Ирина Лав Девушки мечты

Глава 8.1 Власть и чувства

Спустя неделю, в точности как и предрекала Силин, Арзу получила приглашение на ужин от Чагатая. Приглашал не только он сам, но и вся его семья, что заставляло девушку изрядно нервничать, ведь она была уже наслышана о коварной подоплёке подобных встреч. Джин, само собой, шёл вместе с ней.

Арзу давно раскусила его натуру и больше не обманывалась по поводу намерений. За его желанием сопровождать стоял не страх за неё и не искреннее участие, а лишь очередной выверенный тактический шаг в его запутанной партии.

— Я готов, — объявил Джин, спускаясь со второго этажа и элегантно поправляя пиджак. На его лице тлел азартный огонёк. — До смерти надоело сидеть без дела, так хочется снова увидеться с этими милыми людьми.

Он усмехнулся, отчего у Арзу внутри всё сжалось. В его тоне не было ни капли тепла — одна лишь жажда триумфа. Она ясно осознавала: для него этот ужин был лишь новой возможностью, ещё одной ступенькой к достижению собственных целей. Ей оставалось лишь принять это и наблюдать со стороны.

Покидая дом вместе с ним, Арзу обратила внимание, что Руя до сих пор не вернулась из клуба, хотя час уже был поздний. В последнее время и без того холодный особняк стал совсем безжизненным; все жильцы избегали друг друга, словно чужие. В образовавшейся пустоте непрерывно раздавались лишь ворчливые причитания госпожи Абиде о тяготах жизни и неблагодарности окружающих.

— Где Руя? — спросила Арзу уже в машине. Её голос звучал встревоженно сразу по двум причинам: ей было искренне жаль одинокого Эфе, и она опасалась реакции Джина на свою заботу. — Уже очень поздно...

В ответ он лишь скользнул по ней абсолютно бесстрастным взглядом.

— Не маленькая. К тому же сейчас в клубе аврал, скоро намечается крупное событие.

Эту тему они развивать не стали. Джин говорил чистую правду: из-за грядущей вечеринки для важных гостей и деловых партнёров в заведении царил привычный предпраздничный переполох.

Машина плавно отъехала, взяв курс на фамильное имение Аксисов. Путь до него занял около тридцати минут. Пока они ехали, Арзу не отрывала взгляда от окна, за которым проносились широкие улицы с шикарными особняками по обеим сторонам. Её пальцы безостановочно мяли ткань платья — очередного наряда, который Джин подобрал специально для этого вечера. Наряд был безупречен: элегантный, идеально сидящий по фигуре и даже несколько романтичный. Он был призван не скрывать, а деликатно подчёркивать все достоинства девушки.

Джин, напротив, казался абсолютно спокойным. Он вольготно расположился на сиденье и отбивал пальцами по колену одному ему известный ритм, лишь изредка бросая на спутницу короткие, оценивающие взгляды.

— Прекрати так нервничать, — наконец сказал он, не поворачивая головы. — Ты выглядишь так, словно тебя везут на эшафот, а не на подписание самого прибыльного контракта в твоей жизни.

Арзу лишь крепче вцепилась в подол, пытаясь унять дрожь в руках.

— Прости, что пока не овладела искусством каменного лица, — тихо, но с нескрываемым раздражением парировала она, нахмурившись. — Я не привыкла с радостным оскалом входить в логово хищников.

Джин негромко рассмеялся.

— Самое время научиться.

В поле зрения показались массивные ворота с кованым узором и гербом семьи Аксис — ястребом с распахнутыми крыльями и пронзительным взглядом. Подъездная аллея, уже знакомая Арзу, была залита светом фонарей и вела к монументальному зданию. Сегодня этот дом казался ей особенно зловещим.

Её сердце забилось чаще. Этот мир, где каждое слово и каждый жест имели огромное значение, а интриги сплетались быстрее паутины, пугал её с новой, пронзительной остротой.

«Хищники», — мысленно повторила она, примеряя это определение к себе. Ей тоже предстояло стать хищницей в этой сложной партии, где на кону стояло её собственное будущее. Она осознавала: чтобы не оказаться жертвой, сегодня ей понадобятся вся выдержка и весь её ум.

Джин снова посмотрел на неё, но на этот раз его взгляд был более пристальным. В его глазах смешались ирония и что-то похожее на восхищение. Он явно получал удовольствие от этой игры.

