- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Ив Лилит Хрупкий мир
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Ох, бл... чёрт.
Я проследила за его взглядом и увидела на асфальте жёлтую разметку, а рядом – знак, которого раньше не замечала: «Только для спецтранспорта». Место, где Итан оставил свой BMW, было пусто.
– Эвакуатор. Опять, – процедил он сквозь зубы.
– Как всегда, гений, – голос Дженсена прозвучал за моей спиной так близко, что я вздрогнула.
Он обходил нас, не глядя ни на кого, и его безэмоциональная констатация была, пожалуй, обиднее любой насмешки.
– Серьёзно? – фыркнул Мэтт. – Это же уже вторая штрафстоянка за этот год! Ты их спонсор, что ли?
– Не читай мне лекции, – отрезал Итан, и я впервые услышала в его голосе настоящее раздражение. Он провёл рукой по волосам, взлохматив их, и посмотрел на меня. – Ладно. Придётся ехать выручать. Долбаные гоблины работают ночью, как кроты.
Он обернулся к брату. Дженсен уже стоял, прислонившись к чёрной матовой Audi, и наблюдал за этой суетой с таким видом, будто смотрел документальный фильм о поведении диких животных. Руки были скрещены на груди, а одна нога чуть согнута в колене – поза абсолютного безразличия, без которого, как я начинала понимать, у него не получалось прожить и дня.
– Дженс, тебе по пути. Подбросишь Ри до «Мэйти»?
Итан произнёс это не как просьбу, а скорее как распоряжение, от которого не отмахнуться, и Дженсен медленно перевёл взгляд с него на меня. Его лицо оставалось непроницаемым, но пауза перед ответом затянулась ровно настолько, чтобы я поняла: он взвешивает каждый грамм неудобства. Каждую секунду, которую придётся потратить. Каждое слово, которое, возможно, придётся сказать.
– У меня другие планы, – сказал он наконец, отталкиваясь от капота.
– Будь другом. Я бы не просил, но надо договориться.
Чарли и Мэтт переглянулись – между ними пробежал тот самый беззвучный диалог.
– Мы пешком дотопаем до «Элис», – заявил Чарли, похлопывая Итана по плечу. – Удачи с выкупом железного коня.
Мэтт кивнул мне на прощание, и они развернулись, растворяясь в темноте.
Дженсен едва заметно, больше движением грудной клетки, чем звуком вздохнул. Потом кивнул, и этот кивок был таким неохотным, что я почти пожалела, что всё ещё стояла на месте.
– Садись, – бросил он, открывая дверь.
Итан, прежде чем я успела сделать шаг, развернул меня к себе.
– Напиши, как будешь в комнате, – его руки твёрдо сомкнулись на моей талии.
– Напишу.
Он наклонился и поцеловал меня в лоб с таким чувством собственности, будто ставил печать, отмечая границы своей территории. Я чувствовала, как губы коснулись кожи, и в голове пульсировала одна мысль: это происходит на глазах у его брата. Итан развернул меня к машине и подтолкнул вперёд.
– Без фокусов, Дженс, – сказал он, захлопывая дверь с моей стороны.
Дженсен, уже за рулём, лишь бросил на него короткий, ничего не выражающий взгляд через меня.
– О чём речь?
Тонированное стекло бесшумно поползло вверх, и мир снаружи исчез, сменившись такой тишиной салона, что я слышала собственное дыхание.
♪ ♪ ♪
Дорога до Мэйти-Холла заняла не больше пяти минут. Может, шести. Я потеряла счёт времени, потому что всю дорогу мы ехали в гробовой тишине, и каждая секунда тянулась как резиновая. Двигатель работал почти беззвучно, и только лёгкое шипение шин по асфальту нарушало вакуум внутри. Я смотрела в окно на жёлтые фонари, красные тормозные огни попутных машин, белые окна домов и чувствовала, как адреналин вечера медленно вытекает из тела, оставляя вместо себя жуткую усталость.
Что я делаю в машине у этого человека? Его брат целовал меня в лоб, а он сидит рядом, молчит и, кажется, даже не замечает моего присутствия.
