Игорь Геннадьевич Васильев Хроники "ОРКС". Том 1

Глава 9. Партнеры

Тренировочный отсек «Феникса» в ранний час дышал пустотой и холодным озоном. Силовые поля на стенах мерцали вполсилы, ожидая активации, дроны-регистраторы спали под потолком, свернувшись, как металлические летучие мыши. Голубоватая подсветка заливала арену ровным, стерильным светом, в котором каждое движение казалось чуть более резким, чуть более значительным, чем обычно. Воздух пах разогретыми панелями и чем-то ещё — тем самым запахом, который бывает только в местах, где часто происходят схватки. Запах пота, стали и победы.

Неферит вошла первой — свежая, собранная, как клинок, только что извлечённый из ножен. На ней был облегающий тренировочный костюм тёмно-серого цвета, подчёркивающий каждую линию её фигуры, хищную, текучую грацию, которая была свойственна только ей. Короткие розовые волосы, были убраны сзади в короткий хвостик. Чёлка падала на глаза, придавая взгляду дополнительную остроту. Ни следа вчерашней усталости. Ни тени недосыпа. Хвост плавно покачивался, описывая в воздухе широкие дуги. Острые уши стояли торчком — боевая стойка, перенесённая с полей сражений в тренировочный зал.

Она вышла в центр арены, обвела взглядом пустое помещение и демонстративно, вздохнула:

— Ну конечно. Я прихожу вовремя, как цивилизованное существо, привыкшее к дисциплине и порядку, а эта гора мышц, видимо, ещё дрыхнет после вчерашнего. — Она покачала головой, и в этом жесте было столько же осуждения, сколько и наигранной скорби. — Пунктуальность — удел избранных, не так ли? Но нет, некоторым подавай ещё часок поспать. А потом они удивляются, почему их завоевали.

Она начала разминаться. Движения были плавными, грациозными — почти танец. Наклоны, выпады, растяжка. Каждое движение отточено до автоматизма, но в нём сквозило что-то, что выходило за рамки простой практичности. Она не просто разогревала мышцы — она позировала. Для пустого зала, для дронов, для самой себя. Стойка, полуоборот, взмах хвостом. Хищница, наслаждающаяся собственной формой. Клинок, тоскующий по ножнам и одновременно презирающий их.

Дверь с грохотом открылась — без той мягкой деликатности, с какой обычно работали сенсоры «Феникса». Видимо, Кристина приложила к панели кулак вместо ладони. Ввалилась краснокожая демоница — взлохмаченная, с помятым лицом, в мятой майке, которая явно помнила лучшие времена и, кажется, была надета задом наперёд. Она зевнула, продемонстрировав полный набор острых клыков, и потянулась так, что суставы захрустели вразнобой — шея, плечи, спина, всё сразу.

— Уф-ф-ф... Ну и рань же, хвостатая. Я думала, после вчерашнего ты будешь отлёживаться. Мы ж вчера нормально так посидели. Я, между прочим, ещё час после тебя сидела. Допивала. Размышляла о жизни. Ну, как размышляла — в стакан смотрела.

Неферит не повернула головы. Она продолжала разминку, но теперь её движения стали чуть более резкими — видимо, присутствие Кристины заставило её подсознательно переключиться в режим «показательного выступления».

— Отлёживаться? Я — Великая Неферит. Бывшая разрушительница. Та, кто не боялась ничего и никого. Та, кто не спала сутками во время войны и всё равно выглядела безупречно. А не какая-то там... — она выдержала крошечную, но убийственную паузу перед последним словом, и в этой паузе уместилась целая лекция о социальном неравенстве, — ...ты. Мой организм способен переработать любой яд и восстановиться за часы. В отличие от некоторых, кто, видимо, даже не знает, что такое режим. И что такое расчёска. И что такое «лечь спать до полуночи».