— Ты справишься, — ободряюще произнёс он. Затем наклонился ближе и с улыбкой добавил: — С таким напарником, как я, можешь просто расслабиться и получать удовольствие от представления.

— Одолжи мне хоть каплю своей самоуверенности, — с трудом выдавив из себя улыбку, попросила Арзу, глядя ему прямо в глаза.

Он лишь слегка качнул головой и вышел из автомобиля. Обойдя машину, он открыл дверь и помог ей выйти.

Под руку Джин уверенно повёл её к парадному входу. Его пальцы слегка сжали её локоть — то ли в знак поддержки, то ли как безмолвное напоминание о необходимости играть свою роль. Широкие дубовые двери распахнулись, и их встретил седовласый дворецкий.

— Добро пожаловать, — учтиво произнёс он с поклоном. — Господин Чагатай и его семья ожидают вас в гостиной.

Путь по длинному коридору с высоченными потолками казался бесконечным. Стены были увешаны старинными гобеленами и украшены бронзовыми светильниками. Под ногами мягко пружинил персидский ковёр, поглощая звук шагов. Арзу невольно затаила дыхание, чувствуя, как ледяные пальцы предвкушения сжимают ей грудь.

Гостиная поражала роскошью: сквозь плотные бархатные шторы на окнах пробивался лишь тусклый, призрачный свет. По периметру зала выстроились старинные шкафы, заставленные тончайшим фарфором, а в самом центре, отделанный мрамором, пылал массивный камин. Над очагом, подобно короне, висел фамильный портрет Аксисов, безошибочно выдающий руку великолепного живописца.

В эпицентре этой величественной обстановки стоял Чагатай — статный и высокий, с уверенным взглядом и загадочной полуулыбкой. Он шагнул к вошедшим:

— Добро пожаловать, — сказал он, энергично пожимая руку Джину и с изящным поклоном касаясь губами ладони девушки. — Арзу, позволь познакомить тебя с моей семьей. Моя мать, госпожа Нургюль. — представил Чагатай, начав с самой влиятельной фигуры.

Арзу ощутила, как по ее позвоночнику пробежал холодок. Перед ней стояла та самая Нургюль — источник ночных кошмаров для всех, кто попадал под ее безжалостный взор. Властный и едкий взгляд женщины уже сейчас, казалось, мысленно составлял опись всех изъянов новой гостьи.

— А это мой отец, господин Кемаль.

Пожилой мужчина коротко кивнул и сдержанно поприветствовал одного лишь Джина. В его глазах читалась усталая мягкость; в отличие от супруги, он не стремился пронзить Арзу насквозь.

— Мой брат Бурак, — Чагатай указал на мужчину у камина.

Совершенно непримечательный мужчина. Он задумчиво смотрел на огонь сквозь янтарную жидкость в своем бокале. Его лицо не выражало ни любопытства, ни злобы — лишь глубокую отрешенность человека, привыкшего оставаться в тени.

— И моя дорогая сестра Марал.

Слева от Чагатая застыла невысокая, стройная женщина с броским макияжем. Ее черные волосы были безукоризненно уложены в строгий узел. Лицо, гладкое и холодное, словно высеченное из камня, не выражало никаких чувств; взгляд был ледяным и пронзительным. Она окинула Арзу оценивающим взглядом, будто прицениваясь к редкому лоту на аукционе, и лишь слегка кивнула.

На мгновение в зале повисла удушающая тишина. Все Аксисы, за исключением Бурака, который выглядел так, будто оказался здесь против воли, впились в Арзу изучающими взглядами. Властно вскинутая бровь госпожи Нургюль медленно скользнула по фигуре девушки.

В эту секунду Джин взял руку Арзу, лежавшую на его локте, своей ладонью и мягко провел по ней. Нургюль, наблюдавшая за этой сценой, растянула губы в улыбке, которая не имела ничего общего с искренней радостью.

— Добро пожаловать! — зычно провозгласила женщина, вздернув подбородок.— Вижу, милый, ты совершенно пленен своей новой вдохновительницей.

Джин ответил ей улыбкой и неторопливо повернул голову к Арзу, не отрывая от нее глаз:

— Госпожа Нургюль, вам ли не знать о моей преданности мечте. Мне невероятно повезло в этом отношении.

— Безусловно, — столь же приторно-сладким тоном согласилась Нургюль.

