Ирина Лав Девушки мечты

— Ничего подобного, — шепотом произнёс Джин, легонько дотронувшись до плечика мальчика, даже не замечая своего движения. — Чувство любви не исчезает после смерти. Оно продолжает жить, оставаясь в воспоминаниях и делах. Твой папа, наверное, обожал тебя.

Ребёнок хранил молчание, понурив голову. Его плечи слегка задрожали, словно он готовился разрыдаться, однако он сумел удержаться. Сердце Джина снова кольнуло, будто когти злобной кошки вспороли нежданную рану. Утешение чужого ребёнка, да ещё и сына Руи, оказалось неожиданно трудным испытанием.

Повисла тишина, нарушаемая лишь однообразным треском цикад.

— Спасибо тебе, дядя Метин, — негромко промолвил мальчик, послав тому робкую улыбку. — Ты хороший.

И тут Джин понял, как постепенно отступала грузная пелена, долгие годы лежавшая тяжёлым камнем на его груди.

— Не стоит благодарности, Эмирхан. Просто говорю то, во что верю, — ответил он.

— Только вот странно, почему мама иначе думает, — печально проговорил тот, отводя глаза. — Похоже, она вовсе не скучает по папе.

У Джина перехватило дыхание, растерянный и не знающий, что сказать дальше. Не потому, что хотел выгородить Рую, нет. Скорее наоборот — какие-то новые мысли начали мелькать перед глазами, пока неясные и расплывчатые.

— Может, твоя мать скрывает свою боль, боясь расстроить тебя, — медленно выговорил он.

— Она всю жизнь была такой, — снова замолкнув, прошептал мальчик, внимательно разглядывая собственные ладони. — Бабушка сказала правду: мама вообще не любила отца. Жила с ним исключительно ради каких-то обязательств.

Слушая мальчишку, Джин испытывал странное чувство смеси жалости, смущённости и совершенно неожиданной внутренней доброты. Никогда ранее он не сталкивался с ролью доверенного лица, чьи немного неуклюжие слова проникали в детскую душу.

Особенно тревожило утверждение ребёнка о родительской любви. Казалось, он говорил не предположениями, а точной уверенностью.

— Ради кого именно нужны были обязательства? — внезапно сорвалось у него.

— Кто-то другой решал..., — устало выдохнул мальчонка, окидывая взглядом ночное пространство. Потом резко обернулся и заметил: — Знаешь, лучше называй меня Эфе. Имя Эмирхан мне совсем не подходит.

Джин застыл, ощутив, как сердце внезапно дрогнуло, услышав знакомое имя. Эфе. В памяти всплыли моменты тихих летних вечеров, когда они вдвоём смотрели на звёздное небо, и Руя прижималась ближе, шепча: «Эфе... Это будет прекрасным именем для нашего первого малыша. Оно благородное, несёт в себе такую силу…». Тогда Джину помнилось, как внутри разливается тепло и нежность к нерождённому сыну, к их общей мечте о будущем. Вместе они рисовали картины смеха ребёнка, первых шагов, полного восторга взгляда.

Теперь он внимательно всматривался в черты лица мальчика, стараясь увидеть нечто большее, чем просто сходство с матерью. Но тут же резко оборвал себя: «Это полная чушь!». И поспешил отбросить нелепые мысли, снова и снова возвращавшие ему утраченную надежду.

— Хорошо, — выдавил он наконец, продолжая смотреть на ребёнка. Через мгновение он почувствовал внезапный порыв и произнес вслух: — Думаю, вам обоим стоит приехать ко мне. У меня вы будете в безопастности.

***

Мысли Арзу трепетали, будто испуганные птицы, запертые в железной клетке событий. Внутри неё боролись два чувства: благодарность к Джину — ведь именно он предоставил ей кров и продолжал верить в призрачную связь между ними; одновременно росло осознание того, насколько бессердечно и расчётливо он вновь воспользовался ею. Лишь успела девушка уверовать, что интересна Джину своей индивидуальностью и талантами, как тот сразу жестоко разбил иллюзии, продемонстрировав, что для него она всего лишь мелкая фигура в масштабной шахматной партии.

Но даже в этой беспощадности была своя польза: каждый раз, сталкиваясь с очередным испытанием, Арзу всё отчётливее понимала законы сурового мира вокруг. Игнорируя правила игры, она продолжала бы терпеть боль и унижения. Теперь Арзу решила играть по предложенным правилам, чтобы наконец превратиться в ту женщину, какой всегда хотела стать.

