Полная версия:
Иван Стародубтев Космоопера: Техномаги
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Он нацелил дуло прямо в голову Липпа. Липп хотел достойно встретить свой конец, но его рука инстинктивно рванула вверх, закрывая голову от пули, а изо рта само вылетело:
— Нет, пожалуйста! Не надо!
Но хуже всего было то, что он почувствовал, как у него между ног начало расплываться мокрое пятно.
— Эй, эй, — рыжеволосый подскочил к своему другу и схватил его за руку, держащую пистолет. — Ты чего удумал?
— Отпусти меня, Хальфсен, — процедил Поль, не спуская глаз со своего полубрата-ублюдка.
Но рыжий Хальфсен и не думал отпускать.
— Мы к тебе в гости прилетели развлекаться, а ты нас опять в проблемы хочешь загнать?
— Хальфсен правду говорит, — подала голос Зара. — Тебе мало было проблем, когда ты того кларнета на Икарусе пырнул?
— То была дуэль, — возразил Поль. — А это чернь, да ещё и батин ублюдок и браконьер. За него никто ничего не скажет.
— Если твой отец узнает, а он узнает, то и тебе мало не покажется, и нам влетит, когда он нашему отцу всё расскажет, — твёрдо сказала Зара.
Поль сплюнул.
— И что же, нам теперь и браконьеров не наказывать?
— Ты посмотри на него, — Хальфсен указал на Липпа. — Он же уже и так от страха обмочился. Наверное, теперь ещё и заикаться начнёт. Если так уж хочется его наказать — иди сообщи его наместнику. Он его выпорет.
— Не, — Поль опустил руку с пистолетом. — Слишком много волокиты. Мне лень. Но наказать его всё же стоит.
Поль опять вскинул пистолет и направил дуло в голову Липпа. Липп побледнел и застыл как статуя. Добившись желанного результата, Поль усмехнулся, отвёл пистолет в сторону и выстрелил.
Липп аж подпрыгнул и покосился назад.
Пуля ударила прямо в квадратное лицо верного Домо и вылетела с обратной стороны, выбивая приличный кусок гравированного затылка. Андроид упал на спину, раскинув руки.
Довольный своей местью, Поль поднял дуло к губам, сдул курящийся с него пороховой дымок и с довольной улыбкой убрал оружие обратно в кобуру.
— Ещё раз тебя тут встречу — наплюю на все запреты и пристрелю как шелудивую собаку, — пообещал он, пнув в его сторону комок земли и сплюнув под ноги.
— Бывай, ублюдок, — всё с такой же лучезарной улыбкой попрощался с ним Хальфсен.
— Джембэка брать будем? — спросила Зара.
— Ну его, — махнул рукой Поль. — Возиться неохота.
Троица высокорождённых оседлала своих скакунов, выехала на дорогу и поскакала прочь.
Дрожа всем телом, Липп проводил взглядом своего полубрата и его друзей, пока они не скрылись из виду. Он хотел испытывать к ним ненависть, желать убить их здесь и сейчас. Но вместо этого он чувствовал лишь… благодарность. Благодарность за то, что они его не убили. Как провинившийся пёс перед хозяином, которого только что отстегали прутом, а он заискивающе смотрит в глаза и виляет хвостом. Видать, прав был его полубрат — он действительно был псом, пусть и с половиной благородной крови, текущей у него по венам. Но хуже всего было то, что вместо жалости к верному Домо он чувствовал облегчение, что выстрелили в андроида, а не в него. Сгорая от стыда и ненависти к самому себе, он быстро, на четвереньках, подполз к распластанному телу робота.
Грудь Домо не поднималась. Он не дышал. Из рваной дыры в его затылке разлилась лужица белёсой слизи, заменяющей ему кровь, а также вылезли какие-то склизкие трубки, похожие на кишки.
Однако шанс ещё был. Андроиды этой модели обладали удивительной способностью к регенерации. Однажды ему даже удалось отрастить новую руку. Старую он потерял, когда по неосторожности сунул её в заряженный отцовский капкан. Правда, ушло у него на это чуть ли не целый месяц. Всё что им нужно было сделать, чтобы восстановить повреждённые ткани, — это поглотить большое количество органики. Органика могла быть совершенно любая, хоть дохлая крыса, хоть листья с деревьев, но Липп решил не мелочиться.
