Хелен Херитон Этюд Тьмы. Эпизод I. Они уже здесь.

После неприятных воспоминаний, монах Эгберт решил присоединиться к мессе. Во время службы он ненароком вспомнил, что не только он отказался от участия в обсуждении. Был еще один монах, который решил промолчать. Это был человек, которого они встретили с послом по прибытию из деревни – тот, кто сообщил епископу Лаготу об их прибытии. Переведя на него свой взгляд, монах заметил, что его брат вел себя крайне странно. Он был единственным кто не читал молитву и никак не реагировал на происходящее. Все это время он сидел в одной позе, устремив свой взгляд в одну точку. Заторможенная реакция выдавало его обеспокоенность и загруженность в собственные мысли. Что-то явно тревожило его святую душу, не позволяя ей вернуться в реальность. Пытаясь отвлечься от всех событий, монах Эгберт продолжил свое участие в мессе. Несмотря на все попытки сконцентрироваться на службе, его мысли были заняты другим. Теперь он думал о предстоящей прогулке. Он морально готовил себя к встрече с послом. Монах Эгберт прекрасно знал тему предстоящего разговора, поэтому боялся ее. Он понимал, что политик не станет слушать его, ведь правда, о которой он так просит, была для него крайне невероятна. Поэтому им было принято решение отложить данный разговор, пока посол сам не уверует в немыслимое. Дело сложное, но выполнимое. После этого он продолжил нести свою службу, дожидаясь ее окончания.

†

Как только настало время окончания мессы, посол Олдман смело направился на встречу. Все это время он безвылазно изучал с самого начала присланные ему стопки документов. Данная прогулка являлась для него неплохим способом отдохнуть от бумажной работы. Несмотря на затянутое облаками небо, погода на улице не предвещала ближайшего выпадения осадков, что в свою очередь благоволило изучению окрестностей монастыря.

Выйдя на улицу, посол заметил отсутствие на территории монастыря привычного для него скопления людей. Двор оказался пустым. В округе не было ни души. Как выяснилось Вильгельм был первым, кто покинул стены здания после сигнала колокола. По необъяснимым причинам служба священнослужителей затягивалась, чему свидетельствовало тишина в рабочее время. Смирившись с задержкой своего путника, политик решил во время выделенного свободного времяпровождения изучить ближайшие к северной части строения. Гуляя по окрестностям монастыря, Вильгельм обнаружил, что кроме больничного отделения, в виде одноэтажного дома у границ аббатства, больше ничего не было. Все пространство было занято пустым участком земли, позади которого красовались верхушки хвойного леса. Высокие деревья манили к себе не только своим величием, но и ярко зеленой кроной, которая отличалась от всего осеннего пейзажа. Природа того места была настолько удивительна, что даже порывы холодного ветра не мешали смотрящему насладиться его красотой. Смотря на многовековые деверья, посол Олдман с каждом минутой с нетерпением ждал посещения закрытой территории, которая в ближайшее время должна была поддастся его любопытству. Ему было интересно узнать, что может скрываться в зоне лесного массива, принадлежащего владениям монастыря. Раздумывая над этим, он даже не заметил, как пролетело время его ожидания. Из главных ворот храма по широкой лестнице стали спускаться во двор задержавшиеся с молитвы монахи. Толпа людей в коричневых рясах расходилась в разные стороны, направляясь по своим дальнейшим делам. Все они без исключения передвигались по всему монастырскому комплексу, минуя северную часть территорию, где находился посол. Буквально через несколько минут длительного ожидания, один из них все-таки направился в его сторону. Это был монах Эгберт. Увидев знакомую фигуру издалека, он начал вести с ним переговоры, не сбавляя при этом темпа:

– Извиняюсь за опоздание, посол. Надеюсь, я не долго заставил Вас ждать?

– Ни чуть нет, монах Эгберт, – ответил политик ему, когда тот уже подошел к нему на близкое расстояние. – Наоборот. Я рад тому, что пробыл на свежем воздухе гораздо дольше выделенного мне времени.

– Рад это слышать. Тогда не будем терять времени. Следуйте за мной.

– Не стану возражать.

