Хелен Херитон Этюд Тьмы. Эпизод I. Они уже здесь.

Глава 11

Подвал. Темный коридор. Только небольшое отверстие в потолке освещает путь в туннеле.

Вода. Под ногами холодная вода. С каждым шагом ее количество увеличивается.

Кружится голова. Слышатся голоса.

Издалека виден выход. Лестница, ведущая наверх.

Но до туда невозможно добраться.

Силы покидают тело.

Холод. Начинается мандраж.

Сознание затуманивается.

Нельзя сдаваться.

Ветер. Чувствуется холодный ветер.

Что-то удерживает здесь.

Шум.

Тяжелое дыхание.

Старинное зеркало.

Страх.

Боль.

Шепот.

Приятный женский голос, который произнес от чувства бессилия одно лишь имя, после которого по телу начинается невольная дрожь:

– Вильгельм…

†

В этот момент посол Англии открыл глаза. Все это время он находился в своей келье, сидя за письменным столом. Голос, прозвучавший в голове, заставил его проснуться. Учащенное сердцебиение и непонятная тревога долго не отпускали затуманенное сознание политика. Вытирая руками свое лицо, Вильгельм старался определить источник беспокойства, прокручивая в голове события минувшей ночи. Взглянув в окно, он понял, что наступило утро. Шум с улицы оповещал о том, что жизнь в аббатстве возобновилась с наступлением утренней зари. Несмотря на пасмурную погоду, свет немного проникал в спальню, освещая Вильгельму разбросанные стопки бумаг по столу и потухшую до фитиля свечу. Одного взгляда ни них хватило, чтобы вспомнить деяния бессонной ночи.

Перед тем как задремать, Вильгельм внимательно изучал страницы, посвященные епископу Лаготу. Список его достижений оказался весьма широк, но без подробных заметок. В большей части биографии рассказывалось о заслугах перед католической церковью, но без единого упоминания о личной жизни. Последние двадцать лет епископ тщательно занимался благоустройством своего аббатства и оказывал всяческое воздействие на процветание католической веры. Разъезжая по Европе, он укреплял влияние церкви в сердцах людей и обращал их душу в религию. Единственное, в чем усомнился Вильгельм, читая двадцать страниц его несомненных заслуг, это отсутствие информации о жизни до назначения. Казалось, будто бы раньше епископ никак не проявлял себя в церкви, держась в стороне от всех высокопоставленных чинов. В биографии сказано, что, получив статус священника, он долгое время работал по специальности, не демонстрируя никаких продвижений по службе. Лагот Бревере много лет работал в старой часовне, живя на окраине страны в Богом забытом месте. Читая его дело с самого начала, Вильгельм словил себя на мысли, что, если бы этот человек не стал епископом, никто бы даже не узнал о его существовании. Сведения о его жизни, как священника, занимали от силы всего три предложения во всем деле. К сожалению, больше ничего выяснить из присланных документов о прежней жизни священнослужителя политику не удалось.

Таким образом, перечитывая досье по несколько раз, Вильгельм не смог обнаружить для себя ничего полезного. Полученная им информация не приблизила его к разгадке об личности епископа. Он до сих пор не знал, как именно Лагот Бревере планирует бороться с разрастающейся с каждым днем болезнью, которая за короткий срок убивает всех своих носителя. Несмотря на ужасную перспективу, одно обстоятельство в этой ситуации радовало его. В письме к Джозефу Генцу он не зря попросил дополнительной информации об руководителе монастыря. Возможно, бывший наставник сможет найти недостающие отрывки из его жизни, которые помогут ему заполнить те самые пробелы.

Из прочитанного было ясно, что что-то заставило епископа резко начать работу над собой. Кроме того, Вильгельм вспомнил рассказы очевидцев, которые утверждали, что Лагот Бревере резко отказался от тихой спокойной жизни и начал вести активную профессиональную деятельность после многолетней службы на одном месте. Удостоверившись в правоте данных слов, Вильгельм захотел узнать истинную причину данного поступка. Для этого ему необходимо было поговорить с ним лично. К сожалению, с прибытия в аббатство ему еще не удалось сделать этого, так как поймать преосвященство в стенах монастыря оказалось довольно сложно.

