Ибрахим Шитик История ислама. Том 1

ИБРАХИМ АБУ ДЖААФАР АЛЬ-БУЛЯНДИ

ИСТОРИЯ ИСЛАМА

Политико-военная история суннитского мира от Аравии до наших дней

ТОМ ПЕРВЫЙ

Аравия до ислама и жизнь Пророка Мухаммада ﷺ

(570–632)

Суннитская традиция

СОДЕРЖАНИЕ

Глава 1. Аравийский полуостров накануне ислама: племена, торговые пути, Мекка и Кааба

Глава 2. Византия и Сасаниды: геополитический фон

Глава 3. Рождение и ранние годы нашего Пророка Мухаммада ﷺ

Глава 4. Начало пророчества, первая община в Мекке, гонения

Глава 5. Хиджра в Медину: создание уммы как политического субъекта

Глава 6. Военные кампании: Бадр, Ухуд, Хандак

Глава 7. Худайбийское перемирие и его политическое значение

Глава 8. Покорение Мекки, объединение Аравии

Глава 9. Прощальное паломничество и смерть Пророка ﷺ

Глава 10. Итоги: границы, армия, администрация к 632 году

بسم اللّه الرحمن الرحيم

ГЛАВА 1

Аравийский полуостров накануне ислама: племена, торговые пути, Мекка и Кааба

1. Введение

Чтобы понять политическую историю ислама, необходимо начать не с 610 года и не с Мекки как таковой, а с той почвы, на которой она выросла. Аравийский полуостров конца VI века — это не пустой лист, на котором вдруг возникло новое учение, а сложная, по-своему устоявшаяся система: племенная, экономическая, религиозная. Уклад, ценности, торговые связи и религиозные представления доисламской Аравии — то, что арабская традиция позже назовёт «Джахилией», «эпохой невежества», — во многом определили, как именно новое учение будет воспринято, кем будет поддержано и против кого обращено. Политическая история Мухаммада — это в равной степени история племени Курайш, история караванных путей и история святилища, вокруг которого сложился целый уклад жизни целого региона. Эта глава — фундамент, без которого последующие события (Хиджра, войны с Меккой, объединение Аравии) невозможно понять в их подлинной логике.

2. Географические условия Аравийского полуострова

Аравийский полуостров — крупнейший полуостров мира, площадью около трёх миллионов квадратных километров, зажатый между Красным морем на западе, Персидским (Арабским) заливом на востоке и Индийским океаном на юге. Его природные условия исключительно суровы и во многом предопределили тип цивилизации, сложившийся здесь.

Внутренняя часть полуострова — это по большей части пустыня: на севере — Нефуд, каменистая и песчаная пустошь; в центре — плоскогорье Неджд с редкими оазисами; на юге — Руб-эль-Хали, «Пустая четверть», одна из самых безжизненных пустынь планеты, практически непроходимая и по сей день. Осадков в этих областях выпадает крайне мало, температуры летом достигают экстремальных значений, а колодцы и оазисы становятся не просто источником воды, но и центрами притяжения людей, торговли и, как следствие, политической власти.

Ситуация меняется по краям полуострова. На юго-западе, в области современного Йемена, горный рельеф и муссонные дожди создают условия для земледелия — именно там веками существовали развитые оседлые цивилизации с ирригационными системами, храмами и городами. На западе, вдоль побережья Красного моря, тянется полоса Хиджаза — гористой, засушливой, но пронизанной цепью оазисов и караванных стоянок области, где расположены Мекка, Медина (тогда — Ясриб) и Таиф. Именно Хиджаз, а не плодородный юг, стал колыбелью ислама — парадокс, объяснимый не природными богатствами, а географическим положением на пересечении торговых путей.

На востоке, вдоль Персидского залива, располагалась область Бахрейн (в широком смысле, включавшая не только остров, но и прибрежную полосу материка) — зона контактов с Персией и морской торговли. На севере Аравия постепенно переходит в сирийскую пустыню и граничит с землями, подконтрольными Византии и её арабским союзникам.