После чего они вместе отправились к присоединенной части территории. Обойдя аббатство с задней стороны, посол увидел тот самый хвойный лес, который разглядывал недавно со стороны. Неподалеку от задних стен монастыря располагался крутой спуск, являющимся единственным путем к назначенной цели. Подходя ближе к нему, посол заметил кривую каменную лестницу, ведущую к вытоптанной лесной тропе. Подняв глаза наверх, и, увидев простирающийся лесной массив, посол Олдман замер. Он даже не предполагал, что монастырь мог обладать столь огромными запасами земли. От удивления он даже попытался определить ее размер, прикидывая в голове примерный масштаб территории. Но из-за густых вершин этого было сделать практически невозможно, так как казалось, что у этого природного края просто не было конца. Ужаснувшись от предстоящего похода, Вильгельм не на шутку встревожился. Он понимал, что ему придется обойти каждый уголок этой земли ради поиска ответов на неразрешенные вопросы. Увидев спорную реакцию посла на увиденное, монах Эгберт вновь обратился к нему, уже стоя на ступеньках крутого спуска:

– Впечатляет, да?

– Откуда у церкви столько земли? – спросил политик, дивясь увиденным.

– Как мне объяснили при конструировании монастыря власти решили выделить еще часть земли на строительство. Из-за ограниченного места на возвышенности, пришлось выпрашивать дополнительные акры земли.

– Вы сказали на строительство, тогда почему лес не вырубили?

– Так как все основные сооружения уже выстроены, было принято решение отдать епископу во владение лишь небольшую часть земли. Но так как никто не осмелился уничтожить вековые деревья, то отдали все.

– Если все уже стоит, тогда зачем еще предоставлять территорию?

– Видите ли, не все сооружения вместились на предоставленную от государства участок земли.

– Например?

– Не хватило места для кладбища. По правилам церкви, если душа монаха покидает бренное тело на священной земле, то его должны похоронить на том самом месте, где он проходил службу. Таков порядок.

– Об этом я наслышан, – сказал политик тихим голосом. – Так значит мы идем на место захоронения?

– Не только. В лесу есть еще несколько сооружений.

– И что же это?

– Пойдемте и сами увидите.

Не ответив ничего больше монаху, посол Олдман направился за ним в глубь хвойного леса. Идя по тропинке, Вильгельм старался осмотреть каждый участок земли с разных ракурсов. Ему казалось, что лес может таить в себе куда больше тайн, чем думают монахи. Но, оглядываясь по сторонам, он находил только опавшие шишки и ветки, пока на горизонте не показался необычный объект. Оказалось, что они с компаньоном натолкнулись на каменный фонтан, располагающийся в чаще леса. От увиденного посол замедлил шаг. На расстоянии он стал изучать сооружение, которое притягивало к себе внимание. Фонтан был выполнен в виде чаши, над которой возвышалась статуя молодой женщины. Черты ее лица были выполнены в тончайших подробностях: немного продолговатая форма лица, закрытые глаза, прямой нос и четко вырисованные губы. Ее образ дополняло удлиненное платье – туника и правдоподобная вуаль, прикрывающая ее каменное лицо. Весь ее образ со стороны казался невероятно изящным. Работа скульптора восхищала. Смотря на нее, на душе становилось легко и непринужденно. Разглядывая статую со всех сторон, посол решил поподробнее узнать о данном сооружении.

– Кто это?

– Мы думаем, что это Пресвятая Дева Мария.

– Неужели? – посол не мог поверить в услышанное. – Никогда прежде не видел ее в таком изображении.

– Вы правы. Скорее всего автор видел ее именно в таком исполнении. Возможно, он хотел показать время, когда она еще не подозревала о своем предназначении. Хотя в аббатстве существует и другое мнение по поводу этой скульптуры…

– Какое же?

– Что это Мария Магдалина.

– Но почему?

– Не знаю, но многие из нас видят в эти чертах именно ее. Несмотря на ее грех, кто-то искренне считают, что она была мученицей, заточенной в хрупкое тело, но с весьма возвышенной душой.

– В любом случае работа выполнена прекрасно… – с восхищением отреагировал на сказанное посол.