Я украдкой посмотрела на подсвеченный приборной панелью профиль Дженсена, отмечая острый подбородок и прямую линию носа. При таком освещении он казался ещё более каменным, чем днём. Дженсен вёл машину одной рукой, держа руль так, будто делал это сотни раз и дорога давно стала продолжением его тела.
Машина плавно остановилась у тротуара, не доезжая метров двадцати до крыльца общежития. В свете единственного фонаря тёмная дверь с массивной железной ручкой выглядела крайне неприступно.
– Спасибо, – выдохнула я, хватая сумку и открывая дверь. – Правда, спасибо.
– Ага.
Я вышла, сделала несколько шагов к двери, потянула ручку вниз и... ничего. Дёрнула сильнее, но ручка даже не шелохнулась. Сердце рухнуло куда-то вниз, в район желудка.
Комендантский час. Идиотка, ты же знала.
За спиной тихо щёлкнуло – опустилось стекло.
– Проблемы?
Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Дженсен высунулся из окна, но я не могла разглядеть его лица.
– Дверь закрыта, – сказала я, чувствуя, как глупо это звучит.
Дженсен помолчал пару секунд, будто давая мне время осознать всю глубину положения, потом кивнул в сторону пассажирского сиденья.
– Садись обратно.
Я, ошеломлённая, послушалась.
Закрыла дверь, и салон снова поглотил меня своей тишиной. Дженсен закрыл окно, и мы остались вдвоём в полумраке, подсвеченные только тусклым светом приборной панели.
– Варианты? – спросил он, глядя прямо перед собой.
«Варианты»? Думай, Морриган... Думай!
– Я... позвоню Джилл, – промямлила я, доставая телефон. – Объясню...
– Объяснишь, что гуляла допоздна в баре, забыла предупредить и теперь просишь открыть?
В его голосе не было язвительности. Он просто перечислял факты, и от этого становилось ещё хуже.
– Она самая строгая из всех кураторов, – продолжил Дженсен, и я поняла, что он не спрашивает, а объясняет. – Первый раз – предупреждение и лекция на полчаса. Ты этого хочешь?
Я представила лицо Джилл, её пухлые губы, поджатые в линию, и по спине пробежал холодок.
– Тогда позвоню Аде, Лиз...
– И поднимешь половину общежития? – он повернул голову, и я увидела, как дёрнулась его бровь. – Всех, кто смог договориться с Джилл или вернулся вовремя? Отличный способ завести друзей.
– И что делать? – спросила я, и этот вопрос прозвучал жалко, даже для меня самой.
– Найти, где переночевать. Не на улице, – он отрезал мою возможную глупую мысль, даже не дав мне её сформулировать. – У тебя есть где? Родственники, друзья в городе?
– Нет, – выдохнула я, и в этом коротком слове было всё: и моя растерянность, и моя глупость, и полное, абсолютное поражение.
Дженсен помолчал, а пальцы застучали по рулю.
– Тогда логичный вариант один, – прозвучало наконец. – У меня есть квартира, останешься там. Я уеду к ним.
– Что? – я отшатнулась, насколько позволяло пространство салона. – Нет! Это... нет. Мы не... Я не могу.
– Почему?
Потому что ты – Дженсен. Потому что ты смотришь на меня, как на ошибку. Потому что я не понимаю тебя, и это страшнее, чем наглость Итана, потому что наглость хотя бы понятна.
– Я тебе не доверяю! – выпалила я четвёртое, что пришло в голову.
Дженсен не изменился в лице. Даже бровью не повёл.
– И не надо, – спокойно парировал он, будто мы обсуждали погоду, а не сомнительную ночёвку. – Доверять не обязательно. У меня нет к тебе интереса, если ты об этом. Просто я предлагаю самый логичный выход – тихий, без свидетелей и без лишних проблем.
Я замерла.
Это звучало... чересчур разумно. И от этого ещё более подозрительно.
– А почему не в «Элис»? – нашла я слабый аргумент, просто чтобы не соглашаться сразу. – Всё-таки я приехала с... ну, я больше знаю Итана.
Он наконец повернулся ко мне всем корпусом, и в его глазах вспыхнуло что-то, что я сначала приняла за насмешку, но потом поняла – это было презрительное веселье.