Подняв с земли свою котомку с треклятыми золотовиками, он достал один гриб и поднёс его к квадратному лицу своего друга.
— Ну же, Домо, давай, — умолял он. — Съешь его.
Домо не шевелился. Тогда Липп нашарил в сухой листве свой нож, затем положил голову Домо себе на колени, испачкав себе штаны кровью андроида. Псевдокровь имела неприятный синтетический запах, как пахнет краска или свежий пластик, но он не обращал на это внимания. Найдя под подбородком Домо квадратную крышку, он просунул кончик ножа в её зазор и, надавив на ручку, открыл её. Внутри находился компартмент с телескопическим хоботком, через который Домо поглощал свою еду. Вытянув хоботок наружу, Липп насильно впихнул туда кусок золотовика. Ничего не произошло.
Начав паниковать, Липп вытащил кусок золотовика из хоботка, разжевал его и сплюнул обратно в хоботок.
На этот раз разжёванный гриб медленно всосало внутрь.
Забыв все свои печали и чуть ли не прыгая от радости, Липп начал разжёвывать грибы и сплёвывать их в хоботок один за другим. Покончив с золотовиками, он сбегал на полянку с придорожниками и также скормил их Домо.
Умяв все грибы, андроид неожиданно и резко принял сидячее положение. Липп даже отскочил в страхе. Старожилы говорили, что иногда в умершего человека может вселиться злой дух, превращая усопшего в упырца — живого мертвеца без души. Но ведь Домо человеком не был. Интересно, могут ли злые духи вселяться в мёртвых роботов? Отогнав от себя дурные мысли, он обошёл андроида сзади и посмотрел в дырку в его затылке. Та уже начала зарастать. Вывалившиеся трубки залезли обратно и срослись между собой. Пустое пространство в кубическом черепе начало быстро заполняться тонкими паутинками, которые вытягивались из стенок сами собой, переплетаясь в причудливые конфигурации. Вскоре этих паутинок стало так много, что они стали похожи на тканое полотно. Только полотно это было не плоским, а трёхмерным. Самой последней наросла молочно-белая «кожа», на которой тут же выступил прежний барельеф. Липпу только показалось, что теперь он изображал совсем другую историю.
Опустив взгляд пониже, он заметил, что вместе с головой у Домо заросла и его разорванная джембэком нога.
— Домо, ты живой! — радостно вскрикнул Липп и крепко обнял андроида. — Я уже думал, что ты всё…
— Спасибо за заботу, хозяин, — неожиданно ответил Домо своим искусственным голосом.
Липп оторопел и отпрянул назад. За все свои двадцать лет жизни он ни разу не слышал от андроида ни одного связного предложения. Может, и правда в него злые лесные духи вселились?
— Ты… Ты можешь говорить? — неуверенно спросил он.
— Теперь могу.
— Но как?
Домо поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Его сверхчувствительные зрительные сенсоры заметили что-то в лужице его гемолимфы на земле. Он поднял предмет и продемонстрировал его своему хозяину. Это был слегка деформированный шарик, отлитый из свинца. Сантиметра два в диаметре. Липп тут же узнал в шарике пулю, какую используют в однозарядных пистолетах для дуэлей у высокорождённых. Но это явно была не малокалиберная пуля из пистолета Поля.
Домо начал объяснять:
— Когда-то давно мой прежний хозяин и твой дед — Князь Петрос Бранимир, — будучи в стельку пьяным, выстрелил в меня из дуэльного пистолета. Просто шутки ради. Вместо того чтобы вылететь насквозь, пуля застряла в моих мозговых схемах, блокируя восстановление первоначальных конфигураций. В результате я потерял способность говорить, и мои мыслительные функции стали… Как бы это помягче выразиться? — Домо задумался на секунду. — Значительно заторможенными. Проще говоря — я стал идиотом. Сегодня, по невероятному везению, твой полубрат выбил мне кусок головы, где сидела пуля, и я смог полностью восстановить все свои функции.
— Погоди, — сказал Липп, переварив полученную информацию, — если ты всё это время был идиотом… Прости. Как тогда ты знаешь про моего деда-князя и полубрата?
— Я не мог нормально функционировать, но у меня до сих пор есть доступ ко всей моей памяти. И как андроид, я помню абсолютно всё до последней миллисекунды.
— Прям всё? — недоверчиво спросил Липп. — Тебе же половину мозгов вышибли.
