Хони Эхека Демы Тринити

— Под наблюдением ученых остается тридцать шесть озверевших, остальные ведут мирное существование под присмотром своих семей. Мы делаем все возможное, чтобы найти лекарство и вернуть пострадавшим их первоначальный обликв ближайшее время, — сообщил журналистам новый глава НИИ демутации Паутин А.А.

Напомним, что преступники, действия которых спровоцировали эпидемию, в данный момент находятся под стражей. Ими оказались вице-губернатор по делам демутантов Лихов Я.И. и следователь Демутантского уголовного розыска Михалков В.П. Их сообщник — бывший глава НИИ демутации Мухин Б.О. — объявлен в международный розыск.

— Окончание эпидемии не означает, что будут сняты все ограничения, касающиеся демутантов, — подчеркнул губернатор Носов У.К. — Человеческая популяция получила важный жизненный урок. Наша ближайшая задача — разработать меры профилактики, чтобы демутанты больше не представляли угрозы людям. Думаю, в скором будущем нас ждут большие перемены».

Влад закончил читать и поднял глаза на товарищей.

— Ну как вам?

— Почему это не отменят ограничения? — подал со стремянки голос Ян. — Достало толпиться на задней площадке в трамвае, когда весь салон пустой!

Он выкручивал из гнезда перегоревшую лампочку накаливания. Та оказывала героическое сопротивление и была готова лопнуть, но не сдаться.

— Меня это тоже беспокоит, — сказал Влад.

Так называемая «эпидемия озверений» накрыла город М. минувшим летом. Демутанты, ставшие ее жертвами, внезапно и бесповоротно деэволюционировали в животных — или, попросту, «озверели». Влад с Женькой входили в оперативную группу, расследовавшую это дело. Именно они выяснили, что озверение вызывает вещество демутин, и разоблачили злоумышленников, отравивших им систему городского водоснабжения.

— У демутантов и так не лучшая репутация, а Носов только подливает масла в огонь. Что если клиенты не идут в агентство из-за нас с-с Яном? Вдруг они боятся...

Куда только не подавали рекламные объявления сыщики — и в газету, и на радио, и в главный новостной паблик города М., — а клиентов все не было.

— Глупости. Это же наше главное преимущество, — невозмутимо ответила Женька. — Мы можем работать в любой среде. Я — с людьми, ты — с демутантами, а Ян... он вообще уникален. Детектива из подземелий в городе М. еще не было.

Как ни в чем не бывало Женька вернулась к коробке с окаменелостями. Влад взглянул на Яна. Рептилоид продолжал бороться с несговорчивой лампочкой, обернув ее куском тряпки, но теперь борьба явно шла веселее.

— С этой, пожалуй, закончила, — решила Женька, закрывая коробку и заклеивая ее скотчем. — Отнесу в кладовку.

— Я помогу.

Влад бросил газету на подоконник и с трудом оторвал тяжелую коробку от пола.

— Ты что, камней туда насыпала?

— Ха-ха, — саркастически усмехнулась Женька. Вооружившись канцелярским ножом, она склонилась над следующей коробкой. — Надеюсь, хоть тут без ископаемых. Слышите, как звенит? Ставлю сотку, там какая-то посуда: фарфоровые тарелки, хрустальные вазочки...

Она разрезала клейкую ленту. Ее лицо скривилось.

— Фу, блин... что это?

Женька извлекла продолговатую стеклянную колбу и поднесла ее к свету из окна. Внутри, в мутноватом растворе формалина, плавала упитанная многоножка размером с небольшого ужа. Вытянутое тело с короткими острыми конечностями походило на маленькую бензопилу.

— Афродитная эунице, — прочитала Женька на куске белого пластыря, наклеенного на крышку. — Морской че-е-рвь!

Взвизгнув, она уронила колбу. Совершенно целая, та покатилась по ковру под диван.

— Оставь, я подниму, — сказал Влад, пятясь к выходу.

С трудом удерживая коробку обеими руками, он собирался открыть дверь ударом плеча — но та вдруг сама распахнулась перед ним. Не успев затормозить, Влад по инерции шагнул в пустоту...

***

Пол больно огрел его по спине. Коробка, вырванная из рук силой инерции, пролетела над головой, врезалась в стену и с невообразимым грохотом шваркнулась на паркет.

— Ох... простите... — проговорил кто-то в наступившей тишине.

Следом со второго этажа донеслось брюзжание Глафиры Романовны, бормочущей неразборчивые проклятия.