– Тебе спокойнее будет ночевать в одной квартире с тремя не совсем трезвыми парнями, чем в пустой чужой квартире в полном одиночестве? – он медленно, как будто объясняя ребёнку, покачал головой. – Ты точно не ударялась головой сегодня?
Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Потому что он был прав.
Чёрт возьми, он абсолютно прав. В «Элис» живут трое парней, и даже если они ничего не сделают, я всё равно не смогу уснуть. А в его квартире... я буду одна. Просто одна. С чужой крышей над головой.
В этот момент телефон завибрировал. Я машинально вытащила его и увидела всплывающее уведомление.
Неизвестный абонент:
> Надеюсь, тебе просто не приходят уведомления.
> Всё в норме? Ты уже в комнате?
Горькая ирония ситуации влепила мне пощёчину.
Итан спрашивает «в норме ли?», в то время как я заперта в машине его брата и решаю, где мне провести ночь.
Я уставилась на экран, не зная, что ответить.
«Всё отлично, я сейчас поеду ночевать к твоему брату»? Или «заперта на улице, помоги»? Да и чем он поможет? Позовёт переночевать у себя?
Телефон снова пикнул. На этот раз – уведомление из Фейсбука. Много уведомлений. Одно из них было от Джилл Мейсон.
– Так что? – голос Дженсена вернул меня в салон. – Выбирай: выговор и клеймо нарушителя, ночная эпопея с вызовом подруг или... – он повернулся ко мне, и в свете уличного фонаря, пробивающегося через тонировку, его лицо казалось мне недружелюбным, но в глазах не было ни насмешки, ни того откровенного пренебрежения, что было раньше. – Тихо переждать ночь, а утром вернуться, как ни в чём не бывало.
Я уставилась на него, оценивая масштаб безумия: ночное путешествие с одним Торренсом сменилось перспективой ночёвки в квартире у другого. Я открыла рот, чтобы отказаться, привести десяток причин, но он опередил:
– Я не предлагаю тебе остаться со мной. Я предлагаю тебе крышу над головой. Разницу улавливаешь?
В этот момент телефон в моей руке снова завибрировал. Я посмотрела на экран и предвкушение худшего сковало меня, но я всё же открыла сообщение от Джилл. Текст был коротким, я быстро прочитала его. Потом ещё раз и... выдохнула. Напряжение, сжимавшее грудную клетку, ослабло, сменившись чистой, безудержной усталостью.
Всё, вариантов больше нет.
Я чувствовала, что Дженсен всё ещё смотрел на меня, ожидая ответа. Его пальцы перестали стучать по рулю, пока я решалась.
– Ну?
– Твоя квартира далеко? – спросила я, поднимая на него глаза.
На его губах впервые за весь вечер дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Не радость, нет – скорее понимание абсурдности ситуации, в которой мы оба оказались. Или удовлетворение от того, что логика победила.
– Десять минут езды, – сказал он и повернул ключ зажигания. – Последнее слово?
Я посмотрела на освещённый, но неприступный порог Мэйти-Холл, где за толстыми стенами спали мои соседки, не подозревая, что я торчу на улице в компании человека, которого боялась весь вечер. Потом перевела взгляд на профиль Дженсена – человека-загадки, который из раздражающей помехи внезапно превратился в единственное практическое решение.
– Хорошо, – тихо сказала я. – Но ты точно уедешь.
– Даже ключи оставлю, – отозвался он, и машина плавно тронулась с места.
ГЛАВА 9
13 сентября 2025 года.
Джилл Мейсон пишет сегодня в 22:40:
Морриган, привет. У меня нет твоего номера, этот момент мы исправим.
Дженнифер предупредила, что ты сегодня гостишь у тёти. Всё в порядке?
Интересно, как зовут мою внезапно возникшую тётю? И где она живёт? Дженн, ты гений импровизации и одновременно источник моей будущей головной боли.
Джилл Мейсон пишет сегодня в 22:42:
Впредь прошу сообщать о подобном заранее и лично.
Так будет правильнее для всех.
«Куратор». Даже в сообщении она оставалась куратором.
– С Джилл всё улажено? – голос Дженсена ударил по тишине салона, как внезапно включившийся свет.
– Да, – выдохнула я, скользя пальцем дальше. – Дженн выдумала историю про троюродную тётю. Проблема решилась, едва успев возникнуть. Чудеса.
Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 21:00:
Ри, ты в порядке? Запланировала ночной марафон?
Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 21:47:
Чёрт, у тебя тоже не приходят уведомления?
Проклятое обновление!🤬
P.S. Откатывайся на старую версию.
Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 22:18:
Живём в эпоху мессенджеров, а старый добрый телефон всё ещё надёжнее.
Вернёшься – обменяемся номерами!
P.S. Если ты с тем красавчиком, дай знать - не будем мешать😉
Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 22:37:
Итан написал, что ты с ним и чтобы мы «тебя не теряли». У вас что, СВИДАНИЕ?!😍
Я уже покрыла тебя перед Джилл – сказала, что ночуешь у троюродной тёти и просто забыла предупредить🤭
P.S. Обожаю пончики с шоколадной глазурью. Намёк, если что😉
Лёгкость Дженн, её весёлое подмигивание сквозь текст были одновременно спасательным кругом и источником новой волны вины.
Она превратила мой потенциальный провал в романтическое приключение, подробности которого завтра будут ждать всей комнатой, а я... я ума не приложу, как это объяснять.
Я поймала себя на том, что задерживаю дыхание. Спасательный круг превращался в петлю, из которой придётся как-то выпутываться завтра: придумывать историю, отыгрывать «ту самую ночь», врать в лица подругам, которые желали мне только добра.
– А как Дженн вообще догадалась, что сказать? – Дженсен вновь нарушил молчание, не глядя в мою сторону. – Она у вас самая находчивая?
Я подняла глаза на дорогу. Мы уже выезжали на Вашингтон-роуд, оставляя позади жёлтые пятна фонарей кампуса.
– Она написала Итану. Он ответил, что я под его присмотром, – я проговорила это безжизненно, глядя, как мимо проносятся тёмные силуэты деревьев. – Дженн просто сложила два и два... И получила идеальную романтическую пятницу. Решила, что подстрахует.
Она-то подстраховала, а у меня теперь будет утро с расспросами, подмигиваниями и требованиями деталей. Потому что такие вещи не остаются без обсуждения.
Я пролистала чаты дальше. Ада написала что-то похожее – сначала переживала, потом обрадовалась, потом начала подкалывать. Лиз же прислала мем с подмигивающим смайликом. Моя комната девятнадцать, весь этот маленький уютный мир, уже собрал собственную версию моего вечера, где я была главной героиней свидания с Итаном Торренсом.
Я открыла чат с Итаном. Его сообщение висело там, ожидая ответа. И я его отправила.
Я:
> Да, новое обновление глючит.
> Всё хорошо, уже почти сплю.
Неизвестный абонент:
> Прости, что тебе пришлось уехать с Дженсеном.
> Надеюсь, он тебя не обидел. Если что – ему конец.
> Доброй ночи, Куколка)
Я:
> Всё в порядке)
> Доброй ночи.
«Куколка». Он даже в смске не может без этого слова, а я... я пишу ему «всё в порядке» и ставлю смайлик. Ложь на лжи, недосказанность на полуправде. И завтра мне придётся отыгрывать роль девушки, у которой было жаркое свидание, а не той, что просидела полвечера с его друзьями, а теперь едет ночевать к его брату. Какой абсурдный фарс.
Я уставилась в окно, глядя как мимо промелькнуло озеро Карнеги – то самое «Ши».
Тогда я боялась ехать туда с Итаном, а теперь мчусь мимо в компании Дженсена. Ирония такая густая, что хочется закашляться.
Машина свернула на узкую дорогу, уходящую в лесной массив. Тот самый лес, который тогда казался мне началом чего-то опасного. Теперь мы в него въехали, и тишина за окнами стала плотнее, словно нас накрыло ватным одеялом.
– Если он тебе и правда нравится, – голос Дженсена прозвучал так внезапно, что я вздрогнула. – Заткни уши поглубже. И открой глаза пошире.
Я резко повернулась к нему, но он даже не повёл бровью – смотрел перед собой, спокойный, как удав.
– В смысле?
– Просто совет, – он чуть повёл плечом. – Бесплатный.
Дженсен замолчал, и я не стала переспрашивать, но эти слова остались со мной, въедаясь в кожу, как колючки.
