Игорь Олегович Ассман Сборник рассказов — 2

© Игорь Олегович Ассман, 2026

ISBN 978-5-0069-9537-6 (т. 2)

ISBN 978-5-0069-9536-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

УКРОЩЕНИЕ

Эта история случилась в семье одного из самого известного банкира страны. Сам он был вхож даже к Президенту. У него был свой небольшой замок, и куча собственности во всех уголках. Богат он был сказочно. Его жена была родом из одного самого респектабельного семейства. Эта пара была достаточно молода для своего положения в обществе и любима всеми. Любимым уголком сэра Генри был тот самый замок, а его жены, Луизы, ранчо на берегу большой реки, она страшно любила лошадей. В газетах они появлялись почти ежедневно, и часто устраивали у себя вечеринки и официальные приемы. Все было так сказать, на вершине славы, благополучия и добропорядочности, если бы не одна загвоздка. Это был единственный их сын, Джон. Ему было двадцать лет, он был очень красивым юношей, отлично учился, но… Всегда попадается это НО. Джон был странным, если не сказать глубже. Многие сверстники называли его просто чокнутым. Спрашивается, как умный человек может быть чокнутым? Ответом мог быть только Джон. Вел он себя очень экстравагантно, часто шутил невпопад, хотя на самом деле нельзя было понять, шутит он или издевается. К тому же, он был своенравен. Ни мать, ни отец не могли ничего с ним поделать. Он уже рос таким. Каких только преподавателей ему не нанимали! Ничего. Абсолютно ничего. Его характер был исчадием ада не только для родителей, но и для всех, кто его знал.

Единственная надежда родителей была его возможная женитьба. Но все представленные девушки, как и их родители, покидали замок растерянными и обескураженными.

Сегодня был очередной официальный прием в замке. Многие из присутствующих уже знали странности Джона и ожидали, когда же он спустится. Мать и отец, как всегда, надеялись на волю судьбы, хотя с Джоном она часто их подводила. Стол был рассчитан на двадцать четыре персоны, оставалось одно свободное место Джона. Наконец появился и он.

— Добрый вечер, господа, — поприветствовал он всех с улыбкой, — как всегда одна и та же сборка попить, поесть и посплетничать. К сожалению, вынужден к вам присоединиться, как подобает этикету. Кто его придумал? — Он подошел к своему стулу и сел. Ужин начался.

Джон отведал какого-то салата и грустно сидел, глядя на тарелку. Когда же ужин закончился, в холле начались обмены приветствиями, представления и разговоры.

К Джону сразу подвели очень миловидную девушку и представили, как Сьюзен.

— Очень рад, — улыбнулся Джон, но на протянутую руку не среагировал. — Кстати, вы не танцевали раньше в кордебалете? Откуда-то я вас помню.

— Что вы, Джон, — смутилась Сьюзен. — Кстати, зовите меня просто Сью.

— Да, теперь я вижу, что с вашими бедрами вас туда просто бы не взяли. И ноги коротковаты. Как дела, Сью?

— Хорошо, — растерялась та. — Ужин был прекрасным.

— Вам нравится, когда важные люди набивают себе утробу и заливают все этим кислым вином?

Девушка не знала куда деться, но ее вовремя позвали. Зато на ее месте была уже другая, Лиза.

— Лиза, вы прекрасны, — вдруг вымолвил Джон. — Что вы здесь вообще делаете?

— Моя семья приглашена на этот ужин.

— А у вас что, дома есть нечего? Да, вижу, бриллиант у вас фальшивый. Вас послали меня охмурить?

Пока та приходила в себя, к Джону уже двигался один из самых известных телеведущих, которого Джон просто не мог не видеть по телевизору. Тот вел за руку свою дочь.

— Официант, — пренебрежительно обратился к нему Джон, — два шампанского и не задерживайтесь. Девушку можете оставить мне. Кстати, у вас есть имя? — Он отвернулся от телеведущего и обратился к девушке.

— Кэт.

— Кэт! Прекрасное имя. Вы очень красивы, не могу не заметить. Хотя, — он сделал шаг назад, — если убрать слой пудры толщиной в палец, румяна, да вообще, просто сходить с вами в русскую баню, мне кажется, вы потускнеете. Не так ли?

