Хони Эхека Демы Тринити

Пролог

За спиной раздались шаги, и она поняла, что счетчик последних мгновений ее жизни запущен. И на нем осталось совсем мало времени.

Это по-настоящему пугало.

Нет, она и прежде сталкивалась со смертью. Но мысль о собственной конечности никогда не приходила ей в голову. Смерть виделась ей чем-то далеким, как линия горизонта, которая отдаляется по мере приближения.

Почему именно сейчас?

Она толком ничего и не успела. Нигде не была, ничего не видела, даже не влюблялась всерьез... А была ли вообще эта жизнь? Хотелось крикнуть: погоди еще чуть-чуть! Дай хоть досчитать до трех: один, два, два на ниточке, два на волосинке, два на сопельке...

Шаги приближались.

Она не смела повернуться и судорожно искала пути к спасению. Можно выпрыгнуть в окно, закричать, попробовать сбежать...

Шаги остановились у нее за спиной.

Ей оставалась лишь доля секунды, чтобы выбрать выражение, с каким она взглянет на него в последний раз. Что остановит его? Невинное удивление? Застывшая на глазу слеза? Или испуг? Может, он вдруг ужаснется сам себе и передумает в последнее мгновение...

Холодные пальцы стиснули ее плечо, разворачивая.

Сейчас!

Она выпустила из глаза слезинку — та красиво повисла на ресницах, умоляюще сложила перед собой ладони и... поняла, что не угадала.

Он глядел на нее равнодушно, словно на незнакомую.

Все было кончено.

Она поняла, что сейчас действительно умрет. Этот зверь вспорет ей кожу, перегрызет позвонки. Ее кровь пропитает ковер, и он станет красным.

Глава 1. Двое незнакомцев

Двумя месяцами ранее...

Двое незнакомцев пришли спозаранку.

Глафира Романовна завтракала у окна на втором этаже. На блюдце дожидался бутерброд с пошехонским сыром. Рядом стояла чашка чая и пустая рюмка, пахнущая корвалолом и пустырником.

Ее дом — бывший флигель привратника старинного графского особняка — теснился между двумя респектабельными домами в викторианском стиле и был самым крошечным на всей улице Гагарина. Всего два этажа и три комнаты.

Глафире Романовне было уже за семьдесят. И ее сбережения таяли быстрее, чем она ожидала, в то время как счета неумолимо росли. Месяц назад, в очередной раз отдав кругленькую сумму ненасытным коммунальщикам, она вздохнула и повесила на окно объявление о сдаче первого этажа в аренду.

Кабинет покойного мужа — захламленный, зато с собственной уборной — вполне подходил для офиса небольшой частной фирмы. Однако желающих обосноваться в тесном флигеле, над которым висела угроза сноса, так и не нашлось.

Поэтому, когда в один погожий осенний день на ее пороге появилась хорошенькая девушка-азиатка и тут же предложила заключить договор, Глафира Романовна не раздумывала ни секунды. Она отдала связку ключей в обмен на солидную пачку оранжевых купюр и впервые за долгое время почувствовала, как узел тревог на сердце немного ослаб.

Завтракала Глафира Романовна всегда в одно и то же время. Обедом и ужином она могла пренебречь, но завтрак был основополагающим. Без него, как без восхода солнца, не мог начаться день. Ровно в семь Глафира Романовна садилась за стол, опускала в чай лимонную дольку и делала первый обжигающий глоток. Только тогда, словно от толчка маятника, начинались ее личные земные сутки.

Строгого расписания придерживались и соседи Глафиры Романовны. Они проходили под ее окнами, как марионетки башенных часов на средневековой ратуше.

В семь ноль пять на прогулку выходил старик Терентий с престарелым бассет-хаундом, страдающим хромотой. Хозяин и пес медленно пересекали тротуар, останавливаясь у фонарного столба на пути. Мимо них, в семь десять, в сторону детского сада рысцой пробегала взмыленная мамаша с двухместной коляской, гремящей полиуретановыми колесиками. Следом, с половины восьмого до восьми, проходили три офисных клерка в одинаковых брючных костюмах, различить которых можно было только по степени облысения макушек. Глафира Романовна называла их Полянка, Озеро в лесуи Мыс Доброй Надежды.

Она как раз допила чай и взглянула на часы — было пять минут девятого — чтобы удостовериться, что Мыссегодня запаздывает, когда на улице появились двое незнакомцев.

