Jak Marriten Пункт 7.4

Глава 1. Донор поневоле

Будильник сработал в семь утра, но Сергей не спал уже час. Он лежал в темноте и слушал, как за стеной сосед собирается на работу — сначала шум воды в трубах, потом глухие шаги, затем хлопок входной двери. Сосед был электриком и уходил рано, возвращался поздно и никогда не жаловался. Сергей ему завидовал. Электрик имел дело с проводами, которые либо работали, либо нет, и в его мире не было ничего, что нельзя починить отвёрткой и изолентой. Сам Сергей уже полгода не мог починить собственную жизнь.

Он сел на кровати и посмотрел на телефон. Экран засветился синим, высветив время, дату и уведомление от банка: «Платёж по кредиту просрочен на 42 дня. Рекомендуем погасить задолженность до 15 числа во избежание судебного взыскания». Он смахнул уведомление и открыл почту. Два письма: отказ после собеседования в логистической компании, куда он ходил неделю назад, и рассылка от сервиса вакансий с подборкой «Работа для людей без опыта». Опыт у Сергея был — пять лет в продажах, сначала менеджером, потом старшим менеджером, потом руководителем отдела из трёх человек, которых он сам набрал и сам же обучил, а потом компания закрыла филиал, и всех троих уволили вместе с ним. Но опыт теперь ничего не значил, потому что рынок продаж сжался, как проколотый воздушный шар, и никто не искал человека, который умеет продавать то, что больше не производят.

Он встал, прошлёпал на кухню и включил чайник. Кухня была крохотной — три шага от плиты до холодильника, и холодильник гудел так, словно у него вот-вот откажет компрессор. Сергей достал из шкафчика банку растворимого кофе и посмотрел на дно: оставалось ещё на пару дней, если экономить. Хлеб закончился вчера, масло — неделю назад. Он насыпал в кружку две ложки с горкой, залил кипятком и сел за стол, на котором лежал раскрытый ноутбук. Экран горел тем же сайтом вакансий, что и вчера, и позавчера, и месяц назад.

Он пролистывал страницы механически, не вчитываясь. «Менеджер по работе с клиентами» — звонки, отчётность, оклад тридцать тысяч. «Оператор колл-центра» — ночные смены, сорок тысяч, но нужен свой компьютер и гарнитура. «Курьер на личном автомобиле» — у него была машина, старенький «Форд» десятого года, но бензин стоил дороже, чем платили за доставку. «Администратор в стоматологию» — требовалась девушка с опытом. «Специалист по плановому забору» — семьдесят тысяч до вычета, ночные смены, можно без медицинского образования.

Сергей кликнул на объявление почти случайно, просто потому что палец устал скроллить. Открылась страница с минимумом информации. Название компании — «Гемоглобин-сервис», логотип в виде красной капли, стилизованной под сердечко. Требования: ответственность, пунктуальность, отсутствие брезгливости к биоматериалам. Обязанности: плановый выезд к клиентам, проведение процедуры забора, соблюдение протокола, сдача контейнеров. Условия: оформление по ТК, ночные смены с девяти вечера до семи утра, служебный транспорт. Никаких намёков на то, что именно забирают. Биоматериалы — слово, которое могло означать что угодно, от крови до спинномозговой жидкости, но Сергей решил, что это, скорее всего, обычная кровь. Что ещё можно планово забирать у клиентов на дому? Волосы? Слюну? Ногти? Нет, наверняка речь шла о частной лаборатории, которая обслуживает анализы на дому. Или о донорской службе. Или о чём-то ещё, но это было неважно, потому что семьдесят тысяч до вычета звучали как музыка.

Он нажал «Откликнуться», заполнил короткую форму и приложил резюме, в котором последние полгода значились как «фриланс в сфере консультирования». Через пятнадцать минут телефон зазвонил с незнакомого номера.

— Сергей Викторович? — спросил бодрый мужской голос. — Меня зовут Игорь, я специалист по подбору персонала компании «Гемоглобин-сервис». Вы оставили отклик на вакансию специалиста по плановому забору. Можете подойти сегодня на собеседование? Часа в три? Отлично, адрес сейчас сброшу смс-кой.