Эта география — засушливая, суровая, с редкими островками плодородия — определила два основных типа хозяйства и образа жизни: кочевое скотоводство в пустыне и оседлое земледелие/торговлю в оазисах и на юге. Оба типа сосуществовали, конфликтовали и дополняли друг друга на протяжении веков, создавая ту социальную ткань, в которую в начале VII века будет вплетено новое религиозно-политическое движение.

3. Бедуины: кочевой уклад, племенная система и система ценностей

Большую часть населения внутренней Аравии составляли бедуины (от араб. бадв — «жители пустыни, степняки») — кочевые скотоводы, разводившие в первую очередь верблюдов, а также овец и коз. Верблюд — животное, без преувеличения, сделавшее возможной саму цивилизацию Аравии: он способен переносить тяжёлые грузы на большие расстояния без воды, давать молоко, шерсть и мясо, служить транспортом по бездорожью пустыни. Одомашнивание одногорбого верблюда (дромадера) и изобретение седла нового типа примерно к середине I тысячелетия до н. э. сделали возможной регулярную караванную торговлю через внутренние области Аравии — а значит, и последующее возвышение таких городов, как Мекка.

Бедуинское общество было организовано вокруг родоплеменных связей. Базовой единицей был род (батн), объединявший несколько семей, ведущих происхождение от общего предка по мужской линии. Роды объединялись в более крупные образования — кланы (ашира) и, наконец, в племена (кабиля) — крупные, часто весьма многочисленные объединения, претендующие на общее происхождение, реальное или вымышленное, и на контроль определённой территории или маршрута кочевья.

Ключевым понятием, скреплявшим это общество, было понятие асабийя — родоплеменной солидарности, чувства коллективной принадлежности и взаимной поддержки членов рода вне зависимости от личных качеств или правоты в конкретном споре. «Помоги брату твоему, будь он обидчик или обиженный» — эта формула, засвидетельствованная в доисламской традиции, отражает суть асабийи: конфликт одного члена рода автоматически становился конфликтом всего рода. Именно на этом принципе строилась система коллективной ответственности за кровную месть (са'р): убийство члена одного рода членом другого требовало отмщения — либо кровью убийцы или кого-то из его рода, либо выплатой выкупа за кровь (дийа), обычно верблюдами.

Кровная месть, при всей своей кровавой репутации, выполняла важную сдерживающую функцию: угроза ответного насилия со стороны целого рода удерживала потенциальных агрессоров. Однако она же порождала многолетние, а порой и многодесятилетние межплеменные войны (аййам аль-араб, «дни арабов» — так называлась целая традиция полуэпических повествований о таких войнах), которые истощали ресурсы племён и делали Аравию ареной перманентной низкоинтенсивной войны всех против всех, регулируемой лишь обычным правом и балансом сил.

Помимо кровной мести, важнейшим институтом была система хилф — союзов и договоров о взаимопомощи, заключаемых как между родами внутри одного племени, так и между разными племенами. Слабый род или отдельный человек, лишившийся защиты собственного племени (изгнанник, чужак), мог искать джавар — покровительства сильного рода, которое давало определённую защиту, хотя и не полные права члена рода по крови.

Ценностная система доисламских арабов концентрировалась вокруг понятия мурувва — совокупности качеств «настоящего мужчины»: храбрости в бою, щедрости (особенно в виде публичного гостеприимства и раздачи имущества), верности данному слову, красноречия, выносливости, готовности мстить за оскорбление и защищать честь рода. Поэзия — устная, метрически изощрённая, была главным средством фиксации и трансляции этих ценностей: прославление собственного племени, осмеяние врагов, плачи по погибшим, любовная лирика — всё это формировало общий культурный код Аравии, объединявший даже враждующие племена единым языком и системой образов. Ежегодные ярмарки, важнейшей из которых была ярмарка в Указе близ Мекки, служили не только торговыми, но и культурными событиями, где поэты состязались в мастерстве, а лучшие произведения, по преданию, вывешивались на стенах Каабы («муаллакат» — «подвешенные»).

