Ибрахим Шитик История ислама. Том 5

1. Восшествие юного султана

Малик-шах унаследовал престол своего отца Алп-Арслана в 1072 году в возрасте всего восемнадцати лет, и на протяжении практически всего последующего двадцатилетнего правления подлинным устроителем и вдохновителем государственной политики оставался опытный визирь Низам аль-Мульк, чей авторитет и влияние на дела державы к этому времени уже далеко превосходили обычные полномочия визиря, делая его фактическим соправителем молодого султана.

Именно в эти годы Низам аль-Мульк, по настоятельной просьбе, а по некоторым сведениям, и по прямому поручению самого Малик-шаха, составил свой знаменитый труд «Сиясат-наме» («Книга о правлении», известную также как «Сияр аль-Мулюк»), — систематическое изложение принципов справедливого и эффективного государственного управления, ставшее одним из важнейших памятников мусульманской политической мысли на протяжении всех последующих веков.

2. Чему учил Низам аль-Мульк

«Сиясат-наме» представляет собой сборник наставлений правителю, изложенных через множество исторических примеров, притч и рассказов о деяниях прежних царей — как мусульманских, так и доисламских персидских правителей, чей опыт Низам аль-Мульк считал полезным для управления державой, если он не противоречит нормам шариата. Центральной темой труда является идея о том, что подлинное благополучие державы зиждется на справедливости (адль) правителя по отношению к подданным, на строгом надзоре за деятельностью чиновников и наместников через систему тайных осведомителей (что перекликается с уже упомянутой нами в предыдущем томе системой дивана аль-барид времён Аббасидов), а также на разумном балансе между различными группами при дворе, дабы ни одна из них не приобрела чрезмерного, угрожающего самому трону влияния.

Низам аль-Мульк уделял в своём труде особое внимание и вопросам, непосредственно касающимся религии: он настаивал на необходимости строгого преследования еретических учений, в частности исмаилитов-низаритов, чью растущую активность в его собственное время, как мы расскажем в отдельной главе, он справедливо расценивал как серьёзнейшую угрозу единству и безопасности суннитской державы, — предостережение, оказавшееся, к несчастью, пророческим применительно к его собственной судьбе.

Мы должны, брат мой, отметить, сколь ценным источником остаётся этот труд не только для понимания политической мысли сельджукской эпохи, но и для понимания самой личности его автора — человека, соединившего в себе государственную мудрость с искренней заботой о благополучии подданных и о торжестве суннитской ортодоксии, — качества, которые, как мы увидим далее, снискали ему уважение современников, но и навлекли на него смертельную вражду его непримиримых противников.

1. Книга, написанная по просьбе султана

Мы уже не раз упоминали труд Низама аль-Мулька «Сиясат-наме» («Книга о правлении»), но само это сочинение заслуживает более подробного рассмотрения, ибо оно остаётся одним из важнейших памятников мусульманской политической мысли, дошедших до нас от той эпохи. Составленный по прямой просьбе самого Малик-шаха, пожелавшего иметь ясное руководство по вопросам государственного управления, этот труд представляет собой собрание из полусотни глав, посвящённых самым разным сторонам искусства правления — от организации разведывательной службы и почтовой сети до правил поведения на приёме послов и принципов справедливого налогообложения.

Низам аль-Мульк, составляя свой труд, щедро иллюстрировал излагаемые им принципы примерами из истории прежних персидских и мусульманских правителей — Сасанидов, Газневидов, ранних Аббасидов, — используя эти исторические анекдоты как назидательные притчи, призванные наглядно показать юному, по меркам своего огромного опыта, султану, к каким последствиям приводит несправедливое правление, пренебрежение советом мудрых людей или чрезмерное доверие к нечестным приближённым.

2. Главный завет старого визиря

Центральной идеей всего труда, брат мой, проходящей через самые разные его главы, остаётся убеждение в том, что подлинная сила и долговечность державы зиждется не на одной лишь военной мощи, а прежде всего на справедливости правителя (адль) по отношению к своим подданным, на его личной ответственности перед Аллахом за судьбу вверенных ему людей и на готовности выслушивать честный совет, даже когда он неприятен для слуха самого повелителя.