Сергей не успел ничего ответить, кроме «да», и в трубке уже шли гудки. Через минуту пришло сообщение с адресом: Бауманская улица, дом 16, строение 4. Он скопировал адрес в карты и посмотрел панораму. Кирпичное здание советской постройки с глухим фасадом, дверь без вывески, рядом — арка во двор. Место выглядело так, будто в нём мог располагаться склад автозапчастей или подпольный цех по производству пельменей, но никак не медицинская компания. Сергей пожал плечами и пошёл бриться. Семьдесят тысяч стоили того, чтобы поехать в любую дыру.

К трём часам он подъехал к нужному дому. Припарковался у тротуара, заглушил двигатель и вышел. Дверь в здание оказалась тяжёлой, металлической, с глазком и кнопкой домофона. Он нажал кнопку, через паузу раздался щелчок, и дверь открылась. За ней обнаружился коридор, выкрашенный светло-зелёной краской, с лампами дневного света, которые неприятно гудели. Пахло хлоркой и чем-то ещё — сладковатым, почти неуловимым, но определённо медицинским. Сергей пошёл по коридору, миновал дверь с табличкой «Лаборатория № 1 — посторонним не входить», затем «Лаборатория № 2 — доступ только по пропускам» и остановился перед дверью с табличкой «Отдел кадров». Он постучал.

— Открыто! — раздалось изнутри.

Кабинет оказался небольшим, но уютным, с окном, выходящим в глухую стену соседнего здания, поэтому дневного света почти не было, горела настольная лампа. За столом сидел мужчина лет сорока пяти, в голубой рубашке с закатанными рукавами, в очках с тонкой оправой, с бейджиком на груди. На бейджике было написано «Игорь, отдел персонала». На столе стояла кружка с надписью «HR — это вам не DR» и лежала стопка бумаг, придавленная стеклянным пресс-папье в форме сердца. Анатомического сердца.

— Сергей Викторович? — Игорь поднял глаза и улыбнулся. Улыбка была профессиональной, но не неприятной. — Присаживайтесь. Чаю? Кофе?

— Кофе, если можно, — ответил Сергей, опускаясь на стул для посетителей. Стул скрипнул под ним, как старый пёс, которого потревожили во сне.

Игорь нажал кнопку селектора и попросил кофе. Через минуду вошла девушка в белом халате, поставила на стол две кружки и так же молча вышла. Кофе пах нормально, даже вкусно.

— Итак, — начал Игорь, отпивая из своей кружки, — давайте сразу к делу. Наша компания занимается оказанием услуг населению в сфере биомедицинских процедур. Если совсем просто — мы помогаем людям, у которых избыток определённых биологических жидкостей, безопасно и с комфортом от них избавляться. Вы, наверное, слышали о донорстве крови? Здесь похожая схема, только мы работаем индивидуально, с выездом на дом, в ночное время, чтобы клиент не испытывал неудобств. Ваша задача будет состоять в том, чтобы совместно со старшим специалистом посещать адреса и проводить плановый забор. Оборудование мы выдаём, обучение проводится на месте, в течение первых смен. Медицинское образование не требуется, но требуется спокойное отношение к виду крови и биоматериалов. У вас с этим как?

— Нормально, — ответил Сергей. — В детстве хотел быть врачом, даже анатомический атлас читал. Потом передумал, но кровь меня не пугает.

— Отлично. — Игорь сделал пометку в блокноте. — Теперь формальности. Анкету заполните, пожалуйста.

Он подвинул к Сергею лист бумаги, на котором было напечатано около двадцати вопросов. Сергей взял ручку и начал читать. Первые пункты были стандартными: фамилия, имя, отчество, дата рождения, образование, предыдущие места работы. Дальше шли вопросы менее обычные: «Были ли у вас обмороки при виде крови?», «Страдаете ли вы бессонницей?», «Как вы относитесь к ночному образу жизни?», «Готовы ли вы работать с людьми, находящимися в бессознательном состоянии?». Последний вопрос заставил его замереть. Он поднял глаза на Игоря.

— Бессознательное состояние? Это как?

— Клиенты спят, — спокойно пояснил Игорь. — Процедура проводится ночью, в комфортной для них обстановке. Сон — естественное состояние, во время которого человек не испытывает стресса. Мы ценим спокойствие клиента. Вам не нужно будет никого усыплять или будить, просто провести процедуру, пока человек отдыхает. Это гуманнее, чем вызывать его в лабораторию и заставлять сидеть в очереди.

Звучало логично, хотя Сергей почувствовал лёгкий укол где-то в области затылка. Что-то в этой логике было не до конца прозрачным, но он не мог ухватить, что именно. Он вернулся к анкете и честно написал, что с бессонницей не знаком, спит крепко, к ночному образу жизни относится положительно, а обмороков при виде крови у него не было даже в школьном медкабинете. В конце анкеты оставался последний, самый странный вопрос: «Ваше хобби: ________». Сергей подумал и вписал «чтение».