При этом важно понимать: бедуинское общество не было ни анархическим, ни лишённым социальной иерархии. Внутри племени существовала знать (ашраф) — роды, обладавшие большим влиянием благодаря богатству (в первую очередь — числу верблюдов), военной силе и происхождению; существовали и зависимые категории — клиенты (маула), лишённые кровнородственных связей с племенем, но состоявшие под его покровительством, и рабы, попадавшие в Аравию в первую очередь через торговлю с Африкой и Персией.

4. Оседлое население, оазисы и торговые города

Наряду с кочевниками, значительную часть населения Аравии составляли оседлые жители оазисов и городов. Оазисное земледелие — финиковые пальмы, зерновые культуры, требующие ирригации, — было основой существования таких центров, как Ясриб (будущая Медина), Хайбар, Табук, Домат-эль-Джандаль. Оседлые общины часто были этнически смешанными: наряду с арабскими племенами в оазисах, особенно в Ясрибе, проживали значительные иудейские общины (роды Бану Курайза, Бану Надир, Бану Кайнука), пришедшие в Аравию, по разным версиям, ещё после разрушения Второго Храма или в результате более поздних миграций, но полностью арабизировавшиеся по языку и культуре, сохранив при этом религиозную идентичность.

Помимо земледельческих оазисов, существовали города, чья экономика строилась в первую очередь на торговле и ремесле. Мекка — важнейший из них — не имела сельскохозяйственной базы вовсе: она стоит в бесплодной, лишённой источников воды долине, окружённой голыми скалами, и её существование как крупного населённого пункта объясняется исключительно двумя факторами — религиозным (святилище Кааба) и экономическим (узловое положение на караванном пути). Таиф, расположенный неподалёку в горах на большей высоте, напротив, обладал благоприятным климатом и служил для меккацев своего рода дачным, сельскохозяйственным дополнением — там выращивали виноград и другие культуры, недоступные в самой Мекке.

5. Караванная торговля: путь благовоний и экономика Аравии

Экономическое значение Аравии в древности было прежде всего связано с транзитной торговлей. С глубокой древности, минимум с середины I тысячелетия до н. э., через Аравийский полуостров проходил так называемый «Путь благовоний» (Incense Route) — караванный маршрут, по которому с юга Аравии (области современного Йемена и Омана — родины ладана и мирры) товары доставлялись на север, к средиземноморским и месопотамским рынкам. Ладан и мирра, добываемые из смолы деревьев, произраставших только в Южной Аравии и на африканском Роге, ценились в античном мире чрезвычайно высоко — они использовались в храмовых культах Египта, Месопотамии, Греции и Рима, в бальзамировании, в медицине и парфюмерии.

Помимо благовоний, по этому же маршруту шли товары транзитной торговли между Индией, Восточной Африкой и Средиземноморьем: пряности, ткани, драгоценные камни, слоновая кость, металлы. Маршрут пролегал вдоль западного побережья Аравии, от йеменских портов через цепь оазисов Хиджаза (в их числе — Мекка) до Газы и других средиземноморских портов, откуда товары расходились по всему античному, а затем византийскому и персидскому миру.

К VI веку н. э. значение этого сухопутного маршрута трансформировалось под влиянием ряда факторов. Упадок южноаравийских государств (в первую очередь — Химьяритского царства, о котором пойдёт речь ниже), затяжной конфликт между Византией и Сасанидским Ираном, сделавший небезопасными альтернативные морские и месопотамские маршруты, а также общая нестабильность в регионе — всё это способствовало тому, что именно сухопутный караванный путь через Хиджаз приобрёл особое значение как относительно безопасная альтернатива. В этих условиях Мекка, расположенная примерно на середине пути между Йеменом и Сирией, оказалась в исключительно выгодном положении.

Именно контроль над этим торговым узлом, а не земледелие или ремесло, стал экономической основой могущества племени Курайш и превращения Мекки в важнейший город Хиджаза.

