Ибрахим Шитик История ислама том 2

3. Восстание в Бахрейне

Область Бахрейн (в широком смысле, включавшая, как отмечалось в первой главе первого тома, не только сам остров, но и обширную прибрежную полосу восточной Аравии) стала ареной одного из наиболее сложных по своему этноконфессиональному составу восстаний: местное арабское население, включавшее как недавно принявшее ислам племя Бану Абд аль-Кайс (делегация которого, к слову, была благожелательно принята самим Пророком ﷺ, о чём говорилось в девятой главе первого тома), так и значительную персидскую общину (потомков персидских гарнизонов и переселенцев, обосновавшихся здесь ещё в эпоху сасанидского владычества над регионом), оказалось расколото между сторонниками сохранения верности исламу и мятежниками, возглавляемыми неким аль-Хутамом ибн Дубиа.

Для подавления этого восстания Абу Бакр направил войско под командованием аль-Аля ибн аль-Хадрами (да будет доволен им Аллах), который, столкнувшись с ожесточённым сопротивлением мятежников, укрепившихся в городе Джавасе, в конце концов принудил их к капитуляции после продолжительной осады. Особенностью бахрейнской кампании стало то, что после подавления восстания значительная часть местного персидского и арабского населения, ранее участвовавшего в мятеже, была не подвергнута репрессиям, а интегрирована в состав мусульманского государства на условиях уплаты джизьи (для немусульман) или закята (для мусульман), что заложило основу для последующего использования человеческих и материальных ресурсов этой богатой области в интересах будущих завоеваний Ирака и Персии, о которых пойдёт речь в следующих главах настоящего тома.

4. Подавление восстания в Омане

В Омане восстание возглавил Лакит ибн Малик, известный по прозвищу Зу-т-Тадж («Обладатель короны»), сумевший объединить вокруг себя значительные силы и оттеснить сохранивших верность исламу представителей местной правящей династии Джуланда. Абу Бакр направил на помощь оманским мусульманам объединённые силы под командованием Икримы ибн Аби Джахля (да будет доволен им Аллах, сына того самого злейшего врага ислама Абу Джахля, о чьей вражде к Пророку ﷺ говорилось в четвёртой главе первого тома, — однако сам Икрима, приняв ислам уже после покорения Мекки, о чём говорилось в восьмой главе того же тома, стал одним из наиболее деятельных и преданных полководцев раннего халифата, что традиция рассматривает как яркий пример искренности покаяния и всепрощающей силы ислама) и Хузайфы ибн Михсана.

Решающее сражение при Дибе завершилось полным разгромом сил Лакита, который сам погиб в бою, после чего оманские мятежники были окончательно подчинены власти Медины. Икрима, воодушевлённый этим успехом, продолжил кампанию, направившись далее на подавление остаточного сопротивления в Махре и в Хадрамауте, что позволило полностью восстановить контроль центральной власти над всем южным и восточным побережьем Аравийского полуострова.

5. Восстание в Хадрамауте и убийство аль-Ашаса

Особого упоминания заслуживает и подавление мятежа в Хадрамауте, где значительную роль в первоначальном восстании сыграл аль-Ашас ибн Кайс — знатный представитель племени Кинда, впоследствии, после осады крепости ан-Нуджайр, сдавшийся на условиях личной безопасности для себя и небольшой группы приближённых (условие, которое военачальник Зияд ибн Лабид, осаждавший крепость, счёл возможным принять, хотя оно и было впоследствии подвергнуто критике со стороны части сподвижников как излишне снисходительное к предводителю восстания). Аль-Ашас, доставленный в Медину, был прощён Абу Бакром и, женившись впоследствии на сестре самого халифа, стал полноправным членом мусульманской элиты, приняв активное участие в последующих завоевательных походах в Ираке, — ещё один пример того, сколь последовательно проводилась политика интеграции раскаявшихся мятежников в состав уммы, если их раскаяние признавалось искренним, а не политика огульных репрессий.