Действительно, в данной композиции она стояла, как нимфа, которую слегка обдувал легкий ветер. Ситуация в определении личности музы творящего была затруднительна, ведь обычно Деву Марию изображают прямостоячей с ребенком на руках или же с раскрытыми ладонями, из которых веет благодать, но не в этот раз. Женщина изображалась в позе, которая раскрывала всю сущность ее внутреннего мира: одна рука была прижата к сердцу, а другая вытянута вперед, протягивая на цепи освещенный крест. В данном обличии от скульптуры невозможно было оторвать глаз. Ее непорочность и красота заставила камень подчиниться ее воле, поэтому памятник получился настолько реалистичным. Насладившись красотой людского творения, политик продолжил свой допрос:

– Почему она стоит именно здесь, а не в монастыре?

– К сожалению, не могу точно ответить на данный вопрос. Но говорят, что таким образом хотели указать на принадлежность данной территории к землям монастыря.

Немного помолчав, посол спросил:

– То есть сюда можно проникнуть другим способом?

– О чем это Вы?

– Вы сказали, что нужно «указать на принадлежность». Следовательно, если сюда войдет чужак, то он сразу же должен будет понять, что земля принадлежит церкви. Ведь так?

– Отвечаю на прошлый вопрос: вовсе нет. Все ограждено высоким забором. Сюда невозможно проникнуть.

– Это Вам так кажется… – тихо сказал посол, а затем продолжил. – Давно фонтан тут стоит?

– С момента открытия монастыря.

– А почему не работает?

– Как я знаю, он никогда не работал.

– Это как? – непонимающе спросил Вильгельм.

– Мне сказали, что с момента его строительства, его ни разу не включали. Наверное, не видели в этом смысла.

– Часто сюда ходят служители аббатства?

– Нет, все стараются не посещать лес без надобности. И так много забот на основной территории.

– Если так, то зачем ставить фонтан в подобном месте? И вообще предоставлять столько земли? – не унимаясь, спрашивал политик.

– Не знаю, посол.

– Хм… Вы сказали здесь есть еще сооружения, какие?

– Подальше от сюда есть несколько зданий, но они пустуют из-за шаткости конструкции.

– Я понял, а далеко до кладбища?

– Вовсе нет. Осталось совсем немного пройти.

– Тогда ведите меня, монах Эгберт… – сказал посол, снова смотря на скульптуру девушки.

Пока монах прокладывал путь к местному захоронению, Вильгельм продолжал наслаждаться работой скульптора. Теперь данное сооружение вызывало у него еще больше эмоций, чем прежде. По неизвестной причине автор данного произведения оставил свое творение в лесу, не позволив своему шедевру окунаться в истоках священной воды. По мнению посла, скульптура предполагаемой Девы Марии таила в себе необычный секрет, благодаря которому в лесу становилось намного комфортнее. Чувство смирения не покидало посла до тех пор, пока они не продолжили свой путь.

Преодолев небольшое расстояние от предыдущего места локации, монах Эгберт привел посла Англии в сердце леса. Тропинка уходила в глубь непроходимых зарослей, на фоне которых виднелись каменные плиты. Увидев их, монах сказал:

– Нам сюда.

Подойдя ближе, посол Олдман понял, что они пришли. В этой части лесного массива находился оголенный участок земли, на котором располагались те самые захоронения, о которых ранее говорил местный монах. Всего их было семь, и они ничем не отличались друг от друга. Всех их объединял общий стиль. У каждого покойного было свое каменное надгробие с крестом и выгравированным именем. Взглянув на дату кончины каждого, Вильгельм осознал, что все монахи, находившиеся здесь, скончались в пожилом возрасте. Последняя смерть датировалась одиннадцать лет назад, что свидетельствовало о низком уровне смертности в данном церковном служении. Кроме того, политик приметил, что все могилы были в хорошем состоянии. Сухая земля в этой части леса придавала этому месту ухоженность и опрятность, что было весьма удобно для тех, кто редко посещал своих старцев. Произведя диагностику места, посол стал ждать разговора со своим спутником, который на тот момент молился. Закончив свое дело, монах Эгберт произнес:

– Здесь похоронены те, кто служил в аббатстве Святой Марии со дня его открытия. Говорят, они прожили здесь долгую жизнь.