Решившись отвлечься от рутинной работы и взбодриться после бессонной ночи, Вильгельм захотел перекусить. Из соседних комнат доносился запах еды, который действовал на его голодный желудок весьма болезненно. Так как ему нужны были силы для новых свершений, посол без колебания направился в трапезную, где мечтал поскорее набраться сил. Невзирая на то, что живот требовал пищи, Вильгельм шел медленно и непринужденно. Его тело до сих пор не могло оправиться после очередного короткого сна. По расчетам самого посла он проспал за столом не более двадцати минут, что болезненно отразилось не только на его самочувствии, но на всем теле. Каждая мускула ныла от долгого нахождения в сидячем положении, особенно в области спины, где чувствовалась ноющая боль с правой стороны. Благодаря удачному совпадению, расположение кельи находилось неподалеку от кухни, поэтому идти до места назначения оказалось весьма недолго. Обогнув лестницу на второй этаж, он сразу же повернул налево, где его уже встречали широкие двери, ведущие к заветной комнате. Вильгельм приоткрыл их и увидел, что комната была пуста. Никого не было в трапезной в это время. Воспользовавшись случаем, он решил занять удобное место рядом с окном, откуда открывался вид на двор. Таким образом, посол мог наблюдать за работой монахов и послушников вне своего рабочего времени, а именно за чтением молитв.

Определившись с местом перерыва, Вильгельм решил пройти на кухню. Она как раз находилась в соседней комнате. Выйдя обратно в коридор и повернув направо, посол моментально оказался в помещении, предназначенном для приготовления пищи. На кухне было довольно тихо, когда он заглянул туда. Комната была прибрана: котелки строго находились на своих местах, посуда расставлена по размерам, утварь убрана по шкафам. На удивлении посла даже пыль отсутствовала на полках, что свидетельствовало о чистоплотности трудящихся кулинаров. Когда Вильгельм зашел вглубь комнаты, то заметил присутствие одного из служителей церкви. Он домывал остатки посуды после завтрака. Не заметив гостя, он продолжал заниматься своим делом. Вильгельм решил не пугать его, поэтому сперва специально кашлянул для привлечения внимания. Увидев, что монах не реагирует на его сигналы, посол обратился к нему уже в культурной манере:

– Извините!

– Ох, – с улыбкой на лице ответил монах, – Доброте утро, посол. Припозднились Вы сегодня.

– Знаю. Впрочем, как и всегда… – полушепотом сказал он, – Я хотел спросить…

Не успел Вильгельм продолжить свою мысль, как в меру упитанный на вид монах, перебил его:

– Вот Ваш завтрак, – монах указывал пальцем на тарелки около окна, – Надеюсь наша пища понравится Вам.

Не веря своим глазам, Вильгельм увидел, что, действительно, в конце комнаты на углу стола стоял только приготовленный завтрак. В одной глубокой тарелке находилась сваренная каша, а в другой лежал кусочек хлеба с маслом. От каши был виден пар, который так и манил голодного посла своим запахом. Вильгельм был приятно удивлен данному сюрпризу. С воодушевлением в голосе, он поблагодарил служителя церкви. Никогда ранее он не смотрел на кашу с таким довольным лицом. Посол уже хотел приблизиться к желанной трапезе, как монах неожиданной заявил ему:

– Не за что! Мы обычно так не делаем, но епископ Лагот приказал сделать для Вас исключение.

– Подождите, что? Епископ?

– Да. Он весьма обеспокоен Вашим самочувствием. Вас давно не было видно за приемом пищи. К тому же, по его словам, Вы много работаете. Так как Вы наш гость, мы обязаны предоставить Вам благоприятные условия.

– Откуда он все знает про меня?

– Епископ все знает, – спокойным голосом ответил монах, продолжая свое дело.

– Ясно, – задумчиво ответил Вильгельм, – Вы не знаете, где сейчас епископ?

– К сожалению, нет. Я видел его ранним утром. И думаю, Вы его сегодня не найдете.

– Это еще почему?

– Видите ли, если епископ появляется ранним утром и раздает распоряжения на день, то это значит, что на протяжении дня больше не получится его разыскать, как бы Вы не старались.

– Как это? И где он находится все это время?

– Никто не знает. Таким образом, он предупреждает нас о том, что будет целый день занят.

– Он уезжает?

– Нет, он находится в аббатстве.

– Откуда Вы знаете?

– Каждый раз, когда что-то случалось в такой день, он появлялся из ниоткуда и решал возникшую проблему. Кроме того, если епископ покидает обитель, то нас об этом предупреждают заранее.