6. Южная Аравия: наследие Сабы, Химьяра и падение старых царств

Прежде чем говорить собственно о Хиджазе и Мекке, необходимо остановиться на цивилизации Южной Аравии — области, значительно более развитой в государственном и культурном отношении, чем внутренние области полуострова, и без учёта которой невозможно понять ни экономику, ни религиозную ситуацию доисламской Аравии в целом.

На территории современного Йемена и прилегающих областей с начала I тысячелетия до н. э. существовал ряд развитых государственных образований, обладавших письменностью (южноаравийское, или сабейское, письмо, родственное, но отличное от того алфавита, что впоследствии лёг в основу арабского), монументальной архитектурой, развитым земледелием на основе искусственного орошения и собственной религиозной системой (астральный политеизм с почитанием бога луны Алмаках и других божеств). Наиболее известным из этих государств было Сабейское царство (библейская Шева, «царица Савская») со столицей в Марибе, достигшее расцвета примерно в VIII–VI веках до н. э. и контролировавшее значительную часть южноаравийской торговли благовониями. Помимо Сабы, существовали царства Маин, Катабан и Хадрамаут — все они в разной степени зависели от контроля над производством и транспортировкой ладана и мирры.

Символом инженерного и государственного могущества Сабейского царства служила Марибская плотина — одно из крупнейших ирригационных сооружений древнего мира, обеспечивавшее орошение обширных сельскохозяйственных угодий вокруг столицы на протяжении более чем тысячи лет. Постепенное обветшание и, по преданию, окончательный прорыв этой плотины (арабская традиция и Коран упоминают это событие как «потоп Аррим», сайль аль-Арим) стали для последующих поколений арабов символом крушения некогда могущественной цивилизации и наглядным свидетельством бренности земного благополучия — мотив, впоследствии получивший религиозное осмысление в кораническом повествовании о народе Сабы, отвернувшемся от благодарности Богу.

К рубежу нашей эры доминирующее положение в Южной Аравии постепенно перешло к Химьяритскому царству, объединившему под своей властью большую часть южноаравийских земель к IV веку н. э. Именно в этот период происходит и значимая религиозная трансформация: правящая верхушка Химьяра отказывается от традиционного политеизма в пользу монотеистических представлений, зафиксированных в надписях как поклонение «Милосердному» (Рахманан) — процесс, по всей видимости связанный с растущим влиянием как иудаизма, так и различных течений христианства, проникавших в Южную Аравию через контакты с Византией, Эфиопией (Аксумским царством) и еврейскими общинами Палестины.

Кульминацией этого процесса стало правление химьяритского царя, известного в арабских источниках как Зу Нувас (правил приблизительно в 517–525 годах), принявшего иудаизм и, согласно многочисленным независимым источникам — как христианским (сирийским, эфиопским, византийским), так и, вероятно, кораническому упоминанию, — устроившего жестокие гонения на христианскую общину города Наджран около 523 года, вошедшие в историю как «избиение у рва» (в христианской традиции — мученичество наджранских христиан, отказавшихся отречься от веры и заживо сожжённых или иным образом умерщвлённых по приказу Зу Нуваса). Это событие стало casus belli для вторжения христианского Аксумского царства в Йемен при поддержке Византии, положившего конец правлению Зу Нуваса и независимости Химьяра.

С этого момента (около 525 года) Йемен на несколько десятилетий переходит под власть эфиопских наместников — эпоху, кульминацией которой станет упомянутый далее поход Абрахи на Мекку. Около 570-х годов, однако, в Йемене происходит новая смена власти: при поддержке Сасанидской Персии, стремившейся вытеснить византийское влияние из региона, местная знать при участии персидского военачальника Вахриза свергает эфиопское владычество, и Йемен на десятилетия превращается в персидское наместничество (сохранявшееся вплоть до прихода ислама и добровольного перехода последнего персидского наместника Йемена, Базана, на сторону Мухаммада в 628 году).

