Ирина Стахеева Судьба на бис

Только в данной ситуации разница в «весовых категориях» оказалась уж слишком большой, причем с явным перевесом в мою пользу. И потому я не из гнева, не из обиды, а из какого-то внутреннего опыта и силы спокойно с расстановкой произнесла:

- А вы что, терновник, что цепляетесь ко мне? Делать больше нечего? – подспудно в мозгах пронеслось, - Зачем «терновник», почему «терновник»? Лучше бы сказать «репейник». Вот же начиталась житий на свою голову, теперь устаревшими словами выражаюсь. С молодежью это, конечно, самое то…

- Ого! Голос прорезался, - удивленно переглянулись девчонки, прежде чем опять залиться смехом. Не известно, чем бы окончилась наша перепалка, но в столовую вошел восьмиклассник. Зуля ткнула локтем Софу, что-то быстро шепча ей на ушко. Та многозначительно закивала, не переставая смотреть в сторону восьмиклассника, мгновенно захватившего их внимание.

Я же, решив не продолжать конфликт, отошла в сторону со смешанными чувствами. С одной стороны, меня переполняло ликование: «Клево я их срезала!». И даже не терзал факт, что сказанная фраза получилась достаточно банальной и далекой от изящества. И почему-то привычное «любите врагов ваших» практически не будоражило совесть.

В то же самое время всё больше росло беспокойство, - неужели у меня даже в этот раз не заладится общение с подростками? Как-то вдруг разонравилось ощущать себя забитой и стеснительной девочкой, каковой я всегда была в школьные годы. Захотелось переформатировать поведение в соответствии с наработанными за жизнь установками.

На следующий же день я запаслась горстью карамелек и когда на перемене мимо проходила первая попавшаяся одноклассница, просто протянула одну из конфет в светло желтом фантике:

- Привет! Будешь конфетку? - ну а что еще сказать? Не про «нофелет» же спрашивать, в самом деле.

Та на мгновение задумалась и взяла. Вот честно! Даже «спасибо» сказала.

- Вообще-то я шоколадные предпочитаю, - затараторила я по принципу «что первое взбрело в голову, то и озвучила», - тем более что в Союзе их делают по ГОСТу с соблюдением всех технологий и норм. Но дома сейчас только такие. По крайней мере, у этой карамели начинка из помадки, а не из повидла. Не люблю повидло в конфетах. Бе-е! А тебе какие конфеты больше нравятся?

Слово за слово, и потихоньку я узнала, что у Леры отец военный. Что они часто переезжают. И Лера в этом классе такая же новенькая, как и я. Только пришла не в начале этого учебного года, а в самом конце прошлого. Поэтому ничтоже сумняшеся, я предложила ей перебираться ко мне на переднюю парту. Что девочка тут же и исполнила, вроде даже с удовольствием.

Я сидела за одной партой с новой соседкой в слегка обалдевшем состоянии. Всего-то заговорила с человеком, а оказалось, сколько общего у нас. И кстати, меня при этом не покусали, земля под ногами не разверзлась и конец света тоже не начался. Даже, напротив, в душе зародилось удовлетворение, как после хорошо сделанной работы. А бонусом шли хорошие отношения с человеком. Гораздо приятнее, когда тебя окружают не безликие массы, а люди с которыми налажены нормальные взаимоотношения.

Постепенно я начала входить во вкус нового стиля общения. У кого-то похвалила подчерк, кому-то показала, как правильно заплетать французскую косу, еще незнакомую школьникам в данном временном отрезке, а потому выглядевшую просто невероятно.

Просто ставила перед собой задачу поговорить за день как минимум с тремя людьми и выполняла ее как домашку по геометрии или черчению. Помнится, в передачах на ютубе некоторые миссионеры, чтобы не потерять духовную форму, советовали рассказать Евангелие одному человеку в месяц, в неделю, за день…

И хотя своих одноклассников я не грузила религией, но даже простое общение что-то незримо меняло и внутри меня и снаружи.