— Чтение? — Игорь заглянул в анкету. — Это хорошо. Значит, вы умеете сосредотачиваться на тексте. Нам нужны люди с устойчивым вниманием. Рутина — главный враг. Один неверный прокол, и клиент просыпается, а это уже внештатная ситуация. Вы же не хотите, чтобы человек проснулся посреди ночи и увидел над собой незнакомца с иглой?

— Определённо нет.

— Вот и мы не хотим. Поэтому работаем аккуратно, по протоколу, с соблюдением всех инструкций. За нарушение протокола — штраф. За систематическое нарушение — увольнение. Зато если работаете чисто — премии, повышение, соцпакет. Медицинская страховка, кстати, расширенная, с включённой стоматологией. Через полгода можно взять путёвку в санаторий за счёт компании. Вам двадцать восемь? Самое время заняться здоровьем.

Сергей почти расслабился. Слова Игоря обволакивали, как тёплая вода, — всё звучало разумно, цивилизованно, даже заботливо. Компания заботится о клиентах, компания заботится о сотрудниках. Ночные смены — ну так у многих работа по ночам. Таксисты, охранники, пекари. Чем он хуже?

— Я готов, — сказал Сергей. — Что нужно подписать?

Игорь достал из папки договор. Пять страниц мелким шрифтом, но Сергей к тому моменту уже перестал вчитываться. Он пробежал глазами по заголовкам: «Предмет договора», «Права и обязанности сторон», «Ответственность за разглашение коммерческой тайны», «Порядок проведения процедур», «Техника безопасности при работе с биоматериалами». Последний раздел был выделен жирным шрифтом и содержал пункт, который Сергей прочитал, но не осознал: «В случае контакта биоматериала с кожей или слизистыми оболочками специалиста, последний обязан немедленно сообщить руководителю смены и пройти медицинское освидетельствование в течение двадцати четырёх часов». Он машинально кивнул и поставил подпись на последней странице.

— Добро пожаловать в команду, — Игорь пожал ему руку и протянул пластиковый пакет. — Здесь ваш комплект: два халата, сменная обувь, бейдж временный, постоянный получите через неделю, когда пройдёте медкомиссию. Медкомиссия у нас внутренняя, в соседнем крыле. Завтра в девять вечера ждите звонка. Ваш наставник свяжется и скажет, куда подъехать. Обычно встречаемся у метро, дальше на служебном транспорте.

Сергей взял пакет и вышел в коридор. Хлорка пахла уже не так резко, а может, он просто принюхался. У выхода он остановился и посмотрел на своё отражение в стеклянной двери. Отражение было самым обычным — парень двадцати восьми лет, среднего роста, волосы русые, лицо без особых примет. Он подумал, что завтра в это же время будет знать о своей новой работе гораздо больше, и эта мысль одновременно пугала и подбадривала.

Дома он разложил содержимое пакета на кровати. Два белых халата из плотной ткани, пахнущей аптекой. Тапочки на резиновой подошве, похожие на больничные бахилы, только многоразовые. Бейдж — пластиковая карточка с ленточкой, на которой было написано «Сергей Викторович, специалист по плановому забору (стажёр)». Фотографию он не делал, значит, сфотографировали прямо в кабинете, пока он заполнял анкету, — веб-камера на мониторе Игоря стояла под нужным углом. И инструкция на трёх страницах, озаглавленная «Памятка начинающего специалиста». Он сел в кресло и начал читать.

Памятка была написана сухим казённым языком, но чем дальше он читал, тем сильнее хмурился. Пункт 1: «Специалист обязан прибыть к месту встречи не позднее чем за десять минут до начала смены. Опоздание расценивается как нарушение трудовой дисциплины и влечёт наложение штрафа в размере пятисот рублей за каждые пятнадцать минут». Пункт 2: «Специалисту запрещается вступать в разговоры с клиентами, за исключением случаев, предусмотренных протоколом экстренного пробуждения». Пункт 3: «Специалист должен производить забор строго в объёме, указанном в маршрутном листе. Превышение объёма — штраф. Недобор — штраф». Пункт 4: «При обнаружении на точке посторонних лиц, следов взлома или иных признаков несанкционированного доступа специалист обязан немедленно покинуть помещение и связаться с руководителем смены». Пункт 5: «Специалист не имеет права разглашать информацию о клиентах, адресах, методах забора и любых иных аспектах деятельности компании. Нарушение карается увольнением без выходного пособия и передачей материалов в суд».