От услышанного Вильгельм призадумался. Его планам снова не суждено было сбыться. Долгожданная беседа вновь не состоялась. Внезапные действия епископа в это утро застали посла врасплох. Руководитель храма в очередной раз скрылся от людских глаз, предупредив об этом всех подчиненных в нестандартной форме. Вполне возможно, что все это время Лагот Бревере находился у себя в кабинете, закрывшись с обратной стороны, но это еще следовало доказать. Предупредив о своем отсутствии, он добрым жестом оповестил посла о том, что помнит о его персоне, но не желает пока идти с ним на контакт. Именно так Вильгельм видел всю ситуации со стороны. Сомнений не было, что епископ опережает посла на пару шагов, вынуждая его действовать по своим правилам. Размышляя на данную тему, юный дипломат убедил в себя в том, что пора перестать поддаваться на уловки местного руководителя. В ближайшее время ему следует перехватывать инициативу в свои руки, пока не истек срок его полномочий.

Увидев задумчивое выражение лица посла, монах решил поторопить его, обращаясь к нему со словами:

– Посол, Ваш завтрак стынет, – когда Вильгельм обратил на него свой взор, тот продолжил свою речь, – Извините меня, но нужно освободить кухню. Скоро время обеда. Нам пора готовится к нему.

– Да, я понимаю.

– Вас ждать к обеду?

– Не уверен, – ответил он ему, уже стоя у стола и держа в руках свой завтрак.

– Думаю это не важно. В любом случае каждый день Ваша еда будет стоять на этом месте и ждать Вашего прихода. Если вдруг Вы не сможете забрать Вашу порцию до конца дня, то мы отдадим ее скоту. Это указание епископа.

– Честный обмен. Скажите, а епископ Лагот больше ничего не говорил?

– Нет, посол. Только это.

– Спасибо Вам за разъяснения.

– Всегда пожалуйста! Обращайтесь. Буду рад помочь.

Забрав свою долю завтрака, Вильгельм вернулся в трапезную. Он поставил свои тарелки на запланированное место и ненароком взглянул на противоположное окно, ведущее в сторону клуатра. Немного постояв на месте, он стал направляться на улицу. Прежде чем приступить к позднему завтраку, посол решил привести себя в порядок, в плане принятия водных процедур. На огороженной территории клуатра находился сад, в котором стоял умывальник. Его использования как для питья, так и для очищения тела. Именно к нему собирался посол. Вильгельм решил взбодрить себя, умыв свое лицо холодной водой, надеясь прогнать сонливость. Когда он оказался в саду, то заметил, что кусты, посаженные в этой части монастыря, оголели. Опавшие листья укрывали собой натоптанные тропинки. Казалось, будто бы природа подготавливалась к наступлению заморозков, хотя осеннее время только наступило. Шагая мимо лабиринта из сухих ветвей, Вильгельм приблизился к умывальнику. И тогда его заветная цель исполнилась. Когда вода коснулась лица, посол почувствовал приятную дрожь, которая расшевелила его сознание и взбудоражило тело. Именно в этот момент политик смог окончательно прийти в себя. Освежившись, он стал наслаждаться дуновением ветра, который в подходящий момент стал развеивать его волосы. Мурашки по коже теперь шли не от волнения, а от бодрящего душа. После ледяных капель в голове стал собираться пазл. Вильгельм осознал истинную причину своей тревоги – он вспомнил сон. Вода, ветер, мурашки – были неотъемлемой его частью. В его голове снова проскользнули те загадочные отрывки. Он даже не заметил, как отстранился от реальности, погрузившись в воспоминания. С закрытыми глазами он облокотился на умывальник, держа его руками с обеих сторон. Опустив голову к раковине, он старался вспомнить все детали сновидения. Подходя ближе к выходу из туннеля, Вильгельм ждал проявления таинственного голоса, который звал его. Ему это практически удалось, если бы не одно обстоятельство – в этот самый момент его окликнули. Только теперь это был мужской голос, который на громких тонах ворвался в его разум:

– Вильгельм!

Посол немного опешил от неожиданности. Рядом с ним стоял монах Эгберт, которого он, как всегда, не сразу заметил. После этого инцидента Вильгельм понял, что стал рассеянным. В тот момент он подсчитал, что его текущее состояние было вызвано негативным фактором от недостатка сна. Осознав свою ошибку, посол принял решение изменить свой распорядок дня, учитывая минимальные риски для здоровья. Монах, заметив состояние посла, вновь обратился к нему с искренней обеспокоенностью:

– Посол Олдман, с Вами все в порядке?

– Вроде да… – после небольшой паузы Вильгельм задал встречный вопрос, – Вы назвали меня по имени?

