Полная версия:
Инна Инфинити Моя Нирвана
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Проходит десять минут, а ситуация не меняется. Лиза все так же уставилась в одну точку и медленно потягивает коктейль. Наконец-то ставит стакан на столик и тянет руку за новым.
Что я тут делаю? Пришел смотреть, как пьет Лиза?
Я уже почти убедил себя, что надо уходить, как вдруг Лиза поднимается с места и направляется к выходу из ложи. Пошатываясь, проходит мимо целующегося с блондинкой Ярослава, даже не удостаивая их взглядом, спускается по небольшим ступенькам и направляется на танцпол. У бара, где я сижу, довольно темно, поэтому меня она не видит.
Лиза пробирается через толпу людей, останавливается в центре и начинает танцевать. Просто двигается в такт быстрой дискотечной музыке, периодически поднимает руки, машет из стороны в сторону светлыми волосами. В целом, ничего особенного. Насколько я знаю, Лиза никогда не занималась танцами профессионально.
Вот к ней сзади пристраивается какой-то парень, кладет руки ей на талию, и она не возражает. Хмыкаю. Для нее это норма — состоять в отношениях с одним парнем и позволять себя лапать другому? Или она с тем уже рассталась? Лиза поворачивается к этому типу лицом и кладет руки ему на плечи, он придвигает ее ближе к себе.
Часы на телефоне показывают половину третьего ночи, и я уже изрядно хочу спать. Бросаю последний взгляд на обжимающуюся непонятно с кем Лизу, спрыгиваю со стула и направляюсь на выход. Какое мне вообще до Бестии дело? Пускай делает, что хочет: встречается с одним и у него за спиной обжимается с другим, прыгает из постели одного парня в постель к другому… Мне на это наплевать.
У винтовой лестницы на первый этаж я все-таки останавливаюсь и оборачиваюсь. Лиза уже с ним целуется. На всякий случай я несколько раз моргаю, мало ли, вдруг привиделось. Но нет, не привиделось.
И в этот самый момент я чувствую к ней просто невероятное отвращение. У нее вообще нет ни малейшего понятия о морали? Для нее нормально сначала кувыркаться с одним парнем, а уже через несколько дней целоваться с другим? Интересно, она поэтому в 18 лет стала жить одна? Чтобы водить в свою квартиру парней? И сколько их у нее уже было?
Шлюха.
Разворачиваюсь и бегу вниз по лестнице, но вдруг резко замираю от некстати пришедшей мысли. А что если этот пьяный тип, с которым она сейчас обжимается, что-нибудь с ней сделает? Она ведь наверняка потащит его к себе домой. А вдруг он маньяк? Не то чтобы я переживаю за жизнь Лизы, но просто если с ней что-то произойдет, то мы никуда завтра не уедем, потому что отец будет с ней носиться, как с торбой. И все, плакала наша поездка.
Ну уж нет.
Лечу обратно наверх. Кажется, пьяная толпа стала еще неадекватнее. Пробираюсь сквозь нее, расталкивая всех локтями. Лиза продолжает двигаться в объятиях нетрезвого типа. Подхожу к ней вплотную и хватаю за предплечье.
Лиза вздрагивает и резко оборачивается.
— Тебе пора домой, — говорю ей громко на ухо, стараясь перекричать оглушающую музыку.
Пьяный тип замечает меня и пытается скинуть мою руку с Лизиной, но я жестом даю ему понять, чтобы не вмешивался. Я легко могу заехать в челюсть и ему. В клубе Ильи мне ничего за это не будет.
Лиза продолжает смотреть но меня поплывшими глазами, и я понимаю, что она очень пьяна. При мне она выпила два коктейля. А сколько было выпито до них? Судя по тому, что Лиза как будто ватная — очень много.