— Это вы меня извините, — сказал Влад, потирая спину. — Не ожидал, что в прихожей кто-то есть...

Он поднялся и оказался нос к носу с высокой девушкой в легком пальто песочного цвета. Та нагнулась за сумочкой, которую выронила от испуга. Волна светлых волос скрыла ее лицо.

— Я вас не задел? — как можно дружелюбнее спросил Влад, надеясь, что в полутьме прихожей его клыки не слишком бросаются в глаза.

— Нет, все в порядке, — незнакомка выпрямилась и вежливо улыбнулась.

Она оказалась очень миловидной, даже красивой — такие обычно смотрят на посетителей торговых центров с рекламных баннеров. Голубые глаза, черные ресницы и брови ярко контрастировали с длинными белокурыми волосами, которые светились...

«То есть, конечно, они не светятся», — одернул себя Влад. — «Просто сквозь них просачивается свет люстры, только и всего».

— Добрый день, вы что-то хотели? — в дверном проеме появилась Женька.

Она скользнула взглядом по дорогому пальто незнакомки, блестящим кожаным лоферам и сумке с известным лейблом, и ее губы одобрительно дрогнули: вероятный клиент, да еще и платежеспособный.

— Здравствуйте, да... Я ищу детективное агентство «Тринити». В объявлении было сказано, оно находится здесь.

— Все верно! — кивнула Женька. — Это мы. Проходите, пожалуйста...

Она посторонилась, освобождая путь.

— Не начинайте без меня, — попросил Влад. — Я с-сейчас. Только уберу коробку.

— Давай скорее, — бросила Женька и, тайком показав ему большой палец, поспешила за девушкой.

Влад вернулся в офис спустя минуту. Гостья уже сидела на диване — Женька расчистила для нее немного места. Сумочку она держала на коленях, пальто было перекинуто через подлокотник. Девушка осталась в жемчужно-белом шелковом платье с поясом и легкими широкими рукавами. Светлые волнистые волосы живописно рассыпались по плечам — как у Венеры с картины Боттичелли.

Женька — растрепанная, черноволосая, с серым пятном на щеке — стояла напротив, опираясь поясницей о край письменного стола. Ян с несколько ошалелым видом по-прежнему балансировал на стремянке под самым потолком.

Когда Влад вошел, в комнате повисла тишина. Лишь за стеной протяжно стонала скрипка.

— А вы... — заговорила незнакомка.

— Влад Акумов, — предугадал ее вопрос Влад. — Это моя коллега — Евгения Югай, бывший оперативный с-сотрудник уголовного розыска...

— Лучше просто Женька! — откликнулась та, протягивая руку.

— Паулина.

Тонкие бледные пальцы встретились с Женькиной крепкой ладонью с мозолями от занятий рукопашным боем.

— А это наш коллега Ян, — добавил Влад.

Гостья перевела взгляд на рептилоида. Конечно, она сразу догадалась, кто он такой: чешуя, гребень и узкие вертикальные ноздри выдавали в нем жителя подземелий. Ян неловко кивнул в знак приветствия, и Паулина ответила ему тем же.

Влад осторожно опустился на большую коробку напротив дивана. Внутри что-то хрустнуло, картонная крышка просела, но выдержала.

— Так что вас к нам привело? — спросил он и мысленно приготовился к тому, что девушка извинится и сообщит, что просто ошиблась дверью.

Но та заговорила о деле:

— С чего бы начать... Думаю, вы слышали об этом происшествии. Кажется, о нем знает весь город М. И, конечно, им уже занимается полиция, но мне бы хотелось... То есть, я считаю, что необходимо... — она никак не могла подобрать слов, и фарфоровая кожа покрылась персиковым румянцем смущения. — Простите, я волнуюсь.

— Ничего, это нормально, — ободрила ее Женька.

— Так вот... Вы знаете про Аркадия Трофимовича Стригова? Он погиб при пожаре...

Женька тут же закивала:

— Конечно, громкое дело! Я, правда, к тому времени уже не работала в УГРо, но следила за расследованием.

— Да, верно. Дело в том, что я... — гостья сделала короткий глубокий вдох. — Его дочь.

Она вскинула на детективов тревожный взгляд — черные зрачки на ясно-голубых радужках казались огромными.

— Сочувствую, — тихо сказала Женька.