Один — парнишка в черном пальто, с темными волосами и бледным лицом, центральное место на котором занимал длинный крючковатый нос. Худой и высокий, как вяленая мойва. Лицо второго скрывал капюшон спортивной кофты, торчащий из-под кожаной куртки, и большие зеркальные очки, похожие на маску сварщика.

— Туристы, — решила Глафира Романовна, когда они поравнялись с ее домом.

Она давно привыкла, что под окнами живописного флигелька шастают зеваки, охочие до достопримечательностей. Но вместо того, чтобы сфотографироваться и пройти мимо, эти двое остановились посреди тротуара. Обменявшись парой беззвучных фраз, «туристы» поднялись по ступеням ее крыльца и скрылись из глаз за краем подоконника.

Чтобы продолжить наблюдение, Глафире Романовне пришлось встать и прижаться лицом к окну. Нос, похожий на сваренную в мундире картошку, смялся о стекло, и незнакомцы снова оказались в поле ее зрения.

Тот, что был похож на мойву, что-то сказал второму, оба засмеялись, и Глафира Романовна вдруг заметила: да ведь зубы у первого совсем не человеческие... Длинные саблезубые клыки блеснули в свете утреннего солнца, как стилеты. Фу-ты ну-ты, демутант!

— Сейчас будут втюхивать свою квазинаучную литературу, мол «демутанты — те же люди», — пробормотала Глафира Романовна себе под нос.

Она уже читала эти статьи, где утверждалось, будто демутация — не что иное, как «обратная эволюция». Дескать, на одной из стадий внутриутробного развития человеческий эмбрион вдруг «сворачивает не туда» и решает отрастить когти, хвост и крылья, покрыться чешуей или обрасти черепашьим панцирем.

— Как же, нашли дурочку с переулочка, — фыркала Глафира Романовна.

Она-то знала, что при всей схожести с человеком это создания совершенно иного толка. Они жили в мире и прежде, но называли их по-другому: лешими и водяными, кикиморами и русалками, оборотнями и вампирами. В те времена демутанты скрывались от людей в глухих чащах, болотах и глубоких оврагах. А теперь, когда леса повырубили, все в город подались.

Глафира Романовна еще раз взглянула на неприятных личностей, топчущих ее порог, и приготовилась ждать. Ничего, сейчас постучатся, поймут, что дома никого, и пойдут себе дальше.

Но незнакомцы и тут ее удивили.

Стучать они не стали. Вместо этого саблезубый полез в рюкзак, пошарил там и вытащил знакомый с виду бронзовый ключ. А затем преспокойно вставил его в замочную скважину.

Внизу протяжно и гулко заскрипел запорный механизм.

— Батюшки-святы... — ахнула Глафира Романовна.

На ее глазах два проходимца перешагнули порог и скрылись в доме. Ее доме!

«Грабят. Меня грабят среди бела дня», — обреченно подумала она.

И как-то спокойно, словно все это происходило не с ней, вернулась к столу, выловила со дна чашки лимонную дольку и положила в рот.

Внизу заскрипели половицы старого паркета. Глафира Романовна услышала приглушенные голоса, отдаленно похожие на гудение шмеля. Преступники не слишком-то и скрывались.

«Думают, что в доме никого нет», — догадалась она.

Или, вдруг осенило ее, знают, что здесь только беззащитная пенсионерка. Сейчас осмотрятся внизу и придут за ней, как Раскольников за старухой-процентщицей.

Глафира Романовна задрожала.

Да ведь случись что — ее и искать никто не будет. Детей они с мужем так и не завели. Сначала некогда было, а потом уже поздно. А значит, останется она одна-одинешенька лежать посреди кухни, пока запах разложения не проникнет на улицу. И найдут ее распухшую, почерневшую, с вываленным языком... Стыд-то какой!

«Вот уж дудки, — очнулась вдруг Глафира Романовна. — Я им покажу старуху-процентщицу...»

Она беззвучно поднялась со стула, сняла с крючка над плитой чугунную сковороду — самую увесистую из всех — и с неожиданной для ее возраста грацией, крадучись, направилась к лестнице.

***

Утро того же дня Влад с Яном провели в трамвае, который должен был доставить их от улицы Книповича, где друзья снимали квартиру, почти в самый центр города М.