— Давайте сходим, — неожиданно сказала та.

Джон захлопал в ладоши, чем привлек всеобщее внимание.

— Мы с Кэт идем в русскую баню. Может среди девушек или женщин есть еще желающие?

— Клоун, — сказал Кэт и отошла.

— Если желающих нет, и я вам тут не нужен позарез, разрешите мне подняться к себе. У меня есть гораздо приятнее дела, чем толкаться среди этой скучной толпы. — Джон поклонился и пошел по лестнице вверх.

Все смотрели ему вслед. Кто с сочувствием к родителям, кто с ненавистью или ехидством.

— Он просто чокнутый, — прошел гул среди толпы.

— Я очень извиняюсь перед всеми за его поведение, — прискорбно высказался банкир. — Мы просто ничего не можем с ним поделать. — Он развел руками.

Вечер продолжился.

В таком стиле Джон вел себя всегда, везде и со всеми, кроме родителей. Бедная прислуга старалась не попадаться ему на глаза.

Шло время, надежды родителей на женитьбу Джона таяли на глазах.

Но однажды, сэр Генри получил очень интересное письмо. Он перечитывал его несколько раз и, наконец, позвал жену.

— Луиза, дорогая, я получил сегодня письмо с континента. Честно говоря, я уже не помню этого моего родственника, хотя когда-то нас и знакомили. Я даже не могу ни вспомнить, ни представить, какие у нас могли переплетаться семейные узы. Но в любом случае, может где-то в десятом поколении. Его зовут Маттео, а его единственную дочь — Николь. У него сеть банков и он добропорядочный и богатый человек. Весь смысл письма о Джоне, вернее о Николь. Наверное, где-то в прессе проскочило и не раз о странностях нашего сына. Так вот, он пишет, что его дочь еще страннее. Он многое описывает, и знаешь, у них очень много похожего. В конце он спрашивает моего совета, что делать. А что я ему могу посоветовать?

— Генри, может это Бог послал нам это письмо? Честно говоря, я уже в полном отчаянии с Джоном. Почему бы тебе не пригласить эту Николь к нам на месяц, к примеру? Если это такая же необычная девушка, то кто знает? А сколько ей?

— Она младше Джона всего на два года. Кстати, эта мысль мне почему-то не пришла в голову, ты умница. Тогда завтра отвечу?

— Хуже все равно не будет, Генри.

Так и было сделано. Через две недели пришла телеграмма, что Николь вылетает.

— Джон, — позвал сына отец, — к нам прилетает погостить твоя очень дальняя родственница из Швейцарии. Я просто прошу тебя отнестись к ней уважительно.

— Опять сватаете? — ухмыльнулся Джон. — Зря. Что делать, если я говорю то, что думаю? По мне пусть прилетает, но вот, сколько она выдержит?

Через две недели сэр Генри послал в аэропорт машину, а уже через два часа в замок вошла прекрасная юная девушка. Был накрыт стол, и ее знакомили со всеми членами семьи и слугами. Говорила она почти без акцента.

— Этот тот самый Джон? — рассмеялась она, когда его представили. — Да уж, могло быть и хуже. Очень рада познакомиться. Давай на ты, и можешь звать меня просто Ника. Это одолжение я делаю тебе только ради моего папы.

— Я рассыпаюсь в благодарностях, — сразу вставил Джон, — но на ты, еще рано.

— Как хочешь, я все равно буду звать тебя на ты. Все-таки ты какой-то там родственник. — Она уткнулась в тарелку. — Как вы все это едите?

— Ты, наверное, просто из самой дальней провинции, — ухмыльнулся Джон, — там такого и не пробовали.

— Если бы в моей, как ты говоришь, дальней провинции, тебя увидели бы на улице, то посчитали бы за простого официанта. Один франк чаевых, не больше. Кстати, тебя к моему приезду неделю не кормили? Ешь, как после тюремного заключения.

Джон поперхнулся. Разговор за столом шел только между двумя. Но приборы он тоже положил.

— Ты к нам надолго? — спросил он.

— Пока ты лично не станешь передо мной на колени, и не будешь умолять уехать. Идет?

— Ника, дорогая, во-первых, я очень дорожу своими брюками, чтобы вставать в них на колени. А во-вторых, я знаю, что максимум через пару дней ты если не улетишь, то уплывешь обратно.