Проведя ночь, полную тревоги, утром она заправила постель, приняла освежающий душ и отправилась на кухню. Очень хотелось что-нибудь перекусить. Там её уже ожидала круглолицая пожилая женщина, одетая в фартук и платок, ловко взбивая венчиком яйца и излучающая дружелюбие.

— А-а, доброе утро, красавица моя! — сказала она, продолжая готовить завтрак. — Скоро покушаешь. Меня зовут тетушка Айше, присматриваю здесь за домом господина Метина.

Арзу машинально повторила имя хозяина дома, едва сдержав удивление:

— Господина Метина?.. — поправившись, добавила вежливо: — Доброе утро!

Её охватило необъяснимое ощущение спокойствия и домашнего тепла, совершенно чуждого холодному миру Джина и неожиданного в отношении таинственного Метина. Впервые осознавая, что понятия не имела даже о истинном имени владельца особняка, Арзу почувствовала странный, волнующий поворот.

— Тетя Айше, хотите, помогу? — предложила девушка, и та охотно кивнула.

Вместе они принялись возиться на кухне, нарезая овощи, сыр, жаря омлет и заваривая ароматный кофе. За работой Айше рассказывала бесконечные истории, делясь воспоминаниями о годах службы семье хозяев: сначала отцу Джина, потом ему самому.

— Его мать скончалась рано, — вздыхая, пожаловалась Айше. — Такая замечательная была женщина, да ещё и красивейшая! Господин Омер любил погулять, конечно, однако супруга настолько горячо его любила, что готова была простить любые прегрешения. Только сердце её мучилось, вот оно и дало сбой... Можешь себе представить?

Эта история была для Арзу стара как мир. Больше её удивляло лёгкое отношение болтливой прислуги к таким интимным тайнам семьи. Интересно, а сам Джин что рассказывал Айше про неё? Чем объяснил её присутствие здесь? Будто читая мысли, женщина лукаво взглянула исподлобья:

— Ты теперь за место Хандан что ли?

От такого нахального вопроса Арзу лишилась дара речи. Насколько грубо было сказано...

— Я... — попытка оправдаться оборвалась сама собой.

Тут вошёл Джин. Сразу смолкнув, Айше притворно занялась накрытием стола.

— После завтрака мне нужно ненадолго уехать, — коротко бросил Джин, мельком глянув на Арзу. — Позже вернусь обратно. Айше, — обратился он к служанке, — скоро прибудут ещё одни гости. Подготовь, пожалуйста, незанятые спальни.

Джин выглядел абсолютно спокойным, игнорируя возникшую напряжённость между женщинами. Возможно, даже намеренно делал вид, что ничего не замечает. Быстро собравшись, мужчина торопливо сел за стол. Одетый в деловой костюм, он явно куда-то спешил. Арзу чувствовала себя крайне неловко: сначала спутали с новой возлюбленной хозяина, а теперь намекают на каких-то гостей. Хотелось бы узнать подробности, но девушка решила промолчать. И тут вибрация телефона нарушила тишину кухни.

Айше поспешно ушла исполнять задание. Джин устроился за столом, быстро глотая кофе и перекусывая на бегу. А вот Арзу почему-то стеснялась присесть рядом и терпеливо дожидалась приглашения, которое так и не поступило. Казалось, Джин вообще не обращал внимания на неё.

Она стояла возле кухонного островка и просматривала новые сообщения. Информация на дисплее мгновенно вытеснило смущение из головы.

— Что случилось? — спустя некоторое время спросил он, заметив перемену её настроения.

— Ты представляешь... — тихо произнесла она, после чего воскликнула громче: — Всего за пару дней количество моих подписчиков удвоилось по сравнению с общим числом за весь период!

Джин повернулся. Его взгляд ненадолго оживился любопытством, однако вскоре вновь стал равнодушным, будто бы эта новость была совершенно незначительной.

— И что? — небрежно бросил он плечами. — Мои менеджеры отлично справляются со своей работой.

Однако он продолжал внимательно следить за девушкой. Арзу светилась от счастья, как ребёнок. Для нее успех в соцсетях значил многое, иногда даже больше всего остального. Поглощённая радостным волнением, она поначалу не обратила внимание, как Джин внезапно встал и подошёл ближе.

— Иди-ка сюда, — буркнул он, выхватывая телефон из её рук.

Она замерла, ошарашенная происходящим. Следующее, что ощутила Арзу — своё лицо прижалось к его груди. Ещё до того, как девушка пришла в себя, он уже успел сделать совместное фото.