Низам аль-Мульк прямо предупреждал в своём труде о опасности чрезмерного возвышения любой отдельной группы или клана при дворе в ущерб общему благу державы — предупреждение, которое, как показала последующая история, оказалось пророческим применительно к его собственной судьбе: как мы уже рассказали, сам престарелый визирь пал жертвой именно того рода дворцовых интриг и соперничества влиятельных придворных группировок, от опасности которых он сам настойчиво предостерегал своего повелителя на страницах этого труда.

«Сиясат-наме» остаётся, брат мой, живым напоминанием о том, что подлинная политическая мудрость познаётся не только в успехах, но и в честном осмыслении собственных ошибок и опасностей, — труд, написанный человеком, который сам стоял у кормила огромной державы на протяжении трёх десятилетий и знал цену как государственной мудрости, так и человеческой неблагодарности и зависти лучше, чем кто-либо иной из его современников.

1. Хутба и чеканка как знаки власти

Мы уже рассказали в предыдущем томе о том разделении духовной и мирской власти между халифом и султаном, что установилось после прихода Тугрил-бека в Багдад в 1055 году, — стоит объяснить подробнее, как именно это разделение проявлялось в двух главных зримых атрибутах суверенной власти того времени: пятничной проповеди (хутба) и монетной чеканке (сикка). По установившемуся обычаю, имя правящего аббасидского халифа неизменно упоминалось в пятничной хутбе по всей суннитской части сельджукской державы прежде имени самого султана, что подтверждало формальное духовное первенство халифа как законного главы всей суннитской уммы.

Точно так же на монетах, чеканившихся в сельджукских владениях, обычно помещались оба имени — сперва имя халифа, а затем имя правящего султана с его почётными титулами, — практика, зримо выражавшая ту самую формулу двойной легитимности, о которой мы уже говорили: духовная санкция исходит от халифа, тогда как реальная военная и административная власть принадлежит султану.

2. Практическая гибкость этой системы

Важно, однако, понимать, брат мой, что на практике сельджукские султаны, обладая подавляющим военным превосходством над практически безоружным аббасидским халифом, редко испытывали серьёзные затруднения в получении от него любых желаемых титулов и санкций: халиф аль-Каим, а затем и его преемники неизменно жаловали Тугрил-беку, Алп-Арслану и Малик-шаху всё новые почётные звания — «султан Востока и Запада», «опора веры» и тому подобные, — как только очередной сельджукский правитель изъявлял в этом заинтересованность, что делало саму санкцию халифа скорее ритуальным подтверждением уже свершившегося факта военного могущества, нежели реальным инструментом контроля над действиями султана.

Тем не менее, брат мой, сам факт сохранения этого ритуала — необходимости получения формального признания от багдадского халифа для полной легитимности власти в глазах суннитской уммы — свидетельствует о том, сколь глубоко идея единого духовного главенства дома Аббасидов оставалась укоренена в политическом сознании эпохи, даже несмотря на то что сама реальная власть халифов, как мы подробно показали в предыдущем томе, была к этому времени уже давно и полностью подчинена военной силе сменявших друг друга эмиров и султанов. Эта система двойной легитимности — духовной санкции халифа и военно-политической власти султана — останется характерной чертой большей части исламского Востока вплоть до самого монгольского завоевания, когда, как мы уже рассказали в предыдущем томе, сам институт багдадского халифата будет физически уничтожен, а сельджукская держава к тому времени давно уже прекратит собственное существование.

1. Замысел всеимперской образовательной системы

Мы уже упоминали в предыдущем томе об основании Низамом аль-Мульком знаменитых Низамийских медресе, но теперь, поскольку эта книга посвящена собственно сельджукской державе, стоит рассказать об этой образовательной сети куда более подробно, ибо она по праву считается одним из величайших и наиболее долговременных по своим последствиям достижений всего сельджукского периода. Низам аль-Мульк, движимый как искренним благочестием, так и трезвым государственным расчётом, распорядился об основании подобных медресе не в одном лишь Багдаде, но по меньшей мере в десяти крупнейших городах державы — Нишапуре, Исфахане, Мерве, Герате, Балхе, Басре, Мосуле и других, — создав таким образом первую в истории ислама по-настоящему единую, централизованно финансируемую сеть высшего религиозного образования, охватывающую практически всю территорию огромной сельджукской державы.