– Если это так, то им несравненно повезло.

– Верно. Когда я только перешел сюда, мне сказали, что данный монастырь ценится своим уходом по отношению к служащим. Здесь самая низкая смертность. Многие из ныне живущих здесь работают во благо монастыря больше десятилетия, а прибывшие рады тому, что попали сюда. А те, кто по какой-либо причине покинул его стены, поговаривают продолжают свой священный путь в других обителях Господа, вспоминания добрым словом прежнее пристанище. В конечном итоге все довольны жизнью. Именно поэтому аббатство Святой Марии находится на хорошем счету у государства.

– Это заметно, – с иронией сказал Вильгельм. – Странно, что я раньше ничего не слышал об этом месте.

– В этом нет ничего удивительного. Только люди, связанные с церковью, знают об этом месте или те, кто имеют отношение к епископу. Но даже не все из них могут попасть сюда. Аббатство закрыто для людских глаз.

– Хм… Это меняет дело. Теперь ясно почему о монастыре ничего не известно. Все конфиденциально. Хм… Весьма осмотрительно… А что насчет Вас? – резко спросил посол. – Вы назвали всех, кроме себя. Вы рады тому, что оказались здесь?

Наступило неловкое молчание. Перед тем как ответить монах Эгберт явно перебирал в голове все возможные варианты ответа. Бросив данную затею, он решил ответить, как есть:

– Я не знаю…

– Хм… Странно. Вы говорили совсем другое по пути в Холбич.

– Я поменял свое мнение.

– Что же заставило Вас передумать?

Выждав паузу, монах Эгберт уверенным голосом заявил послу:

– Здесь что-то происходит, что я пока не в силах объяснить.

– Что Вы имеете ввиду?

– Аббатство Святой Марии необычное место. Здесь полно тайн, многие из которых не поддаются разумному объяснению.

– Вот как. Это связано с тем, что случилось в конюшне или ранее?

– Не знаю… Не уверен.

– Вы что-то не договариваете, монах Эгберт.

Поведение монаха в тот момент изменилось. Он резко закрыл глаза и стал медленно выдыхать остаток воздуха из своих легких. Со стороны казалось, что он сдерживает себя. Его щеки порозовели, а губы крепко сцепились друг с другом на линии смыкания. Теперь его тело не двигалось. Грудная клетка перестала подниматься в прежнем ритме. Ситуация менялась на глазах. Таким образом он морально готовил себя к будущему диалогу. Вильгельм понимал, что как только он будет готов продолжить беседу, его вздох стал предвестником нового этапа общения. И он оказался прав. Набравшись решимости, монах Эгберт произнес:

– Вы даже представить себе не можете во что Вы ввязываетесь…

– Раз так, то объясните мне.

– Не могу.

– Почему?

– Вы все равно не поверите.

– Я, как государственное лицо, должен выслушать всевозможные версии происходящего.

– И Вы их услышите, но не от меня.

– По этой причине Вас задержали? – предположил посол. – Вы обсуждали произошедшее во дворе, не так ли?

– Даже если так, это уже не важно.

– Почему?

– Вы уже всполошили улей, посол Олдман.

– Такова моя работа, – сделав паузу, сказал он, а затем, повернувшись к надгробиям, добавил. – Значит, пришло время пообщаться с другими работниками монастыря.

– Надеюсь они помогут Вам найти ответы на Ваши вопросы.

– Будьте в этом уверены. Мне лишь интересно знать, стоит ли мне опрашивать Вас? Или Вы окончательно дали мне свой ответ.

– Ничего нового Вы от меня все равно не услышите.

– Разве? Мне кажется иначе.

– Я Вам уже говорил о том, что думаю. В прошлый раз Вы мне не поверили.

– Мнение бывает изменчивым. Вы сами только что это доказали.

– Верно, но не в этот раз.

– Тогда задам вопрос по-другому. Неужели Вы поверили в то, что произошло в Холбиче?

– А Вы нет? – монах повернулся к собеседнику лицом. – Вы видели все это собственными глазами!