— Размести снимок и отправь мне заявку в друзья, — абсолютно невозмутимо распорядился Джин, протягивая ей телефон назад. Арзу стояла в полной растерянности.

— Зачем всё это? — недоумённо спросила она.

— Нам нужно создать видимость: мы вдвоём на моей кухне. Публика купится, — объяснил Джин.

— То есть ты хочешь, чтобы все решили, будто между нами отношения? — уточнила девушка.

Однако он, похоже, пропустил вопрос мимо ушей, продолжая чётко формулировать инструкции:

— Через несколько дней удалишь фотографию, ничего не комментируя. Этот трюк сработает и на Чагатая тоже.

Арзу охватило раздражение от очередной попытки манипулирования собой.

— Не выйдет, — решительно возразила она, скрещивая руки на груди. — Я не участвую в таких играх.

— А почему вдруг? — искренне изумился Джин, посмотрев на неё сверху вниз, будто на ребёнка. — Ведь это всего лишь пиар! Чем больше любопытного материала публикуешь, тем сильнее привлекаешь внимание к себе. После этого многие девушки из клуба, да и не только будут откровенно ненавидеть тебя — это придаст ситуации пикантность. Тогда Чагатай точно подумает, что ты приблизилась ко мне.

Они явно разговаривали на разных языках. Чтобы хотя бы немного достучаться до него, Арзу пришлось повысить тон:

— Это пошло и безвкусно! Я отказываюсь заниматься самопиаром подобным способом!

На несколько секунд Джин даже слегка смутился, столкнувшись с таким сопротивлением, однако быстро оправившись, ухмыльнулся самодовольно.

— Вот именно потому, что идея абсурдная, она и действует эффективно, — спокойно разъяснил он. — Всё дело в бизнесе, здесь нечего принимать лично.

Естественно... другого ответа Арзу и не ожидала услышать.

— Лично я воспринимаю ситуацию иначе. Мне неприятно демонстрировать фальшивые чувства. К тому же мои родные могут это увидеть — мама, например. Что я ей скажу про наши взаимоотношения? Пока что я представляю себя перед ней певицей в группе.

Джин ненадолго замолк, размышляя. Арзу надеялась, что теперь он начнёт учитывать последствия своих поступков. Возможно, осознает, что она вовсе не инструмент, а человек? О, как же эти надежды были наивны…

— Ну ладно, делай как считаешь нужным, — небрежно махнул рукой. — Ты ведь свободна вернуться домой к матери, раз такие принципы для тебя важны.

***

Сидя в автомобиле и глядя в окно, Руя никак не могла определиться с чувствами от неожиданного предложения Метина. Совершенно неожиданно он пригласил её жить у него, сказав это сухо и лаконично, без каких-либо пояснений. Когда она взглянула на него удивленно, он лишь коротко заметил: «У меня есть охрана, вам не будет ничего угрожать».

По дороге напряжение в машине пытался снять Эфе, сидевший рядом с Метином. Сын весело рассказывал школьные истории, вызывая лёгкую улыбку и кивок одобрения у того, будто они были старыми приятелями.

Наблюдая за ними, Руя незаметно улыбнулась. Она вдруг подумала, что даже капризная судьба иногда действует мудро, ведь встреча этих двоих была предопределена. Рядом с сыном лицо Метина преображалось, озаряясь той самой тёплой улыбкой, которую когда-то так ценила сама Руя. Теперь эта улыбка адресовалась другому человеку...

Абиде, всю дорогу странно спокойная на заднем сиденье рядом с дочерью, уловив происходящее, слегка подтолкнула её локтем и шепотом произнесла:

— Видишь? Как раз всё идеально сходится!

Руя же промолчала, продолжая наблюдать за ними. Сейчас ей было настолько уютно и приятно, что мысли о предстоящем громком конфликте, неизбежном после обнародования этой тайны, казались несущественными. Об этом позже... Позже она во всём разберётся.

Автомобиль мягко двигался мимо тихих зеленых кварталов, миновал несколько жилых комплексов и остановился перед большими железными воротами. Из окна машины Руя успела увидеть лишь небольшой фрагмент внушительного дома. Это место совсем не соответствовало образу Метина, каким она привыкла его видеть. Глубоко вздохнув, она снова поняла одну простую истину: он уже давно перестал быть прежним человеком. Он стал Джином. А это самое печальное осознание.

Метин вышел из автомобиля и объявил:

— Приехали.