Сергей перевернул страницу. Там был раздел «Техника безопасности при работе с оборудованием»: схема насоса «Vita-Suctor 3000» с подписанными частями, описание игл разного диаметра, правила дезинфекции и утилизации. И в самом низу, мелким шрифтом, почти невидимым без лупы: «Компания не несёт ответственности за изменения в состоянии здоровья специалиста, связанные с длительным контактом с биоматериалами. Рекомендуется проходить плановый медосмотр каждые три месяца».

Он отложил инструкцию и посмотрел в потолок. Потолок был белым, с трещиной в углу, похожей на карту реки. Завтра он наденет халат и поедет куда-то в ночь со старшим специалистом, чтобы втыкать иглы в спящих людей. Это звучало абсурдно, но ровно настолько, насколько абсурдной была вся его жизнь последние полгода. По крайней мере, здесь платили деньги. По крайней мере, здесь не нужно было врать по телефону, что этот товар — лучший на рынке, когда сам знаешь, что это китайский ширпотреб с наценкой. Здесь нужно было просто прийти, сделать дело и уйти. Как сантехник. Или электрик. Только вместо труб — люди.

Сергей усмехнулся и пошёл на кухню ставить чайник. У него оставалось чуть больше суток до первой смены. Он решил выспаться, даже если спать не хотелось. Завтра должна была начаться новая жизнь — ночная, с халатом, с насосом, с маршрутным листом и штрафами за недобор. Он ещё не знал, что пункт 7.4 в маршрутном листе изменит всё. Но это случится завтра.

Пока же он лёг в кровать, закрыл глаза и попытался представить лицо своего наставника. Почему-то ему казалось, что это будет пожилой врач в очках, с усталыми глазами и тихим голосом. Он ошибался. Наставника звали Глеб, и на врача он не был похож совсем.

Остаток дня Сергей провёл в странном состоянии между сном и бодрствованием. Он то ли дремал, то ли просто лежал с закрытыми глазами, пропуская через голову обрывки инструкции. Просыпался, смотрел на часы, снова закрывал глаза. В семь вечера встал, поел гречки с тушёнкой — последней банки из запасов, купленных ещё в «проклятые времена», как он про себя называл период сразу после увольнения, когда ещё верил, что работа найдётся через пару недель. Потом принял душ, надел чистую футболку и джинсы, а сверху — куртку, потому что ночи были холодными. Халат он сложил в рюкзак, туда же бросил тапочки и бейдж. Вышел из дома за час до назначенного времени.

У метро «Бауманская» было людно, но толпа текла мимо него, как вода вокруг камня. Он встал у выхода из метро, достал телефон и стал ждать звонка. Телефон зазвонил ровно в девять.

— Сергей? — произнёс хрипловатый голос. — Я Глеб, твой наставник. Вижу тебя. Стой на месте.

Через минуту к нему подошёл человек в кожаной куртке, с трёхдневной щетиной и прищуром, словно он постоянно смотрел на солнце, которого сейчас не было. От него пахло хлоркой, табаком и чем-то ещё — Сергей не сразу понял, но потом узнал: запах старых вещей из секонд-хенда, смешанный с металлическим оттенком, как от монет, которые долго держали в руках.

— Принёс халат? Молодец. Бейджик прицепишь позже, пока не надо. Машина вон там, в переулке.

Глеб развернулся и пошёл, не дожидаясь ответа. Сергей последовал за ним. В переулке стоял белый фургон с надписью «Медтехника» на боку, но надпись была нанесена поверх старой, и сквозь неё просвечивало что-то вроде «Мясная продукция». Глеб открыл водительскую дверь и жестом показал Сергею садиться рядом. Внутри пахло бензином и кожей.

— Слушай инструктаж, — сказал Глеб, заводя двигатель. — Работа простая. Сейчас я получил маршрутный лист на ночь. У нас двадцать адресов. На каждом адресе спит человек, с которым у нас договор. Мы заходим, ты светишь фонариком, я проверяю пульс оксиметром, потом ты втыкаешь иглу, подключаешь насос, ждёшь, пока наберётся норма. Норма указана в листе. Отклонение плюс-минус пятьдесят граммов — допустимо. Всё, что сверх — штраф. Недобор — штраф. Клиент не должен утром выглядеть как выжатый лимон. Понял?