Я решаю с ней не церемониться, поэтому просто тяну на выход, но Бестия начинает сопротивляться. Так себе у нее это получается, учитывая, что она не очень устойчиво стоит на ногах. У лестницы вниз она начинает вырываться с новой силой, поэтому я просто закидываю ее к себе на плечо.
Я ожидаю, что Лиза начнет колотить меня кулаками по спине, но неожиданно она замирает. Сквозь джинсы я чувствую, как ее распущенные волосы бьются о мою ногу. И… это необычно — нести так Лизу.
На улице я аккуратно опускаю ее на землю и встречаюсь с ее хоть и пьяным, но разъяренным взглядом.
— Какого черта ты тут делаешь? — возмущенно спрашивает.
— Мимо проходил. Тебе пора на покой. — И я снова беру ее выше локтя, чтобы потащить к машине. Сама ведь не пойдет.
Она ожидаемо вырывает руку и отходит от меня на шаг назад.
— Я сама разберусь, куда мне пора, а куда нет.
— Боюсь, что без меня ты все-таки не разберешься. — Устало отвечаю. Я правда очень хочу спать и у меня нет сил на перепалки с ней. — Я отвезу тебя домой.
Она фыркает.
— Решил поработать моим извозчиком?
Невольно смеюсь ее словам.
— Лиз, мне некогда выяснять с тобой отношения. Ты отправляешься домой, и это не обсуждается.
Я беру ее за предплечье, намереваясь вести к автомобилю, но Лиза снова вырывается. Тогда я хватаю ее обеими руками, и тут она словно срывается с цепи, ей-богу, никогда бы не подумал, что у пьяного человека может быть столько силы.
— Отпусти меня, — брыкается, как психбольная, но я очень крепко ее держу, блокируя любые движения. — Ненавижу тебя!!! — орет. — Как же я тебя ненавижу!!!
Ее истерика набирает обороты, поэтому я просто отрываю ее от земли и несу к машине. Лиза дергается, что есть силы, а я неожиданно понимаю, что прижимаю ее к себе очень плотно. Если бы она не вырывалась, можно было бы подумать, что обнимаю.
Ускоряю шаг, чтобы быстрее ее донести и наконец-то опустить. Мое желание поскорее оторвать ее от своего тела настолько сильное, что я практически бросаю ее на землю, когда дохожу до автомобиля. Пьяной Лизе едва удается устоять на шпильках.
— Что ты себе позволяешь!? — снова на меня набрасывается. — Ты мне вообще никто!
Произнеся эти слова, Лиза тут же осекается. Смотрит на меня вытаращенными глазами, и я замечаю, как она быстро сглатывает. Лиза как будто вмиг протрезвела.
— Ты мне тоже никто, а теперь быстро села в машину, — я уже начинаю злиться. Черт возьми, я хочу спать! А вместо этого я должен бодаться с Бестией.
Снимаю авто с сигнализации, и на удивление Лиза послушно открывает дверь и залезает в салон. Да неужели! Я уже думал, что буду запихивать ее туда силой.
Обхожу машину, сажусь на водительское сиденье и тут же быстро газую. Надеюсь побыстрее отвезти Бестию и вернуться домой, но Москва не была бы Москвой, если бы тут нельзя было попасть в пробку даже в три часа ночи. Где-то впереди перекладывают асфальт и перегородили полдороги.
Лиза отвернулась к окну, крепко вцепившись пальцами в маленькую сумочку. Ну просто поразительно, что она молчит и не пытается разгромить мою машину.
Вдруг перед глазами встает картина ее целующейся с первым встречным. Снова поворачиваю к Бестии голову и смотрю на ее неприлично короткое платье, едва прикрывающее трусы. Должно быть, когда я нес Лизу из клуба, закинув на плечо, ее задницу рассмотрели все, кому не лень.
— Ты решила жить одна, чтобы беспрепятственно водить к себе парней? — спрашиваю с сарказмом.
— Что? — она поворачивается ко мне и смотрит ошарашенным взглядом.