«Заткнуть уши» от его слов? «Открыть глаза» на что?
Мы ехали дальше в молчании, но теперь это молчание было наполнено новым смыслом. Я заметила, что мы приехали, только когда двигатель замолчал, и перевела взгляд на тёмный фасад. Два часа ночи – всё живое уже давно спало, только мы двое бодрствовали, словно чужие в этом уснувшем мире.
Дженсен провёл меня через лифт, открыл дверь квартиры, и я ступила внутрь, чувствуя себя гостьей с другой планеты. Пространство встретило прохладой и запахом... чистоты. Не «дома», не «уюта», а именно чистоты – как в хорошо проветренной комнате, где никто не живёт, но кто-то исправно наводит порядок.
Минимализм не как стиль, а как состояние.
В свете, который он щёлкнул выключателем, я увидела гостиную с панорамными окнами в чёрную пустоту, кухонный остров и несколько предметов, кричащих о хозяине громче любой безделушки: дорогие кроссовки у двери, синий плакат с логотипом «Нью-Йорк Никс» на стене, одинокий ноутбук на столешнице и пустая банка из-под газировки рядом.
Не бардак, а признаки холостяцкой берлоги.
– Мило, – сказала я, потому что нужно было что-то сказать.
Дженсен, пройдя к холодильнику, открыл его. Свет изнутри осветил почти пустые полки: банка солений, соус, упаковка с чем-то неясным.
– Голодна? – спросил он, обернувшись.
Есть мне точно не хочется. Организм требует одного: отключиться и не шевелиться хотя бы часов десять.
– Нет, – я покачала головой. – Хочу упасть и не вставать.
Он с лёгким облегчением захлопнул дверцу. Мы стояли по разные стороны кухонного острова – два островка в этом море тишины. Дженсен вытащил из кармана ключи и положил их на столешницу с глухим лязгом.
– Во сколько тебя будить?
Я с трудом перевела взгляд на часы, где цифры «2:17» подсказали ответ.
– Не раньше полудня, – честно ответила я. – Выспаться – единственное, о чём я могу думать.
Он лишь кивнул, но, будто вспомнив что-то, добавил:
– Завтра... то есть сегодня, заеду в магазин. Что ты ешь на завтрак?
Я моргнула. Вопрос прозвучал настолько бытовым, настолько нормальным в этой странной ситуации, что я растерялась.
– Не надо напрягаться, я и так уже слишком много должна.
– Не должна, – отрезал он. – Это просто логично. Я буду здесь, ты будешь голодна. Назови что-нибудь.
Он смотрел на меня с таким упрямым спокойствием, что спорить было бесполезно.
– Что угодно, правда. Даже кофе сойдёт за завтрак.
Он кивнул, оттолкнулся от стойки и направился к коридору. Уже в дверях обернулся.
– Оставь номер. Позвоню перед тем, как заехать. Фейсбук, как выяснилось, ненадёжный партнёр.
Я не смогла удержать улыбку.
«Ненадёжный партнёр». Да, именно. Если бы не его глюки, я бы видела время, видела сообщения девочек, Джилл... и, возможно, не оказалась бы здесь. Или оказалась бы, но по другим причинам. Кто знает.
Я продиктовала цифры. Дженсен быстро вбил их, даже не глядя на экран, и спрятал телефон в карман.
– Спокойной ночи, Морриган.
– Спокойной. И... ещё раз спасибо.
Дверь закрылась с тихим щелчком, и я осталась одна, позволив себе выдохнуть. Напряжение, которое держало меня всё это время, начало отпускать, и я вдруг почувствовала, как дрожат колени. Словно до этого я стояла на сцене перед полным залом, а теперь занавес упал, и можно наконец согнуться пополам.
Я прошла в гостевую спальню, оттуда в ванную. Всё здесь было стерильным – белая плитка, белая сантехника, ни единого личного предмета, как в номере отеля, где можно трогать вещи, не боясь нарушить чужое пространство. В шкафчике, среди запасов шампуней и гелей, нашлась новая зубная щётка в запайке – такая мелочь, а почему-то зацепила.
Интересно... Это для таких случайных гостей, как я?