— С какой это стати? — удивилась она. — Твой папа пригласил меня как минимум на месяц. Ты-то тут причем? Наверное, очередная девушка тебя прокинула, и сегодня ты случайно оказался за столом. Разве не так? Или у тебя другая ориентация?

Все, кто был за столом, прыснули от смеха. Такого персонажа замок еще не видел. Джон порозовел.

— Ты меня просто плохо знаешь, отсюда и такие весьма тактичные вопросы. — Нашелся Джон.

— Джон, ты такой милый. Извини если что. У тебя даже аппетит пропал. Я не задела какую-нибудь твою болезненную тему?

— Абсолютно, дорогая. Какая мне разница, что ты обо мне думаешь? Тебе не жмет корсет?

— У тебя появилось желание его ослабить? Думаю, что для первого дня рановато. И доверие ты должен тоже заслужить. Не будь так падок на красивых девушек.

— Разве включен телевизор? — удивился Джон. — Только там можно увидеть действительно красивых девушек. Не за этим же столом.

— Тебе нравятся ночные каналы для подростков? Там действительно подбирают неплохих девочек. Мог сказать, и я привезла бы тебе пару специальных дисков.

— Я смотрю, ты в этом хорошо соображаешь.

— Видишь милый, в одном мы уже нашли общий интерес. Любая беседа ведет к соглашениям. Что ты сейчас смотришь?

Джон уже покраснел.

— Спорт и документальные фильмы. А ты?

— Ничего. Я предпочитаю развитие интеллекта, а не всякую твою ерунду.

Ужин подходил к концу. Николь поднялась первой и поблагодарила. Поднялся и Джон.

— Где я буду спать? — спросила Николь сэра Генри. — Надеюсь не рядом с Джоном? Кто его знает, чего он насмотрится ночью.

— Комната двадцать шесть. Это далеко от Джона. Второй этаж. К вам придет служанка.

Николь поравнялась с Джоном и приподняла руку, чтобы он сопроводил ее по лестнице на второй этаж. Но тот сделал вид, что не заметил. Она повернула голову и как бы вдруг его увидела.

— А, это опять ты. Извини, ты так похож на прислугу. Тебе бы я руку не подала, рано еще.

Подошел портье и, взяв за пальцы Николь, сопроводил ее по лестнице.

— Доброй ночи! — сказала Николь сверху. — А на твоем месте, Джон, я бы бросила этим заниматься. — И она скрылась.

— Мама, папа, кого вы мне привезли? — Джон был в ярости.

— Джон, — сказал спокойно сэр Генри, — она правильно сказала. Ее не привезли, и не тебе. Это дочь моего друга из Швейцарии и я пригласил ее в гости.

— Но с ней же невозможно разговаривать!

— Молчи, как будто ее нет. Ты-то тут причем?

Джон махнул рукой и пошел по лестнице в свою спальню.

На следующее утро все собрались за столом на завтрак.

— Джон, дорогой, ты выглядишь хуже вчерашнего. Может, я чем-то могу тебе помочь? — Николь была великолепна.

— Спасибо, милая. Если бы ты еще меньше разговаривала.

— Да, наверное, у меня акцент. Хочешь, я выпишу себе переводчицу? Бедный, ты, наверное, не все понимаешь из моих слов. Куда ты меня сегодня поведешь?

— Я?! — у Джона упала вилка.

— Разве ты боишься, что тебя увидят твои подруги или друзья? Или запрешься в комнате со всякой ерундой?

— Извини, милая, но ты еще не заслужила доверия, чтобы сопровождать меня.

— Я буду стараться его заслужить. Я даже разрешу тебе надеть мне туфли. Разве этого недостаточно?

— Только после того, как ты наденешь туфли мне.

— Ладно, — вдруг согласилась она, — ради доверия я пойду на все. Мы будем надевать туфли друг другу одновременно. Я надеюсь, что твои будут новыми?

Джон растерялся. Сказать было нечего, все было по-честному.

— Ладно, если твои тоже будут новыми.

— А я надеваю обувь только один раз и сразу выбрасываю. У меня нет поношенных.