— И я... — подхватил Влад, но споткнулся на слове. — Погодите-ка, Паулина? Паулина С-стригова? Быть не может...

Девушка едва заметно улыбнулась.

— Я уж думала, ты меня так и не узнаешь.

— Да я... просто... Ты же с-совсем другая с-стала. И твои волосы!

В его памяти возникла девушка лет четырнадцати. Худая до крайности — обтягивающие джинсы висели на ней мешком — с длинной челкой цвета воронова крыла, из-под которой глядели любопытные голубые глаза, густо обведенные черным карандашом. Теперь на лице Паулины, кажется, совсем не было макияжа. Но он ей и не требовался. Влад просто не мог поверить, что она выросла такой красавицей.

— Тогда я их красила, — Паулина откинула волосы, и они заструились по спине золотистым водопадом. — Черный на кладбище был уместнее.

— С-с этим не поспоришь, — согласился Влад. — Мы там тусовались во времена моей юности. Долгая история, — пояснил он для Женьки и Яна. — Интересно, почему нас так туда тянуло? И как мы не боялись?

— О-о, я-то трусила еще как! Помнишь, одной ночью кто-то из парней обвел глаза могильных статуй фосфором? Я тогда чуть заикой не стала, — сказала Паулина.

Они оба засмеялись.

Женька быстро переводила взгляд с Паулины на Влада и обратно.

— Так вы, ребята, выходит, старые друзья? — спросила она, когда их смех затих и в комнате снова повисла легкая неловкость. — Как вы познакомились?

Влад поморщился — рассказывать подробности того странного периода жизни, ознаменовавшего его подростковый возраст, не хотелось.

Это были выпускные классы школы. Он резко, за одно лето, вытянулся и стал выше всех мальчишек в параллели. Само по себе это было неплохо, если бы не болезненная худоба. К тому же стоило ему хоть немного заволноваться, как из челюсти выползали клыки, превращая его лицо в зловещую маску и напрочь лишая внятной дикции. За внешность и шепелявость одноклассники — среди них не было ни одного дема — прозвали его «Кощеем Бешшмертным».

Именно тогда у Влада появилась привычка бродить по заброшенным безлюдным местам. Он находил что-то многозначительное и гордое в своем одиночестве. В одну из таких прогулок Влад забрел на старое кладбище, где надгробия были замшелыми, а могилы почти сравнялись с землей. Уже стемнело, и он порядком перетрусил, наткнувшись на компанию странных молодых людей. Они сидели на развалинах склепа, как стая ворон — темноволосые, печальные и загадочные. Его уродства их не отталкивали — совсем наоборот. Они восхищались его естественной бледностью, худобой и, конечно, вампирской улыбкой. И Влада затянуло.

Он отрастил длинные волосы, купил черное пальто и проколол ухо, чтобы носить серьгу в виде серебряного креста. Стал проводить дни и ночи на кладбище, а в школьных тетрадках вместо уроков рисовал гробы и могильные кресты, чем изрядно пугал родителей. Сегодняшний Влад, вспоминая то время, удивлялся, каким чудом ему удалось не вылететь из школы.

— Не то чтобы мы дружили, — уклончиво сказал он Женьке. — С-скорее были приятелями...

— Точнее Влад встречался с моей двоюродной сестрой Верой, — не дала ему уйти от ответа Паулина. — А я была маленькой рыбкой-прилипалой, которая вечно путалась у них под ногами...

— Да ну, — возразил Влад. — Ты не была такой уж прилипчивой.

Хотя в словах Паулины было куда больше правды, чем он был готов признать. Она действительно часто увязывалась за ними с Верой. Ее изучающий взгляд без конца преследовал его, как стрелка компаса северный полюс.

«А может, я уже тогда ей нравился?» — вдруг пришло Владу в голову. Эта мысль приятно польстила его самолюбию.

— Ты встречался с человеческой девушкой? Не демом? — уточнила Женька.

Она выглядела заинтригованной. Влад издал неопределенный звук, который можно было принять и за «да», и за «нет».

— Ничего удивительного, — снова ответила за него Паулина. — Мы тогда все были немного повернуты на кладбищенской мистике. А Влад был ее живым воплощением. Ему даже не нужно было стараться, чтобы выглядеть этаким загадочным героем готического романа.

«Точно нравился», — отметил про себя Влад.

— Когда они начали встречаться, сестра даже называла себя невестой Дракулы. Кстати, мне всегда было любопытно, почему вы расстались?