Таким образом, к моменту рождения Мухаммада Южная Аравия — некогда процветающий и государственно развитый регион — переживала период глубокого упадка, иностранной оккупации и утраты прежнего экономического значения: падение Марибской плотины, войны, смена иноземных владычеств (эфиопского на персидское) подорвали как ирригационное земледелие, так и монопольное положение южноаравийских портов в благовонной торговле. Это обстоятельство, наряду с уже упомянутой нестабильностью на альтернативных маршрутах через Месопотамию, стало дополнительным фактором, способствовавшим смещению центра тяжести аравийской торговли в сторону сухопутного караванного пути через Хиджаз — и, соответственно, возвышению Мекки.

7. Мекка: возникновение города и племя Курайш

Согласно арабской традиции, святилище в Мекке существовало задолго до появления там сколько-нибудь развитого поселения — предание связывает его основание с пророками Ибрахимом (Авраамом) и его сыном Исмаилом, которые, по кораническому и последующему преданию, воздвигли Каабу как дом поклонения единому Богу. Историческая реконструкция древнейшего периода Мекки затруднена скудостью независимых источников, однако можно уверенно говорить, что к V–VI векам н. э. Мекка представляла собой заметный религиозно-торговый центр Хиджаза.

Решающую роль в возвышении Мекки сыграло племя Курайш, которое, согласно арабской генеалогической традиции, вело свой род от Аднана, легендарного предка «северных» арабов, и, в частности, от некоего Фихра, прозванного Курайш. Ключевой фигурой в истории утверждения курайшитов в Мекке традиция называет Кусайя ибн Килаба (предположительно V век н. э.) — предка, объединившего разрозненные роды курайшитов и установившего их контроль над Каабой и городом, потеснив прежде господствовавшее там племя Хузаа. Кусайй, по преданию, ввёл в Мекке ряд институтов управления: он учредил дар ан-надва — дом собраний, где старейшины курайшитских родов обсуждали общие дела города; распределил между родами почётные обязанности, связанные с Каабой и паломничеством — такие как хиджаба (хранение ключей и охрана святилища), сикая (снабжение паломников водой) и рифада (обеспечение их пищей).

К эпохе, непосредственно предшествующей рождению Мухаммада (то есть к середине VI века), Курайш представлял собой не единое племя с централизованной властью, а конфедерацию родов, каждый из которых обладал значительной автономией, собственным имуществом, собственными торговыми интересами и порой соперничал с другими родами Курайш. Среди наиболее влиятельных родов — Бану Хашим (род, к которому впоследствии будет принадлежать Мухаммад), Бану Умайя (будущие основатели Омейядского халифата), Бану Махзум, Бану Абд-Шамс, Бану Заура и другие. Управление Меккой осуществлялось коллегиально — через совет знатных родов, собиравшихся в доме собраний; единого правителя или царя над всем городом не существовало, что отличало Мекку от монархических государств Южной Аравии или соседних буферных арабских княжеств на севере.

Помимо контроля над святилищем, важнейшим источником влияния и богатства курайшитской знати стала организация караванной торговли. Традиция связывает систематизацию этой торговли с именем Хашима ибн Абд-Манафа (прадеда Мухаммада), которому приписывается заключение так называемых соглашений илаф — договоров о безопасном проходе меккских караванов через земли различных племён, а также торговых соглашений с Византией и Йеменом (Химьяром), обеспечивавших меккским купцам льготные условия торговли. Согласно преданию, зафиксированному, среди прочего, в кораническом упоминании (сура «Курайш»), меккские купцы совершали два ежегодных караванных похода — зимний, в Йемен, и летний, в Сирию (Шам), — что и составляло экономическую основу процветания города.

Важно понимать, что эта система была не просто коммерческим предприятием, а фактически формой негосударственной дипломатии и системой коллективной безопасности: заключая соглашения с бедуинскими племенами, через земли которых пролегал маршрут, а также с властями Византии, Персии (через её вассалов) и Йемена, курайшитская знать превратила Мекку в признанный всеми сторонами нейтральный торговый и религиозный центр, чья неприкосновенность была в интересах слишком многих, чтобы её нарушать. Сама Кааба, как святилище, почитаемое множеством арабских племён, дополнительно укрепляла этот статус: считалось, что на время священных месяцев (ашхур аль-хурум) в Аравии действовало всеобщее перемирие, прекращавшее межплеменные войны и делавшее возможным как паломничество, так и беспрепятственную торговлю и ярмарки, крупнейшей из которых была упомянутая выше ярмарка в Указе.

