лошадь монах вёл в поводу. Затем два дня ехали обратно, поскольку Пустошь находилась напротив Пура. Лишь река да полоса заболоченного леса отделяла владения дхаритри от пригородов столицы Амарты.
Неприятности начались ещё в лесу. Лошади упрямились, от серного смрада кружилась голова. Искатели почти сразу потеряли тропинку через болота, пришлось возвращаться, ночевать на опушке, а утром начинать путь сначала. Когда же наконец выбрались из трясины, был уже вечер. И лошади, и всадники попа́дали на землю без сил.
С рассветом поехали дальше. Пустошь представляла собой равнину, поросшую короткой жёсткой травой. Вереницы аккуратных круглых курганов уходили за горизонт. И никаких ориентиров. Полагались лишь на обострённое чутьё жрицы. Монах ехал следом, безразлично-смиренный.
Лишь к вечеру бесконечного дня сестра вдруг натянула поводья. Безмолвный спутник последовал её примеру. Холм, перед которым они остановились, с виду ничем не отличался от соседних.
– Расседлай лошадей, – промямлила жрица; от усталости и напряжения у неё заплетался язык. – Пусть пасутся. Чую, нам отсюда скоро не выбраться…
Она с трудом спешилась и тут же осела на землю. Монах проворно расседлал, стреножил[1] и отпустил коней, предварительно напоив их водой из больших бурдюков, что несла свободная лошадь. Затем и сам растянулся на траве у подножия холма.
Долгое время ничего не происходило. Солнце медленно клонилось к закату, подул свежий ветерок, зашумел сухими былинками. А искатели всё ждали, отчаянно борясь со сном. И дождались.
Сначала услышали шуршание, едва отличимое от шелеста травы. Затем к нему прибавился мягкий стук – так падают комья земли. Монах первым вскочил на ноги, помог подняться жрице, и оба застыли, глядя, как в склоне открывается чёрный зев. Когда дыра стала высотой в рост человека, из чрева холма выскочили с десяток существ, одетых в звериные шкуры, и тесно обступили искателей, наставив на них арбалеты. Ни монах, ни жрица и глазом не моргнули, продолжали спокойно стоять.
– Чего надо? – гаркнул самый крупный и самый косматый стрелок, тараща на них жуткие бесцветные глазищи.
– Забрать отрока, – кратко ответила сестра.
– Какого ещё отрока?
– Нашего. Вы приютили его пятнадцать лет назад.
– Нету нас никакого вашего отрока! – прорычал главный.
– Есть, – холодно возразила жрица. – Так говорят Звёзды.
– Звёзды не властны под землёй. Убирайтесь!
И тут ожил монах: шагнул вперёд, крутанулся – и арбалетчики попадали друг на друга, роняя оружие. Монах схватил главного за шиворот и хорошенько тряхнул.
– Нам нужен отрок, – не повышая голоса, повторила жрица.
– Не я это решаю-ю… – заскулил косматый, болтая в воздухе голыми костлявыми ногами.
– Отведи нас к тому, кто решает.
– Отведу-у…
Едва опущенный на землю, он шмыгнул обратно в лаз, но всё же бросил через плечо:
– Не отставайте!
Монах и жрица полезли за ним. Незадачливые стражники поднялись на ноги и с опаской двинулись следом.
Тоннель оказался довольно широким, но низким, пришлось идти пригнувшись и почти в темноте: путь освещали редкие масляные фонарики, свисающие с потолка. Зато пол был хорошо утрамбован, шли не спотыкаясь. Вскоре стали попадаться боковые проходы, и всё чаще встречались щуплые человекоподобные существа, неизменно с поклажей в руках или на голове; на чужаков они даже не смотрели.
Неожиданно путники оказались в помещении, где пол был каменный. Стражники давно остались позади. Косматый вдруг скакнул в сторону и тоже пропал. А впереди блестела квадратная бронзовая дверь. Едва искатели подошли, створки сами распахнулись, и они бок о бок шагнули в проём.
По периметру каменного зала пылали жаровни. В отблесках пламени гости разглядели семь одинаковых фигур на высоких тронах: на лысых головах сверкали золотые венцы, пурпурные мантии, ниспадая, скрывали остальные части тела. Видны были только лица, тоже один в один, словно белые гипсовые маски. И у всех веки сомкнуты. Спят они, что ли?
Оказалось, не спят. Центральная фигура неожиданно прошелестела, не открывая глаз:
– Добро пожаловать, служители Звёзд…
– Будьте благословенны, владыки страны Дхаритри, – ответила жрица.