Влад поерзал на скрипучей коробке. Женька буквально препарировала его взглядом — это было неприятно.

— Ну-у... с-скажем так: не все родители рады, когда их дочь проводит время с-с кем-то вроде меня. Ее отец с-считал, что у нас вроде как с-секта. Он делал все, чтобы мы расстались, и в конце концов отправил ее учиться за границу. Кстати, как у нее с-сейчас дела? — проявил вежливый интерес Влад.

— Отлично. Недавно вышла замуж. Но детей нет — они с мужем решили, как это говорится, пожить для себя. Сейчас живут на Бали. Может, приедут на новогодние праздники. Хочешь, устрою вам встречу?

— Нет-нет, — поспешно отказался Влад.

Никакого желания видеться с Верой у него не было. После расставания они оборвали все связи. Лишь однажды с тех пор он зашел на ее страницу в соцсетях и обнаружил, что она удалила все фотографии, видео и любые упоминания о нем. Он был ее ошибкой молодости и намеревался ею и оставаться.

— А как ты нашла наше агентство? — решил Влад поменять тему на более безопасную.

— Ты ведь выложил объявление у себя на странице. Кто-то из наших общих знакомых сделал репост.

— Говорила же, что это сработает! — обрадовалась Женька.

— Но почему ты пришла к нам? — спросил Влад. — Раз расследование еще ведется.

— Велось... — Паулина мгновенно утратила веселость. — Недавно его решили закрыть. Они уверены, что это был несчастный случай. В комнате, где нашли отца, стояла керосиновая лампа. Следователи считают, что он споткнулся о ковер и случайно сбил ее со стола. Горючее пролилось на одежду. Хватило крошечной искры от фитиля, чтобы она вспыхнула, как спичка. Отец запаниковал, не смог сбить пламя и... — Паулина судорожно вздохнула и прижала к губам дрожащую ладонь.

— Какой ужас, — проговорила Женька.

— Керосиновая лампа? Необычно, — заметил Влад, выдержав сочувственную паузу. — Твой отец часто ей пользовался?

— Почти каждый вечер. Он считал, что книги нужно читать при «живом» свете от керосинки. Электрические лампочки казались ему искусственными. Он вообще увлекался историей девятнадцатого века и всем, что с ней связано.

— Кто-то кроме домашних знал об этом? — спросил Влад.

Паулина пожала плечами:

— Пожалуй, все, с кем он был знаком. Такая у него была причуда. Отец устраивал дома костюмированные балы раз в сезон, вечера карточных игр и концерты инструментальной музыки, коллекционировал предметы искусства той поры. Еще он увлекался псовой охотой и устраивал охотничьи марафоны, куда приглашал друзей и знакомых... То есть, это совершенно точно не было секретом.

— Но почему ему не успели прийти на помощь? — поинтересовалась Женька. — Или в тот вечер никого не было дома?

— У нас всегда кто-то есть, — ответила Паулина. — Служащие часто остаются ночевать, чтобы не тратить время на дорогу. Никто не подоспел вовремя, потому что в кабинете отца установлена звукоизоляция. Он не любил шум. Спал в берушах, даже если на целом этаже никого не было. Говорил, что слышит, как скрипит крыша и гудит электричество в стенах. И не любил звук автомобилей.

— Понимаю, — кивнул Влад. Он сам давно научился переводить острый демутированный слух в фоновый режим, но иногда какой-нибудь особенно неприятный звук, вроде комариного писка или капающего крана у соседей, мог часами не давать ему заснуть. — Значит ты не веришь, что его с-смерть — дело с-случая?

Влад почувствовал холодок вдоль спины: погибший будто сам создал условия для собственной гибели — загнувшийся угол ковра, керосиновая лампа, звукоизоляция... Если бы хотя бы один из этих факторов отсутствовал, отец Паулины остался бы жив.

— Нет! — воскликнула она, стукнув кулачком по колену. — Отец не мог так просто умереть! Я никогда не смогу в это поверить. Это нелепо, невозможно!

Влад с Женькой переглянулись. На самом деле гибель от несчастного случая была довольно распространенной причиной смерти в следственной практике. И немало таких смертей происходило из-за неосторожного обращения с огнем.

— А у тебя есть основания предполагать обратное? — спросила Женька с сочувствием. — Возможно, ты знаешь кого-то, кто мог желать твоему отцу зла?