– Восприятие может нас обманывать, – заявил посол, – а разум нет. Всегда нужно полагаться на него. Только он способен расценить ситуацию здраво. В той деревне нас с Вами обманули, монах Эгберт. Заставили поверить в то, чего не существует.

– Я с Вами не согласен.

– Потому что Вы верующий человек, а я нет! Я заложник рационального подхода. В моем мире всем управляют логика и рассудительность. И ничего более.

– Именно поэтому Вы не готовы услышать правду.

– Вот как. И что же, по-Вашему, я не смогу принять?

– То, чего так усердно избегаете.

– Я – политик. Я не имею право верить в выдумки, которыми пугают детей.

– В том то и дело, что не только они напуганы, но и люди более старшего поколения. К тому же, то, что Вы называете выдумкой, напало на нас в церкви!

– Ах, Вы про это. Да, я видел все это представление. Занимательное зрелище.

– Что же, по-Вашему, там произошло на самом деле? – грубым голосом спросил его монах.

– Спланированный спектакль с хорошим реквизитом. Признаюсь, на мгновение я подумал, что все происходит по-настоящему. Пока не осознал абсурдность ситуации.

– То, что мы там видели реально. Как Вы этого не можете понять?

– Подумайте сами, монах Эгберт. Почему все началось именно после нашего появления? Да потому что нас дожидались, как главных зрителей. Кто-нибудь из жителей пострадал? Нет! Разве может чудовище из сказок появиться из пустоты? Нет!

– Я видел то существо перед собой также, как вижу Вас сейчас. Оно было настоящим. Кроме того, в сказках не пишут про посланников из преисподней.

– Монах Эгберт, будьте благоразумны! – посол стал говорить с ним на высоких тонах. – Вы просто испугались того, чего не знаете.

– Признаюсь, да. Я был напуган. Никогда прежде я не видел ничего подобного, но, – монах поднял свою правую руку и вытянул перед послом свой указательный палец, – по крайне мере я могу поверить в то, откуда он явился.

– Именно поэтому Вы выбрали профессию монаха, – без промедления ответил посол, – Это Ваш выбор. Ваша вера. Прошу Вас впредь не пытаться разубедить меня в моих же принципах.

Вильгельм отвернулся от собеседника. Таким образом он пытался унять прилив гнева, который уже подкатывал к его горлу. Злость переполнило его тело так же быстро, как спичка от прикосновения с огнем. Посол Олдман был крайне раздражен сложившейся ситуации. Он терпеть не мог, когда кто-то старался переубедить его в том, что он категорически отрицал. Несмотря на то, что он сам начал данный разговор, Вильгельм желал побыстрее его закончить. Поэтому решил поменять тактику и отвечать кратко на все реплики, чтобы убавить у собеседника интерес к беседе. Ему казалось, что его план может сработать, пока не услышал из его уст следующее:

– Вы не сможете разобраться во всей ситуации, пока не смиритесь с необъяснимым, посол Олдман.

На данное высказывание Вильгельм все-таки решил ответить, поэтому повернулся к собеседнику вновь и продолжил начатую тему разговора в обычно манере:

– Общение с жителями, обход здания, выполнение прямых обязанностей – для этого вера не нужна.

– Ошибаетесь.

– Боюсь расстроить Вас, монах Эгберт, но Вы не сможете меня переубедить в обратном. Так вернемся к главному вопросу: кто такая Соня?

– Боюсь, я не смогу Вам дать ответа на этот вопрос, посол.

– Но как же? Вы же узнали ее тогда?

– Да, признал. Как и любой другой отсюда.

– Так значит я был прав. Она связана с церковью, а остальные члены братства знают о ней, также как и Вы.

– Больше, чем Вы думаете. Предупреждаю Вас сразу, их ответы Вам не понравятся.

– Не будьте так циничны. Вы же не знаете, что именно я могу от них услышать.

– Как раз наоборот. К тому же, чтобы они Вам не сказали, Вы будете пытаться отыскать в их словах подтверждающие факты Вашего умозаключения.

– Возможно, но не точно.