– Что привело вас к земляным людям? – прошептала фигура справа.
– Мы пришли за ребёнком, который пятнадцать лет назад обрёл здесь дом.
– Зачем он вам? – спросила крайняя фигура слева, тоже не размыкая век.
Жрица вздохнула с облегчением: они не стали отрицать существование такого ребёнка.
– Сей отрок – принц Амарты.
– Кто так решил? – осведомилась вторая фигура справа.
– Звёзды, – неопределённо ответила жрица.
Тем не менее ответ удовлетворил владык. Снова заговорила центральная фигура:
– Ждите за дверью…
Что оставалось искателям? Только повиноваться.
В прихожей уже стояли два низких стула с короткими спинками. Искатели присели и стали ждать. Время шло. Утомлённая дорогой, жрица сама не заметила, как задремала. А когда проснулась, одеревенев от неудобного положения, увидела, что монах тоже спит.
– Брат! – шёпотом позвала она.
Монах дёрнулся, сел прямо, уставился на неё шальными глазами.
– Как долго мы здесь, не знаешь?
Монах виновато мотнул головой.
Всемудрая сестра нахмурилась: судя по отёкшему телу, времени прошло немало.
И тут бронзовая дверь стала отворяться.
С трудом поднявшись, служители нетвёрдой походкой вошли в зал. Там ничего не изменилось: всё так же пылали жаровни, так же неподвижно восседали на каменных тронах семь владык дхаритри, все с закрытыми глазами.
– Мы приняли решение, – объявила центральная фигура. – Забирайте того, кто принадлежит вам… Если узнаете.
Сзади послышался лёгкий шорох. Искатели разом обернулись: за ними выстроились ещё семь невысоких фигур, с макушки до пят укутанных в серые покрывала. «Вот как, значит! – усмехнулась про себя жрица. – Скучно вам, подземным самодурам, решили поиграть?» Разве какая-то тряпка может сбить с толку ясновидящую? Она скользнула взглядом по ряду фигур и уверенно указала на вторую справа:
– Он!
Со стороны тронов долетел едва слышный вздох:
– Забирайте и уходите…
Шесть лишних фигур растворились за кругом света, а выбранная жрицей скинула покрывало: это был мальчик, невысокий и тщедушный, с мягкими тусклыми волосами. Зато лицо у него было совсем взрослое: резкие скулы, нос с горбинкой, скорбно поджатые губы.
– Пойдём, принц Сашта, – жрица протянула ему руку.
– Пойдём, – согласился парень, но руку проигнорировал – просто развернулся и вышел из зала.
Их никто не провожал. Вслед за принцем искатели долго брели назад по тоннелям, в этот раз не встретив там ни души. Жрица едва волочила ноги от усталости, но когда впереди забрезжил дневной свет, от радости прибавила шагу и первая выбралась наружу.
– Какое блаженство! – воскликнула она, окидывая взглядом равнину, залитую солнцем. Неудивительно, что парень так легко согласился пойти с ними. А может, ему и в голову не пришло ослушаться владык?
Сестра оглянулась на мальчишку и увидела, что он стоит у лаза, крепко зажмурившись.
– Выходи же! – позвала она.
– Я не вижу, куда идти, – глухо ответил принц Сашта.
Жрица недоуменно покосилась на монаха:
– Он что, слепой? – спросила шёпотом.
Воспитанник дхаритри услышал и сам ответил:
– Нет. Но солнечный свет глаза режет, больно… – Из-под его сомкнутых век катились слёзы.
Монах выхватил нож, отрезал от подола своего плаща полоску ткани и завязал ею глаза принцу.
– Благодарю, – сказал тот. – Так легче.
Затем служители разыскали лошадей и помогли парню забраться в седло. Вскоре все трое уже мчались по равнине – отдохнувшие лошади сами спешили домой. Болотистый лес преодолели за несколько часов, легко найдя дорогу. Принц Сашта сначала пугливо жался к крупу лошади, но к концу путешествия держался в седле уже вполне уверенно.
«Хороший парень, покладистый, – думала жрица, исподтишка наблюдая за ним. – Жаль только, что слеп как крот!»
Глава 3
Ещё одна принцесса
– И как прикажете это понимать? – старик в широкополой шляпе и длинном пальто недоуменно хмурился, провожая взглядом стайку подростков. – Они что, на ярмарку идут народ смешить?
