Ирина Лару Сирота

I. С начала

1 июля 1911 года. Где-то посреди Атлантики.

Откуда начать? Мистер Блэксмит всегда говорил: «Если ты запутался, вернись к началу». Только где же начало? Я исчеркал и скомкал уже с десяток страниц этого журнала и все еще не нашел его. Вернее даже не то, чтобы не нашел - не определил, что ли. В какой именно момент я должен вернуться, чтобы понять себя, свою жизнь, чего я хочу? Мне повезло значительно больше, чем многим. Так почему же я все еще не чувствую удовлетворения? Карандаш бессмысленно зажат в пальцах одной моей руки в той же манере, что и сигарета в другой, однако пользы от сигареты сейчас куда больше. Она по крайней мере не сбрасывает с себя пепел, не принеся мне мгновенного удовольствия. Мой случайный приятель на сегодняшний вечер в соседнем кресле оживленно рассказывает о своей семье. Пять минут назад он говорил о своих делах. А спустя полчаса и три порции виски я услышу о его любовницах. Я ухмыляюсь при этой мысли, и мне уже не терпится ее подтвердить. Беседы в таких компаниях всегда очень схожи своим содержанием. Вообще-то уже довольно поздно, и большая часть пассажиров, включая заядлых любителей карточных игр, сигар и бренди, разбрелась по своим каютам. Но вот мне и мистеру Мерри отчего-то не спится. И вот мы сидим с ним в мягких креслах курительной комнаты, затянутые дымом, и путешествуем по своей жизни. Разница только в том, что я делаю это молча, а мистер Мерри вслух. Может, и мне стоит поделиться с ним чем-то, чтобы лучше понять, где же начать? Будто услышав эту внутреннюю борьбу, мой приятель задает очень нужный вопрос.

-Все хочу спросить, что это у вас за книжечка? Вы так смотрите на нее, словно в ней спрятан клад.

Он забавно подмигивает мне, обнажив в улыбке зубы. Я кладу карандаш на стол. Даже не кладу, бросаю. Словно не карандаш это вовсе, а кусок угля. Бросаю и беру освободившейся рукой свой стакан с виски. Не пропадать же добру из-за моих душевных мук.

-Да вот, пытаюсь систематизировать кое-что.

-А, дела-дела, понимаю. Нигде от них не спрячешься, верно? Вот взять нас с вами! Забыть хотя бы на время плавания о насущном, позволить себе отдохнуть, покутить… Да нет же! То и дело возвращаемся к разговорам о бизнесе. Кстати, вы знаете, я ведь давно подумываю вложиться в вашу компанию. Если, конечно, мое предложение заинтересует вас и мистера Блэксмита.

-Что же заставляет вас так долго думать над своим решением, мистер Мерри? Что-нибудь смущает вас в нашей компании?

Я нарочито выделяю голосом слово нашей, тем не менее сохраняя легкость в своей позе и выражении лица. Не стоит с оскалом бросаться на всех. Опять же слова мистера Блэксмита.

-Нет, что вы, меня ничего не смущает. Вот просто я такой… с детства что ли? Вынашиваю идеи как курица. Нет, не как курица. Они несутся быстрее. Как женщина дитя, вот. Нет. Как слон!

Мистер Мерри уже забыл о бизнесе. Теперь он ударился в путешествия. Я слушаю про слонов. Вы знали, что слоны вынашивают детей почти два года? Вот и я не знал. А мистер Мерри знает. Он бывал в Индии. Меня вообще не интересуют слоны, но мистер Мерри так увлеченно рассказывает - не хочу его разочаровывать. Мне редко попадаются приятные собеседники, а в море мы уже четыре дня. И пусть до английских берегов осталось немного, а все же хороших бесед на этом корабле меньше, чем монет в кармане нищего. Нищего. И вот я уже остервенело тушу сигарету в пепельнице, что озадачивает моего приятеля. Он спешит узнать у меня, все ли в порядке. А я ссылаюсь на какую-то нелепую причину, вроде головной боли. Такая типичная дамская штучка, что даже самому становится тошно. Мистер Мерри добродушно предлагает мне, не стесняясь, покинуть его и пройтись по палубам. Мы жмем друг другу руки, обещая продолжить наш разговор завтра. Я сгребаю со стола свой журнал, бросаю в карман карандаш.

-Все-таки чудесный виски! – восклицает за моей спиной мистер Мерри.

-Еще бы, он ведь рожден в Ирландии, - кивнув ему, отвечаю я.

Ночной воздух с моря приносит приятную свежесть после дымной комнаты, и хотя бы мое тело получает некое освобождение. Я брожу, разглядывая деревянный настил под ногами, как будто доски могли изменить цвет или форму с тех пор, как я последний раз их видел, и представляю, как рабочие укладывали его. Поднимаю голову, осматриваюсь, стараясь вырвать у полумрака очертания предметов. Днем такими вещами заниматься было бы проще, но подобные мысли почему-то посещают меня именно ночью. Видимо, потому что куда меньше шансов, что кто-то вторгнется в мое размышление. Я представляю себя мальчишкой, издали наблюдающим, как в доках возводят очередной шедевр. Мечтающим сбежать с моряками, отправиться в дальнее плавание. И настолько погруженным в свои мечты, что рука отца на плече становится неожиданностью. За спиной вдали что-то разбилось, вернув меня в реальность. Я на английском судне, рожденном в ирландском доке и плывущем из американского порта. Вернись в начало – говорил мистер Блэксмит. Мистер Блэксмит, владелец сталелитейной компании в Пенсильвании, англичанин, потомок древнего рода из Йоркшира. А я его опора, надежда. Его правая рука. Его наследник.

Я возвращаюсь в курительную комнату, в которой уже нет мистера Мерри. В ней вообще никого нет. Я дожидаюсь свою порцию виски - ирландского, разумеется - кладу перед собой журнал, беру в пальцы карандаш и наблюдаю, как стрелки часов минуют полночь, начиная следующий день. Начни с начала.

«Сегодня 1 июля 1911 года, я на борту судна Олимпик, на пути в Англию из порта Нью-Йорка. Меня зовут Джозеф Филипс, я родился 20 февраля 1879 года в Белфасте, в семье плотника…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.