6. Роль Умара в переубеждении Абу Бакра

Прежде чем перейти к общим итогам, стоит вспомнить эпизод, наглядно иллюстрирующий, сколь непростым было для самой курайшитской верхушки принятие того принципиального решения Абу Бакра — сражаться против всякого, кто отделяет закят от намаза, — о котором говорилось в первой главе настоящего тома. Умар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах), поначалу решительно возражавший против войны с теми, кто продолжал произносить свидетельство веры и совершать молитву, но отказывался платить закят, в конце концов был переубеждён самим Абу Бакром, напомнившим ему, что закят есть неотъемлемое право Аллаха на имущество верующих, столь же обязательное, как и сама молитва, и что тот, кто отказывается от одной обязанности, рано или поздно отступится и от прочих. Умар, по преданию, признавал впоследствии, что не находил ответа на этот довод и что именно в этот момент осознал, что сердце Абу Бакра было раскрыто Аллахом для этого решения прежде, чем его собственное.

7. Общие итоги войн с отступниками

К концу 633 года — то есть менее чем за полтора года после кончины Пророка ﷺ — все очаги отступничества и мятежей лжепророков на Аравийском полуострове были подавлены, а власть Медины восстановлена над всей территорией, объединённой под знаменем ислама к моменту кончины Пророка ﷺ, о чём подробно говорилось в десятой главе первого тома настоящего труда. Это достижение — подавление практически всеобщего восстания за столь короткий срок силами, объективно уступавшими по своей многочисленности объединённым силам противника, — традиция единодушно рассматривает как одно из величайших свидетельств политической и военной мудрости Абу Бакра ас-Сиддика (да будет доволен им Аллах), полностью оправдавшего оказанное ему доверие в момент избрания, о котором говорилось в первой главе настоящего тома.

Не менее важным следствием войн с отступниками стало и практическое военное образование целого поколения мусульманских полководцев — Халида ибн аль-Валида, Икримы ибн Аби Джахля и многих других, — приобретших в ходе этих кампаний бесценный опыт командования крупными соединениями в разнообразных географических и тактических условиях, — опыт, которому предстояло найти самое полное применение уже в последующих, куда более масштабных походах против Персии и Византии, о которых подробно пойдёт речь в следующих главах настоящего тома.

8. Заключение

Войны с отступниками, при всей кровопролитности и внутренней болезненности этого конфликта — ведь мусульманам, по сути, впервые в своей истории пришлось сражаться не с внешним, а с внутренним противником, вчерашними единоверцами, — заложили тот фундамент политического и военного единства Аравии, без которого последующие стремительные завоевания, изменившие карту всего известного тогда мира, были бы попросту немыслимы. Именно закалённая в этих войнах, объединённая под единым командованием и одушевлённая недавно обретённым чувством религиозной и политической миссии аравийская армия и обратит уже в ближайшие годы свои силы против двух истощённых, как подробно говорилось во второй главе первого тома настоящего труда, великих держав эпохи — Персии и Византии, — начиная с завоевания Ирака, речь о котором пойдёт в следующей главе.

ГЛАВА 4

Смерть Абу Бакра, избрание Умара, начало великих завоеваний

1. Введение

Едва завершив подавление войн с отступниками, рассмотренных в двух предыдущих главах настоящего тома, халифат Абу Бакра (да будет доволен им Аллах) обратил свои взоры за пределы Аравийского полуострова — к богатейшим провинциям двух великих держав эпохи, Персии и Византии, о геополитическом истощении которых накануне ислама подробно говорилось во второй главе первого тома настоящего труда. Настоящая глава рассматривает первые шаги этих завоеваний, обстоятельства кончины самого Абу Бакра и порядок избрания его преемником Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах).

2. Первые набеги на Ирак: Халид ибн аль-Валид

Ещё до полного завершения войн с отступниками в Бахрейне и Омане, о которых говорилось в предыдущей главе, Абу Бакр, воспользовавшись тем, что победоносные войска Халида ибн аль-Валида (да будет доволен им Аллах) находились неподалёку от границ Ирака после подавления мятежей в восточной Аравии, отдал распоряжение о начале военных действий против персидских владений в низовьях Тигра и Евфрата. Персидская держава, как подробно говорилось во второй главе первого тома, к этому моменту пребывала в состоянии глубочайшей внутриполитической смуты, так и не оправившись после разрушительной войны с Ираклием и последовавшей чередой дворцовых переворотов, — обстоятельство, самым непосредственным образом облегчившее задачу немногочисленным, но закалённым в войнах с отступниками мусульманским отрядам.