Пока между ними шел этот обмен уколами, Арзу ощущала себя неодушевленным экспонатом, выставленным напоказ в витрине баснословно дорогого магазина. Как того требовали правила этикета, она лишь скромно улыбнулась, не проронив ни слова.

— Прошу всех к столу, — вмешался Чагатай, жестом приглашая пройти в соседнюю комнату, где был сервирован изысканный стол.

Легко подтолкнув Арзу вперед, Джин заставил ее сделать шаг. Она послушно двинулась с места, изо всех сил стараясь держать осанку и скрыть бушующее внутри смятение. Госпожа Нургюль неспешно последовала за ними, и Арзу физически чувствовала на себе её тяжелый, препарирующий взгляд, будто острые невидимые иглы впивались ей под кожу.

Пока прислуга сервировала ужин, открывая трапезу легкими закусками и салатами, беседа текла в привычном, будничном русле. Госпожа Нургюль пустилась в воспоминания о семейных традициях, с похвалой отзываясь о том, как Чагатай блестяще руководит их успешной компанией, унаследовав лучшие черты своего отца и деда. Марал и Бурак хранили молчание, лишь изредка поддакивая матери; при этом последний, очевидно, вознамерился напиться до беспамятства. Тем временем господин Кемаль завел разговор с Джином о положении дел в компании его отца.

Арзу почти не вслушивалась в их диалоги, так как была целиком поглощена тревогой совершить оплошность. Ее особенно пугала необходимость безупречно соблюдать столовый этикет под пристальным, пронизывающим взглядом госпожи Нургюль.

Когда принесли основные блюда, обстановка за столом стала оживленнее. Чагатай принялся расспрашивать Арзу о ее хобби, отец мужчины вставлял редкие комментарии, а Нургюль хранила безмолвие, лишь изредка прерывая его резкими, колкими вопросами.

И вдруг произошло то, чего, по всей видимости, не предвидел даже сам Джин.

— Арзу, что ты скажешь на то, чтобы нам ненадолго удалиться? — обратилась к ней Нургюль тоном, который звучал скорее как приказ, чем предложение.

Девушка немедленно перевела испуганный взгляд на сидящего рядом Джина. Он застыл, глубоко задумавшись.

— Неужели ты полагаешь, что я способна причинить вред твоей очаровательной спутнице? — тихо рассмеялась Нургюль, снова обращаясь к нему.

— Ну что вы, — улыбнулся Джин, обводя глазами собравшихся. — Меня беспокоит лишь один момент.

— Какой же именно? — впервые с любопытством вмешалась в разговор Марал.

Улыбка Джина стала еще шире — это было то самое выражение, которое безошибочно указывало на то, что он продумал ситуацию на несколько ходов вперед.

— Меня беспокоит, — заявил он с нарочитой озабоченностью в голосе, — как бы моя дорогая Арзу не пленила госпожу Нургюль настолько, что та забудет о своих прочих интересах и уведет её у меня. А я, признаться, не готов к такому расставанию.

За столом воцарилась секундная тишина, которую внезапно нарушил Бурак: до этого почти равнодушный к беседе, он вдруг прыснул со смеху, спрятав лицо за бокалом вина. Господин Кемаль же лишь слегка изогнул бровь, словно задаваясь немой мыслью: «Неужели он пошутил?»

Нургюль сохранила каменное выражение лица. Её взгляд лишь сделался более проницательным:

— Весьма занятно. Ты никогда не перестаёшь удивлять. Однако давай начистоту: ты не из тех мужчин, кого можно оставить ни с чем.

— К сожалению, судьба полна неприятных сюрпризов, — театрально вздохнул Джин, разводя руками. — Но я всё ещё лелею надежду.

Марал тихонько хихикнула, прикрыв губы рукой, а Чагатай едва заметно качнул головой, пытаясь скрыть улыбку.

— Мама, — вмешался он, — если тебе нужно побеседовать с ней тет-а-тет — пожалуйста. Только умоляю, не слишком запугивай нашу гостью. Мы желаем, чтобы ей здесь было комфортно.

— Чтобы она чувствовала себя как дома, — эхом отозвалась госпожа Нургюль, и в её интонации промелькнула тонкая ирония. — Что ж, Арзу, идём. Нам предстоит важный разговор.

Арзу метнула быстрый взгляд на Джина. Он ответил ей практически незаметным кивком, который мог означать одновременно и «будь спокойна», и «не забывай о своей роли».