Шумная компания направлялась от здания школы к троллейбусной остановке. Они хохотали, то пал и ботинками на толстенных подошвах, размахивали руками в браслетах и ритмично трясли чёлками, скрывающими пол-лица.
– Это просто мода такая, великий Дайвин, – вполголоса пояснила старику молодая спутница. Элегантный брючный костюм в серую полоску подчёркивал её стройную фигуру, а недостаток роста компенсировали высокие каблуки.
– Заклёпки в ноздрях тоже мода? – старик брезгливо поморщился. – Ав ушах-то, гляди, по пять штук!
– Именно так, мода, – промурлыкала женщина, заправляя завиток пышных пепельных кудрей.
Но старик не унимался:
– О звёзды, у бедного мальчика вся кожа разрисована! – Он указал массивной тростью на мускулистого подростка: тот скинул куртку, демонстрируя голые руки, покрытые сложными узорами. – Ну точно дикарь… Этот мир стремительно катится назад, в первобытные времена!
– Во-первых, это не мальчик, а девочка. Во-вторых, жителям Зазеркалья свойственна тяга к разнообразию, особенно молодым.
– Кстати, о молодых, – поспешно сменил тему Дайвин. – Ты следишь за нашей целью, Парада?
– Неотрывно. – Жрица прищурила глаза необычного желтоватого оттенка и кивком указала на подростка в чёрном: бесформенная куртка болталась ниже колен, из-под неё торчали тонкие ножки в узких драных штанах и огромных ботинках, на голове сидела чёрная шапка; и только волосы, свисающие ниже плеч, сияли васильковой синевой. – Вот она, наша принцесса, прощается с друзьями.
– Так это девочка? – беспомощно заморгал звездочёт. – И как ты их различаешь?.. Э, она уходит!
– Не волнуйся, великий, не упустим.
Парада взяла старика под руку, и они чинно последовали за девчонкой с ярко-синими волосами. Нота неожиданно рванула вперёд, пересекла улицу на жёлтый свет и не оглядываясь зашагала в сторону бесконечного ряда многоэтажек.
– Если уйдёт, ищи её потом в этом муравейнике, – с досадой пробормотала Парада и дёрнула звездочёта за рукав.
Они перебежали улицу на жёлтый свет и успели оказаться на другой стороне за секунду до того, как синеволосая нырнула в арку между домами. Прохожие с любопытством провожали взглядами импозантного старика в развевающемся пальто и хорошенькую молодую женщину, которая неслась на высоченных каблуках со спринтерской скоростью. Когда искатели влетели во двор, девчонка входила в третий подъезд.
– Отлично! Теперь не упустим. Присядь пока, великий, – Парада указала на пустующую скамейку у детской площадки, – ты сегодня явно не в форме.
Старик с облегчением опустился на жёлто-голубые бруски, пригладил растрёпанную бороду, с трудом отдышался. Парада ждала, грациозно покачиваясь с носка на каблук.
– Ну что, пошли? – спросила через минуту.
Дайвин со вздохом поднялся.
– Ты уверена, Парада-Акуб, что эта странная девочка и есть наша принцесса?
Кошачьи глаза жрицы вспыхнули:
– Ты сомневаешься в собственных расчётах, о великий Дайвин?
Старик отшатнулся.
– Ни в коем случае! Звёзды указали на этот мир и этот город. Но здесь тысячи девочек подходящего возраста…
– И я без труда вычислила нашу. Я чувствую её, великий, не хуже, чем ты читаешь по Звёздам.
– Да уж, самомнения тебе не занимать! – скривился звездочёт. – Однако я начинаю понимать, почему Бхагини выбрала тебя.
– Потому что я лучшая… – Парада вдруг напряглась всем телом. – Пора! – И бросилась к подъезду.
Когда старик догнал её, она уже открывала дверь, невзирая на кодовый замок. Лифт вызывать не стала, легко взбежала на третий этаж и застыла перед крайней квартирой. Едва звездочёт, кряхтя и пыхтя, добрался до места, жрица нажала кнопку звонка.
Дверь распахнулась почти мгновенно: если обитательница квартиры и смотрела в глазок, то не дольше секунды.
– Мы ничего не заказывали, никого не вызывали, ни от чего не страхуемся и ничего не покупаем! – скороговоркой выпалила она, стоя в одном ботинке. Второй держала в руке, и узкая ступня в розовом носочке казалась вдвое меньше обуви.
– Тогда зачем открыла? – поинтересовалась Парада, проскользнув в крошечную прихожую и придержав дверь для Дайвина.