Все началось минувшим вечером, когда кто-то настойчиво и громко забарабанил в их дверь. Открыв, Влад обнаружил на пороге сгорающую от нетерпения Женьку. В первую секунду она показалась ему уставшей. Но темные раскосые глаза на кругленьком лице горели торжеством.

— Вот! — воскликнула она, вскидывая вверх руку, в которой сжимала увесистый бронзовый ключ. — Смотри!

Влад нахмурился — лунно-белый лоб рассекли две морщины. Черные глаза в глубоких орбитах отразили две уменьшенные копии антикварного ключа с вензелем в виде двух башен.

— Мы что, царскую казну грабить с-собиремся? — спросил он.

Последнее слово получилось у него с шипением, похожим на звук спускающей велосипедной камеры. Четкой дикции мешали проклятые клыки — последствие демутации, доставшейся ему от летучих мышей. Сколько неприятностей принесли они Владу в жизни и не сосчитать: в вуз не приняли (испугал приемную комиссию), работу нашел с трудом, а большинство девушек интересовались им лишь для осуществления собственных запретных фантазий. Но было у его демутации и преимущество — удивительно чуткий слух.

— Очень смешно, — сказала Женька таким тоном, что было ясно: юмор она не оценила. — Это ключ от нашего агентства! Я три недели потратила, чтобы найти подходящий офис в центре не за бешеные деньги, и сегодня подписала бумаги.

Ее глаза с низким азиатским веком прищурились в ожидании его реакции.

— Это, э-э, хорошо... — сказал Влад. — То есть, здорово. Просто отлично!

Он заставил себя улыбнуться. По правде говоря, Влад уже начинал жалеть, что так безрассудно уволился с работы в ГАИ. Идея открыть детективное агентство поначалу ослепила его, словно свет фар мотылька. Но чем дальше, тем больше он сомневался, что их ждет успех. За первый месяц существования агентства они не заполучили ни одного клиента, ни единого, даже пустякового, заказа, а сам Влад стоял на краю финансовой ямы — такой глубокой, что не видно дна. Скучное патрулирование улиц по крайней мере позволяло платить по счетам...

— Тогда держи, — Женька сунула ему в руку ключ — тяжелый и бронзовый, с темными бороздками между зубцами. — Встречаемся завтра в восемь, Яна тоже притаскивай. Адрес скину сообщением. Не опаздывайте.

Она сердито сверкнула глазами, будто Влад уже пришел не вовремя, и, махнув на прощание рукой, побежала вниз по сумрачной лестнице.

Так вышло, что среди пассажиров трамвая Влад с Яном оказались единственными демами. И хотя они заняли отведенные для демутантов места на задней площадке, люди все равно бросали на них подозрительные взгляды.

«Какого черта они таращатся?» — подумал Влад. Он снова полез в карман пальто, надеясь нащупать там мягкие петельки медицинской маски, но нашел лишь пятирублевую монетку и смятый чек. Маска осталась лежать на тумбочке в прихожей.

— Вот дерьмо! — прошипел он сквозь зубы.

В отличие от него Ян к поездке подготовился основательно: капюшон, сноубордические очки, шарф и перчатки полностью скрывали зеленую чешую, покрывавшую его от макушки с оранжевым гребнем-ирокезом до кончика хвоста. Никто в трамвае и не догадывался, что с ними едет настоящий рептилоид.

Но несмотря на камуфляж, Ян чувствовал себя не в своей тарелке. Каждый раз, когда трамвай громко звякал на стыках рельс или лязгал дверьми, он крупно вздрагивал.

— Еще четыре осталось, теперь три, — сообщал ему Влад на каждой остановке. Ян плохо ориентировался в городе М., по крайней мере в наземной его части — почти всю жизнь он провел в тоннелях и шахтах городской канализации. — Всего две... Одна... На с-следующей выходим!

«Площадь Суворова, следующая остановка Английская набережная», — объявил голос из динамиков, и стайка пассажиров высыпалась на квадратный пятачок асфальта, окольцованный многополосной дорогой.

Памятник в центре площади изображал знаменитого полководца в образе бога войны Марса — могучее бронзовое тело, прикрытое лишь легкой тогой, стойко встречало потоки холодного ветра с набережной. Бросив на памятник сочувственный взгляд, Влад зябко поднял воротник — у него хотя бы было пальто, пусть и довольно поношенное. Полководцу же предстояло еще не одно столетие морозить бронзовые причиндалы на всех семи ветрах.