Девушка поднялась из-за стола, изо всех сил стараясь унять предательскую дрожь в ногах, и направилась вслед за госпожой Нургюль по анфиладе комнат — вглубь особняка, где казалось, сами стены были пропитаны многовековыми устоями и неписаным этикетом.

***

Арзу переступила порог небольшого, но элегантного кабинета. Хозяйка повелительным жестом указала ей на стул, стоявший напротив, после чего сама с кошачьей грацией опустилась в своё кресло, элегантно скрестив ноги. Несколько томительных мгновений она изучала девушку тяжёлым, оценивающим взглядом, словно прикидывая вес каждого слова, которое собиралась произнести.

Внутри у Арзу всё клокотало, сердце колотилось с неистовой силой, готовое проломить грудную клетку, как птица в силках. Однако внешне она сохраняла непривычное для себя спокойствие и достоинство, намеренно не встречаясь с собеседницей глазами.

— Что ж… — многозначительно протянула Нургюль, растягивая. — Ты привлекла внимание Джина, это бросается в глаза. У него всегда была слабость к выскочкам без роду и племени, — она издала презрительный смешок, который был именно таким, каким и задумывался. — Сначала была Силин, теперь ты. В вас определённо есть что-то общее.

— Благодарю, — машинально, будто выполняя чужую волю, растянула губы в улыбке девушка.

— Не стоит меня благодарить, — Нургюль вернула такую же натянутую улыбку, но тут же позволила фальшивой маске дружелюбия соскользнуть с лица. — Это не похвала. Скорее… — она сделала паузу, и Арзу почувствовала, как женщина подыскивает новое язвительное определение. — Это неизбежная данность, с которой мы, семья Аксис, вынуждены мириться. Ты ведь понимаешь, о чём речь, — Нургюль слегка наклонилась вперёд и сплела пальцы в замок. Её взор стал острым и пронизывающим, словно физически касаясь самых сокровенных мыслей Арзу. — В нашем мире таланты не появляются из пустоты. За любым триумфом стоит опека, чья-то поддержка. А Джин… он неоправданно щедр к тем, кто, скажем так, этого не заслужил.

По спине Арзу пробежал ледяной озноб, но она нашла в себе силы расправить плечи и слегка вздёрнуть подбородок.

— Я не добивалась его интереса и не рвалась в ваше общество, — тихо, но с непоколебимой твёрдостью возразила она. — Моей единственной целью всегда было моё творчество.

Нургюль издала отрывистый, безжизненный смешок.

— Какая наивная и сладкая иллюзия... — она откинулась на спинку кресла, покачивая носком элегантной туфли. — Неужели ты веришь, что здесь можно чего-то достичь в одиночку? Любой шаг, каждое приглашение и всякий шанс — всё это тщательно взвешено, просчитано и санкционировано. Джин разглядел в тебе нечто... особенное. Возможно, ту самую искру, что он когда-то заметил в Силин. Но тебе известно, чем всё для неё закончилось?

Арзу непроизвольно поёжилась. Мысль о том, что её собственный успех и карьера находятся в полной власти Аксисов, обрушилась на неё с пугающей ясностью. Если Силин решит порвать с ними, она лишится всего. В лучшем случае ей позволят петь в клубе, но уже не как звезде эстрады, а как забытой тени прошлого.

— У вашей семьи права на её творчество... — прошептала Арзу.

— Именно так, — подтвердила Нургюль. — Всё, чем сейчас владеет Силин, принадлежит нам. И знаешь, почему это случилось? — она сделала паузу, дождавшись, пока Арзу нервно передёрнет плечами, и, удовлетворённая реакцией, продолжила: — Потому что она забыла своё место. Потому что возомнила, что может устанавливать собственные правила. — Женщина замолчала, позволяя сказанному дойти до сознания собеседницы. — Я говорю это не из жалости. В нашей семье действуют свои порядки. И если ты хочешь выжить, тебе придётся их принять.

В кабинете воцарилась густая, давящая тишина. Единственными звуками, нарушавшими её, были размеренный ход старинных настенных часов и приглушённый шум с залива. Арзу судорожно сглотнула, стараясь унять предательскую дрожь в руках. Теперь ей стало до конца понятно, почему Джин боится не только за своё дело, но и за собственную безопасность. Стало очевидно, что и он сам находится в ловушке и не в силах дать им открытый отпор.