– Мало ли, может, вам помощь нужна, – пожала плечами девчонка. Оказалось, она на полголовы выше Парады.
– О, так ты у нас сама доброта, – ухмыльнулась жрица.
– Я не у вас, а сама по себе! – девочка резко сменила тон. – И ваще, чё надо?.. Ну ни фига себе, великий Дарвин собственной персоной! – Она уставилась на вошедшего наконец Дайвина.
Звездочёт чуть не выронил трость от изумления: как она узнала?! Но тотчас приосанился и уточнил:
– Откуда сведения?
– Про Дарвина, что ли? Ну так в кабинете биологии фейс висит в полстены.
– Зачем? – заморгал звездочёт, в который раз стремительно теряя респектабельность.
– Зачем портрет? – в свою очередь удивилась девчонка. – Ну типа важный чел: естественный отбор, теория эволюции и всё такое. Хотя лично я не верю в происхождение человека от обезьяны.
– От обезьяны? – брезгливо скривилась Парада. – И кто посмел утверждать такое?
– Ну так он, Дарвин.
– Наша принцесса, оказывается, не только сострадательна, но и образованна… – насмешливо протянула жрица.
Звездочёт властным жестом остановил её. Сообразив, что девчонка имела в виду всего лишь местного учёного по фамилии Дарвин, лицом похожего на него, – надо же, какое совпадение! – старик снова обрёл величественное достоинство.
– Слушай меня, дитя! – обратился он к насупившейся девочке. – Мы пришли из другого мира. За тобой. Ты – принцесса Амарты, страны Бессмертия! Понимаю, в это трудно поверить…
– Да легко! – девчонка снова пожала худыми плечами. – Обожаю фэнтези!
Мохнатые брови Дайвина опять смешно поползли вверх. Но тут вмешалась жрица:
– Вот и отлично, не придётся долго объяснять. Полагаю, ты сама чувствуешь некое несоответствие. Например, что родители тебе как бы чужие…
– Почему как бы? – перебила её девочка. – Я знаю, что приёмная.
– Это они тебе сказали? – нахмурилась Парада.
– Сама поняла. По группе крови.
– Это как?
– Сестра заболела, требовалось переливание крови. Родители сдавали, я тоже захотела, взяли на анализ… Оказалось, у меня третья группа, а у них всех первая. Но так не бывает – это мы ещё в пятом классе проходили… – Она смахнула с глаз длиннющую синюю чёлку. – И чё, хотите вернуть меня настоящим родителям?
– Мы хотим, чтобы ты заняла место, предназначенное тебе волею Звёзд, – опомнившись, торжественно изрёк Дайвин.
– Каких ещё звёзд, дедуля?
– Истинных властителей Вселенной! В нашем с тобой мире, дитя, это знает каждый…
– А, так мы в попаданцев играем!
– Мы не играем, – снова вмешалась Парада. – Пойми же, дитя!
И она так посмотрела на девочку, что та мгновенно осознала: они не играют. Не шутят. И не врут. Особому взгляду жрицы мало кто способен противостоять. Но девочка всё же попыталась, хотя про другой мир, похоже, уже поверила, сама не зная почему.
– A-а… как же моя семья… здесь? – осторожно спросила она после минутной паузы.
– А что с ней не так, с семьёй? – поинтересовалась жрица.
– Я же сказала, мелкая болеет. Вот я с ней и сижу, а ещё готовлю, убираю, в магаз бегаю – мать-то не успевает, на двух работах пашет. А папа и вовсе на вахте, на Севере, чтобы заработать на операцию для сестры…
– Мы оплатим операцию! – быстро сказала Парада.
– Да ну? Вы знаете, сколько на неё денег надо?
– Деньги сегодня же появятся на счёте твоей матери, от благотворительного фонда, и отец сможет вернуться домой. При условии, разумеется, что ты прямо сейчас пойдёшь с нами.
Девочка пытливо уставилась на Параду.
– А если мне не понравится в вашем мире, я смогу вернуться?
– Наш мир – это твой мир, и он тебе точно понравится. Но если нет, ты в любой момент сможешь сюда вернуться. Обещаю!
Дайвин встрепенулся, хотел что-то сказать, но подумал и промолчал. А девочка продолжала смотреть в глаза Параде. Взгляд жрицы развеял последние сомнения: сестрёнка будет жить, родители будут счастливы… даже без неё.
– Хорошо, – кивнула она. – Только как объяснить им моё исчезновение, чтобы не переживали?