— Правильно говорить не «половину мозгов», а «половину мозга». Мозг — что у тебя, что у меня — один, — поправил его андроид. — Но в отличие от людей, моя память периодически сохраняется в моей ДНК и хранится в каждой клетке моего тела. Поэтому в случае повреждения мозга моё тело может полностью его восстановить. Вместе со всей моей памятью.
Только сейчас Липп осознал, что наконец исполнилась его давняя мечта. Теперь, когда Домо может говорить, он наконец может рассказать ему о временах техномагов. Как говорится — из первых уст. Вся деревня соберётся слушать его истории. Разумеется, не за бесплатно. Даже если брать по медяку с рыла за каждую историю, ему удастся неплохо заработать. Жаль, конечно, что золотовиков больше не осталось. Он бы на них тоже смог хорошо навариться. Зато его ублюдошный братец и его не менее ублюдошные дружки оставили каркас джембэка. А значит, он не только может забрать себе его мясо, но и выгодно продать все его иглы. Не все сразу, конечно же. Но хотя бы по одной в один-два месяца. Чтобы ничего не заподозрили. Пускай его побили, он пережил величайший позор всей своей жизни и чуть не лишился самой жизни, но по крайней мере он вышел из всей этой истории не с пустыми руками.
— Эх, погоди, пока батя узнает, что ты сам починился, — с довольной улыбкой сказал Липп, потирая руки. — Вот он обрадуется, что не променял тебя тогда на тощего быка.
— Никто не должен знать, что я умею разговаривать, — оборвал его мечты Домо.
— Это ещё почему? — недовольно спросил Липп.
— Подумай сам. Андроиды моей модели стоят целое состояние. Единственная причина, по которой твой биологический отец-князь отдал меня в качестве подарка первой ночи и почему меня не выкрали космические купцы, это то, что я был повреждён и все думали, что никто, кроме исчезнувших навсегда техномагов, не может меня починить. Если кто-то узнает о моей исправности, то меня обязательно либо выкрадут, либо твой приёмный отец сам меня продаст.
Липп мысленно отругал себя за то, что сам про это не подумал. Это же было так очевидно. Мысли о том, чтобы продать Домо и озолотиться, у него даже не возникало. Может, для его отца старый андроид и был не более чем странным гибридом между домашним животным и рабочим инструментом, но для него он давно уже стал членом семьи.
— Да, ты прав, — с грустью сказал Липп. — Не бойся. Я никому не скажу, что ты можешь говорить.
Глава 2
Погрузив тело джембэка в телегу и накрыв его брезентом, они двинулись в сторону деревни. Липп хотел пораспрашивать Домо про времена техномагов, но тот, сославшись на то, что ему нужно больше времени для восстановления, полдороги лежал в обнимку с мёртвым джембэком, высасывая из него кровь своим хоботком, а вторую половину провёл в состоянии гибернации.
Когда он уже подъезжал к деревне, почти полностью стемнело. На поляне у въезда полыхал костёр, около которого в полукруг расселась местная молодёжь. Завидев телегу Липпа, его друзья — Мот и Медведь — начали махать ему рукой. Липп быстро поспешил накинуть себе на колени куртку, чтобы никто не увидел мокрого пятна у него на штанах.
— Ох и ни фига же себе! — воскликнул Мот, когда телега Липпа поравнялась с костром. — Это кто тебя так отделал?
Только сейчас Липп вспомнил, что после ударов его полубратца у него наверняка всё лицо опухло, как рожа пьяницы Тука. У него в голове тут же начали прокручиваться различные варианты лжи. Можно было сказать, что он напоролся на толпу пацанов из соседней деревни. Например из Юшки. У них как раз с ними была свежая вражда. Но это могло спровоцировать очередной поход и массовую драку. А у него и без этого уже зубы шатались. В конце концов он решил рассказать полуправду:
— Да так, — он махнул рукой. — По дороге встретил дальнего родственника, с которым мы в ссоре. Слово за слово. Короче, повздорили мы с ним немного.
— Ага, заливай, — не поверил ему Джага. — Наверняка какую-нибудь девку из Юшки испортил, а её папаша или братья тебе зубы за это пересчитали.
Джага рассмеялся над собственной шуткой. Остальные тут же к нему присоединились.