Она наконец повернулась и окинула Кристину оценивающим взглядом — тем самым, которым когда-то оглядывала новобранцев, решая, кто выживет, а кто станет кормом для пустошей. Фиолетовые глаза с голубыми вертикальными зрачками медленно просканировали демоницу с головы до ног. Вердикт был вынесен мгновенно и не подлежал обжалованию.

— Боги, на кого ты похожа. Ты вообще спала или продолжала квасить в одиночестве? От тебя разит, как от винной бочки на солнцепёке. И убери эту... штуку с лица, это называется «причесаться», если ты не в курсе. Я понимаю, что в твоём лексиконе это слово, возможно, отсутствует, но поверь — оно существует. И означает оно «провести расчёской по волосам, чтобы не выглядеть как пугало».

Кристина хмыкнула, ничуть не обижаясь. Она прошла к скамье и принялась разминать плечи:

— Ого, кто-то сегодня с утра в ударе. Слушай, а ты всегда такая... колючая, или только когда нервничаешь? Потому что я заметила закономерность: чем больше ты нервничаешь, тем длиннее у тебя фразы. И тем сложнее в них слова. Сейчас ты сказала «отсутствует» и «лексикон». Для меня это показатели. Ты чего, боишься, что я тебя уделаю?

— Нервничаю? — Неферит вздёрнула подбородок, и фиолетовые глаза вспыхнули. Чёлка качнулась, открывая лоб. — Я просто не привыкла ждать. В моём клане опоздание на тренировку каралось лишением руки. Или публичной поркой. В зависимости от настроения. Моего настроения, разумеется. И, как ты могла заметить, настроение у меня сегодня... не самое благодушное.

Она сделала изящный выпад — один из тех, что Кристина уже видела вчера. Из ладони выскользнул крошечный эфирный клинок, сверкнул в воздухе фиолетовой вспышкой и тут же растворился, словно его и не было. Никакой боевой необходимости в этом жесте не было — чистая демонстрация. Показ мускулов. Только вместо мускулов — эфир.

— Но ты, так уж и быть, прощена. На первый раз. В конце концов, не всем дано чувство времени и ответственности. Кому-то приходится довольствоваться грубой силой и. — она махнула рукой в сторону Кристины, неопределённо, но крайне выразительно, — ...вот этим всем. Этой... общей атмосферой бардака, которую ты приносишь с собой в любое помещение.

Кристина скалилась, разминая кулаки. В её жёлтых глазах загорелся тот самый опасный огонёк, который Неферит уже научилась распознавать — предвестник ярости, смешанной с азартом.

— Ну-ну, продолжай. Мне даже интересно, на сколько тебя хватит. Обычно все после пары моих спаррингов забывают о гоноре: посмотрим, что ты запоешь через час. И сколько слов в твоих фразах останется. Спойлер: обычно остаётся два. «Хватит» и «больно».

Неферит снисходительно улыбнулась — одной из тех улыбок, которые должны были бы вывести из себя кого угодно. Самой кокетливой и одновременно убийственной.

— О, дорогая моя гора мускулов. Ты, кажется, путаешь гонор с врождённым превосходством. Я не «запою». Я буду комментировать каждую твою ошибку. А их будет много. Потому что ты полагаешься на грубую силу, а я. — она провела рукой по воздуху, и вокруг пальцев вспыхнуло фиолетовое сияние, обвивая их, как жидкий шёлк, как ручная молния, — ...я — искусство. Я — стратегия. Я — всё то, чего тебе не хватает, чтобы быть не просто горой мышц, а полноценным бойцом.

Она встала в боевую стойку — элегантную, почти балетную: одна нога чуть впереди, корпус развёрнут, руки подняты с той особой, текучей готовностью, которая была свойственна только тем, кто провёл в боях всю жизнь. Хвост замер, направленный точно в сторону противницы, как дополнительное оружие. Как стрела, готовая сорваться.

— Ну же, Кристина. Покажи мне этот хвалёный «прессинг». Только постарайся не запыхаться в первые пять минут. Мне будет скучно. А когда мне скучно, я начинаю придумывать особенно обидные сравнения. И поверь, у меня их арсенал.