Халид ибн аль-Валид, во главе сравнительно небольшого войска численностью, по разным оценкам, от семи до восемнадцати тысяч человек, нанёс персидским пограничным силам и их арабским союзникам-христианам (потомкам упраздненного к тому времени лахмидского государства Хиры, о котором говорилось в первой главе первого тома) ряд решительных поражений в 633 году, включая сражения, получившие в арабской традиции выразительные названия по описанию их кровопролитности — «Сражение цепей» (Зат ас-Саласиль, названное так по преданию о персидских воинах, сковавших себя цепями друг с другом, дабы не отступать) и «Сражение реки крови» (Нахр ад-Дам, получившее название от того, что персидские пленные, по преданию, в таком количестве были обезглавлены на берегу оросительного канала, что вода в нём, как гласит предание, окрасилась кровью). Взяв важный торговый и религиозный центр Хиру, бывшую столицу лахмидских правителей, Халид обложил его жителей договорной данью, продемонстрировав тем самым, что мусульманское завоевание Ирака перешло из стадии пограничных набегов в стадию систематического покорения персидских владений.

Особого упоминания заслуживает и сражение при Уллайсе, произошедшее вскоре после «сражения цепей»: персидские и арабские христианские силы, потерпев поражение, попытались отступить, однако Халид, по преданию, поклялся, что не остановит преследование, пока не заставит протекавшую рядом реку течь кровью убитых, — и когда после сражения оказалось, что пролитой крови недостаточно, чтобы в буквальном смысле окрасить течение реки, он распорядился перекрыть отводной канал, дабы стоячая вода смешалась с кровью настолько, чтобы формально исполнить данную клятву, — эпизод, который позднейшие историки приводят как свидетельство суровости нравов той эпохи завоеваний, хотя сам он и вызывал споры о его буквальной достоверности. При взятии Хиры примечателен и эпизод переговоров Халида с местными арамейскими старейшинами, один из которых, потребовав объяснить, что за люди явились из пустыни, получил ответ, приписываемый самому Халиду: «Мы — народ, который любит смерть так же, как вы любите жизнь», — фраза, впоследствии ставшая одной из наиболее часто цитируемых характеристик духа ранних мусульманских завоевателей.

3. Переброска Халида в Сирию

Одновременно с иракской кампанией нарастала и напряжённость на сирийской границе с Византией, где после похода на Табук, о котором говорилось в девятой главе первого тома, и последующих лет напряжённого противостояния было решено предпринять полномасштабное вторжение. Оценив ситуацию, Абу Бакр в 634 году отдал Халиду ибн аль-Валиду распоряжение беспрецедентной смелости: оставить успешно развивающуюся иракскую кампанию и совершить стремительный переход через труднопроходимую Сирийскую пустыню с ограниченным отрядом для усиления мусульманских войск, уже действовавших в Сирии под командованием других военачальников, — переход, который сам по себе, по свидетельству военных историков, поражает своей дерзостью и тщательностью планирования (в частности, преданием сохранён рассказ о том, как Халид, опасаясь, что войско погибнет от жажды в безводной пустыне, приказал верблюдам предварительно напиться воды впрок, а затем, в критический момент похода, забивал часть животных, используя жидкость из их желудков для утоления жажды людей).