Липп всегда не любил Джагу. Он уже хотел было встать, чтобы ему самому зубы пересчитать — благо их у него было немного, — но вспомнив про пятно на штанах, быстро успокоился и решил отшутиться:
— По крайней мере мне юшкинские девки дают. А ты, когда время придёт, на своей правой руке женишься, а с левой ей изменять будешь.
Липп сжал руку в кулак и потряс ею вверх-вниз, изображая акт мастурбации.
Толпа опять рассмеялась. Джага насупился.
— Пойдём с нами посидим, — пригласил его Медведь. — Косматыч у бати крынку браги увёл.
Он демонстративно поднял вверх глиняный сосуд и покрутил его в руке, так что жидкость внутри завилась в водоворот с приятным слуху звуком.
У Липпа тут же пересохло во рту, но он опять сдержал себя.
— Не могу. Устал так, что еле на ногах стою.
— Да ладно тебе, — не унимался Медведь. — Я же тебя не работать зову. Садись. Отметим мой отъезд. А то когда мы с тобой ещё свидимся? У орбитальщиков побывка всего-то раз в год.
С месяц назад Медведь, несмотря на уговоры своих друзей и родных, подал заявку на приём на службу в ВОЗ — Войска Орбитальной Защиты Гайфы. На днях он получил от Наместника письмо с положительным ответом и теперь, уже через одиннадцать дней, за ним должен был прилететь служебный транспорт, чтобы отвезти его в учебку на одном из орбитальных военных кораблей князя. Сам Липп никогда бы не променял просторы родных полей и свежий воздух на замкнутые коридоры огромного космического джаггернаута с его спёртым, рециркулируемым воздухом. Однако он отлично понимал своего друга. Работа в поле была не для него. С самого детства Медведь интересовался только военными кораблями и историями про космические сражения прошлого. Даже когда они выбирали, в какие игры им поиграть, он всегда предлагал войнушку. И, учитывая, что Медведь всегда был самым здоровым из них, особого выбора у остальных не было. Заброшенный сарай на окраине деревни был их джаггернаутом, а сами они — космическими десантниками, сброшенными на неизвестную планету. На благо Медведя, на Гайфе не было никаких сражений вот уже около сотни лет, и солдаты ВОЗа в основном только занимались муштрой и страдали от безделья.
Учитывая, что теперь они и правда будут видеться только раз в год, Липпу очень не хотелось отказывать Медведю, но оставаться у костра тоже было нельзя. Сначала все увидят мокрое пятно на его штанах, а потом кто-нибудь обязательно заглянет в телегу и обнаружит там убитого джембэка. Этого допустить никак нельзя.
— Я тогда прям тут и усну, — опять отмахнулся Липп. — Да и у меня от космачевской браги потом голова болит.
— У всех от космачевской браги голова болит, — улыбнулся Медведь. — В этом весь смысл. К тому же завтра Лобный День. Рано вставать не надо. Можно и поболеть.
— Вот на Лобный День и выпьем. А сейчас я и правда ухайдокался.
— Ну смотри, — обиженно скривился Медведь. — Завтра браги уже может и не быть.
Липп мимолётно скосился на мёртвого джембэка под брезентом и, махнув рукой, сказал:
— К чёрту вашу брагу. Я завтра медовухи у Трутневихи куплю. Будет моим тебе подарком на отбывку.
Все аж ахнули.
— Брешешь, — отозвался Джага. — Трутневиха за бутыль своей медовухи пол-рупя берёт. Где ты столько монеты возьмёшь?
— Где возьму — уже моя проблема. Все утомили вы меня. Давайте до завтра.
Он слегка хлестнул вожжами, давая команду быкам двигаться дальше, как вдруг из сидящей вокруг костра толпы выскочила Линка и подбежала к нему.
— Погоди, Липп, — сказала девушка. — Довези меня до дома. А то я что-то тоже притомилась.
— Ну садись, — пожал плечами Липп.
Линка уселась на деревянное сиденье телеги рядом с ним. Поначалу Липп боялся, что она унюхает запах мочи от его штанов или запах крови от джембэка, но, на его благо, «ароматы» от его насквозь пропотевшей рубахи и взмыленных быков надёжно маскировали все остальное.
— А где твой этот… андхроид? — спросила она, осматриваясь по сторонам. — Ты же его постоянно с собой в поле берёшь.
