Ирина Бабич Когда судьба - не приговор

Глава 5

В поместье Михаила Шаховского второй день царила небывалая суета. Возвращение хозяина из-за границы раньше срока привело прислугу в недоумение. Поспешно вызволялась из чех-лов мебель, рьяно выбивались ковры и постели, тщательно перетиралось столовое серебро. Известие князя о скором прибытии важных гостей подстёгивало усердие горничных и лакеев.

В воскресный полдень подъезд блистал шитыми золотом ливреями, с почтением встречающими Алексея Шаховского с дочерью. С подножки экипажа вслед за заметно утомлённым дорогой князем, опершись на услужливую руку челядинца, сошла застенчивая девушка в синем дорожном костюме, изящно охватившем тонкий стан, и шляпке на зачёсанных тёмных волосах. Короткая вуаль, наполовину закрывшая бледное лицо, кое-как прятала страх новых впечатлений, плещущийся в волнах синих глаз.

Алексей Шаховской пропустил спутницу вперёд, к приветствующему гостей хозяину дома. Смущённая взглядом Михаила Александровича девушка присела в книксене, опустив глаза. Чутко коснувшись её рук, князь поднял её и с теплотой произнёс:

‒ Счастлив принимать здесь образчик скромности и обаяния. Благодарю, что почтили визитом скучающего дядюшку.

На последнем слове отчего-то вздрогнувшая девушка глянула на князя, всматриваясь в лицо, точно вспоминала что-то.

‒ Как мне называть ниспосланную судьбой гостью? ‒ не отпуская трепещущей руки, с улыбкой поинтересовался князь.

‒ Таня, ‒ тихо проговорила девушка.

Мужская рука сжала её руку, ошеломлённый взгляд впился в черты девичьего облика: её имя было молитвой Ольги Шаховской, имя дочери, нить с которой разрубили восемь лет тому.

Михаил Шаховской перевёл требующий объяснений взгляд на кузена. Обезоруживающе улыбнувшийся, тот пожал плечами, точно удивляясь пришедшим на ум vis-à-vis предположениям.

Михаил Шаховской уже с нежностью глянул на девушку:

‒ Имя ласкает слух, засим могу ли я забыть официальные обращения к мадемуазель?

‒ Если такая безделица доставит вашему сиятельству удовольствие, ‒ последовал новый книксен княжны, ‒ я не смею возражать ... ‒ запнулась она в поисках обращения.

‒ Дядя, ‒ поощрительно улыбнувшись, подсказал князь. ‒ И ввиду установившихся меж нами отношений я намерен лично показать дорогой племяннице её покои, ‒ подал он руку гостье. ‒ Тебя же, ‒ обернулся к кузену, ‒ ждёт ещё в юности облюбованная комната. Милости прошу располагаться.

Гости в сопровождении хозяина вошли в дом. Этажом выше девушка робко шагнула на порог уютной, оклеенной милыми глазу ситцевыми обоями комнаты. Ступая по щекочущему ногу ковру, она прошла к раскрытому окну, восторженным взглядом окинула клумбы внизу. Руки касались невесомых занавесок, цветов в вазе на каминной полке, бархата на глубоких креслах.

Князь улыбнулся в ответ на её благодарный взгляд:

‒ Рад, что тебе здесь нравится, девочка.

‒ Как когда-то … в детстве, ‒ тихо выговорила та.

Тронутый ностальгией взгляд встретился со взглядом заинтригованного её вырвавшимся откровением князя.

‒ Здесь уютно и тепло душе, ‒ точно испугавшаяся чего-то, поспешила девушка потушить вспыхнувшее любопытство.

‒ Ты, верно, скучала в пансионе по дому? ‒ согласился подыграть ей князь.

‒ Ни дня вне хмурых стен казённых комнат пансиона, ни одной весточки от родного человека, ни одной встречи в нежных объятиях, ‒ дрожали в голосе слёзы. ‒ Но желать такой же жизни, как у счастливых сверстниц, не смей, жаловаться не стоит: пустое. Вот так я и жила забытой богом сиротой восемь лет.