Теперь, если я пропускала, что задали на дом, то нарочно уточняла это не у учительницы, как делала до того, а затыкала внутренний вопежь своей интровертной сущности, и спрашивала у одноклассников, даже если за это мне светило схлопотать окрик учительницы или даже запись в дневнике. Замечание через неделю забудется, а отношения с людьми останутся.

Но больше всего я боялась контактировать с мальчиками. Собственно в жизни с мужчинами я всегда старалась держать как можно большую дистанцию. Это Варвара с полуоборота заводила знакомства с представителями противоположного пола и без обиняков могла поддержать разговор хоть с сопливыми пацанами, хоть с мужиками любых должностей и рангов. Ну а я даже в общественном транспорте предпочитала сесть рядом с женщиной, либо всю дорогу стоять, если свободные места оказывались исключительно подле мужчин.

После нескольких не вполне удачных попыток наладить общение с мужской частью класса, я напала на золотую жилу во взаимодействии с ними.

На перемене после урока литературы у меня было выполнено всего два запланированных общения. Устроить третье теперь уже не считала проблемой. Поправить у одноклассницы сбившуюся лямку фартука, вспомнить вчерашний фильм, а уж выполнение уроков и домашек вообще бездонный кладезь тем для обсуждения. Но сегодня я собиралась взять очередную высоту – мальчишки… чтоб их всех… Бог благословил.

Вспомнив, насколько все друзья мужа озабочены автомобилями, я просто поинтересовалась у Айдара, что, по его мнению, круче «Жигули» или «Москвич»? И все! Вокруг тут же разгорелась дискуссия. Одни ратовали за «Жигули», другие за «Москвич». У меня даже не поинтересовались, с какого перепугу я задала такой вопрос. Хоть я и подстраховалась на этот счет и в любой момент собиралась прикрыться желанием расширить кругозор. Ведь интересуюсь я шитьем, а чем машины хуже?

Были и такие, кто предпочитал «Волгу», у которой подкрылки что-то там… Я особо не вслушивалась, а просто подбрасывала в беседу дровишки в виде очередного вопроса «что такое эти самые подкрылки и почему они так важны?». Надо мной беззлобно смеялись, но вполне доходчиво объясняли. Оказалось, что и «машины» не такая уж тухлая тема, и годится не только для наведения мостов. Если хорошенько вдуматься, то даже карбюратор – это вещь дельная и интересная, если сам им пользуешься.

Я даже удивилась, насколько меня это увлекло. То, что начиналось как эксперимент по внедрении в массы сверстников, с каждым днем все больше наполняло радостью.

Зуля и Софа по-прежнему отравляли мое существование обидными придирками. Хоть периодически они и получали отпор, но это было неизменной ложкой дегтя. Зато в остальном в школе я все больше встречала положительное или как мне казалось, полезное даже в самых неожиданных событиях.

Как-то на уроке географии я получила бредовую записку, написанную видимо для прикола. Развернув клочок бумаги, сложенный вчетверо, прочла: «Самолетом или поездом?»

Я обернулась, но по поведению одноклассников не смогла определить, кто инициировал переписку. Неровные каракули и криво оборванная бумажка выдавали в авторе мальчишку. Никаких иных подробностей установить не смогла. Сколько бы при этом не корчила из себя Шерлока Холмса, реальность оказалась такова – метод дедукции знаком мне был лишь понаслышке.

«Если найдешь ее, то – без разницы», - подчерком, исковерканным еще в университетские годы, накарябала я равнозначно несуразный ответ, лишь бы отвязаться. «Кого ее?» – неизвестный решил продолжить наш чат в записках, не удовлетворившись формальной отпиской.

Тут уже мне пришлось призадуматься над ответом. В самом деле, кого? Девушку? Э-э… Нечего этих подростков раньше времени настраивать на романтический лад. У них и так вот-вот гормоны вскипят. Образование? Но это слово среднего рода, а не женского, к тому же супер занудное. Что там еще есть позитивненького в женском роде? Радость? Мечта? Работа? Все слишком абстрактно. А может просто прекратить переписку? С самого же начала было понятно, что это простая болталогия, которая не приведет ни к какой цели… хм… «Цель», - в конце концов, начиркала я и, ухмыляясь, кинула записку через плечо. «А ты ее нашла?» - после тычка в спину очень быстро вернулся очередной вопрос.

И, правда, какова цель моего пребывания в этом времени и в данном месте? Побыстрее отделаться от учебы? Как подобает настоящей стахановке, закончить пятилетку в два года? Еще какое-то время шокировать своими религиозными познаниями батюшек и прихожан, чтобы после бесследно раствориться в огромной толпе воцерковляющихся? Мелко все это и грустно до тошноты. Что же ответить незнакомцу, а главное самой себе?

Внезапно я вспомнила то время, когда вконец запутавшаяся и потерянная я начала свой поиск Бога. И как чуть позже с опаской впервые перешагнула церковный порог, не решаясь пройти дальше притвора. Тогда мне многое в храме показалось странным, непонятным, пугающим. И как же тогда хотелось, чтобы хоть кто-то доступно пояснил – что вообще здесь происходит и о чем монотонно бормочут с клироса? А потом, в период воцерковления я совершила кучу ошибок отчасти по неопытности, отчасти по совету таких же несведущих священников, руководствующихся не Священным Писанием, а какими-то бабкиными сказками.

Чего только стоили наставления нашего настоятеля – отца Митрофана: «Если женщина хочет снять косу – то через пять минут после того, как сострижет волосы, благодать уходит от нее – ум покидает такую женщину».

«Кто живет невенчано много лет – это жизнь блудная. Родители блудят – дети блудные. Как только муж и жена повенчаются, грех блуда снимается».

«Разница в возрасте между женихом и невестой должны быть не больше двух лет, иначе счастливой совместной жизни не видать».

Подобные поучения никак не могли сделать из нас христиан, разве только зашуганных фанатиков или пещерных людей, боящихся выйти наружу из-своего мирка. В этом узком и мрачном мире не было место для Христа. Ни о Нём, ни о Его благодатном учении, ни о Божьей любви мы почти ничего не слышали на проповедях, которые больше были похожи на инструктаж: «Во время службы не разговаривать…», «Платки повязывать так-то, юбки носить такие-то…», «Поклоны класть так-то…».

Конечно, потом появилась всякая духовная литература. Но в том-то и дело, что произошло это гораздо позже, чем требовалось мне. А после драки кулаками не машут.

Вот если бы тогда, в самом начале христианского пути, мне попалось что-нибудь вроде инструкции, или там пособие какое-то, да хоть маломальская брошюра, помогающая избежать всех основных промахов и перекосов тогдашней церковной жизни! А главное, на основании Библии объяснялось бы, как правильно поступать в определенных моментах. И без всех этих «один старец сказал», без чрезмерных запретов и устаревших догм. Там непременно должна быть отражена суть Евангелия, чтобы люди не путали главное со второстепенным. Еще бы это сделать с красочными примерами из приходской жизни, с цитатами из Библии и святых отцов. Жалко, что подручного материала сейчас у меня совсем немного. Только переписанное Евангелие. А! Есть же еще Псалтирь. Хорошо, что я переписала всю книгу от корки до корки. Там были цитаты отцов. Нет, пожалуй, в брошюру все не уместится. Особенно если приводить ссылки и на классическую литературу.

Я даже не заметила, каким образом перешла от простого размышления «на тему» к разработке плана книги.

Раздался звонок. Я сложила свои вещи и вышла из класса. Краем глаза я заметила, как Хасанов (главный озорник класса) – коротко стриженный рыжий мальчуган с яркими веснушками во все щеки, проходя мимо моего места, незаметно взял оставленную мной свернутую вчетверо бумажку и сунул себе в карман. Наверное, его распирало любопытство, что же ему ответили?

Ну а я шла, не оборачиваясь, потому что знала, внизу записки значилось: «Написать книгу».