— Не андхроид, а андроид, — поправил он её. — Вон он там, в телеге лежит. — Он кивнул на лежащего под брезентом Домо.
— Ох, боюсь я его, — пожаловалась девушка, прижимаясь поближе к нему и косясь назад. — Страшный он какой-то. Как живой, и в то же время совсем не живой. И бледный весь. Как упырец.
— Сама ты упырец, — заступился за Домо Липп. — Упырцы раньше людьми были. В них после смерти вселились злые духи, вот они и ожили. А он же робот. Машина.
— А духи в машины вселиться не могут?
Липп вспомнил свои собственные размышления на эту тему и уверенно помотал головой.
— Нет, конечно же.
— А почему? — словно любопытный ребёнок, Линка продолжила донимать его вопросами.
Липп пожал плечами и, подумав, ответил:
— Наверное, потому что люди сделаны из плоти и крови, а машины — из металла, пластика и разных там колёсиков, которые приводят их в движение.
— А ты у Домо колёсики внутри видел? — не унималась она.
Липп вспомнил раскромсанную джембэком ногу и простреленную голову Домо. Не было там никаких колёсиков. Точно такая же плоть, как и у людей, — кости, мышцы, внутренние органы. Только у людей плоть была красной, а у андроидов бело-серой.
— Нет, не видел, — сердито ответил он. — И хватит меня уже расспросами своими донимать. Не видишь — устал я как собака.
Линка обиженно надула губки, но не успокоилась.
— Вечно ты на меня лаешься. Действительно как собака. Наверное, думаешь, что ты лучше всех остальных, раз у тебя в венах течёт кровь князя?
— Ничего такого я не думаю, — буркнул Липп и, вспомнив свою встречу с настоящим сыном князя, добавил: — И кровь у меня точно такая же, как у всех остальных — красная и горячая.
Девушка, приняв его ответ за своеобразные извинения, довольно улыбнулась. Немного помолчав, она всё же не выдержала и опять возобновила расспросы.
— Ведь это неправда, что ты Джаге сегодня сказал? — девушка покраснела. — Ну… что ты девок в Юшке… того… сношал?
Липп вымученно хмыкнул.
— Нет, конечно же. Я в поле пашу целый день. Когда мне время в Юшку наведываться?
Явно довольная ответом, Линка опять улыбнулась. В этот момент телега поравнялась с её домом. Девушка, не говоря ни слова, быстро чмокнула его в щёку и, прежде чем он успел что-либо ответить, спрыгнула с телеги и скрылась у себя во дворе.
Липп тронул щёку, где её коснулись губы девушки. Всё-таки Линка была хорошей девкой. Красивая, да ещё и с приличным приданым. И влюблена в него была ещё с детства. Правда, болтала без умолку, но разве это так уж плохо? Иногда, когда совсем уж скучно, даже хочется, чтобы кто-нибудь над ухом потрещал. Почему бы не сосватать её? Ему двадцать, ей шестнадцать. Обоим давно пора. Однако, сколько он ни силился, он так и не мог представить Линку своей женой. Слишком уж она была простой что ли. Не было в ней изящности, таинственности. Да и умом она не блистала.
Едя вверх по склону к своему дому, Липп поднял голову и посмотрел на замок князя. Словно огромный напёрсток, замок восседал на вершине большого холма, километрах в трёх от их деревни, освещённый бледным светом полной луны. Всего у князя было несколько сотен замков, разбросанных по всей планете. Главная его резиденция располагалась в столице Гайфы — Бранбурге, на другом конце континента, ближе к экватору. Их же замок служил князю нечто вроде охотничьего летнего домика. Он переезжал сюда вместе со всей семьёй почти каждое лето, когда в столице становилось слишком жарко.
Липп сплюнул со злости. Наверняка именно его проклятая княжеская кровь не давала ему полюбить Линку. Ну и что, что она была дурёхой без изящности и таинственности? На кой ему вообще эти изящность и таинственность сдались? Что он будет с ними делать в деревне? Коровам хвосты крутить? И если не Линка, то кто? Инопланетную принцессу тебе подавай?
Разозлившись на самого себя, он до боли сжал кожаные вожжи и твёрдо пообещал себе, что завтра же попросит Линку стать его женой.
Доехав до своего дома, он открыл ворота и завёл телегу внутрь.
— Эй, Домо, — шепнул он андроиду. — Давай просыпайся. Приехали.