Кристина захохотала — громко, раскатисто, совершенно искренне. Смех разнёсся по пустому залу, отразился от стен, вернулся эхом:

— Вот же ж... Ладно, хвостатая. Сама напросилась! И не говори потом, что я тебя не предупреждала!

Она бросилась в атаку. Мощно, быстро, как выпущенный из катапульты камень. Её кулак рассёк воздух с низким, свистящим гулом — и рассёк бы Неферит пополам, если бы та всё ещё стояла на месте. Но Неферит ушла в сторону с грацией танцовщицы, даже не используя эфир. Просто перетекла из одной позиции в другую, позволив Кристине пролететь мимо и едва не врезаться в силовое поле на краю арены. Поле вспыхнуло предупреждающим синим, но демоница устояла на ногах — затормозила в последний момент.

Неферит даже не запыхалась. Она стояла в нескольких метрах, поправляя несуществующую складку на рукаве, всем своим видом выражая скуку высшего существа.

— Видишь? Ты предсказуема. У тебя на лице написано, куда ты будешь бить. За секунду до удара. У тебя там всё: брови, глаза, разворот плеч — кричит: «Сейчас я ударю вот сюда!». Ты когда-нибудь слышала о тактике? О финтах? О том, что противника можно обмануть? Ах да, забыла. Ты же думаешь кулаками. Двумя. О чём это я...

Кристина зарычала, но в этом рыке слышалось скорее веселье, чем злость. Она атаковала снова. На этот раз хитрее: ложный замах правой, резкий выпад левой, подсечка на уровне колен. Движения были быстрыми, отточенными — видно, что она действительно умела драться, а не просто полагалась на силу. Годы тренировок, годы боёв, годы выживания давали о себе знать.

Неферит снова ускользнула. На этот раз ей пришлось чуть больше извернуться — подсечка прошла в миллиметре от её голени, — но лицо осталось всё той же маской скучающего превосходства. Она зевнула — демонстративно, прикрывая рот ладонью.

— Ску-у-учно. Ты вообще стараешься? Или это твой способ усыпить меня, чтобы я потеряла бдительность? Если да, то поздравляю — почти получилось. Я чуть не заснула стоя. Стоя, Кристина. Это новый уровень. Обычно меня усыпляют только долгие речи неудачников, которые пытаются оправдать свои провалы. А ты умудряешься делать это кулаками. Инновационно.

Кристина остановилась. Тяжело дышала — но не от усталости, а скорее от эмоций. Ухмылялась. В жёлтых глазах плясали бесенята. Она упёрла руки в бока и наклонила голову набок.

— А знаешь, что, принцесса? Ты реально бесишь. Реально. У меня уже глаз дёргается. Но в этом что-то есть. Я таких, как ты, ещё не встречала. Обычно люди либо боятся меня и молчат, либо огрызаются и всё равно молчат, когда я на них наступаю. А ты... ты не замолкаешь. И это... — она задумалась, подбирая слово, — ...освежает. Ладно, давай серьёзно. Я включаю настоящий прессинг. Без шуток. Без поддавков. Готова?

— Я всегда готова. — Неферит лениво поправила волосы, заправляя выбившуюся прядь за острое ухо. Жест, которым она пользовалась, чтобы бесить собеседника ещё больше. — В отличие от некоторых, кто сначала машет кулаками, а потом думает. Или не думает вообще, это мы ещё не выяснили. Давай, удиви меня. Хотя бы попытайся. Я постараюсь не заснуть до того, как ты войдёшь в раж.

Кристина сорвалась с места.

Это был другой уровень. Скорость, сила, точность — всё взлетело на порядок. Краснокожая демоница больше не атаковала предсказуемо: её удары шли сериями, с разных углов, с ложными замахами и резкой сменой ритма. Прямой в корпус — ложный. Апперкот — настоящий, но медленнее, чем мог бы быть, чтобы сбить ожидание. Разворот, удар локтем, снова подсечка, на этот раз сдвоенная. Воздух гудел от скорости её движений. Силовые поля на стенах вспыхивали чаще — реагировали на близость ударов.