— Не знаю... — Паулина нахмурилась, и ее черные брови почти встретились на переносице. — Я много думала об этом. Мой отец был достаточно обеспеченным человеком. На самом деле он один из самых богатых людей в городе М., и его строительная компания...

— «Шпиль», — блеснул знаниями Влад.

Отец Веры приходился убитому родным братом. Он был акционером компании «Шпиль» и входил в ее совет директоров. Влад до сих пор неприятно ежился, когда замечал на очередной многоэтажке логотип с остроконечной, похожей на иглу башней, пронзающей круг.

— Верно, — кивнула Паулина. — «Шпиль» — ведущая компания на рынке строительства.

— Разве? А что насчет стройтреста «Инвест»? — спросила Женька. — Мой ЖК строили они.

Паулина задумчиво кивнула.

— Пожалуй, только «Инвест» и может сравниться со «Шпилем». Однако это не единая организация. В «Инвест» входит несколько компаний, хоть и с одним руководителем.

— Как его зовут?

Влад почти автоматически задал этот вопрос. «Ищи того, кому выгодно» — гласило главное правило следственной работы.

— Эдуард Романович Непомилуев.

— Непомилуев? — переспросит Влад, подбирая с пола рюкзак.

В нем лежал блокнот, который остался у него после непродолжительной работы в демутантском уголовном розыске. Удобного размера, с круглыми пружинами и твердой обложкой, чтобы было удобно писать на весу — блокнот был создан для того, чтобы делать в нем пометки во время расследования.

— Да, Эдуард Романович, — повторила Паулина, пока Влад записывал. — Вообще они с отцом были старыми приятелями, вместе начинали, но в какой-то момент их пути разошлись.

Влад добавил к имени название строительного треста и поинтересовался:

— Между компаниями была конкуренция? С-смерть твоего отца наверняка временно вывела «Шпиль» из игры.

— Возможно, — осторожно ответила Паулина. — Точнее сказать не могу. Папа не посвящал меня в детали бизнеса. Об этом больше знает мой дядя или брат Карим.

Влад удивился, но не подал виду. Он был уверен, что Паулина — единственный ребенок Аркадия Стригова. По крайней мере, Вера, за время их отношений, ни словом не упомянула о двоюродном брате.

— Но я не могу представить Непомилуева в роли убийцы, — подытожила Паулина. — Они с отцом много лет не общались.

— А конфликты с кем-то из знакомых? — спросила Женька. — Не припоминаешь?

Паулина покачала головой.

— Я тысячу раз вертела это в голове и... Нет. Даже представить не могу, чтобы кто-то, кого я знаю, убил папу.

Она снова покачала головой, словно отгоняя сомнения.

— Это мог быть случайный человек, — предположила Женька. — Например, вор... У вас ничего не пропало?

— Вообще-то да, — признала Паулина. — Или нет. Невозможно установить точно, какая сумма была в сейфе на момент пожара. Возможно несколько миллионов, а может быть и ничего.

— А видеозаписи? У вас есть с-система наблюдения за домом?

— Есть, — кивнула она. — Но на записях не обнаружили ничего подозрительного. Честно говоря, я понятия не имею, как убийце удалось пробраться в дом незамеченным...

— Вероятно, он знал расположение камер, — сделала вывод Женька. — Это значит, что он бывал в вашем доме раньше.

— Да, — согласилась Паулина. — И от этого мне как-то не по себе...

Она нервно сжала ремешок сумки. Скрипка за стеной вдруг замолчала — видимо, урок в школе искусств закончился — в офисе повисла неестественная тишина. И Влад внезапно понял, почему Паулина пришла к ним в агентство. Она не просто не могла смириться с внезапной смертью отца — она боялась, что убийца все еще где-то рядом. Кружит неподалеку, как акула, почуявшая в воде запах крови.

— Ты была дома, когда это с-случилось? — осторожно спросил он.

Паулина кивнула.

— Можешь рассказать, как все произошло? Чем подробнее, тем лучше.

Влад занес ручку над блокнотом и краем глаза заметил, как Женька беззвучно включила запись на телефоне.

— Да, конечно... — Паулина устроилась поудобнее и заговорила ровным голосом, словно отличница, вызубрившая урок наизусть. — Это было тринадцатое сентября, пятница. В последний раз я видела отца вечером около девяти часов. Он недавно вернулся с работы и позвал меня к себе в кабинет. Хотел обсудить ежегодный осенний бал, который планировалось провести в октябре.