Картина становилась интересной. Джон и Николь спустились в холл и сели в кресла друг напротив друга. Оба одновременно подняли ноги. Мужские и женские туфли стояли рядом. Оба взяли по одному и медленно и синхронно начали надевать их друг другу.

— Джон, милый, я знаю, что ты без ума от моих ног, и не ты только. Помни, что ты одеваешь мне туфли, а не гольфы, не гладь мне ногу выше положенного.

— Ника, дорогая, я даже не смотрю на твою худую ногу, а стараюсь протиснуть всего лишь твою ступню.

Наконец, процедура закончилась.

— А шнурки? — возмутился Джон.

— Договор был только о туфлях. Кстати, шнурки давно вышли из моды, но ты так редко выходишь из своей комнаты, что не знаешь этого.

— Ника, ты так часто упоминаешь мою комнату, что я подозреваю твое самое сокровенное желание: осмотреть ее.

— Ты думаешь там можно увидеть что-нибудь толковое?

— Как насчет пальто? Или мне попросить швейцара?

— Конечно его. Свое я сам надену. — Сказал Джон. Видимо он уже сожалел, что договорился на туфли.

Наконец они вышли и сели в поданную машину, причем Джон уселся на переднее сиденье.

— Куда ехать? — спросил Джон.

— Если можно, сначала в какой-нибудь дорогой торговый центр. Мне нужно кое-что купить.

— Я так и знал. Если женщина, то сразу по магазинам, — с досадой сказал Джон.

— Но не на хоккей же? — удивилась Ника. — И вообще, давай все по-честному. Ты мне делаешь услугу, я тебе делаю в ответ. И так далее. Таким образом, ничьи интересы не будут ущемлены.

Джон задумался. — Давай кинем монету, чья услуга будет первой.

— Нет проблем. — Она достала монету, они договорились и она бросила. Джон проиграл.

— Значит в центр, — грустно сказал Джон.

Выйдя у самого шикарного центра города, они поднялись по ступенькам, а потом на лифте. Николь остановилась возле отдела обуви.

— Зайдем на минутку, — попросила она. — Мне надо, чтобы меня оценил мужчина.

— Дорогая, мы об этом не договаривались, — запротестовал Джон.

— Раз проиграл, значит надо выполнять. Тебя родители этому не учили?

— Ну ладно. Посмотрим, когда наступит моя очередь, — злорадно сказал Джон.

Николь долго выбирала туфли.

— Вашему мужу нравится? — уважительно спросила продавщица.

Джон отвернулся.

— Как тебе эти? — спросила Николь.

— Тебе какие не одень, все равно ноги не выпрямишь.

— Джон, эта застряла, помоги.

Джон автоматически опустился на одно колено и сдернул туфель.

— Самой пора снимать и одевать, — пробурчал он.

В отделе духов Николь попросила разные марки. Прыснув чуть-чуть на щеку, она попросила:

— Джон, не стой как истукан. Понюхай. Нравится?

Джон понюхал ее щеку. — Тошнит, — просто сказал он.

К счастью оставался последний отдел нижнего белья. Джон и не заметил, как они оба туда свернули.

— Стоп! — вдруг сказал он, — уж туда ты меня не затянешь.

— Конечно, это отдел для взрослых. Можешь подождать меня снаружи и полюбоваться издалека.

Наконец Николь вышла.

— Все Джон, теперь твоя очередь.

Они сели в машину, и Джон специально повез ее по тем точкам, где собирались в основном ребята. Лично ему ничего не надо было, но желание отомстить осталось. Наконец, он завел ее в приличный бар.

— Джон, но я не пью, — запротестовала Николь.

— Я тоже, но уговор дороже денег. Два виски! — крикнул он бармену.

Николь стукнула его под столом по ноге каблуком туфли.

— Если ты меня напоишь, места тебе будет мало даже в твоем доме, — пригрозила она.

Джон только рассмеялся. Потом они повторили. Наверное, немного развезло обоих, потому что Джон даже помогал Николь, придерживая за талию, спускаться по лестнице к машине.

Когда оба вернулись домой, то сразу же разбрелись по спальням. Обед оба пропустили, а вот на ужин никто не хотел опоздать.

Вечером собрались все.

— Ну как, молодежь? — спросил сэр Генри.

— С Николь такая скука, хоть повесься. Одни шмотки на уме, как и у всех женщин.