Неферит пришлось уклоняться всерьёз. Хвост заметался, помогая держать равновесие в самых невероятных уклонах. Острые уши прижались назад — признак предельной концентрации. На лице впервые проступил настоящий азарт, сменивший скучающую маску. Фиолетовые глаза горели ярче, голубые зрачки сузились до тончайших щелей. Она всё ещё улыбалась — но теперь в этой улыбке было что-то хищное.

— О-о-о, кажется, кто-то наконец проснулся. Это уже интереснее. Почти похоже на танец. Ну, на танец медведя. Которого учат балету с переменным успехом. — Её голос всё ещё звучал надменно, но теперь в нём проскальзывало что-то похожее на уважение. — Но всё ещё недостаточно. Смотри, я покажу тебе, как надо. Внимательно. Я не повторяю дважды.

Вокруг её ладони сформировался эфирный хлыст — длинный, гибкий, пульсирующий фиолетовым светом. Она щёлкнула им в воздухе, и звук разнёсся по залу, как удар бича. Резкий, хлёсткий, почти болезненный для ушей. Кристина едва успела отскочить, хлыст рассёк воздух в том месте, где только что было её плечо. На коже остался лёгкий ожог — неопасный, но ощутимый.

— Видишь? Расстояние. Контроль. Ты не можешь достать меня своими кулачищами, а я могу достать тебя вот этим. Это называется «превосходство тактики над грубой силой». Запомни, может, пригодится. Если научишься думать. Что, признаю, маловероятно, но вдруг.

— Ты невыносима, ты в курсе? — прорычала Кристина, но в глазах её плясало веселье, а не ярость. Она даже не пыталась скрыть, что наслаждается происходящим.

Неферит ослепительно улыбнулась — той самой улыбкой, которая была оружием не хуже эфира. Кокетливой, острой, с оттенком превосходства, который должен был бы бесить, но почему-то... не бесил.

— О да. И это моё лучшее качество. По крайней мере, одно из. Ты ещё скажи мне спасибо — я делаю из тебя лучшего бойца, просто находясь рядом. Бесплатно. Цени. Обычно я беру за такие уроки дань. Или головы.

Спарринг продолжался.

Кристина наступала напористо, мощно, как горная лавина. Неферит уклонялась, контратаковала, и каждое её движение сопровождалось комментарием, полным яда, сарказма и странного, высокомерного дружелюбия. Это был не просто бой. Это был диалог — на двух языках одновременно. На языке тела и на языке язвительности.

— Неплохо для того, кто думает спинным мозгом, — бросила Неферит, когда Кристина удачно ушла от эфирного захвата, перекатившись через плечо и мгновенно вскочив на ноги. — Я видела слизней с лучшей реакцией, — прокомментировала она, когда демоница чуть замешкалась с блоком против двойного удара. — О, кажется, ты начинаешь понимать! — почти одобрительно воскликнула она, когда краснокожая провела особенно хитрый манёвр — ложный удар правой, который перетёк в реальный захват левой, едва не поймавший хвост Неферит.

Кристина огрызалась в ответ, но без злобы, скорее по инерции, словно они уже давно вели этот словесный поединок и просто продолжали игру.

— Заткнись, принцесса, и дерись! Хватит меня гипнотизировать своей болтовнёй!

— О, прости, я думала, мы разговариваем. Ты так громко дышишь, что трудно сосредоточиться.

— Я тебе сейчас так сосредоточусь — будешь неделю эфир собирать по углам!

— Мечтай, краснокожая. Мечтай. Это единственное, что у тебя пока получается хорошо.

Их спарринг постепенно превращался в танец — яростный, стремительный, но странно слаженный. Они уже не просто дрались, они изучали друг друга. Каждая атака, каждое уклонение, каждая контратака были частью безмолвного диалога. Кристина проверяла гибкость Неферит, её способность адаптироваться к грубой силе. Неферит проверяла способность Кристины думать, а не просто бить. И где-то в середине этого диалога они обе поняли: что-то изменилось. Противник перестал быть просто противником. Теперь это был партнёр. Опасный, колючий, временами невыносимый — но партнёр.