Почистив зубы и наспех умывшись, я вышла из ванной. В гостевой кровать была застелена свежим бельём, на покрывале лежала стопка простыней и серая футболка, которая обещала, что в ней будет удобно спать.
Я переоделась, погасила свет и рухнула на кровать. Тело благодарно замерло, но разум – этот предатель – только сейчас включился на полную. Мысли, которые я держала в узде весь вечер, распустились, как змеиный клубок, и каждая норовила ужалить.
Итан. Его настойчивость, от которой у меня перехватывало дыхание, и одновременно она же пугала до дрожи. Его рука на моей спине в баре, поцелуй в лоб, который он поставил при всех, как клеймо. «Куколка». Он втягивал меня в свою орбиту с такой скоростью, что кружилась голова. И часть меня кричала «тормози», а другая, та, что была глубже, от любопытства горела заживо.
Что он скрывает за своей вечной ухмылкой? Что за тёмная глубина прячется там, куда он так настойчиво меня зовёт?
Дженсен. Человек, который из раздражающего фактора превратился в единственную опору в этом абсурде. Его холодная, почти жестокая логика действовала как ушат ледяной воды – противно, отрезвляюще, но честно. Он не предлагал дружбы, не играл в вежливость, а просто решал проблему. Сухо. По делу. Без сантиментов. И в этой чёрно-белой прямоте чувствовалась странная надёжность.
Я перевернулась на бок, потом на спину. Фраза, брошенная им в машине, никак не шла из головы.
«Если он тебе нравится... заткни уши поглубже. И открой глаза пошире».
Тогда, в машине, я лишь промолчала, а теперь фраза возвращалась, обрастая вопросами.
Почему Дженсен это сказал?
Я ворочалась, пытаясь найти удобное положение в чужой кровати, и в конечном итоге открыла глаза, уставившись в окно перед собой. Однако, не видела ничего, кроме двух лиц, словно кто-то повесил две фотографии рядом.
Один – шум, жара, внимание, от которого плавятся мозги. Обещание безумного полёта, на краю которого уже чувствуется запах падения.
Второй – тишина, холодный расчёт, стерильная чистота и ключ, брошенный на столешницу. Никакого полёта. Но и падения нет. Только нейтральная территория. Передышка.
Кто вы, Торренсы? И во что, чёрт возьми, я ввязалась?
ГЛАВА 10
13 сентября 2025 года.
Я тонула в глубоком, бессознательном сне, где гремела музыка, которую я сочиняла, и сияли огни невидимой сцены. Аплодисменты сливались в единый гул, и я чувствовала... полёт. Настоящий. И этот полёт прервался резким, назойливым жужжанием.
Реальность вцепилась в меня холодными когтями, когда я с трудом разлепила веки. Комната была залита резким полуденным светом, выхватывающим пылинки в воздухе. Чужое одеяло, чужой запах подушки. И вибрирующий телефон с незнакомым номером.
– Проснулась? – спросил ровный, узнаваемый голос.
– К сожалению, – пробормотала я, потирая переносицу.
Мечта о десяти часах беспробудного сна растаяла, как лёд на солнце.
– Который час? Уже полдень?
– Час как прошёл. Я планировал быть через десять минут, – Дженсен сделал короткую паузу. – Но, судя по голосу... У тебя двадцать минут. Не больше.
Он бросил трубку, не дожидаясь ответа, и я откинулась на подушку, пытаясь собрать в кучу обрывки мыслей.
«Двадцать минут». Двадцать минут до того, как нужно будет снова встретиться с Дженсеном, смотреть ему в глаза и благодарить. А потом – вернуться в свою жизнь, полную вопросов и ожиданий, которым я должна соответствовать.
Я заставила себя подняться. Ноги слушались плохо, голова кружилась, и каждый шаг давался с трудом. В ванной меня встретило помятое отражение: бледное лицо, тёмные круги под глазами, спутанные волосы. Я сунула лицо под ледяную воду и стояла так, пока кожа не загорелась от холода. Прогнав остатки сна и заставив тело вспомнить, кто я и где нахожусь, я подняла голову и посмотрела на себя в зеркало.
Кто ты, Морриган? Мечтательная гитаристка или девушка, которая врёт подругам и ночует у малознакомых парней?