— Милый, ты не заметил, что я пока еще девушка? А тебе не стыдно было, чтобы меня обнять за талию, завести сначала в бар. Мог бы просто попросить, а вдруг согласилась бы.

— Ника, не перекручивай все на свой манер, иначе я с тобой больше никуда не пойду.

— Тоже верно, хоть не сопьюсь.

Назавтра в семье банкира был шок. Как по телевиденью, так и на первых страницах газет было примерно одно и то же.

— Джон, сын известного банкира сэра Генри, наконец, нарушил монашеский обет! Его любовью стала дочь известного Швейцарского банкира.

Дальше шли интересные кадры:

Джон, стоя на колени, снимает или надевает Николь туфель.

Джон, приближает лицо к щеке Николь (впечатление, будто он сейчас ее поцелует).

Джон заходит с Николь в отдел нижнего белья.

Джон обнимает Николь за талию, спускаясь к машине.

— Это что такое?! — спросил Джон во время завтрака, обращаясь к Николь.

— Новости, дорогой. И не повышай на меня голос. Если тебе повезло, что журналисты оказали тебе такую честь, сняться со мной, — пользуйся ею.

— Это все подстроено! — Джон кинул газету на пол. — И вообще, выключите этот телевизор.

— Милый, ты, наверное, плохо спал, — ласково успокаивала его Николь. — То ли еще будет.

— Да ничего не будет! Что бы я с тобой еще хоть раз вышел!

— Просто сплетен станет еще больше, — пожала плечами Ника. — В таких случаях ведут себя наоборот. Куда мы идем сегодня?

Джон чуть не сполз со стула, откинув голову.

— Николь права, — вмешался сэр Генри, — раз попался, значит надо не прятаться, а наоборот мозолить журналистам глаза. Тогда они быстро затихнут. Иначе, на месяц сплетни тебе обеспечены. Этих кадров хватает вполне. Только влюбленный ведет себя так, как ты вел с ней вчера.

— Ника, откуда ты вообще взялась? — беспомощно спросил Джон.

— Бог послал меня на каторгу, чтобы познакомить с тобой. Но я не сдамся. Конечно, эти кадры не улучшат мою репутацию, но что сделать, когда тебя уже поймали.

— Сегодня пойдем, и сделаем то же самое, только наоборот, — вскочил Джон, — будешь одевать мне туфель, нюхать мужские духи, и… есть отдел мужского белья?

— Конечно, есть. Только не мечтай. А чего ты собственно волнуешься? Показаться в обществе красавицы мечтает каждый джентльмен.

— Ты — красавица?!

— Ты что, не видел новости или не читал газеты? Со вчерашнего дня я твоя возлюбленная. Пусть Бог простит меня.

Джон был действительно взбешен и не знал, что делать.

— Поехали, — наконец сказал он Николь.

— Это просьба, приглашение или приказ, милый?

— Пожалуйста.

Они оделись и вышли к машине.

— Сегодня, первым загадываю я, — тоном, не терпящим возражения, сказал Джон.

— Тогда я останусь, милый. Мы всегда играем по-честному.

Кинули монету, и повезло Джону. Он что-то шепнул на ушко водителю. Машина поехала на окраину города и остановилась у какого-то приличного бара. Джон вышел и оглянулся. После этого вышла Ника, и они оба зашли.

— Ника, я себя не узнаю, у меня в голове не укладывается, ты понимаешь?! — Два виски, — крикнул он бармену.

— Милый, если тебе нравится держать меня за талию — можно без виски. Сегодня я тебе это разрешу в качестве исключения. Чего ты бесишься? Глянь на себя со стороны.

Принесли виски, Джон выпил все одним глотком и заказал себе двойное, а Нике еще одно.

— Что ты хочешь со мной сделать сегодня? — спросила она. — Если вчера для моей талии тебе хватило две порции, то сегодня ты готовишься к чему-то серьезному. Не пугай меня.

— Ника, милая, дорогая, я жил как хотел, пока не появилась ты. Ты не можешь уехать?

— Джон, я тебе сказала, что уеду только…

— Помню, но на колени перед тобой я в жизни не встану, и не мечтай. Что мне с тобой делать?

Выпили еще виски, а потом еще. Для непьющих это была хорошая доза.