8. Кааба: святилище, паломничество и языческий пантеон

Кааба («куб» — по форме здания) представляла собой к началу VII века кубическое каменное строение без крыши (в описываемый период), расположенное в центре Мекки и служившее главным святилищем не только курайшитов, но, в том или ином качестве, множества арабских племён со всего полуострова. Согласно исламской традиции, Кааба — древнейший дом поклонения единому Богу, воздвигнутый Ибрахимом и Исмаилом, впоследствии оскверненный многобожием; согласно более широкой доисламской арабской традиции, Кааба почиталась как святилище, в котором были размещены изображения и идолы множества божеств различных племён.

К религии доисламской Аравии в целом применим термин «политеизм» или, точнее, генотеизм с элементами культа предков и природных сил. У арабов существовало представление о верховном боге-творце Аллахе (само слово означает «бог» с определённым артиклем, то есть буквально «Бог»), который, однако, воспринимался как далёкая, абстрактная фигура, к которой не обращались напрямую в повседневных нуждах — для этого существовали более «доступные» божества-посредники.

Среди наиболее почитаемых божеств доисламской Аравии — триада богинь, названных в Коране «дочерьми Аллаха»: аль-Лат (почитавшаяся в первую очередь в Таифе), аль-Узза (особо почитаемая самими курайшитами) и Манат (богиня судьбы, почитаемая в первую очередь племенами Аус и Хазрадж в районе Ясриба). Помимо них, в Каабе, по преданию, находилось изображение Хубала — божества, привезённого, по одной из версий, из Месопотамии или Сирии и ставшего главным божеством самой Каабы к описываемому периоду; перед его идолом, в частности, совершались гадания при помощи стрел. Различные племена почитали и других божеств — Вадда, Сува, Ягуса, Яука, Насра (упомянутых в Коране как древние божества времён пророка Нуха), а также множество местных, племенных идолов и святилищ помимо Мекки.

Кааба играла роль общеаравийского пантеона в буквальном смысле: различные племена размещали в ней или рядом с ней изображения собственных божеств, что делало святилище местом общей, надплеменной сакральности и, соответственно, местом, чей нейтральный статус признавался практически всеми. Ежегодное паломничество (хадж), совершавшееся в определённые месяцы, включало ряд обрядов, часть которых была впоследствии воспринята исламом в переработанном виде: обход вокруг Каабы (тава́ф), бег между холмами Сафа и Марва, стояние на равнине Арафат, бросание камней в определённых местах, жертвоприношение. Помимо собственно Каабы, важным ритуальным объектом был Чёрный камень (аль-хаджар аль-асвад), вмонтированный в один из углов строения и почитавшийся как особая святыня.

Наряду с языческим большинством, на Аравийском полуострове к описываемому периоду существовали и значительные общины иных религий. Иудаизм, помимо упомянутых родов Ясриба, был распространён также в Йемене, где во второй половине V — начале VI века существовало иудейское по вероисповеданию Химьяритское царство (при царе Юсуфе Асаре Ясаре, известном как Зу Нувас). Христианство различных толков (несторианство, монофизитство/яковитство) было распространено на севере, среди племён, находившихся под влиянием Византии (в первую очередь Гассанидов) и в area, подконтрольной Сасанидам (Лахмиды, хотя двор Лахмидов номинально придерживался несторианства не всегда последовательно), а также в Йемене (особенно в Наджране, где существовала влиятельная христианская община, подвергшаяся, по преданию, жестоким гонениям со стороны иудейского царя Зу Нуваса около 523 года — событие, зафиксированное как в христианских источниках, так и, по мнению многих исследователей, отражённое в Коране в упоминании «людей рва», асхаб аль-Ухдуд).