— Понял. А почему клиенты спят?

— Потому что так удобно. Спящий человек не задаёт вопросов, не дёргается, не смотрит на тебя. Процедура проходит быстро и без стресса. Все наши клиенты подписали согласие на ночной забор. Им это выгодно: за каждую сдачу им списывают проценты по кредитам. Хорошая мотивация, правда?

Сергей кивнул. Он вспомнил свой просроченный платёж и на секунду представил, что мог бы стать клиентом «Гемоглобин-сервиса», если бы узнал об этом раньше. Лежишь себе, спишь, а проценты тают. Фантастика.

— Кровь, значит, — сказал он вслух.

— Кровь, — подтвердил Глеб. — Самая обычная. Не магия, не колдовство. Просто бизнес. Мы — логистическая компания с элементами медицины. Запомни это и не усложняй.

Фургон выехал на шоссе и покатил в сторону Кузьминок. Сергей смотрел в окно на проплывающие огни многоэтажек и думал, что эта ночь будет долгой. Ему было немного страшно, но гораздо больше — любопытно. Он ещё не знал, что к утру станет другим человеком. Или не человеком вовсе. Но это уже совсем другая глава.

Глава 2. Глеб

Фургон катил по ночной Москве, и Сергей молчал, потому что не знал, о чём говорить с человеком, который только что объяснил ему, что работа заключается в откачивании крови у спящих людей. Глеб молчал тоже, но иначе — как молчат люди, которым нечего добавить к уже сказанному. Он вёл машину одной рукой, вторая лежала на рычаге коробки передач, пальцы слегка постукивали по пластику в такт неслышной мелодии. В салоне пахло бензином, старым табаком и чем-то ещё — Сергей определил этот запах как смесь больничного спирта и мокрой кожи. На приборной панели горел экран навигатора, но маршрут был проложен не по карте, а по списку адресов, которые Глеб зачитывал с помятого листка.

— Значит, смотри, — сказал Глеб, не поворачивая головы. — Первая точка — Кузьминки, Волгоградский проспект, дом сто сорок два. Клиент — мужчина, сорок три года, вес восемьдесят два килограмма, норма восемьсот миллилитров. Кровь второй группы, резус положительный. В листе всё прописано, но я тебе буду подсказывать первые раз десять, потом запомнишь алгоритм и сам будешь видеть, что к чему. Алгоритм простой: приехали — проверили адрес — вошли — осмотрелись — нашли клиента — пульс — вена — игла — насос — ждать — отсоединить — обработать — уйти. В среднем четыре минуты на точку, если клиент лежит удобно и вена хорошая. Если вена плохая — до семи минут, но такое редко. У нас контингент в основном здоровый, потому что больные нам не нужны, у них кровь жидкая и показатели скачут.

— А откуда вы знаете группу крови и всё остальное? — спросил Сергей.

— Медицинская карта клиента. У каждого есть. Мы же не в подворотне работаем, у нас лицензия, договор, история заборов. Всё в базе. Я тебе потом покажу, как в планшете смотреть. Планшет в бардачке, кстати. Достань, включи.

Сергей открыл бардачок. Внутри лежал планшет в чёрном противоударном чехле, рядом с ним — пачка салфеток, рулон лейкопластыря и странный прибор, похожий на пистолет с толстым дулом и дисплеем сзади. Сергей взял планшет, включил. Экран загорелся, показал логотип «Гемоглобин-сервис» — каплю-сердечко, — затем запросил пароль.

— Пароль — четыре единицы, — сказал Глеб. — Не спрашивай почему.

Сергей ввёл пароль и попал в интерфейс, напоминающий смесь медицинской карты и приложения для доставки еды. Слева был список адресов с номерами, справа — подробная информация по каждому клиенту: имя, возраст, вес, группа крови, резус, дата последнего забора, рекомендованный объём, особые пометки. Особые пометки были разными: «вена на левой руке выражена слабо, использовать правую», «клиент спит беспокойно, возможны движения, фиксировать руку жгутом», «в квартире собака, не шуметь», «клиентка принимает снотворное, сон глубокий, можно чуть увеличить норму». Последняя пометка Сергею не понравилась, но он промолчал.

— Увеличить норму — это как? — всё-таки спросил он через минуту.