— Придется пройтись, — сказал он, сверяясь с картой в телефоне.

— Угу, — сквозь шарф ухнул Ян.

Следуя указанием навигатора, они вышли на Английскую набережную. Река Топь, пересекавшая город М. с севера на юг, шумно плескалась о гранитный берег. Порывистый ветер не оставлял попыток сорвать с Яна капюшон.

— Не думал, что скажу это. Но в трамвае было не так уж плохо, — признался рептилоид.

Влад молча кивнул, шагая по мощеному тротуару и поглядывая на карту с медленно ползущей стрелкой. Слева ритмично вздымались арочные пролеты Пражского моста с ажурными чугунными решетками и трехрожковыми фонарями. Справа, тронутый золотом увядания, шелестел парк. Вскоре он сменился чередой старинных дворянских домов — нарядных, словно глазированные пряники. Зазевавшись, Влад едва не пропустил неприметный поворот на улицу Гагарина.

— Погоди, нам с-сюда, — остановил он Яна, который уже прошагал мимо. — Теперь, можно с-сказать, на месте!

И действительно, не прошло и двух минут, как они оказались у дома с табличкой «улица Гагарина, 22».

Это был небольшой флигель в два этажа, зажатый в ряду монументальных особняков, как кунжутное семечко между зубами. Его парадный фасад был выкрашен тусклой желтой краской, ступени крыльца обветшали, а рыжую дверь в полукруглом алькове изрисовали граффити. Дом мог показаться нежилым, если бы не пустой почтовый ящик, криво приколоченный рядом с дверью — кто-то регулярно доставал из него рекламные брошюры и почту.

— Похоже, Женьки еще нет, — сказал Ян, взглянув на наручные часы. Стрелки, покрытые фосфорной краской, показывали без десяти восемь. — Думаешь, мы можем зайти без нее?

— Не торчать же на улице, — ответил Влад, ежась на ветру. — Она мне ключ дала. Заходила вчера вечером.

— А я где был?

— Громил в лесу каких-то троллей, — усмехнулся Влад.

— А-а-а, ну да, — ответил Ян. Влад не видел его лицо за шарфом, но был уверен, что оно расплылось в улыбке. — Мы их просто задавили! Я нафармил восемнадцатый лэвл, мой перс снес все башни на топе вместе с бараками. Ребята даже позвали меня в команду...

Они поднялись по щербатым ступеням. Влад отыскал в рюкзаке бронзовый ключ с башнями и вставил его в замочную скважину. Чувствуя себя Аладдином, впервые входящим в пещеру с сокровищами, он повернул его раз, другой — и дверь подалась, впуская их в дом.

Внутри и правда оказалось темно, как в пещере. И очень тихо. Даже усиленный демутацией слух не позволил Владу различить ни единого звука.

— Дома нет никто, — прокомментировал Ян, выглядывая из-за его плеча.

— Похоже на то.

Влад нащупал на стене выключатель — старинный, с латунным рычажком — и щелкнул им. Бледная лампочка замигала в пыльной люстре, разгоняя мрак.

Прихожая была тесной. Влад разглядел две двери, выделявшиеся на фоне мрачных обоев в вертикальную красно-серую полоску. Справа виднелись ступени деревянной лестницы на второй этаж и ряд крючков, увешанных каким-то тряпьем. Посередине в беспорядке валялись резиновые калоши, ботинки и домашние тапочки.

— Тут туалет, — Ян заглянул в дверь напротив входа. — Допотопный, с бачком на стене. Но вода есть — значит, рабочий.

— Наверное, нам с-сюда.

Влад потянул на себя вторую дверь. Когда-то ее украшало красивое витражное стекло, теперь наглухо закрашенное белой краской. Дверь с трудом провернулась на петлях, оставив на полу царапину в форме полукруга.

— Рассохся косяк, но это легко чинится, — со знанием дела заметил Ян. В подземельях, где он вырос, редко выбрасывали старые вещи, и он умел справиться почти с любой поломкой.

Они остановились на пороге — в основном потому, что пройти дальше не было никакой возможности. Весь пол занимали штабеля разномастных картонных коробок. С потолка свисали клочья паутины.

— Вот это помо-ойка... — протянул Ян. — Женька сюда вообще заглядывала?

— Без понятия... Может, все не так уж плохо, если осмотреться?

Влад отыскал на стене такой же, как в прихожей, выключатель. Раздался сухой щелчок, но свет не зажегся. Он еще пару раз дернул латунный рычажок — безрезультатно.

— Лампочка перегорела, — констатировал Ян. — Зато есть окно.

В другом конце комнаты бледнел квадрат оконной рамы. С ловкостью ящерицы перескакивая с одной коробки на другую, рептилоид добрался до противоположной стены и дернул тяжелую гардину. В воздух взметнулось облако пыли, и комната наполнилась тусклым уличным светом.

Всюду, куда хватало глаз, высились груды пыльного хлама. Помимо коробок Влад разглядел шаткие стопки книг и журналов, кипы картонных папок, старый вентилятор, микроскоп, скелет комнатного цветка в горшке и велосипедную раму без колес. Довершал картину череп неизвестного животного с длинными колючими зубами, как у крокодила, который висел на стене над продавленным диваном.

— Нет. При с-свете все выглядит только хуже, — был вынужден признать Влад.

Ян приоткрыл одну из коробок и присвистнул:

— Тут какие-то кости... Веселенькое место! Может, нам все-таки стоило подождать снару-у... Влад! Сзади!

Влад попытался обернуться, но успел лишь нелепо дернуться, когда его пронзила вспышка нестерпимой боли. Не издав ни звука, он рухнул ничком, обрушив под собой книжную башню.

— Попались, душегубы! — возопил дребезжащий голос.

Влад сморгнул выступившие слезы и застонал — в бока больно впивались углы книжных обложек, а в голове будто взорвалась петарда. Сверху сквозь очки с толстыми линзами на него таращила глазищи тощая пожилая женщина в полосатом фланелевом халате. Маленькое сморщенное лицо с крупным пористым носом сердито хмурилось.

— Мы не душегубы... — пробормотал Влад, ощупывая место удара. На темени уже наливалась шишка размером с абрикос. — Меня зовут Влад Акумов, это Ян. Мы арендуем у вас...

— Вот уж нет! — вскинулась старушка. — Я заключала договор с Евгенией Николаевной Югай. А кто вы такие — знать не знаю!

Она боязливо покосилась на Яна. Тот уже переместился от окна обратно к двери. В его руках откуда-то появилась чугунная сковорода впечатляющих размеров.

«Так это ей меня шандарахнули», — ужаснулся Влад. Повезло еще, что старушка оказалась такая хилая. Иначе одной шишкой он бы не отделался.

— Это наша коллега. Мы вместе открываем детективное агентство «Тринити». Она наверняка говорила...

— Ничего она не говорила, — без прежней уверенности отозвалась Глафира Романовна. — Так, значит, вы не будете меня грабить? — уточнила она.

Владу послышалось в ее голосе что-то вроде разочарования. Еще бы, одно дело — задержать преступника при попытке ограбления, и совсем другое — едва не вышибить мозги случайному пареньку в пальто.

— Могу забрать вот это, — предложил Ян, покачивая сковороду в руке. — Как орудие преступления.

— Ишь чего удумал!

— А вот и я, — раздалось с порога. — Что тут происходит?..

Женька в замешательстве остановилась в дверях. В неоново-розовом дутом жилете, джинсах с дырками на коленях и модных кроссовках на неопреновой подошве, она принесла в духоту пыльной комнаты ощущение свежего осеннего ветра.

— Евгения Николаевна, — с явным облегчением произнесла Глафира Романовна. — Как вы вовремя! Я немедленно разрываю наш договор. Вы не предупреждали, что будете работать с демутантами. Я на такое не подписывалась. Так что прошу немедленно покинуть мой дом.

Она указала подрагивающим пальцем в сторону выхода.

— Именно что подписывались, Глафира Романовна, — ответила Женька таким елейным тоном, словно старушка приходилась ей родной бабушкой. — В договоре пункт пятый, подпункт четыре.

Она достала из рюкзака, увешанного яркими брелоками, сложенный вчетверо листок.

— Так и знала, что понадобится. Тот, что мелким шрифтом. Читайте...

Глафира Романовна прищурилась, пытаясь разобрать бледные бисерно-мелкие буковки внизу страницы.

— «...Вне зависимости от генетических и иных особенностей внешности»... — прочитала она вслух вопросительным тоном.

— Точно, — подтвердила Женька.

Несколько секунд Глафира Романовна шевелила челюстью, будто хотела растереть прочитанные слова между зубами, прожевать их и выплюнуть. Но договор был составлен по всем правилам. И под ним стояла ее собственная размашистая подпись.

— В таком случае прекрасно, — с достоинством проговорила Глафира Романовна. — Располагайтесь.

Но не удержалась и мстительно добавила:

— Только не думайте, что я это просто так оставлю.

С этими словами она выдернула у Яна сковороду и, прижимая ее к груди, как щит, покинула кабинет.

Глава 2. Первый клиент

— Что ты там изучаешь? — недовольно спросила Женька, заметив, что Влад отлынивает от генеральной уборки.

С момента их появления в доме на Гагарина, 22 прошло две недели. Но все это время новоиспеченные детективы боролись вовсе не с преступностью, а с беспорядком. Как выяснилось, бывший владелец кабинета был не только профессором палеонтологии, но и страшным неряхой. В оставленных им коробках соседствовали конспекты научных работ и квитанции за электроэнергию, карандашные огрызки и фрагменты трилобитов, пузырьки от лекарств и лопатки для археологических раскопок.

— А? — переспросил Влад.

Примостившись на подоконнике и поставив ногу на коробку с надписью «Хрупкое», он изучал что-то в разложенной на колене газете. Окно за его спиной выходило в глухой двор-колодец с лужей посередине — такой огромной, что она могла претендовать на статус пруда.

— Что изучаешь, спрашиваю? И где ты вообще раздобыл газету?

Женька перебирала содержимое коробки, набитой чем-то вроде окаменевших плотоядных лилий с осьминожьими щупальцами. Она была с ног до головы покрыта каменной пылью — от модного вязаного худи, похожего на рыбацкую сеть, до кончика маленького носа с низкой переносицей.

Из-за стены доносилось надоедливое пиликанье скрипки. Как оказалось, в соседнем доме — через стенку от офиса агентства «Тринити» — располагалась детская школа искусств.

— Кинули в почтовый ящик, — ответил Влад, не отрывая глаз от страницы. Его отросшие волосы торчали в разные стороны, как им вздумается, брови хмурились — то, что он увидел на тонких желтоватых страницах, ему совсем не нравилось. — В основном реклама, но есть и кое-что интересное.

— Неужели что-то более интересное, чем это? — иронично спросила Женька, доставая из кучи окаменелостей остановившиеся настольные часы в виде золоченой шкатулки на ножках.

Она отерла их рукавом и водрузила на стопку книг.

— Я вообще не понимаю, чего мы возимся! — сказал Ян, появляясь в кабинете со стремянкой в руках. — Вывезти все на свалку, и фиг с ним.

Рептилоид был покрыт зеленой чешуей от кончиков пальцев до оранжевого гребня на макушке. Ближе к центру лица чешуйки меняли цвет на желтовато-коричневый, почти золотой на веках вокруг совсем человеческих голубых глаз. Сегодня Ян был одет в рабочий комбинезон. Прямо как в ту ночь, когда они с Владом познакомились. Правда, тогда у Яна не было хвоста — его оторвали при задержании сотрудники демутантского уголовного розыска. Теперь же из аккуратной дырочки, прорезанной в ткани повыше ягодиц, выглядывала короткая треугольная культя сероватого цвета. Новый хвост, хоть и быстро отрастал на месте прежнего, утратил гибкость и был совсем не тот, что прежний.

— Нельзя, — вздохнула Женька. — Глафира Романовна сделала нам хорошую скидку, когда я пообещала все здесь разобрать. Хотя теперь мне кажется, старушка нас провела. Эта работенка стоит намного больше, чем мы сэкономили... Влад, да положи ты уже эту газету и помоги нам!

Она швырнула в него мелкий кусок окаменелости. Камешек больно стукнул его по локтю.

— Ай! За что? — возмутился Влад. — Вообще-то тут кое-что... Вот, послушайте-ка...

Он шумно встряхнул газету и начал читать под плаксивые звуки скрипки из-за стены:

«Грядут большие перемены», — гласил заголовок статьи. — «Эпидемия озверений официально завершена. Такое решение было принято на собрании правительства города М. За три месяца эпидемия унесла жизни четырех человек, пострадавших от рук озверевших, и двух демутантов. И это только те смерти, о которых известно из официальных источников. Пропавшими числятся более двух десятков демов. Наиболее вероятно, что они озверели без свидетелей и растворились в городской среде или дикой природе.