– Таким образом Вы никогда не раскроете тайну, скрывающуюся здесь. Невозможно принять правду, если сам не веришь в нее.

– Да Вы поэт.

– Я не родился монахом, я им стал, так как уверовал в то, что сам отвергал. Также как и Вы.

– Я в курсе, я читал Ваше дело.

– О… Вы изучили мою биографию. А я думал, Вы уже все решили по отношению ко мне еще в карете.

– Мне же нужно знать, кому здесь можно доверять, – настало мимолетное молчание, которое нарушил сам же посол. – Послушайте, монах Эгберт. Я, действительно, хочу разобраться во всей этой ситуации. Чем скорее, я это сделаю, тем быстрее начну первоначальную работу, с которой меня сюда отправили. Чума не станет дожидаться окончания моего расследования. Если не поспешить, она сама постучаться в эти двери. Вы это понимаете?

– Да, посол, – ответил ему монах.

– Поэтому я прошу Вас о содействии. Кроме Вас я здесь никого не знаю. Любая помощь с Вашей стороны станет для меня шагом к завершению дела. Надеюсь, Вы примете мое предложение.

– Я подумаю над этим.

– Буду Вам признателен.

– Нам пора возвращаться, – сказал монах.

После его слов Вильгельму стало гораздо легче. Он надеялся на то, что после этого разговора он приобрел в своем кругу единомышленника, а не врага. Не проронив больше ни слова, он последовал за монахом, который уже направлялся к вытоптанной временем тропе. Прежде чем покинуть кладбище, Вильгельм ненароком взглянул еще раз на надгробия. Одно из имен на плитах привлекло его внимание – Конрад Калвер. По непонятным причинам эта могила заставила посла на секунду задержаться на кладбище. Не придав этому особого значения, он отправился в путь, думая о предстоящих делах, которые ему необходимо было завершить по возращению.

Закончив обход западной территории, он вместе с монахом пошел по тропе, которая вела обратно к монастырю. На подходе к выходу из леса, они услышали громкие возгласы, доносящиеся на территории. Остановившись и прислушавшись к ним, Вильгельм спросил:

– Что это? Почему такой крик?

– Что-то случилось… – с тревогой сообщил ему монах.

Увеличив темп, путники поднялись на возвышенность. Оказавшись во дворе, они увидели суматоху. Все монахи бежали в сторону храма. Догнав одного и них, монах Эгберт спросил:

– Что происходит?

– Беда! Случилось несчастье!

– Какое именно?

– Один из монахов мертв!

Монах Эгберт и посол сперва в замешательстве остановились, а затем в недоумении от происходящего переглянулись между собой. Не успев опомниться, они, практически бежав, направились во внутрь аббатства. Следуя за остальными, они вошли в западный коридор, где уже было столпотворение. Посол Олдман, использовав свой статус, продвинулся сквозь куча народа к источнику внимания. Преодолев препятствие, он увидел перед собой ужасную картину. С потолка спускалась веревка, на которой висел один из служителей аббатства. Его ноги висели над потолком на расстоянии трех метров. Лицо монаха было уже бледным, а глаза закрыты. Тело качалось из стороны в сторону, создавая эффект маятника, что усугубляло атмосферу. Догнав посла, и, встав позади него, монах Эгберт узнал человека, висевшего на петле. Это был тот самый добродушный монах, что уверял остальных братьев на мессе, что их спор беспочвенен. Именно он утверждал, что Сони не существует. Увидев его бездыханное и болтающееся тело на потолке, один из присутствующих заявил:

– Это она…

Некоторые люди из толпы оглянулись на говорящего мужчину. Кто-то подхватил его мысль и шепотом добавил:

– Она покарала его…

– Мы разгневали ее… – сказал кто-то из монахов.

– Да прибудет с нами Бог.

Последнюю фразу сказал священнослужитель из первого ряда прибывших. После его слов все стали молиться. Обстановка в коридоре становилась все мрачнее с каждой секундой пребывания рядом с бездыханным телом. После увиденного стены коридора на глазах стали пропитываться чувством страха, от которого становилось не по себе. С этого момента в аббатстве наступил траур, к которому никто не был готов.