Теперь он смотрел на монаха с озадаченным лицом. Из-за несобранности Вильгельм не сразу осознал, что к нему обратились не в официальной форме.

– Прошу прощения, но Вы долго не реагировали на меня.

– Аргумент.

– У Вас уставший вид.

– Ночь выдалась тяжелой.

– Вы работаете над своим делом круглосуточно?

– Приходится. Положение дел немного изменилось.

– Могу себе представить, но голодовка точно не поможет ускорить процесс.

– Так Вы уже в курсе?

– Как я говорил, монахи любят сплетни. Аббатство не большое, поэтому новости разлетаются очень быстро.

– Я бы так не сказал. Я еще не успел обойти его.

– Так кажется на первый взгляд. Я хожу в одни и те же помещения каждый день, поэтому для меня все иначе. Тогда позвольте мне высказаться иначе: жителей в аббатстве не так много.

– Не знаете точную сумму?

– Знаю, 52 человека.

– Хм…Сходится, – произнес посол машинально.

– Что Вы сказали? – переспросил монах, думая, что ему показалось.

– Не важно.

В тот момент посол Олдман понял, что данные, присланные из королевства, сходились с актуальными информацией. Этот факт немного подбодрил его. Разговор между монахом продолжился практически сразу же после очередного вопроса:

– Вы сказали, что не до конца обошли монастырь. Где именно Вы еще не были?

– Пока точно не могу сказать, но на повестке дня было заглянуть на задний двор, а также посетить библиотеку.

– Если хотите, могу составить Вам компанию, – неожиданно предложил монах.

– Я не против.

– Чудно, когда начнем экскурсию?

– После завтрака.

– Так он уже был…

– У меня свой личный режим.

– Ах да… Извините, забыл.

– Ничего страшного.

– С Вами точно все в порядке? – переспросил монах, дивясь гостеприимству посла.

– Думаю, что да. Главное не поддаваться бессоннице.

– С чего Вы взяли, что она настигнет Вас?

– Сегодня ночью меня отвлекли от работы, поэтому смею полагать, что неожиданные происшествия в ночное время суток здесь происходят не единожды.

– Что же Вас потревожило посол? Обычно здесь ночи тихие.

– Конь. Он гулял по территории аббатства, затем покинул его.

– Подождите… Какой конь?

– Вороной масти.

– Быть не может…

– Почему же? – спросил Вильгельм, не понимая причину отрицания.

– Вы что-то путаете, посол. Ворота были закрыты этой ночью.

– Конечно, закрыты. Я это сделал, когда конь покинул пристанище.

– Вы не поняли. Ворота были закрыты на ключ. Никто не мог открыть их.

– Вы ошибаетесь, монах Эгберт. Я лично видел, как конь открыл их и пустился в бега. К тому же я сам закрывал створки.

– При всем уважении, посол. Такого быть не может.

– Объясните мне почему? – не понимая, продолжал расспрашивать его посол.

– Потому что я сам лично закрывал ворота вчера после ночной службы. И открывал их тоже я сегодня с утра.

– Значит, у кого-то был ключ.

– Невозможно. Он все это время был у меня, а дубликата этого ключа в аббатстве нет! Поверьте мне, вчера я был назначен за дежурного. Этот ключ до сих пор при мне, – монах продемонстрировал собеседнику ключ, который скрывался в его кармане, – Как раз сейчас я иду передавать смену. Именно поэтому я здесь.

Вильгельм не мог поверить в услышанное. Неопровержимые обстоятельства вновь давали трещину. Он знал, что ночная прогулка не была выдумкой. Он вчера лично видел, как конь перешагнул через порог монастыря. Животное без препятствий покинуло его стены. Посол понимал, что что-то в этом деле было не так, поэтому решил преподнести монаху достоверные доказательства его правоты:

– Если все так, как Вы говорите, то прошу взгляните в конюшню. Если ворота были закрыты на ключ…

– Они были закрыты, я только что их открывал!

– …то коня, про которого я Вам говорил, там нет, – спокойно продолжил говорить посол.

– Посол… – монах был явно встревожен.

– Что?

– Все лошади на месте.

На минуту посол потерял дар речи. По его телу пробежал разряд молнии, который встрепенул все его нутро. Вильгельм терял самообладание. Гнев и недопонимание происходящего переплелись в одно целое. Он не мог поверить, что все происходящее ночью ему показалось или еще хуже – было частью сна. Не теряя надежду разобраться в этом недоразумении, он спросил:

– Откуда Вы знаете?