Затем он помог выйти Эфе, намеренно проигнорировав Рую. Между ними практически не происходило разговоров, кроме редких едких замечаний относительно их проживания в этом доме.

На крыльце стояла женщина, знакомая Руе лишь отдалённо. Это оказалась Айше, прежняя служанка семьи Метина.

При виде гостей Айше тщетно старалась скрыть своё волнение. Метин приблизился к ней и тихо шепнул несколько слов, смысл которых остался неясен Руе и её матери.

— Так эта древняя корова еще работает? — ядовито произнесла Абиде, сжимая ручку своего чемодана.

— Мама! — одёрнула её Руя, заметив, как Айше кивком отвечает хозяину, продолжая наблюдать за гостями. — Попробуй нас опозорить, и я тебе такое устрою, что всю жизнь поминать будешь!

Абиде презрительно фыркнула и потянула за собой внука:

— Пошли-ка, — сказала она, игнорируя тот факт, что Эфе был явно не в восторге от этой идеи. — Ну разве ты не моя любимая радость?

Не произнося ни звука, Айше пропустила Абиде с ребёнком внутрь. Метин повернулся к Руе и спросил с явным сарказмом:

— Чего встала? Или лично приглашаешь себя проводить?

От злобы внутри Рую будто свело судорогой. Почему проклятый Саид снова вмешивается в её судьбу? Бежав сюда без расчёта на наследство, сейчас ей приходилось испытывать унижение перед человеком, которого она продолжала любить вопреки всему.

Тихая Айше провела их в комнату первого этажа, оставив Метина позади.

— Твоя отдельная спальня — вон там, — сказала служанка, адресуя слова Абиде и вызывая у той возмущённое недоумение. — Здесь будут жить только они. А ты останешься в моей комнате.

— Что?! — возмутилась Абиде, ища поддержки у дочери глазами. — Меня отправляют спать в комнату прислуги?!

Руя могла лишь беспомощно пожать плечами, мысленно смеясь, ведь Метин точно не упустил случая лишний раз уколоть её мать.

— С сегодняшнего дня прислугой станешь именно ты, — лицо Айше сияло удовлетворением. — Моя работа временно приостановлена. Давай покажу твои новые обязанности.

Руя буквально окаменела, поражённая таким поворотом событий. Айше взяла Абиде под руку с едва уловимой победоносной улыбкой, ясно демонстрируя свою позицию: сопротивляться бессмысленно.

— Ма-а-ма... — попыталась заговорить Руя, но Абиде резко оглянулась, и её глаза выражали такую смесь бешенства и чувства собственной неполноценности, что дочь замолчала.

— Заткнись, — процедила Абиде сквозь зубы. — Ещё посмотришь, как сильно пожалеешь, позволив этому… этому человеку вести себя подобным образом!

Айше чуть заметно подняла бровь, словно отвечая: «Кому ещё жалеть придётся?»

— Ну давай, шевелись! — резко бросила она. — Работы невпроворот, а ты тут языком молоть не устаёшь…Гладить, мыть, еду готовить... Ох-ох, ну кто бы мог подумать, как тебе несладко приходится, несчастная моя... Господи, пошли терпение этой бестолковой!

Абиде метнула в сторону дочери последний полыхающий гневом взгляд и гордо направилась вслед за служанкой. Картина получилась одновременно комичная и трагическая: хоть в чём-то Метин остался верен себе, сохранив свое фирменное чувство юмора.

Эфе, внимательно следивший за сценой, вдруг рассмеялся и заметил:

— Дядя Метин становится моим любимым человеком. Может, он воспитает бабушку?

Руя ласково улыбнулась сыну:

— Горбатых могила исправляет, — вздохнув, добавила она.

Комната была достаточно большой, однако, как и весь дом, лишённой какого-либо уюта. Но выбирать особо не приходилось. Эфе удобно устроился на кровати, весело болтав ногами, и стал рассматривать пейзаж за окном. Расположенный на возвышенности, дом позволял насладиться потрясающим видом на Босфор.

— Здорово здесь! — воскликнул мальчишка. — Мам, а можно мне пойти в сад?

— Подожди немного, дорогой. Сперва надо распаковать вещи и... — начала было Руя, но замолчала, увидев полуоткрытую дверь и стоящего в проёме Метина.

Он не вошёл внутрь, оставаясь стоять неподвижно, сложив руки на груди и внимательно наблюдая за ними обоими. По спине Руи внезапно пробежали мурашки.

— Ты мог бы предупредить, — тихо проговорила она. — О том, что задумал с моей матерью.