— Ника, ты просто дьявол, — сказал Джон и пошатнулся. Их головы облокачивались друг о друга, чтобы не упасть на стойку. Видимо оба хотели что-то сказать в один момент, и повернулись друг к другу, попав губами в губы. Это был поцелуй, хотя вряд ли кто-нибудь отдавал себе отчет в происходящем. Так они просидели минуту. Выручил обоих шофер, кое-как доставив и посадив в машину.

Остаток дня они оба отсыпались.

— Джон, что ты хотел в том баре? — спросила Ника за ужином.

— Мы просто поговорили. Чтобы ты уехала. А что?

— А зачем было столько виски? — хитро прищурилась она.

— Просто после твоего появления мне надо было сбросить напряжение и злость.

Завтра в замке был новый шок. Конечно, это был минутный поцелуй в баре. Газеты раскалялись:

— Скрываясь от журналистов, молодожены целуются в баре на окраине города. Когда же свадьба?!

За завтраком сорвалась Николь.

— Ты, подлый обманщик! Я подозревала, что ты планировал, что-то посерьезней, чем талия. Как тебе не стыдно?! Ты что, в трезвом виде половая тряпка?

Джон сидел поникший.

— Ника, поверь, я не хотел. Это просто не знаю, что, я даже такого не помню.

— Сегодня с утра мне звонил мой отец. Как ты думаешь, о чем он меня спросил? Когда свадьба?!

Отец и мать тихонечко улыбались.

— Ника…

— Фигу тебе, а не Ника. Николь. Сегодня ты хоть один день покажешь мне, что ты мужчина, а не половая тряпка. Понял?

Джон машинально кивнул. Ужин закончился.

— Одевайся сам и одень меня, — сказала Ника приказным тоном, — как делают нормальные мужчины.

— И не подумаю, — сказал Джон.

— Значит, спаивать, для того, чтобы целовать ты можешь, а быть мужчиной, нет?! — Она села в кресло и поставила рядом туфли.

Джон ходил вокруг да около. Он вздыхал, поднимался к себе в комнату, спускался, но Ника была неумолима. Наконец он подошел к ней и одел ей туфли.

— Это все? — он поднял голову.

— Нет. Как есть настоящие мужчины, также есть настоящие женщины. — Она нагнулась и поцеловала его в щеку.

— Это уже слишком, — пробормотал Джон. — Теперь убирай со щеки твою противную помаду.

— Одень мне пальто, выведи и посади в машину рядом с собой.

— Что-то ты сегодня раскомандовалась? Я тебе кто, слуга?

Та промолчала, но стояла и ждала. Джон уже оделся и тоже ждал. Наконец он видимо вспотел, и взяв пальто, помог Николе надеть его. Спустившись, они сели в машину рядом.

— Куда, моя ненаглядная? — спросил он. — Хоть бы мы попали в аварию.

— Выживу я. Не с твоим счастьем. Кстати, на какой-то афише я видела выставку цветов.

— Чего?! Цветов?

— Именно. Я хочу туда, и не спорь. Сегодня мой день.

Они долго колесили по городу, пока не нашли ту самую выставку. Зал был огромен, каких цветов там только не было!

— Быстро возьми меня под руку, нас снимают, — шепнула Ника.

— Черта с два. Ходи сама и нюхай. Я постою у входа.

— Джон, — Ника развернула его, — наверное, ты не понимаешь ситуации. Ты не только возьмешь меня под руку, но даже поцелуешь в щечку, хотя мне этого страшно не хотелось бы.

— Ты что, рехнулась сегодня? — удивился Джон.

— Иначе, я найду кого-нибудь другого и поцелую его. Назавтра ты получишь заголовки, что твоя невеста ставит тебе рога, с кем попало.

— Но это — чистый шантаж! — возмутился Джон.

— Быстро взял меня под руку! — скомандовала она. — Я всегда выполняю свои обещания.

Джон взял ее под руку, и они пошли по залам. В конце выставки Николь остановилась и ждала.

— Твой поцелуй, Джон. Как бы мне его выдержать.

— Ника, я сегодня ночью прорвусь в твою спальню и удушу тебя, — прошептал Джон.

— Я знала, что тебя интересует только моя спальня. Даю три секунды. Иначе у тебя вырастут рога.