4. Начало сирийской кампании

К моменту прибытия Халида в Сирию там уже действовали отряды под командованием нескольких военачальников, направленных Абу Бакром ещё раньше — Амра ибн аль-Аса (да будет доволен им Аллах, того самого полководца, что участвовал в посольстве к негусу Абиссинии и впоследствии принял ислам, о чём говорилось в четвёртой и седьмой главах первого тома), Язида ибн Аби Суфьяна (брата упомянутого неоднократно в первом томе Абу Суфьяна) и Шурахбиля ибн Хасаны. Прибытие Халида и принятие им общего командования над объединёнными силами позволило скоординировать разрозненные действия отдельных отрядов в единую стратегию, что вскоре принесло свои плоды в виде ряда успешных столкновений с византийскими гарнизонами приграничных сирийских городов, включая победу при Аджнадайне в 634 году — первое крупное полевое сражение мусульман против регулярных византийских войск, обозначившее начало решительного этапа сирийского похода, кульминацией которого станет решающая битва при реке Ярмук, речь о которой пойдёт в одной из следующих глав настоящего тома.

5. Болезнь и кончина Абу Бакра

Именно в этот момент нарастающих военных успехов на обоих фронтах — иракском и сирийском — халиф Абу Бакр (да будет доволен им Аллах), правивший общиной чуть более двух лет, тяжело занемог. Чувствуя приближение кончины, Абу Бакр, движимый заботой о сохранении того самого единства уммы, за которое он так решительно боролся в первые часы после смерти Пророка ﷺ, о чём говорилось в первой главе настоящего тома, счёл необходимым заблаговременно определить порядок дальнейшей преемственности власти, дабы избежать повторения острого кризиса, некогда едва не расколовшего общину в Сакифе Бану Саида.

Абу Бакр совещался по этому вопросу с рядом виднейших сподвижников, включая Абдуррахмана ибн Ауфа и Усмана ибн Аффана (да будет доволен ими обоими, о чьём раннем принятии ислама говорилось в четвёртой главе первого тома настоящего труда), и, получив их одобрение, назначил своим преемником Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах) — того самого сподвижника, чья решительность в момент кончины Пророка ﷺ и в момент избрания самого Абу Бакра, о чём говорилось в первой главе настоящего тома, уже неоднократно подтверждала его выдающиеся организаторские и волевые качества. Примечательно, что некоторые из совещавшихся сподвижников поначалу выражали опасения относительно известной суровости нрава Умара, на что Абу Бакр, по преданию, ответил, что эта суровость происходит от его собственной, Абу Бакра, мягкости, и что, взяв на себя всю полноту ответственности власти, Умар неизбежно проявит больше снисходительности, — предсказание, во многом подтвердившееся в последующем правлении Умара, отличавшемся, как будет показано в следующих главах, сочетанием строжайшей принципиальности в вопросах веры и закона с глубокой личной заботой о простых нуждах подданных.

Соответствующее распоряжение было составлено в письменном виде и оглашено собравшимся мусульманам, которые принесли Умару присягу ещё при жизни самого Абу Бакра, — процедура, обеспечившая, в отличие от стихийного и напряжённого избрания в Сакифе, гладкий и бесконфликтный переход власти. Абу Бакр ас-Сиддик (да будет доволен им Аллах) скончался в 634 году, процарствовав немногим более двух лет, и был похоронен рядом с самим Пророком ﷺ и его будущим соседом по месту упокоения Умаром — в покоях Аиши (да будет доволен ею Аллах), о которых говорилось в девятой главе первого тома настоящего труда.

6. Начало правления Умара

Приняв власть в критический момент, когда сразу на двух фронтах — иракском и сирийском — разворачивались решающие военные кампании, Умар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах) в числе первых своих распоряжений принял решение, которое иные сподвижники сочли неожиданным и даже спорным: он сместил Халида ибн аль-Валида с поста верховного командующего сирийской армией, передав общее руководство Абу Убайде ибн аль-Джарраху (да будет доволен им Аллах, тому самому сподвижнику, что одним из первых присягнул Абу Бакру в Сакифе, о чём говорилось в первой главе настоящего тома), хотя и сохранив за самим Халидом важную роль военачальника на местах.