— Просыпайся-приехали, — андроид выпалил скороговоркой.
У Липпа аж сердце сжалось в груди.
— Ты чего, опять поломался?
— Нет. Просто практикуюсь. Помни, что кроме тебя никто не должен знать о моей исправности.
— Да помню я, — прошептал Липп, махая на него рукой. — Пошли.
Спрыгнув с телеги, он отстегнул быков и отвёл их в стойло, где им уже были заготовлены накошенная трава и вода. Прежде чем войти в дом, он стянул с головы ненавистный койф, подошёл к большой бочке, куда собиралась дождевая вода с крыши, и, раздевшись до пояса, начал умываться холодной водой. Таким образом он убил сразу двух зайцев — смыл с себя грязь и пот, и заодно теперь не надо было объяснять мокрое пятно на штанах. Умывшись и обмыв тело, он скинул тяжёлые ботинки, размотал портянки, закатал штанины и вымыл запревшие ноги, поливая на них из ковша. Закончив свой примитивный туалет, он вытерся полотенцем, которое висело на гвозде, вбитом в стену дома, надел тапки, сплетённые из обрезков коры, и подозвал Домо. Вместе с андроидом они взяли мёртвого джембэка за ноги и поволокли его в дом.
Его отец Гал, как обычно, сидел около старого радиоприёмника и пил чай, слушая новости о том, кто сколько собрал урожая на другом конце материка. Информация эта была абсолютно бесполезной, но так как на Гайфе была только одна радиостанция, то и выбора у него особо не было.
— Здорово, батя, — поприветствовал его Липп, заходя в дом. — Смотри, что мы добыли.
Гал повернулся и посмотрел на джембэка, которого приволокли Липп с Домо.
— И где это ты его достал? — спросил он, недоверчиво прищурив глаз. — Надеюсь, не в княжеском лесу?
— Именно там, — ухмыльнулся Липп. — Только я его не убивал. Его княжич с дружками убили на охоте, а забирать с собой поленились. Вот я и решил забрать его себе. Чего добру пропадать?
Гал задумчиво почесал бороду.
— И то верно, — наконец сказал он. — Тебя никто с ним не видел?
— Нет, конечно же. Я же не дурак.
— А это тебе кто поставил? — он указал скрученным от мозолей и раннего артрита пальцем на синяк у него на щеке.
— Сынок князя, — признался Липп.
Гал недовольно хмыкнул.
— Неужели не узнал в тебе родства?
— Наоборот, — ответил Липп сквозь зубы. — Признал. От того и побил.
— Высокорождённых хлебом не корми, дай только поиздеваться над маленьким людом, — Гал покачал головой. — Ладно, за такую добычу можно и пару тумаков получить. Ты, кстати, чего его сюда приволок? — он кивнул на тушу джембэка. — Почему не в сарай?
— В сарае темно, — аргументировал Липп. — А если во дворе костёр разжечь, то соседи могут увидеть.
— Молодец. Соображаешь, — похвалил его отец. — Давай, стели брезент. Будем у печи разделывать.
Сбегав за брезентом, Липп расстелил его на полу. Они перенесли на него тушу джембэка и начали его разделывать. Сначала Липп осторожно вырезал у него из спины все кристаллические иглы вместе с корнями. Затем они вдвоём начали снимать с него шкуру.
Во время работы, сам не зная почему, Липп вдруг сказал:
— Бать… Я… — он замялся. — Я на Линке подумываю жениться.
— Линка бабёнка хорошая, — не поднимая головы одобрил Гал. — Почему бы и не жениться? Как соберёшься — дай знать. Я сватов соберу.
На этом разговор закончился, и они продолжили разделывать тушу молча. У Липпа всё поникло внутри. Вроде бы ответ был именно такой, какой и должен быть, но не было в нём той ожидаемой отеческой теплоты. Не было эмоций. Будто он сказал ему, что это сосед жениться собирается, а не его сын. Гал так никогда и не смог до конца признать его своим ребёнком. Тень генов старого князя всегда стояла между ними. Он никогда не был жесток к Липпу, но и истинно отцовских чувств тоже никогда не проявлял. Мать Липпа — Ида служила своеобразным клеем, который держал их семью вместе. Она без ума любила Липпа и Гала, и её любви хватало на них обоих. После того как она умерла несколько лет назад, эмоциональный разлом между ними только усилился.