— На сто граммов, не больше, — ответил Глеб. — Если клиент на таблетках, он спит как убитый, можно взять чуть больше, он не заметит. Но это на усмотрение, я обычно не злоупотребляю. Перебор ведёт к анемии, анемия ведёт к жалобам, жалобы ведут к проверке. Оно нам не надо.

Машина свернула во двор, и фары выхватили из темноты панельную шестнадцатиэтажку с облупившейся краской на балконах. Глеб припарковался у третьего подъезда, заглушил двигатель и повернулся к Сергею.

— Первая точка. Смотри и запоминай. Пока я всё делаю сам, ты стоишь рядом и не отсвечиваешь. Вопросы шёпотом, если что-то непонятно. Фонарик держи так, чтобы светил на руку клиента, а не в лицо. Если клиент проснётся — не двигайся, не говори, не дыши громко. Я всё улажу.

— А что вы сделаете, если проснётся?

— Скажу, что мы из ночной медицинской службы, плановый осмотр, извините за беспокойство, спите дальше. Обычно срабатывает. Если не сработает — есть протокол экстренного пробуждения, но до него лучше не доводить. Там бумаг потом на неделю. Пошли.

Они вышли из машины. Глеб достал из багажника небольшой чемоданчик — тот самый, что Сергей видел на собеседовании, только теперь он был открыт, и Сергей успел заметить содержимое: две упаковки одноразовых шприцев, насос, жгут, спиртовые салфетки, вакуумные пробирки с цветными крышками и небольшой прибор, похожий на глюкометр. Глеб захлопнул чемоданчик, взял его в левую руку, правой достал из кармана ключ-вездеход — плоскую пластину с магнитной полосой — и направился к подъезду.

Дверь открылась с тихим писком. В подъезде пахло кошками и подгоревшей едой. Лампочка на первом этаже не горела, и Глеб включил фонарик, который висел у него на поясе. Луч света заметался по обшарпанным стенам, по почтовым ящикам с торчащими квитанциями, по лестнице с истёртыми ступенями. Они поднялись на четвёртый этаж пешком — лифт не работал, судя по табличке «Ремонт до 15 ноября», которая висела ещё с прошлого года.

Квартира номер сорок два. Глеб приложил ключ-вездеход к замку, подождал две секунды, пока сработает магнит, и бесшумно открыл дверь. Они вошли в тёмную прихожую. Пахло пылью, старыми обоями и ещё чем-то сладковатым — Сергей уже знал этот запах, так пахло в офисе, так пахла хлорка, смешанная с кровью. Глеб уверенно прошёл в комнату, ориентируясь по памяти или по какому-то внутреннему чутью. Сергей шёл за ним, стараясь не наступать на половицы, которые могли скрипнуть.

Клиент лежал на диване, укрытый серым одеялом. Мужчина средних лет, с залысинами и одутловатым лицом — видимо, пил по вечерам, потому что в воздухе чувствовался остаточный запах алкоголя. Он дышал ровно, с лёгким присвистом. На тумбочке стояла рамка с фотографией: женщина и ребёнок, но рамка лежала лицом вниз. Сергей заметил это и почему-то подумал, что клиент либо в разводе, либо вдовец. Одинокий мужчина, спящий в пустой квартире, сам того не зная, отдаёт кровь за списание процентов по кредиту.

Глеб поставил чемоданчик на стул, открыл его и кивнул Сергею: фонарик. Сергей направил луч на левую руку клиента. Глеб быстрым движением достал оксиметр — небольшую прищепку, которую надевают на палец, — и закрепил на указательном пальце мужчины. Прибор пискнул и показал цифры: пульс шестьдесят восемь, сатурация девяносто семь. Норма.

Дальше Глеб работал как автомат. Жгут на плечо, спиртовая салфетка, шприц. Игла вошла в вену на сгибе локтя — мужчина даже не пошевелился. Глеб подсоединил насос, и тот зажужжал едва слышно, как аквариумный компрессор. Кровь потекла по трубке в вакуумную пробирку. Глеб смотрел на часы — не на наручные, а на таймер в планшете, который Сергей держал в руках.

— Восемьсот миллилитров — это примерно две минуты сорок секунд на этой модели насоса, — шёпотом произнёс Глеб. — Следи за таймером. Когда запищит — отсоединяешь шланг, прижимаешь салфетку к месту укола, держишь тридцать секунд, потом заклеиваешь пластырем. Иглу — в специальный контейнер, не в мусорку. Контейнеры в чемоданчике, с жёлтой крышкой. Всё понял?