Через час они остановились. Обе тяжело дышали — даже Неферит, хотя она ни за что бы в этом не призналась. На её лбу блестела испарина, несколько прядей выбились из хвостика и прилипли к вискам. Тренировочный костюм потемнел от пота. Хвост висел почти безвольно, но фиолетовые глаза всё ещё горели азартом. Кристина опиралась руками о колени, но она совсем не устала, хотя её красная кожа блестела в голубоватом свете арены, как отполированный камень после дождя.

— Ну что, принцесса... — выдохнула она, поднимая голову, — ...всё ещё считаешь, что я «гора мышц без тактики»? Потому что я, кажется, пару раз тебя достала. Признай. Было.

Неферит выпрямилась, откинув со лба прилипшую прядь волос. Жест, полный достоинства, которое не смогли поколебать даже час интенсивного спарринга и испарина на лбу.

— Считаю. Безусловно. Ты всё ещё гора мышц. Большая. Красная. Громкая. Но... — лёгкая заминка, во время которой она, казалось, подбирала слово с той же тщательностью, с какой подбирала оружие перед боем, — ...гора мышц, которая учится. Это уже что-то. Почти комплимент. Не привыкай.

Кристина расхохоталась. Смех разнёсся по пустому залу, отразился от стен, вернулся эхом — громкий, раскатистый, совершенно искренний:

— А ты, хвостатая, всё-таки невыносима. Серьёзно. У меня от тебя уже нервный тик. Но знаешь... — она выпрямилась, отряхнула ладони и протянула руку — не для удара, не для проверки силы, а для пожатия. Открытая ладонь, мозолистая, красная, способная крушить бетон. Сейчас она предлагала не бой, а нечто иное. — ...кажется, мы сработаемся. Ты и я. Бледная хищница и красная гора. Это будет страшно. Для врагов, в смысле.

Неферит посмотрела на протянутую ладонь. На мгновение в фиолетовых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — быстро подавленное, но всё же заметное. Она не привыкла к таким жестам. Но здесь, на «Фениксе», всё было иначе. Здесь протянутая рука означала... партнёрство? Союз? Дружбу? Она ещё не разобралась в терминологии. Затем она пожала руку — крепко, без снисходительности, как равная равной.

— Кажется, да. Посмотрим, что из этого выйдет. Возможно, даже что-то, что не взорвётся через пять минут.

В силовых полях зала что-то тихо щёлкнуло, переключаясь в режим ожидания. Дроны-регистраторы лениво зажужжали, сохраняя запись спарринга. А две фигуры в центре арены — красная скала и бледная хищница — стояли, всё ещё держа рукопожатие, и в этом простом жесте было что-то похожее на обещание.

Глава 10. Первые шаги

База в скалах, ещё недавно бывшая лишь грубо вырезанной пещерой, теперь обрела обжитой вид. Коридор у входа прикрывала маскировочная сетка, искусно имитировавшая выступ скалы. Даже опытный следопыт прошёл бы мимо, не заметив входа. Внутри стены были выровнены плазморезаком до гладкости, по ним тянулись полосы мягкого света — энергосберегающие панели. В комнате отдыха, над тактическим столом, мерцала голографическая карта Империи Скуторум и соседних государств. За два месяца она обросла множеством пометок: красные маркеры подозрительной активности, синие точки безопасных маршрутов, жёлтые знаки вопросов на местах, где требовалась дополнительная разведка. Рядом разместился небольшой кухонный модуль, пара походных кресел, ящик с припасами. Медотсек Су скрывался за плотной занавесью из местной ткани — оттуда едва уловимо пахло травами и антисептиком. Запах был сложный, многогранный: горькая полынь, сладковатый донник, что-то металлическое и что-то, чему названия не существовало ни в одном языке.