— Я спрашиваю, ты съехала от своей семьи, чтобы никто не мешал таскать к себе парней?
Лиза быстро трет глаза, размазывая вокруг них тушь, и в недоумении на меня смотрит.
— Да брось уже прикидываться приличной девочкой, — хмыкаю. — Сначала легла под Змея, не успев с ним толком познакомиться. Теперь встречаясь с одним парнем, целуешься у него за спиной с другим. Я видел.
— Дима бросил меня из-за тебя. Ты сломал ему челюсть.
Я смеюсь.
— Еще лучше! Не успела встать из койки одного парня, как тут же спешишь запрыгнуть в койку к другому! Причем, к первому встречному. Ты даже имени его не спросила, сразу позволила себя лапать.
Лиза удивленно хлопает ресницами. Ну просто сама невинность.
— Тебя это не касается, — сухо бросает и отворачивается.
— А отцу известно, что ты устроила в своей квартире хоровод из парней? — я не могу уняться и продолжаю плеваться ядом. — Знаешь, я был о тебе лучшего мнения.
— Неправда. Ты никогда не был обо мне хорошего мнения.
Я не успеваю ответить, потому что у Лизы звонит телефон. Причем, звонит мелодией ее старого гаджета. Она открывает сумочку и действительно достает разбитый смартфон.
— Алло.
В оглушающей тишине салона я слышу обеспокоенный голос Ярослава.
— Лиза, а ты где?
— Я еду домой, устала.
— Все в порядке?
— Да, не переживай.
— Ну ладно, напиши, как доедешь.
— Хорошо. — Она отключает звонок и убирает телефон обратно.
Я не могу удержаться от еще одного едкого замечания.
— У тебя вообще-то есть новый телефон.
— Ты мог бы заметить, что я не пользуюсь техникой компании Apple.
— Я заметил и именно поэтому купил тебе айфон. Неужели отец обделяет тебя в деньгах, что ты не можешь купить себе нормальный телефон? — язвлю.
— Не обделяет.
— Тогда что за принцип?
Она пожимает плечами.
— Нет никакого принципа. Просто мне не нравится эта техника.
Она поразительна. Но я все еще на взводе, все еще злюсь на нее непонятно за что. За то, что поперся в этот клуб, хотя давно мог бы спать? За то, что она скачет по парням из койки в койку? За то, что вырядилась, как шлюха в это неприлично короткое платье?
Я не знаю. Но меня просто трясет от злости. И этой злости требуется выход.
— Ты как была несчастной сироткой, так ею и осталась, — делаю ей контрольный выстрел в голову. — Ты никогда не вписывалась в нашу семью и всегда была в ней лишней.
Я произношу это и замираю. Лиза очень медленно поворачивается ко мне корпусом. Движение на дороге наконец-то началось, поэтому я смотрю прямо перед собой, но кожей чувствую боль в ее взгляде. Она должна принести мне облегчение, вот только почему-то этого не происходит. Каждая бесконечно долгая секунда звенящей тишины салона рвет мою душу в клочья.
А потом Лиза едва слышно говорит:
— Прости.
Это одно тихо сказанное слово настолько удивительно, что я поворачиваю к ней голову.
— За что?
— За то, что всегда мешала вашей семье. И за то, что тебе всегда мешала.
От ее слов внутри все обмирает. Воздух резко стал свинцовым, и я не могу нормально вздохнуть. Сжимаю руль до побелевших костяшек и хочу сдохнуть от боли в ее взгляде, которую продолжаю чувствовать кожей.
Остаток пути до Лизиного дома мы доезжаем в молчании. Я увереннее нажимаю педаль газа, чтобы побыстрее приехать. Тяжелая атмосфера в салоне давит, ломая кости. Этими ужасными словами я хотел убить ее, а убил себя.
Когда я наконец-то останавливаюсь в ее дворе, из груди вырывается облегченный выдох. Лиза тут же тянется открыть дверь, но я удерживаю ее за руку.
— Подожди.
Она поворачивает ко мне голову, наши взгляды встречаются, и я вижу в ее больших серых глазах столько грусти, что у меня внутри все разрывается.
— Извини, — говорю глухо.
Она просто смотрит на меня и молчит.
— Лиз… — произношу ее имя и тут же замолкаю, потому что не нахожу больше слов.
— Все в порядке, — говорит тихо. — Хорошей вам поездки завтра. — Она слегка приподнимает уголки губ и аккуратно освобождает свою руку из моей.
— Поехали с нами! — выпаливаю, когда она уже берется за дверную ручку.
Лиза бросает на меня беглый взгляд.
— Я не думаю, что это хорошая идея. Пока, Миша. Езжай, пожалуйста, аккуратно, ночью на дорогах еще опаснее, чем днем.
Она быстро вылезает из машины и почти бежит в подъезд.
Глава 17. Не бедная родственница
— Я хочу машину на совершеннолетие! — восклицает Ира за завтраком.
Мы сидим всей семьей на веранде арендованного на четыре дня дома с видом на широкую реку. Утреннее солнце уже высоко, но лучи еще не такие ядовитые. Вокруг небольшой лес и тишина. То, что нужно для перезагрузки. Вот только у меня это не выходит.
— Сначала водить научись, — папа намазывает джем на тост.
— Миша, ты научишь меня водить? — сестра делает глаза, как у кота из «Шрека».
— У нас нет машины на механике, — лениво отвечаю.
После аварии на «Мустанге» я решил больше не покупать себе спортивное авто. А все остальные машины в нашей семье на коробке автомат.
— А зачем мне механика? — удивляется Ира. — Я автомат хочу.
— За тем, что на автомате любая мартышка ездить сможет. Если хочешь действительно научиться водить машину, то нужно делать это на механике.
— Миша прав, — говорит мама. — Учиться нужно на механике.
Сестра недовольно цокает языком и строит обиженное выражение лица.
— Иди в автошколу, в чем проблема? — вступает Леша. — Там научат.
— Мне некогда туда ходить! Я в выпускном классе!
— Ну по магазинам за шмотками у тебя же есть время ходить.
Ира с Лешей начинают традиционную перепалку, родители просят их не шуметь, а я встаю из-за стола и иду к реке. Сажусь на песок и просто смотрю на воду.
Второй день долгожданного отдыха, а радости он мне не приносит. На душе пустота и скребут кошки. Не хочется вообще ничего: ни разговаривать, ни тем более веселиться и смеяться. А Лешку, с которым я, как обычно в поездках, живу в одной комнате, постоянно тянет на шуточки и веселые истории. Мне едва удается держать себя в руках и не сорваться на брата.
Хочется просто исчезнуть.
Папа, Ира и Леша идут купаться. Брат с разбега ныряет в воду с головой и всплывает секунд через 30 уже далеко от берега. Отец отвел мелкого на каратэ, когда ему было лет 5, но у него с этим видом боевого искусства не задалось. В 8 лет Леша сказал папе, что ему не нравится и попросил отдать его на плавание. Он занимается им до сих пор и плавает, как амфибия.
А вот Ира, наоборот, не умеет. В девять лет она упала с небольшого моста в озеро и чуть не утонула. Хорошо, что я был неподалеку и успел ее вытащить. После этого она очень долго боялась воды и вообще не купалась ни в каких водоемах. Несколько лет назад она стала заходить в воду. Сначала по колено, потом по пояс, сейчас может зайти по грудь, но все равно проводит в воде не больше десяти минут и плавать не умеет.
Но вчера она всем торжественно объявила, что хочет научиться. И вот папа ее учит, но, судя по тому, что она бегом вылезает на берег, у нее это не очень получается.
— Миша, с тобой все хорошо? — откуда ни возьмись, возле меня возникает мама.
Ее неожиданное появление заставляет меня вздрогнуть. Она садится на песок рядом со мной и смотрит с беспокойством.
— Все в порядке, — отвечаю бесцветно.
— Ты как будто сам не свой. Проблемы в клубе?
— Нет, в клубе все нормально.
— А в чем тогда дело?
Я смотрю на желтый песок у себя под ногами.
— Да ни в чем, мам.
Родительница медлит несколько секунд. Я нутром чувствую, как она хочет задать какой-то вопрос, но не решается.
— С девушкой поругался? — вдруг выпаливает.
Ее вопрос вгоняет меня в ступор. Я отрываю глаза от песка и смотрю на мать.
— С какой девушкой? — это единственное, что приходит мне на ум.
— Ну, не знаю… С какой-нибудь… — отвечает неуверенно. — У тебя же есть девушка?
— Из-за ссоры с которой можно было бы переживать, нет.
Мама с пониманием кивает.
— А я все жду, когда же ты уже приведешь в дом девушку…
Ээээ, что…?
— Мам, ты чего? — ошарашенно спрашиваю.
— А что? Тебе уже 24 года! Мог бы и познакомить нас с папой со своей девушкой!
— У меня нет девушки, с которой можно было бы вас познакомить.
Этот разговор меня поражает. Вообще, родителям никогда не было никакого дела до моей личной жизни. А тут вдруг оказывается, что мама жаждет познакомиться с некой «моей девушкой».
— Очень жаль, что у тебя нет такой девушки! Пора бы уже…
— Мам! — возмущенно повышаю голос, что заставляет Иру, одиноко сидящую в метрах двадцати, обернуться к нам. — Что за муха тебя укусила? — спрашиваю чуть тише.
Мне категорически не нравится этот разговор. Что за вмешательство в мою личную жизнь!?
— Я просто спросила, — родительница поднимает вверх ладони, сдавая свои позиции. — Я что, не могу спросить сына, встречается ли он с кем-нибудь?
— Я тебе ответил: не встречаюсь. Довольна?
— Твоим ответом? Нет, не довольна. Я бы хотела услышать другой ответ.
Я тяжело вздыхаю и, желая прекратить этот бессмысленный разговор, встаю с песка и иду к реке. У захода в воду снимаю с себя футболку, бросаю ее на землю и с разбега ныряю.
Вода с утра еще не успела прогреться и довольно прохладная, но это то, что мне сейчас нужно, чтобы остыть. Весь день я вчера раздражался по пустякам. Думал, это из-за того, что я не выспался, но сегодня я спал больше обычного, а вот раздражение никуда не ушло. Хочется перебить и переколотить все вокруг.
Как будто это поможет. Как будто это повернет время вспять.
Я до сих пор чувствую Лизин взгляд, полный боли. Он проник мне в самое сердце и разъедает его изнутри. Хочется вырвать из груди этот бессмысленный орган, качающий кровь, и вышвырнуть его подальше.
— Миш, поучи Иру немного водить машину, — говорит отец. Я и не заметил, как он ко мне подплыл.
— Мне некогда этим заниматься, — буркаю в ответ.
— Мне будет спокойнее, если она сначала с тобой позанимается, а потом пойдет в автошколу.
— У нас нет машин на механике.
— Ей она не нужна. Автомата Ире достаточно, — настаивает отец.
Я понимаю, что от меня теперь с этим не отстанут, поэтому нехотя соглашаюсь:
— Ладно.
Отец одобрительно кивает и уже собирается от меня отплыть, как я его останавливаю.
— Пап, а почему у Лизы нет машины? — этот вопрос как-то сам выскакивает.
— Она никогда не говорила, что хочет машину, — его явно удивляет, почему я это спрашиваю.
— А у нее есть права?
— Нет.
— А почему она не хочет?
Отец недоуменно на меня смотрит.
— Не знаю… Я не спрашивал, почему она не хочет. А что?
Действительно, а что?
Я не знаю, а что.
Тем временем отец продолжает на меня смотреть в ожидании ответа.
— Просто я подумал, что странно, что Лиза ездит на метро, — быстро выкручиваюсь.
— Почему странно? Все люди ездят на метро.
— Ира и Леша не ездят, в школу и к репетиторам их водитель возит. Я тоже никогда не ездил.
Отец слегка смеется.
— Лиза по-другому воспитана. Ольга не разрешала мне сильно баловать Лизу. Она считала, что нужно быть проще.
— Почему?
— Потому что Ольга сама по себе очень простая и всегда считала, что не нужно воспитывать детей в большой роскоши. И, в общем-то, я с ней согласен, но у нашей мамы другие взгляды, поэтому вы с Ирой и Лешей были воспитаны иначе.
— Лизина мать из обычной семьи? — сам не знаю, зачем спрашиваю это.
— Нет. Отец Ольги был министром здравоохранения, а ее мать замруководителя аппарата правительства. Она из семьи федеральных чиновников, но тем не менее никогда не любила роскошь. На самом деле если не знать, из какой Ольга семьи, то сам никогда не догадаешься.
Папины слова заставляют мои глаза округлиться в изумлении. Если честно, я понятия не имею, кто Лизина мать. Я видел ее раз пять в своей жизни, но мне никогда не было интересно, что эта женщина из себя представляет и уж тем более, какое у нее происхождение. А в нашей семье о папиной бывшей жене никто не говорит. Мама так вообще предпочитает делать вид, что у отца кроме нее никогда другой супруги не было. При этом с Лизой родительница нормально ладит.
— То есть, Лиза — внучка министра!?
— Ну, сейчас он уже не министр, но когда я женился на Ольге и когда родилась Лиза, он был министром, да. В общей сложности он где-то лет восемь или десять занимал эту должность.
— А чем он сейчас занимается? — не унимаюсь.
— У родителей Ольги вилла в Испании, они переехали туда на пенсию. — Отец слегка смеется. — Как и полагается всем российским чиновникам.
— Поэтому Лиза постоянно ездит отдыхать в Испанию? — продолжаю допрашивать отца.
Каждое лето Лиза проводит месяц в испанском Бенидорме. Еще иногда Бестия ездит туда на Новый год. Мне всегда было интересно, почему она отдыхает именно в Испании и нигде больше. Что ни июль — то у Лизы в Инсте фотографии из Бенидорма. Бывает, конечно, Бестия путешествует по европейским странам на поезде, но чаще она все-таки безвылазно в Испании.
А еще она любит ездить туда с придурком Ярославом.
— Да, Лиза два-три раза в год ездит в Испанию проведывать бабушку с дедушкой по матери. И у нее вид на жительство в Испании.
— У Лизы!? Вид на жительство в Испании!? — задаю вопросы почти криком.
— Да, — спокойно отвечает папа, как будто это что-то само собой разумеющееся. — Она сделала в 18 лет, чтобы передвигаться по Европе без визы. Ну и так ей будет проще поехать учиться туда в магистратуру.
— Она поедет учиться в Испанию?
— Нет, в Швейцарию. Но с европейским видом на жительство это все равно проще.
— А когда она туда поедет?
— Сейчас Лиза переходит на третий курс, значит, через два года.
— Ясно… — задумчиво отвечаю.
Отец плывет в сторону берега, а я остаюсь в воде и вспоминаю, как всегда в детстве называл Лизу «бедной родственницей», потому что она носила обычные кеды и джинсы из «Зары» в то время, как нас с Ирой и Лешей мама одевала исключительно в бренды высокой итальянской моды.
Глава 18. Кошка
Первое сентября.
Я ненавижу этот день со второго класса. В первом классе я ему еще радовался, но уже через несколько дней школа мне надоела, и я спросил у родителей, сколько мне еще в нее ходить.
