
- Рейтинг Литрес:4.8
Полная версия:
Ханна Сейвел Пятая ночь дракона
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— С ним часто такое бывает? — тихо спросила она.
— Нет, — отрезал Кадар.
— Ваше «нет» значит «не лезьте» или «обычно все проходит легче»?
— Оно значит «нет».
Сейра криво усмехнулась.
— У вас талант уходить от ответа.
Эйвен убрал кольцо и выдохнул.
— Приступ сняли. Но как клеймо поведет себя дальше, я не знаю. До пятой ночи его нельзя оставлять без присмотра. И, возможно, без нее тоже.
Сейра не стала спрашивать, кого он имеет в виду. Похоже, здесь ее уже посчитали чем-то вроде лекарства для принца-дракона. Роль не самая приятная, зато, похоже, ей пока позволят жить.
За дверью послышались тяжелые, размеренные шаги. Тяжелая панель двери отъехала в сторону, и, едва увидев показавшегося в проеме двери человека, Кадар с Эйвеном разом опустились на одно колено. Даже Сейра невольно выпрямилась.
Вошедший был немолод, высок и держал спину безупречно прямо. Кто это, Сейра поняла еще до того, как Кадар негромко произнес: «Ваше Величество».Сходство с Нейваром бросалось в глаза: те же зеленые глаза, жесткие скулы и упрямая линия рта, только у отца все это стало суше и резче с возрастом. Император. За его плечом держался рослый страж с сединой в волосах.
Император подошел к постели сына и остановился. Сейра заметила, как на одно короткое мгновение сжались его пальцы.
— Жив?
Эйвен поднялся по его знаку.
— Да, Ваше Величество, но состояние нестабильное. Обращение сорвано, клеймо активно.
Император увидел руку Нейвара, все еще сжимавшую запястье Сейры, и взглянул на нее.
— А она кто?
Кадар встал следом за лекарем.
— Она появилась вместе с принцем. Принц приказал не трогать ее.
— Ее присутствие почему-то сдерживает срыв, — добавил Эйвен.
Император посмотрел на нее внимательнее, будто что-то взвешивал. Взгляд скользнул по странной одежде, грязному халату, растрепанным светлым волосам и задержался на лице ровно настолько, чтобы Сейра почувствовала себя не человеком, а уликой, до которой пока не дошли руки. Все вокруг было дорогим и тяжелым: резное дерево, шелк, бронза. А она сидела посреди этого, как пятно грязи на парадном полу.
— Так вы уже выяснили, кто она? — снова спросил император, не отводя глаз.
— Лекарь для зверей из чужого мира, — доложил Кадар. — Выхаживала принца в своем мире три недели. Здесь прошло меньше получаса.
— Он был у нее в облике раненого ящера, — добавил Эйвен. — Она называла его вар… даном.
— Вараном, — машинально поправила Сейра и тут же прикусила язык под строгим взглядом императора.
Седой страж нахмурился.
— Ложный приказ, сорванное обращение, след магии на клейме… Боюсь, это почерк Ордена, Ваше Величество.
Император на миг стиснул челюсти.
— Орден уничтожен, Сорхан.
— Или мы однажды так просто решили, Ваше Величество.
В комнате стало совсем тихо. Сейра не знала, что такое Орден, но видела лица мужчин вокруг, и этого было достаточно. Очевидно, что за этим словом стояло что-то давнее и страшное.
Император снова посмотрел на нее.
— Вопросов к тебе много, но разбираться будем, когда мой сын придет в себя.
Сейра молча кивнула. Не то, чтобы ее согласия спрашивали, но ничего умнее и безопаснее она сейчас придумать не могла.
— Чужемирную женщину до разбирательства следует отделить от наследника, — сказал Сорхан.
— Простите мою дерзость, Ваше Величество, но этого делать нельзя, — покачал головой лекарь. — Пока связь держится, она нужна рядом. Если ее уведут, ему может стать хуже.
— Ты уверен? — нахмурился император.
— Нет, Ваше Величество. Но проверять свои догадки на наследнике не хочу.
— Кроме того, принц Нейвар приказал ее не трогать, — негромко напомнил Кадар.
Сейра слушала и понимала: сейчас решают не только то, где ей сидеть ближайшие часы. Ей выбирают роль: подозреваемая, пленница, живое лекарство или что-то еще, для чего здесь наверняка есть свое подходящее слово.
— Тогда до пробуждения Нейвара женщина остается под защитой Огня, — объявил император, глядя только на сына. — Сделайте все, что потребуется, чтобы мой сын остался жив и в человеческом облике.
Сейра моргнула.
— Под защитой Огня?
— Временная защита, — едва слышно пояснил Эйвен.
— Защита, — повторила она. Звучало неплохо.