– Монах, отвечающий сегодня за кормежку скота, уже доложил аббату о выполненной работе. Все животные на месте и теперь сыты.

– Этого быть не может…– с недопонимаем стал говорить посол.

– Мне жаль, но я сам лично видел этого коня. Он сидит в своем загоне. Недавно проходил мимо него, как раз тогда, когда шел к Вам…

– Как он мог вернуться? Ворота были закрыты!

– Я не знаю посол. Может он не выходил? – предположил монах.

– Не мог же я… – после этих слов посол резко затих.

Затем, без комментариев, он, отбросив все запланированные дела, быстрым шагом двинулся к конюшне. Монах Эгберт сразу же осознал по настроению посла, что ничего хорошего от его действий ждать не придется. Поэтому следом направился за ним, выкрикивая ему в спину:

– Подождите! Посол!

Вильгельм шел быстро и уверенно к своей цели. Он сам лично хотел взглянуть на коня, чтобы удостовериться в словах монаха. На протяжении всей дороги он что-то тихо говорил себе под нос. Только приблизившись к нему поближе, монах смог разобрать едва слышимые комментарии от сердитого государственного лица:

– Не могло мне это приснится. Я всю ночь провел у окна. Сон был не больше 20 минут. Я знаю, что видел. Я не мог пропустить его.

Вильгельм не сбавлял темп. Ему не терпелось поскорее увидеть виновника своего беспокойства. Все его мысли были посвящены исключительно данной ситуацией, поэтому он никак не реагировал на монаха Эгберта, который пытался догнать его. Кроме того, он даже перестал видеть преграды на своем пути, толкая и сбивая с ног местных служителей церкви. Из-за странного поведения обоих постояльцев аббатства, местные труженики стали оборачиваться им вслед. Гневные комментарии, адресованные в их сторону, с каждым шагом увеличивались. Всеми силами монах Эгберт пытался сгладить ситуацию, выражая своим братьям слова сожаления. Не выдержав натиска их презрительных взглядов, он стал чуть громче обращаться к послу, стараясь привести его в чувства:

– Что Вы делаете? – сквозь зубы сказа он. – Прекратите. На нас все смотрят.

Посол не отвечал, он намеренно продвигался к конюшне. Его траектория движения была выполнена исключительно в прямом направлении. Таким образом, он старался сократить путь до цели. Приближаясь все ближе к ней, он прибавлял темп. Монах Эгберт спешил за ним следом, подбадривая себя тем, что беготня скоро закончится. Он понимал, что в физическом плане уступает послу, поэтому мечтал поскорее закончить неожиданную утреннюю пробежку. После того, как Вильгельм остановился, монах вздохнул с облегчением. Если его мучения были закончены, то у посла они только начинались.

Увидев в загоне коня вороновой масти, политик встал в ступор. Вильгельм не мог поверить своим глазам. Перед ним находился тот самый конь, который не так давно разгуливал по окрестностям монастыря в полном одиночестве. Посол стал внимательно следить за движениями ночного странника. Лошадь лежала на сене, приподнимая свою голову и развивая в разные стороны свою густую угольную гриву. При осмотре его апартаментов посол заметил, что только этому коню было предоставлено самое крупное место среди загонов. В нем он находился в полном одиночестве. Несмотря на свободное пространство, конь всегда держался отдаленно от людей. Его любимым местом времяпровождения являлся дальний угол загона. По следам на земле было видно, что местные монахи не приближались к данному животному на близкое расстояние. Их путь к нему заканчивался в паре метров от него. Казалось, будто в загоне стоял ограничитель, который не позволял посторонним заходить за линию. Посла данная находка насторожила, поэтому он решил проверить свою теорию. Вильгельм планировал подойти к лошади поближе, чтобы найти улики, подтверждающие его правоту, поэтому начал медленно заходить в конюшню.

Шаг за шагом он наблюдал за реакцией хозяина загона. Конь сразу же заметил его, но виду подавать не стал. Он просто издал короткий звук и продолжил лежать в прежней позе. Воспользовавшись его безразличием, посол стал двигаться дальше. Не успел он чуть дальше сдвинуться с места, как конь резко поднял голову, обратив свой взор в его сторону. Его уши сразу уловили звук приближающихся шагов. Настороженно конь стал наблюдать за действиями постороннего. Позади себя Вильгельм услышал, как встрепенулся монах Эгберт. По непонятным причинам он хотел силой задержать его, но затем резко передумал. Остановившись неподалеку от посла, он произнес: