«Я спросил: «А если нет, то что?» – «Ну тогда года через три ждем с 4-й стадией». После этого короткого, но убедительного разговора Александр начал готовиться к химиотерапии. «Перед химией хотелось сделать две вещи: напиться в слюни и купить себе глупо дорогую шмотку». По совету мамы сделал еще одну, третью, важную вещь: сдал сперму в криобанк. «Не очень, кстати, дорого ее там хранить получается, для онкологических больных они делают скидки».
Химиотерапия длилась неделю, каждый день через капельницу вливали по 3,5 литра жидкости. В понедельник лег, в воскресенье выписали – Горохов даже успел заехать на презентацию журнала: «Увидел друзей, я по всем соскучился так».
А с понедельника началась новая жизнь – самые мучительные недели за все время лечения.
«Я просто помирал. Открыл глаза, посмотрел какие-то сообщения в телефоне, ответил – и все, сил больше нет. Дорога до туалета, это несколько метров, – 15–20 минут. Не можешь даже фильм смотреть. Ноутбук стоит на табуреточке, ты долго и мучительно от него отворачиваешься. Отвернулся и думаешь: «Звук раздражает». Очень долго поворачиваешься обратно, нажимаешь пробел».
Это не жизнь, а процесс выживания, который надо просто пройти.
У тебя одновременно все похмелья твоей жизни, собранные в один день. Ни чувств, ни желаний, ни эмоций – только мысль о том, чтобы это все закончилось.
В конце сентября стало «отпускать», и, сходив на контрольный прием к врачу, Александр уехал к другу в Ереван: «С палочкой и лысой головой. Сидел на осеннем солнышке, ел вкусную еду и пил вино». Ходить без трости он смог только к февралю следующего, 2017 года.
В августе 2017 года в одном из дворов на улице Покровка в Москве, возле бара «Сосна и липа», появились необычные плакаты. На них изображен черно-белый силуэт – голова молодого мужчины. Но вместо лица – текст, написанный как стихи:
Больно ходить
больно смеяться
больно чихать
больно спать
больно поворачиваться
пробуешь опиаты
требуешь опиаты,
сам перевязываешь раны
большой шрам
лекарство из платины
склеротированные вены
зверски тошнит
мысли, что соседи по палате
умерли во сне
не можешь ничего делать
только лежать
лучше не просыпаться
выпадут все волосы
наберешь вес
волосы изменят цвет
будешь рад, что обогнал старика
у других еще хуже
Через месяц, в сентябре, такие же плакаты появились на стене на «Винзаводе». Их фотографировали, делали селфи на фоне, обсуждали в Instagram.
«Подруга показала мне фото какой-то девушки с моим плакатом на «Винзаводе» – и там 12 тысяч лайков, я офигел». Работа Александра – плакат он придумал, сделал и расклеил сам – называется «История болезни». Он около полугода вынашивал идею художественного высказывания на тему того, что пережил, но не ожидал, что многих людей это заденет.
Ребята из группы «Кровосток» сказали, что это круто.
Друзья из школьных и университетских времен стали мне писать: «Ты молодец».
Какие-то незнакомые люди присылали сообщения: «Ты круто все сказал!»
Значит, это вызвало отклик какой-то.
Александр по-прежнему работает в медиа, но все чаще вспоминает, что по образованию он – специалист по социальной работе. Собственный опыт и истории, которыми люди делятся с ним в соцсетях, заставили его задуматься, как важно просвещать людей об онкологии и поддерживать тех, кто столкнулся с болезнью.
В России это очень стигматизированное заболевание: все пропало, это смертельно, ты отдашь много миллионов с неизвестным результатом, все будет плохо. Так вот ни фига – не все плохо! И об этом я хочу говорить.
Ирина Аралова
53 года
Рак гортани
Ремиссия 11 лет
Я когда в диспансер ходила, людей чуть ли не за руки хватала и им рассказывала: есть такой доктор, есть протезы, можно не молчать. Нашла в «Одноклассниках» группу, где женщины общались после такой операции, и стала им писать: есть возможность поставить протез, говорить. Они там молодые все – и молчат!
«Моя дочка после 9-го класса поступила в Медицинский колледж на Нагатинской. На втором курсе сейчас. Уже два раза практику проходила: в РДКБ и в НИИ питания.
Ей очень нравится, говорит, онкологом хочет быть. Только не взрослым – хочет спасать детей». Когда 12 лет назад Ирине Араловой поставили диагноз «рак гортани», ее дочери Светлане было 5 лет. До ее рождения Ирина работала поваром, а когда дочка появилась на свет, стала домохозяйкой.
«Ничего не болело, но вдруг в горле стало что-то мешать. Как будто душит», – вспоминает Ирина. Сначала она обратилась в коммерческую клинику, где ее осмотрел лор, ничего не обнаружил и направил к неврологу и психиатру: «Думали, это ком в горле на нервной почве». Тогда Ирина пошла в районную поликлинику, и уже оттуда ее направили на прием к онкологу. Когда пациентка, наконец, оказалась на приеме в Первом онкологическом диспансере на Бауманской, опухоль в горле уже достигла 3-й стадии.
«Я ничего не понимала. Думала тогда, что рак – это лег и умер. Значит, и я умру. Врачи начали готовить к операции, ничего не объясняли и главное – не сказали, что я буду молчать. Шепотом, говорили, будешь разговаривать».
21 декабря 2006 года Ирину прооперировали.