‒ Ты осиротела восемь лет тому? Но князь заверил меня …

‒ Любопытно, какую небылицу он сочинил для вас? ‒ трону-ла губы прервавшей его девушки горькая усмешка. ‒ У его сиятельства много берущих за душу историй, способных удовлетворить искушённых слушателей, ‒ обращён на нетерпеливо ожидавшего продолжения князя испытующий взгляд девушки, колеблющейся в решении, можно ли ему довериться совершенно. ‒ Первая меня ждала восемь лет тому, когда незнакомая женщина привезла напуганную неизвестностью девочку в чужой дом, ‒ продолжила всё же она. ‒ Моя мама опасно занемогла, провоз-гласил тогда исполненный сочувствия голос князя, оказавшегося хозяином дома. Дабы зрелище недуга не ранило детское воображение, он, будучи единственным другом моей матери, посчитав бесчестьем для благородного дворянина остаться в стороне, взял на себя заботу обо мне. Миновал месяц, я услыхала остановив-шее мысли и самую кровь второе повествование: мамы не стало, в целом мире я осталась один на один с единственным, с его слов, благодетелем, кому не безразлична моя судьба, ‒ девушка судорожно глотнула, пытаясь избавиться от саднящего горло кома, пошатнулась и, предупредительно подхваченная чуткой рукой слушателя, опустилась в кресло. ‒ Спустя ещё месяц, ‒ перевела она дыхание, ‒ я смогла в полной мере оценить стремление князя устроить моё счастливое будущее, по его милости, вопреки моим мольбам и безутешным слезам оказавшись в закрытом пансионе под чужим именем. Все мои протесты быть кем-то другим, ‒ вскипал негодованием голос, ‒ разбивались о стену щедро оплаченного благодетелем безучастного молчания наставниц, игнорирующих мои вопросы. Я вынуждена была смириться, ‒ заключила девушка. ‒ Шло время. Три дня назад волею беспощадного жребия я снова встретилась с моим тюремщиком и наконец удостоилась права узнать причину обрушенного на меня в детстве гнева судьбы. Моя мать, сообщил князь, восемь лет тому подписала и скрепила своей печатью гербовую бумагу, ‒ каждое слово дребезжало осколками боли, изувечившей душу, ‒ именующую Алексея Дмитриевича Шаховского моим отцом и опекуном завещанного мне ещё до рождения наследства.

‒ Ты видела эту бумагу?! ‒ голос ошеломлённого князя просил её, сникшую, о подтверждении его невероятного открытия.

‒ Да, ‒ усмехнулась девушка. ‒ Его сиятельство предъявили мне свидетельство его прав на меня и моё наследство. Взбешённый моим отказом играть по его правилам, он не стеснялся в выборе методов переубеждения строптивой противницы.

В её воспалённом сознании воскресла унизительная сцена. Зардевшаяся от неловкости, спрятав смущённый взгляд, княжна нервными рывками высвободила руки из перчаток. Хрупкие кисти пересекали вспухшие, ятрящие болью полосы. Предупредив застывший на устах князя вопрос, девушка глухо пояснила:

‒ Это розги.

‒ Помилуй, за что?!

‒ Я отказалась отдать единственное принадлежащее мне по праву рождения, чудом уцелевшее от посягательств моего врага опровержение искусно состряпанной им лжи, в которую уверовали даже вы, ‒ устремлён на собеседника удручённый взгляд. ‒ Вы, кто лучше иных должен знать обо мне правду. Вы, кто в день моего крещения дал у алтаря обет быть за меня в ответе перед богом, ‒ выразительно глянула девушка на прозревшего князя. ‒ Я не согласилась отдать это, ‒ дрожащие пальцы вытолкнули пуговицу из петли ворота наглухо застёгнутого жакета и потянули цепочку с уже знакомым Михаилу Шаховскому медальоном.

Крышка открылась с мелодичным звоном, явив князю портреты Андрея и Ольги Шаховских. Это была единственная девичья памятка о родителях, та самая, которую неделю назад в роковом разговоре с противником упомянула Ольга Шаховская.

Вдруг чем-то напуганная девичья рука защёлкнула медальон. Михаил Шаховской обернулся к двери, к которой прикован полный животного страха взгляд девушки. С порога, скрестив на груди руки, наблюдал за происходящим Алексей Шаховской.

‒ Уверен, ‒ разоблачённый, с ухмылкой обратился он к кузену, ‒ ты найдёшь несколько минут и для разговора со мной.

‒ Несомненно, ‒ с трудом погасив негодование, холодно ответил Михаил Шаховской. ‒ Прошу в библиотеку.

Глава 6

В тяжком молчании он пропустил гостя в затенённую комнату и, закрыв дверь, утративший выдержку, выпалил:

‒ Как ты посмел солгать Ольге?

‒ О чём ты? ‒ невозмутимо поинтересовался Алексей Шаховской. ‒ Какое отношение к произошедшему имеет княгиня?

‒ Самое непосредственное. Неделю назад ты обнадёжил её воссоединением с дочерью.

‒ Тебе-то как стало об этом известно? ‒ Алексей Шаховской пристально смотрел на кузена, вдруг его левая бровь дрогнула в насмешливой гримаске: ‒ Конечно же! Как беспечный простак, я в кои-то веки позволил себе утратить бдительность и оставил без внимания пустяк ‒ встречу с тобой на следующий день после моего объяснения с княгиней. Вы были на водах вместе, уж не знаю, по какой причине, ‒ ухмыльнулся князь, ‒ а после отъезда её сиятельства ты нарочно разыскал меня и мастерски, должен признать, разыграл сцену неведения о моей жизни. Зачем?

‒ После разговора с Ольгой, уверовавшей в помилование её материнского горя, ‒ поморщился Михаил Шаховской, ‒ меня не покидало подозрение, что в этой истории какой-то подвох. Я должен был либо уличить тебя в вопиющей лжи, либо признать воскресшее в тебе благородство. Беседа с тобой, искусным лицемером, развеяла, было, сомнения в твоей честности, но жалким червём они ещё копошились в мыслях. Тогда я решил подыграть тебе. В меру моего не ахти какого актёрского таланта сделав вид, что поверил в правдоподобность твоей истории, я настоял принять приглашение в мой дом с девочкой. Кто бы мог подумать, что именно ей достанет сил сорвать с тебя личину отъявленного негодяя. Но как ты мог?! Неужто подлость так изуродовала твою душу, что в ней не нашлось сострадания к матери, которой ты солгал о дочери, единственном, что держит её на этом свете?!

‒ Воистину, от любви до ненависти один шаг, ‒ усмехнулся Алексей Шаховской. ‒ Когда-то я боготворил эту женщину, она же предпочла моего братца. Меня лишили дома, семьи, надежды на взаимные чувства, и тогда я стал искать золота, чтоб, не задумываясь о цене, купить желаемое: мнение общества, приятелей, женщин на самый привередливый вкус. Питающий самолюбие золотой источник открыла мне ни о чём не подозревавшая девочка. Судьбоносная бумага, опрометчиво подписанная её матерью, сделала меня распорядителем баснословного состояния и стала расплатой княгини за отнятое у меня счастье.

‒ Ты чересчур жесток в неслыханной мести Ольге.

‒ Мне безразличны твои упрёки, ‒ без прежних эмоций произнёс кузен. ‒ Верхом глупости было бы полагать, что я остановлюсь в возмездии, когда до решающего дня всего ничего.

‒ И тебя не тревожат возможные препятствия на пути, способные разрушить твой подлый замысел?!

‒ Уж не ты ли намерен чинить мне эти препятствия? ‒ с издёвкой поинтересовался Алексей Шаховской. ‒ Пустое. Несколько минут назад у тебя была возможность разоблачить злодея в глазах взывающей к заступничеству и помощи девочки. Ты же не сделал главного, ‒ корил он понурого кузена, ‒ не разбил в пух и прах внушённый ей мною факт смерти матери.

‒ Ныне здесь мне достанет сил изобличить твою ложь, ‒ воспрянув духом, окрепшим в его правоте голосом возразил Михаил Шаховской самоуверенному противнику.

‒ Именно здесь и теперь ты не осмелишься на это, ‒ в голосе vis-à-vis ‒ выдержка, с какой говорят с капризным ребёнком.

‒ Откуда же такая уверенность, позволь узнать?

‒ Жребий девочки тронул за живое твоё чуткое сердце, не так ли, Мишель? ‒ голосом кузена ответило изощрённое коварство. ‒ Зависящая от негодяя, она вызвала к жизни твоё чувство долга крестного и справедливое желание вмешаться в её судьбу. Уверен: в твоей голове роятся мысли, как сделать её пребывание здесь долгим, наполненным только радостными моментами. Потешь себя, ‒ снисходительно усмехнулся Алексей Шаховской, ‒ устрой для бедняжки уютное семейное гнёздышко, где та в конце концов ощутит теплоту и заботу. Но не более, ‒ тон стал категоричным. ‒ Запомни: в тот же день, когда ты осмелишься хотя бы намекнуть кому-то о происхождении Тани, попытаешься сообщить княгине, что её дочь благополучно здравствует здесь, или рискнёшь раскрыть девочке обман о смерти матери, я, воспользовавшись моим правом, увезу её отсюда, оставив вас с Ольгой терзаться мыслями, где ещё одной-одинёшенькой княжне предстоит влачить существование до её совершеннолетия.

‒ Ты не сделаешь этого, ‒ голос Михаила Шаховского стиснут страхом импульсивным шагом непоправимо навредить той, для кого он ‒ единственный шанс на иную, счастливую жизнь.

‒ Не сделаю, ‒ со снисхождением милостивца кивнул в ответ противник, ‒ если ты дашь слово чести держать всё, что тебе стало известно, в строжайшей тайне и никоим образом не заронить в мыслях княгини и Тани и зерна сомнения в моей правде.

‒ Я обещаю хранить молчание, ‒ вынужденно выдавил Михаил Шаховской и, потерпевший поражение, не в силах видеть торжества на лице противника, поспешил из библиотеки.

Глава 7

Безошибочно полагая, что кузен не осмелится посмотреть сейчас в глаза племянницы, в которых упование на покровительство крёстного отца тотчас уступит место разочарованию, Алексей Шаховской хозяином положения поднялся в комнату, где едва сдерживающая волнение Таня ждала развязки разговора.

Она всё поняла без слов. Её враг и из этой баталии вышел победителем, заставив лишь ему известными средствами вдруг появившегося её спасителя отказаться от благородных намерений. Князь с презрением смотрел на беспомощную жертву:

‒ Мне казалось, на днях я хорошо растолковал тебе твоё положение. Как видно, ты не усвоила урок должным образом, ‒ заключил недовольный голос. ‒ Что ж, я готов напомнить, что во-лею судьбы и твоей матери ещё без малого год твоя жизнь будет зависеть от моей прихоти. Затеянная тобой война развлекает меня, ‒ усмехнулся князь. ‒ Но твои попытки обрести союзников, лишив меня права вершить твой жребий, обречены на крах. Проигнорировав мои предостережения, ты посвятила в наши от-ношения первого встречного. Возмутительная выходка вашего сиятельства ‒ последняя капля, вынудившая меня, повернув всё вспять, отправить тебя назад в пансион до совершеннолетия.

‒ Нет! ‒ встрепенулась княжна. ‒ Сжальтесь! ‒ с мольбой смотрела она на противника. ‒ Не поступайте со мной так жестоко! Коль избавиться от власти взбалмошного жребия мне не суждено, хотя бы на утешение в одиночестве в этих стенах позвольте надеяться. Ради этой милости я буду послушной вам во всём.

Удовлетворённый князь усмехнулся, властно коснулся её подбородка, заставив поднять голову:

‒ Правильно ли я тебя понял? Ради моего согласия ты прекратишь строить козни за моей спиной, отказавшись от намерения посвящать всех и каждого в твою родословную?

‒ Да, ‒ прошептала княжна.

‒ Согласна оставить попытки найти защиту от моего произвола и способы избавиться от моей опеки?

‒ Да, ‒ с трудом повторила девушка.

‒ Согласна прекратить демонстрировать неприязнь ко мне, выказывать почтение, производить впечатление послушной дочери, стать беспрекословно подчиняющейся мне паинькой?

‒ Да.

‒ Умница, ‒ князь потрепал её по щеке, ‒ мы остаёмся.

Он удалился триумфатором. Она заплакала навзрыд.

Глава 8

В преддверии ужина с чувствующейся после недавнего инцидента неловкостью хозяин дома пригласил гостей, отдохнувших от маетных пути и объяснений, в столовую. Ждали возвращения с охоты молодого князя. Вскоре у подъезда послышались лай гончих и храп лошадей. В столовую в предвкушении интригующей встречи с новоявленной кузиной вошёл разгорячённый ездой верхом белокурый юноша: лицо с чертами аристократической породы в ореоле выцвеченных солнцем волос тронуто загаром, в изменчивых серых глазах – буйство чувств.

Рассматривавшая из окна охотничью свору княжна обернулась. Вдруг содрогнувшись, напуганная чем-то поразившим её, она метнула ошеломлённый взгляд на опекуна и выдохнула:

‒ Господи, это невероятно!

Обескураженный приёмом юноша шагнул к ней, с привычной в обращении с девицами непринуждённостью коснулся руки и, заглянув в бледное лицо, произнёс тронутым досадой голосом:

‒ Прошу простить, если имел неосторожность напугать мадемуазель, хотя, видит бог, не понимаю, чем.