— Одиннадцать лет, — невозмутимо ответила мама.
«Ну все. Жизнь кончена», — обреченно подумал семилетний я.
Но со временем мне удалось поймать в школе определенный кайф. Что-нибудь сломать в кабинете, разбить окно, надавать подзатыльников какому-нибудь лошку… Правда, из-за этого родителей каждый раз вызывали к директору, и маме приходилось густо краснеть и обещать, что такое больше никогда не повторится.
Но, конечно же, это снова повторялось. Дома со мной проводили воспитательные беседы, объясняли, что нельзя так себя вести, я соглашался, кивал головой и продолжал делать по-своему.
И сейчас в первый день сентября я стою перед парадным входом в свой институт и чувствую себя полным идиотом.
Что я тут забыл?
Вот вчерашняя школота курит у главных дверей и мнит себя взрослой.
А вот телка на лабутенах вылезает из «Теслы», предварительно смачно поцеловав красными губами своего парня лет на 30 старше.
А вот и Зинаида Павловна.
— Самойлов!? — ужасается, прижав к груди синюю папку, — опять ты!?
— Не опять, а снова, Зинаида Пална. — Улыбаюсь этой старой грымзе, которая отчисляла меня два прошлых раза. — Я посмотрел расписание, экономическую информатику мне вы будете вести. Так что рад встрече. Я тут подумал, что хочу писать у вас диплом. Вы же не против?
Кажется, от ее лица отливает кровь.
— Я пошутил, — тут же добавляю, пока ее не хватил кондратий. — Я как считал ваш предмет ненужным и бесполезным, так до сих пор и считаю. Хорошего дня, Зинаида Пална!
И я захожу в стены альма-матер, но тут же натыкаюсь на знакомое лицо.
— Миша!? — Настя округляет глаза. — Ты решил снова восстановиться?
А я залипаю на ее огромный живот.
— Ты беременна!? — восклицаю, не ответив на ее вопрос.
— Да, — смеется и гладит себя по животу. — Уже шестой месяц. Вот приходила насчет академа спрашивать.
Я силой заставляю себя поднять глаза на ее лицо. Изменилась. Каштановые волосы стали длиннее, взгляд карих глаз взрослее. Но улыбка такая же.
Настя была моей одногруппницей, когда я поступил сюда первый раз сразу после школы. Потом меня несколько раз отчисляли, я восстанавливался, но мои самые первые однокурсники шли дальше.
Видно, что Насте немного неловко. Переминается с ноги на ногу, глаза в сторону отводит.
— Я рад, что у тебя все хорошо, — киваю на живот. Она продолжает держать его правой рукой, на безымянном пальце которой я вижу обручальное кольцо.
— Спасибо, Миша.
— А ты до сих пор учишься?
— Да, второй курс аспирантуры. Хочу преподавать. Но сейчас буду уходить в академ.
— Ясно…
Возникает неловкая пауза. О чем обычно говорят бывшие, которые давно расстались, и случайно встретились?
Да черт его знает, о чем они говорят.
— Ладно, пойду на пару. — Говорю через несколько тяжелых секунд. — А то снова отчислят, — добавляю со смешком. — Последний год бакалавриата остался, хочу уже получить этот гребанный диплом.
Настя кивает с пониманием.
— Удачи, Миша, — тихо говорит.
— И тебе.
Я спешу к лестнице и быстро взбегаю по ней вверх. Снова чувствую себя мудаком.
С Настей я встречался на первом курсе. Ну как встречался. Я думал, что мы просто спим, а она думала, что у нас серьезные отношения. Месяца через три беспрерывного секса Настя изъявила желание познакомить меня со своими родителями. Ну а я к такому готов не был. Зачем мне знакомиться с ее предками? Мне не нужно их благословение для того, чтобы чпокнуть их дочку.