Мотивы этого решения традиция объясняет по-разному: одни источники указывают на опасения Умара, что чрезмерные военные успехи одного полководца могут привести к избыточному возвеличиванию личности в ущерб коллективному делу уммы, другие — на желание подчеркнуть, что победы даруются Аллахом, а не зависят исключительно от таланта отдельного военачальника, третьи же полагают, что решение было продиктовано определённой личной сдержанностью Умара по отношению к Халиду, восходящей ещё к спорному эпизоду с Маликом ибн Нувайрой, о котором говорилось в предыдущей главе. Сам Халид, узнав об этом решении, согласно преданию, принял его с образцовым смирением, продолжив службу уже в качестве одного из военачальников при Абу Убайде, что традиция ставит ему в особую заслугу как пример беспрекословного подчинения интересам общего дела выше личных амбиций.

7. Заключение

Смерть Абу Бакра и гладкий, заблаговременно подготовленный переход власти к Умару ибн аль-Хаттабу (да будет доволен им Аллах) продемонстрировали, что мусульманская община впервые сумела разрешить вопрос о преемственности без того острого кризиса, что сопровождал избрание самого Абу Бакра, о чём говорилось в первой главе настоящего тома. Приняв власть в самый разгар решающих военных кампаний против двух величайших держав тогдашнего мира, Умар унаследовал не только территорию и институты, заложенные его предшественником, но и стремительно нараставший военный импульс, которому предстояло уже в ближайшие годы привести к покорению всего Ирака, Сирии, Палестины и Египта — событиям, которым будут посвящены три следующие главы настоящего тома.

ГЛАВА 5

Завоевание Ирака и Персии: Кадисия, Мадаин, крушение Сасанидов

1. Введение

С восшествием Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах) на престол халифата, о чём говорилось в предыдущей главе настоящего тома, военные действия против персидской державы Сасанидов, начатые ещё Халидом ибн аль-Валидом в последние месяцы правления Абу Бакра, вступили в свою решающую фазу. Настоящая глава повествует о том, как в течение немногим более десяти лет мусульманские армии, руководимые сравнительно скромными по персидским меркам силами, сумели полностью сокрушить одну из двух великих держав позднеантичного мира, чьё истощение накануне ислама было подробно рассмотрено во второй главе первого тома настоящего труда.

2. Персидский контрудар и битва при Мосте

Первые годы правления Умара ознаменовались не только успехами, но и серьёзными неудачами: персидская знать, оправившись от первоначального шока и объединившись вокруг малолетнего шаханшаха Йездигерда III — последнего представителя династии Сасанидов, — сумела временно стабилизировать линию обороны и в 634 году нанесла мусульманским войскам под командованием Абу Убайды ас-Сакафи (не путать с Абу Убайдой ибн аль-Джаррахом, командовавшим в Сирии) тяжёлое поражение в сражении, вошедшем в историю как «Битва при Мосте» (Ваката аль-Джиср): персидские боевые слоны, животные, дотоле не встречавшиеся мусульманским воинам и посеявшие среди них замешательство, обратили в бегство значительную часть мусульманского войска, а сам понтонный мост через Евфрат, по которому отступали мусульмане, обрушился под тяжестью бегущих, что привело к гибели значительного числа воинов, включая и самого Абу Убайду ас-Сакафи. Это поражение — редкий, хотя и болезненный эпизод в летописи столь стремительных завоеваний, — потребовало от Умара существенной мобилизации дополнительных сил и более тщательной подготовки к решающему столкновению.

3. Посольство к персидскому двору и эпизод с корзиной земли

Прежде чем приступить к описанию самого решающего сражения, необходимо упомянуть примечательный дипломатический эпизод, предшествовавший ему. По указанию Умара, Саад ибн Аби Ваккас направил в Ктесифон посольство во главе с ан-Нуманом ибн Мукарриным (да будет доволен им Аллах, тем самым военачальником, чья гибель в решающей битве при Нехавенде будет упомянута ниже) с предложением персидскому двору принять ислам либо согласиться на уплату джизьи, дабы избежать кровопролития, — обычная практика, которой, как отмечалось ещё в четвёртой главе первого тома настоящего труда, придерживались мусульманские военачальники перед всяким сражением. Юный шаханшах Йездигерд III, желая унизить прибывших послов и продемонстрировать презрение персидского двора к притязаниям аравийских кочевников, распорядился, чтобы одному из членов посольства, Асиму ибн Амру, слуги водрузили на голову корзину, наполненную землёй, в знак того, что персы предлагают им в удел лишь прах их собственной пустыни. Асим, однако, невозмутимо принял этот унизительный жест и, обратившись к своим спутникам, истолковал его в обратном, благоприятном для мусульман смысле: «Возрадуйтесь! Царь по собственной воле уступил нам землю своих владений!» — слова, оказавшиеся пророческими и впоследствии часто цитируемые в качестве примера того, как искреннее упование на помощь Всевышнего позволяет обращать даже намеренное оскорбление в предзнаменование грядущей победы.