– Мы им напишем, что тебя приняли в экспериментальную школу за границей, – предложила Парада. – Пакет документов предоставим, поверят. Тем более что все их мысли будут заняты предстоящей операцией. Ну что, пошли?
– Ладно… Стоп! А как же Пуля?
– Это ещё кто? – жрица недовольно поморщилась.
Вместо ответа девочка нырнула на кухню и вернулась с обувной коробкой. Внутри сидел котёнок: глазки испуганно вытаращены, ушки торчком.
– Мой Лапуля! – с гордостью сообщила девчонка. – Или просто Пуля. Вчера нашла беднягу у подъезда, так жалобно пищал… А цвет какой – дымчатый, в полосочку! Ну не оставлять же было, правда?
– Дымчатый, говоришь, – усмехнулся в ус Дайвин, со значением покосившись на жрицу, – да ещё в полосочку…
Парада намёк поняла и тоже не сдержала улыбки. Прижимая коробку к груд и, девчонка посмотрела на старика, потом на жрицу:
– Можно я возьму его с собой?
Дайвин великодушно кивнул:
– Ладно уж, бери… Все готовы?
Не дожидаясь ответа, звездочёт повернулся к входной двери, коснулся её кончиком трости, и дешёвый кожзам превратился в серебристое зеркало.
Парада взяла девочку за предплечье.
– Пошли, принцесса Саптама!
Бок о бок со жрицей синеволосая девчонка шагнула в магическую дверь. Звездочёт вышел последним, и зеркало тотчас исчезло.
Глава 4
Школа преемников
Дворец властителей Амарты стоял на крутом холме над рекой и был виден из любой точки столицы. Король здравствовал, жизнь во дворце кипела, и разноцветные флаги гордо реяли над стройными башнями.
Однако тех новых принцев и принцесс, которые рассчитывали с ходу оказаться во дворце, ждало разочарование. Их поместили в небольшом замке за пределами Пура, в старой королевской резиденции. Именно здесь располагалась Школа преемников: здесь они жили, учились управлять государством и общались между собой.
С последним, правда, не заладилось с самого начала. Возможно, в этом была виновата атмосфера замка – суровая, даже гнетущая. Расположение комнат тоже не способствовало сближению учеников. Их поселили на втором этаже: девочек слева от главной лестницы, мальчиков справа, причём комнаты выделяли через одну, а то и две, поскольку не все были пригодны для проживания. На третьем этаже обитала прислуга: повара, судомойки, горничные, конюхи, стражники, садовники и сама домоправительница. В другом конце коридора были спальни наставников. Верхний, четвёртый, этаж и вовсе находился в аварийном состоянии, даже вход туда был заколочен. На первом этаже, самом презентабельном, располагались классы, библиотека и трапезная, где ребята могли вместе проводить свободное время – если бы у них возникло такое желание.
Первыми в замке поселились Катурт, парень из скита ведунов, приютский заморыш Двитья и рыжеволосая красотка Тритья. Поначалу они большую часть времени сидели в своих комнатах и виделись только в трапезной, куда спускались по сигналу гонга, сдержанно здоровались, но в разговоры не вступали. При первой встрече Катурт пытливо оглядел таких разных девочек, видимо, сделал для себя какие-то выводы и больше к ним интереса не проявлял. Мышка Двитья в пути немного оттаяла, но, оказавшись в мрачных старых стенах, снова закрылась в себе. Только Тритья была не прочь поболтать с новыми знакомыми, да ведь насильно мил не будешь.
Госпожа Кукут, домоправительница, зорко следила за порядком в замке и опекала учеников до прибытия наставников. Это была пожилая энергичная женщина, небольшого роста, зато пышных форм, с круглым добродушным лицом и круглыми голубыми глазами за стёклами круглых же очков. Она носила многослойные платья с рюшами, седые букли взбивала в копну на макушке и сильно напоминала курицу-наседку, квохчущую вокруг своих несмышлёных цыплят. Видя уныние первых учениц, домоправительница пыталась, как могла, их обнадёжить: дескать, скоро и остальные прибудут, перезнакомитесь, сойдётесь поближе, а там и занятия начнутся, скучать будет некогда.
– Пока есть время, вы бы обустроились поуютнее, – посоветовала она девочкам на третье утро, после завтрака. – Тут в кладовых добра немерено: стащили туда всю утварь из верхних комнат, чтобы не сгнило от сырости. Сходите посмотрите, может, выберете что по вкусу.