Метин равнодушно пожал плечами.

— Это повлияло бы на твой выбор? Ведь ты сама согласилась сюда приехать.

— Согласилась, потому что ты пообещал защиту от угроз. Я полагала, речь идёт о безопасности, а не о постановочных унижениях!

Почувствовав тревогу в голосе матери, Эфе перестал баловаться и подошёл ближе, крепко ухватившись за её ладонь. Метин увидел это движение и неожиданно смягчился, произнеся спокойнее:

— Поверь, ей повезло отделаться малой кровью. Давай забудем эту тему раз и навсегда.

— Будь по-твоему, — бесстрастно отозвалась она, после чего сын немедленно ослабил хватку.

Пару мгновений Метин молча стоял, потом указал взглядом на мальчика:

— Пусть гуляет в саду, мы с тобой спокойно поговорим. Не переживай, мои охранники присмотрят за ним.

Очарованный предложением, Эфе мгновенно выскочил из комнаты. Между Руей и Метином вновь повисло тяжёлое молчание.

Он приблизился медленно, сохраняя неподвижную позу. Взгляд его пронзал, казалось, насквозь, исследуя каждое движение Руи. Молча ждал, наблюдая, как она ощущает себя будто пойманной в западню, растерянная и беспомощная перед ним. Что-то тревожило её сердце, оно сжималось, предчувствуя недоброе.

Наконец он нарушил молчание:

— Почему именно такое имя дала сыну?

Голос прозвучал холодно и ровно, однако глаза выдавали настоящий шторм чувств: смесь глубокой обиды и едва контролируемого негодования.

Руе захотелось спрятаться, но она сумела ответить:

—Не понимаю… к чему это ты… — промямлила она, отводя взгляд в сторону. Интуиция подсказывала, что тревога её оправдана.

— Перестань притворяться глупее, чем есть! — резко оборвал её Метин, голос дрожал от напряжения. — Какое право ты имела?!

Она почувствовала, как кровь отливает от лица, сделала шаг назад, наткнувшись о край мягкой постели. Пространство вокруг уплотнилось, воздух сделался вязким и неприятным.

— Давай обсудим это спокойно... — шепотом предложила она, но столкнулась снова с той самой стеной отчуждения и злобы.

Шагнув стремительно вперёд, Метин оказался совсем близко, наклонившись настолько, что дыхание обжигало её кожу. Огонь в его взгляде пылал ярко и неумолимо, заставляя Рую одновременно восхищаться и бояться.

— Обсуждать надо было раньше, — жёстко улыбаясь, произнёс он, прожигая её глазами. — Прежде чем ты решила завести ребёнка от другого мужчины и дать ему это имя. Быстро ты забыла о наших с тобой планах.

Её горло перехватило спазмом. Руя нервно сглотнула. Конечно, она всё прекрасно помнила — будто это случилось лишь накануне. Сильные, ласковые руки нежно скользили по телу, проникая в самые интимные уголки. А её собственный голос произносил вслух тихие признания, звучавшие между ними в минуты глубокой близости.

Но сейчас, собрав силы, она тихо ответила:

— Решила так назвать, и всё. Довольно ли такого объяснения?

Метин застыл, будто получив удар. Лицо исказилось невыносимой болью, тело напряглось от желания разрушить, стереть с лица земли саму возможность существования этой ситуации.

— Подлая, лживая, неблагодарная... даже имя украла, — прорычал он, отходя немного назад. — Запомни одно: держись подальше от моих глаз. Я стараюсь терпеть тебя только из-за твоих идиотских проблем. Решай скорее дела и проваливай подальше.

Дверь закрылась за ним, оставляя Рую одну среди последствий собственного решения. Понимая, что нанесла себе и ему очередную глубокую рану, она тем не менее не видела иного пути. Нельзя было предстать перед ним униженной и признаться сразу, пока его эмоции кипят в нём горячей лавой ненависти.

Наивная мысль теплилась внутри: может, однажды удастся поговорить открыто, обсудить случившееся без всплесков гнева, создать атмосферу понимания. Однако Метин не желал ничего слышать. А Руя готова была подождать, пусть и долго. Всю свою жизнь она привыкла жить в ожидании.

Слёзы душили её, нахлынув неожиданно, грудь сдавило болью. Мир вокруг сузился до размеров тесной комнаты, стены сомкнулись над головой.

Она упала на пол, обхватив колени руками, рыдая громко и отчаянно. Слёзы текли бесконтрольно, выражая сожаление, горе, расставание с прошлым.

Когда волны утихли, на смену хаосу пришла твёрдая уверенность. Слова Метина стали призывом к действию. Проваливать? Пусть будет так. Только уже не слабой женщиной, покорённой обстоятельствами, а человеком, готовым встать лицом к лицу с новой жизнью, какими бы испытаниями эта дорога ни оказалась.

Пусть так. Главное, чтобы Метин выдержал последствия своего будущего.

***

Весь день Арзу была занята подготовкой номера с хореографом в клубе. Поняв, что возражениям Джина противопоставить нечего, она получила от него четкое указание: следующее выступление должно было стать не только музыкальным, но и включать элементы танца.

В клуб вскоре подтянулись остальные участницы, которым предстояло выступать вместе с Арзу. Отношения между девушками складывались далеко не дружелюбные. Одну из них специально столкнули с Арзу, нарушив её баланс, и та упала. Остальные окружили девушку, негромко посмеиваясь над неудачей соперницы.

— Эти девчонки меня живьем сожрут, — сетовала Арзу позже, сидя в гримерной вместе с Силин. — Даже костей не оставят.

Та улыбнулась этому замечанию, равнодушно перебирая костюмы.

— Чего удивляешься? — фыркнула Силин. — В раю себя ощущаешь, да? Нет уж! Тут каждая мечтает отобрать у тебя сцену. Хотя твоя затея с Джином удалась здорово, — добавила она, бросив взгляд на расстроенное лицо подруги. — Ваша миленькая фоточка выглядела замечательно!

При упоминании фото настроение Арзу ухудшилось еще больше. Она чувствовала внутренний дискомфорт от происходящего.

— Это Джин настоял, — пробурчала она, готовясь уйти. — Решил устроить шумиху.

— Ну конечно, — кивнула Силин. — Иногда мы тоже устраивали подобные вещи. После одной встречи в Сен-Тропе нас обсуждали повсюду. Тогда я представляла бренд украшений, а Джин составил мне компанию. Помню выражение лица Ирем, — хохотнула Силин. — Ей ужасно хотелось попасть в центр внимания, но осталась лишь на задворках событий благодаря моим интригам с папашей Джина.

Эти откровенные рассказы снова вызвали у Арзу неприятное чувство тревоги, постепенно накапливающееся, пока она пыталась найти своё место в этой сложной среде.

— Между прочим, она мне совсем недавно позвонила, — прошептала Арзу почти неслышно, боясь, вдруг кто-нибудь притаился за дверью и подслушивает. — Сообщила, что Чагатай собирается позвать меня на семейный ужин. Тебе это кажется нормальным?

— Ничего странного здесь нет, — покачала головой Силин, слегка усмехнувшись. — Семейный ужин у семьи Аксис означает проверку всех твоих слабых мест и оценку перспективности. Иначе говоря, Чагатай пригласил тебя на презентацию, где главной выставочной единицей станешь именно ты, чтобы подвергнуть критике. Но расслабься. Джин будет рядом, он точно пойдёт вместе с тобой. Как же иначе — ведь нельзя отдавать такой милый цветочек прямо в руки госпоже Нургюль.

— Госпоже Нургюль? — осторожно переспросила Арзу. — Кто такая эта женщина?

— Это мать Чагатая. Она занимает ключевую позицию советника в их организации, и ни одно решение не принимается без её согласия. Ты представляешь, скольких юных девушек, похожих на тебя, она успела погубить? — Силин тяжело и выразительно выдохнула. — Просто потому, что те ей были неприятны. Из-за одного лишь случайного взгляда…

Объяснения Силин оказались для Арзу предельно ясными.

— Благодарю за поддержку, — пробормотала девушка, ощущая, как бешено бьётся сердце. — У тебя талант находить самые подходящие выражения, Силин.

Эти слова вызвали у той очередной всплеск веселья.

— Что делать! Жизнь жестокая штука, детка. Без чувства юмора тут никуда.

Но несмотря ни на что, Арзу радовалась обществу Силин. Особенно теперь, когда против неё настроены буквально все, включая даже добродушную и вежливую Дилару.

Покидая клуб, девушка мельком взглянула на бар, где обычно трудился Умут. Его сегодня не оказалось, и эта мелочь слегка огорчила Арзу, когда перед глазами всплыли воспоминания последней встречи. Он тогда выглядел непривычно загадочным, отпускал колючие, но удивительно точные комментарии. Именно эти качества её и привлекали.