‒ Вашему сиятельству не в чем себя винить, ‒ пробормотала Таня. ‒ Мне стало нехорошо. Надеюсь на ваше снисхождение, ‒ она обвела взглядом мужчин, ‒ к моему желанию удалиться.

Переглянувшиеся в замешательстве князья машинально поклонились на поспешный девичий книксен.

‒ Чем, позвольте узнать, я заслужил бегство кузины в первые мгновения знакомства? ‒ спросил обиженный юноша у отца.

Тот тщетно пытался найти приемлемое объяснение:

‒ Уверен, княжна не желала оскорбить тебя. Думаю, случившемуся есть причина: проведя восемь лет в закрытом пансионе, она теряется в мужском обществе. Я возьму на себя труд удостовериться в этом. У вас, ‒ повернулся он к едва сдерживающему гнев кузену, ‒ есть возможность познакомиться ближе.

Обеспокоенный хозяин дома спешно вышел из столовой и поднялся в комнату гостьи. Та съёжилась в глубоком кресле.

‒ Что-то случилось, моя девочка? ‒ князь обнял её плечи.

Подняв благодарный взгляд, она качнула головой:

‒ Мне жаль, что я побеспокоила вас нелепым поведением.

‒ Ты чего-то не договариваешь. В чём причина твоего нелепого, как ты выразилась, поведения? Мне можешь открыться.

‒ Причина очевидна: очень много волнений выпало мне сегодня, ‒ покусывая губы, снова ушла от честного ответа княжна.

‒ Чем появление кузена так взволновало, если не сказать, напугало тебя? ‒ пытался достучаться до её сердца князь. ‒ Надеюсь, это вправе узнать хотя бы я, его отец?

‒ Его отец, ‒ глядя сквозь него, повторила девушка. ‒ Они поразительно похожи. Это столь невероятно, что может показаться безумием, ‒ напуганная намерением судьбы сыграть с ней жестокую шутку, вскинула она умоляющий о помощи взгляд. ‒ Мне вдруг показалось, что мой кузен … ‒ запнулась, не решаясь произнести вслух чудовищные предположения. ‒ Если б я не знала наверное, что он ваш сын, ‒ уже прошептала Таня, ‒ я бы решила, ‒ её обращённый на князя взгляд умолял опровергнуть её страшную догадку, ‒ что его отец ‒ Алексей Шаховской.

Сражённый заявлением крестницы, князь вздрогнул. Лицо вдруг стало бледным. Рука машинально сжала плечо нанёсшей ему удар девушки. Остановившимся взглядом князь смотрел на замершую от его реакции княжну.

‒ Мне больно видеть, чем обернулся твой панический страх перед ненавистным опекуном, ‒ переведя дыхание, он нашёл силы заговорить снова. ‒ Разумеется, обуявшие тебя мысли не могут быть правдой. Они – плод твоего воображения, непоправимый результат пережитого тобой по нашей с Алексеем вине испытания. Мне жаль, что отмеченное тобой внешнее сходство кузена с недругом стало причиной твоего предвзятого отношения к нему. Не сомневаюсь, что вы с Игорем скоро станете друзьями.

Таня терпеливо выслушала его и, скорее уступая князю, чем согласившись с ним, кивнула. Ещё бледная, опершись на руку предупредительного vis-à-vis, она вернулась в столовую.

Глава 9

Первые дни, проведённые княжной в гостеприимном доме крёстного, с головой накрыли её волной впечатлений. Ненароком прознав о любви племянницы к музыке и чтению, князь предложил к её услугам библиотеку, куда велел перенести клавикорды покойной жены. Здесь взбудораженная переменами душа осваивалась с новой, согретой отеческим участием жизнью. К ней, испытавшей пренебрежение наставниц, с почтением обращалась челядь, усердно выполняя её пожелания. Назначенная ей в услужение горничная души не чаяла в барышне. Два года изнемогающая от взбалмошных выходок молодого князя прислуга, найдя в скромной девочке порядочность и великодушие, торопилась вознаградить её добродетели уважением и исполнительностью, она же щедро платила достойным их обращением.

Лишь с кузеном отношения не складывались. Неприязнь к нему, невольно прокравшаяся в душу в первые мгновения встречи, несмотря на искреннее желание и старания девушки изжить в себе недостойное чувство, только утверждалась: его заносчивое самолюбие, вызывающая вспыльчивость в ответ на советы отца, пренебрежительные выводы о нормах морали, унизительное обращение с прислугой убеждали Таню в необходимости держаться от кузена на расстоянии.