Наверное, в последнее время Паулине приходилось повторять этот рассказ множество раз, подумал Влад, делая пометки в блокноте аккуратным печатным почерком.

— И поэтому я была в кабинете, когда ему позвонили из университета, где учится Карим... Кажется, у него были проблемы с учебой. Отец прямо побагровел от злости, слушая голос в трубке. Договорив, он бросил телефон на стол и велел мне немедленно позвать к нему брата, и... Это был последний раз, когда я его видела...

Две тяжелые слезы упали с ее правого глаза и красиво, как в кино, покатились по гладкой щеке.

— П-простите, — проговорила она дрожащим голосом, стирая слезы рукавом шелкового платья.

— У меня есть вода в сумке, — вскочила Женька и через минуту вернулась со стеклянной бутылкой в руках. — Держи, она не распечатана.

Паулина с трудом справилась с тугой алюминиевой крышечкой и сделала несколько глотков. Через пару минут она смогла продолжить:

— Наверное, стоит уточнить: Карим — мой сводный брат, — заговорила она, безотчетно крутя бутылку в подрагивающих пальцах. — По отцу. На самом деле я не догадывалась о его существовании до прошлого года. Да и никто не догадывался... Карим появился у нас на пороге внезапно, одним холодным зимним вечером. Его мать умерла больше десяти лет назад, оставив лишь неясные сведения о том, кто является его отцом. Мальчика-сироту определили в детский дом, где Карим и жил до совершеннолетия.

— Аркадий Трофимович с-сделал ДНК-тест? — уточнил Влад.

— О да, сделал. Все подтвердилось. Карим действительно его сын.

— Так что было дальше, когда ты вышла из кабинета отца? — Женька вернула беседу в нужное русло.

— Я зашла к Кариму, а потом вернулась к себе. Было около девяти тридцати, поэтому я сходила в душ и легла в кровать с книжкой, — продолжила Паулина. — Около одиннадцати я проголодалась и пошла на кухню. Тогда-то я и почувствовала запах дыма.

— Ты сразу подняла тревогу? — спросила Женька.

— Нет, — проговорила Паулина. — Запах был едва уловимым, казалось, что мне померещилось. Но я решила проверить, все ли в порядке. У кабинета отца, я заметила, что из щели под порогом идет дым. Испугавшись, схватилась за ручку и вскрикнула — она была раскаленной! Я обернула руку пижамой и попыталась открыть ее, но дверь была заперта изнутри. Тогда я стала что есть сил колотить по ней и звать отца, но он не отзывался...

Она сглотнула.

— Я помчалась вниз... Мне навстречу выбежал охранник Олег Константинович, за ним еще несколько людей из персонала. Я крикнула, что начался пожар, и кинулась обратно к лестнице. Они — следом. Когда мы добрались до кабинета, дым уже вился под потолком. Олег Константинович велел мне отойти и выбил дверь ногой. Она провалилась внутрь, и я ворвалась внутрь... На меня дохнуло таким жаром, будто я окунулась в кипяток! Помню, как у меня начали плавиться волосы, когда кто-то схватил меня сзади и вытащил наружу.

Влад заметил короткие пряди, обрамлявшие лицо Паулины.

— Ты успела что-то увидеть? — спросил он.

— Да... Все пылало! Ковер, занавески, шкаф с книгами... В воздухе летал пепел. И стоял такой гул, будто в кабинете работал огромный двигатель.... — взгляд Паулины потерял фокус, будто она смотрела не на детективов, а на бушующее пламя. — А дальше... дальше я почти ничего не помню, наверное, надышалась угарным газом. Мне рассказывали, что я снова и снова пыталась броситься в огонь, но меня держали. Пожарные прибыли очень быстро — локализировали очаг возгорания в считанные минуты... У отца не было шанса уцелеть. Даже если бы я смогла сама открыть дверь. Так мне сказали...

Паулина опустила голову и спрятала лицо в ладонях. Бутылка, выскользнувшая из ее руки, глухо шмякнулась на пыльный ковер.

Женька выглядела потрясенной. Влад нахмурился, обдумывая то, что услышал.

— Почему не с-сработала с-система пожаротушения? — наконец спросил он.

— У нас ее нет, — ответила Паулина, отнимая руки от лица. Влад с облегчением понял, что она не заплакала. Хотя на ее щеках остались красные следы от ногтей. — В доме много старинной мебели и предметов искусства. Многие картины стоят целое состояние. Их нельзя заливать водой или пеной.