4. Битва при Кадисии

Решающее сражение всей персидской кампании состоялось в 636 году при Кадисии, на подступах к самой Месопотамии. Умар, назначив главнокомандующим Саада ибн Аби Ваккаса (да будет доволен им Аллах, одного из первых сподвижников, чьё обращение в ислам и участие в союзе против несправедливости упоминалось в четвёртой главе первого тома настоящего труда), собрал против персидской армии, которую традиция оценивает в несколько десятков тысяч человек под командованием опытного персидского полководца Рустама Фаррохзада, мусульманское войско численностью около тридцати тысяч человек, значительно уступавшее противнику по общей численности и техническому оснащению (включая упомянутых ниже боевых слонов и тяжёлую панцирную кавалерию, о которой говорилось во второй главе первого тома настоящего труда применительно к персидскому военному сословию савaран), но превосходившее его по боевому духу и накопленному за предыдущие годы военному опыту.

Перед началом сражения имел место примечательный эпизод дипломатических переговоров: Саад ибн Аби Ваккас, будучи нездоров и не имея возможности лично возглавить войско в первый день сражения, направил к персидскому командованию делегацию во главе с Аль-Мугирой ибн Шуба (да будет доволен им Аллах, тем самым сподвижником, что участвовал в разрушении идола аль-Лат в Таифе, о чём говорилось в восьмой главе первого тома настоящего труда), с призывом принять ислам или согласиться на уплату джизьи вместо продолжения войны. Рустам Фаррохзад, по преданию, устроил приём персидских послов с подчёркнутой пышностью, рассчитывая произвести впечатление на простых, по его представлению, аравийских варваров своим золотым троном и роскошными коврами, однако Аль-Мугира, нимало не смутившись, невозмутимо уселся прямо на драгоценный персидский ковёр, демонстративно проткнув его собственным копьём, — жест, призванный показать, что мусульмане не намерены робеть перед внешним великолепием персидского двора.

Персидское войско было построено в четыре корпуса, каждый из которых прикрывала линия боевых слонов: правым флангом командовал Хормузан (о чьей последующей судьбе, включая пленение и обращение в ислам уже в правление Умара, будет подробно сказано в одиннадцатой главе настоящего тома), правым центром — Джалинус, левым центром — Бахман Джадуйя (по прозвищу «Разгромивший при Мосте», в память о его победе над Абу Убайдой ас-Сакафи, о которой говорилось выше), а левым флангом — Михран. Особую роль в сражении сыграл сподвижник Каакаа ибн Амр ат-Тамими (да будет доволен им Аллах), прибывший с сирийскими подкреплениями во второй день битвы и с ходу вступивший в поединок с несколькими персидскими военачальниками, включая самого Бахмана, которого он сразил в единоборстве, отомстив тем самым за поражение при Мосте. Каакаа прославился и другой военной хитростью: чтобы посеять смятение среди персидской конницы, привыкшей видеть в верблюдах лишь смирных вьючных животных, он велел нарядить часть верблюдов в устрашающие маски и попоны, отчего персидские лошади, никогда не встречавшие подобных «чудовищ», в ужасе шарахались и сбрасывали всадников, — уловка, значительно облегчившая положение мусульманской конницы на решающем этапе сражения. За проявленную находчивость и личную доблесть Саад ибн Аби Ваккас, невзирая на собственную болезнь, лишавшую его возможности лично участвовать в схватках, назначил Каакаа фактическим распорядителем боевых действий на поле сражения.