За дверью кто-то негромко окликнул командира. Кадар вышел, и дверь за ним закрылась. Вернулся он скоро, и по его лицу Сейра сразу поняла, что хороших новостей этой ночью ждать уже не стоит.
— Стражник? — коротко спросил Сорхан.
— У двери стоял мой человек, — ответил Кадар. — Молодой страж из внутреннего караула. Я сам поставил его там, когда меня вызвали к северным воротам.
— Он жив?
— Жив. Его нашли у входа в камеру без сознания, уже после тревоги. Ни ран, ни следов борьбы. Сейчас он пришел в себя, но твердит одно: незадолго до прихода наследника служанка принесла ему еду. Лица ее он не видел. Дальше не помнит ни как открывал дверь, ни как говорил с Его Высочеством.
— Внутри был кто-то еще? — негромко спросил император.
— Никого не нашли, Ваше Величество. Ни живых, ни мертвых. Как они покинули камеру, пока неясно.
Сейра перевела взгляд с Нейвара, лежавшего без сознания, на императора, который только что сделал ее защищенной пленницей, а потом на Кадара у двери. Всего несколько часов назад самым опасным существом в ее жизни был раненый варан, который в худшем случае мог откусить ей палец. Теперь у этого «варана» оказались человеческое имя, отец-император, какой-то древний Орден и, как она могла догадываться, предатель в собственном дворце.
И она сильно подозревала, что дракон здесь был далеко не главной ее проблемой.
Глава 5. Четыре дня
Женщина спала сидя, прислонившись к постели, а он держал ее за запястье. Держал крепко, будто тело решило все само, пока он был без сознания. На светлой коже отчетливо розовели следы его пальцев.
Стыд обжег почти так же сильно, как боль под клеймом. Нейвар разжал руку.
Эту женщину зверь в нем узнал раньше, чем он открыл глаза.
Утренний свет был мягким, но в чашах у стен еще тлели угли. Значит, ночь только закончилась. Кадар стоял у двери, собранный, как всегда, и только тени под глазами выдавали, что он давно не спал. Эйвен сидел у низкого столика, где лежали чисты полоски ткани, склянки со снадобьями и тонкое металлическое кольцо с потемневшими от копоти насечками. Стоило Нейвару шевельнуться, как лекарь вскинул голову.
Женщина тоже проснулась от его движения. Сонный взгляд быстро прояснился. Она выпрямилась, поморщилась, потирая затекшую шею, и посмотрела на него. Светлые волосы выбились из растрепанного хвоста, на рукав грязного белого халата налип песок. Лицо осунулось от усталости.
— Вы очнулись, — тихо сказала она.
В памяти мелькнули мокрая ткань у самой пасти, ладонь на горящей ране. Она что-то говорила, терпеливо дожидаясь, пока он позволит поднести воду ближе. Всего Нейвар не помнил, но и этого обрывка хватило, чтобы вина стала острее. Он заставил себя отвести взгляд от ее лица и посмотрел на запястье, которое только что отпустил.
— Больно? — хрипло спросил он.
Она опустила глаза и осторожно тронула покрасневшую кожу.
— Нет, — не сразу ответила она. — Разве что чуть-чуть.
Эйвен поднялся из-за стола, Кадар шагнул ближе к постели. Нейвар чувствовал их напряжение, даже не глядя на них.
— Как вы себя чувствуете? — спросила женщина.
Простой человеческий вопрос. И почему-то от него сохранять невозмутимое выражение лица стало труднее.
— Сил на разговор хватит, — ответил он.
— Только недолгий, господин, — вмешался Эйвен. — Обращение удалось сдержать, но контур клейма активен.
Кадар встал за плечом лекаря.
— Господин, — глухо сказал он.
В одном этом слове была вся его вина. Этой ночью Кадар должен был стоять у двери камеры, его там не оказалось, но разбираться с этим Нейвар будет потом.
Он не ответил стражу и снова посмотрел на женщину.
— Ваше имя?
— Сейра.
Имя прозвучало мягко и непривычно.
— Сейра, — повторил он холоднее, чем хотел, — вы поняли, где оказались?
— Не совсем. — Она машинально поправила воротник испачканного халата нервным жестом. — Мне сказали, что ваша жизнь как-то зависит от моего присутствия и что выходить отсюда нельзя. Перспектива вырисовывается вдохновляющая.
Голос у нее был тихий от усталости, а колкость, похоже, держалась на одном упрямстве. Он заметил, как побелели ее пальцы на краю постели.
— Без охраны во дворце опасно, — с трудом выговорил он. — Для вас и для тех, кто придет к вам с вопросами.
Сейра перевела взгляд на Кадара, потом на Эйвена. Оба молчали.
— То есть я все-таки пленница? — зачем-то уточнила она, хотя и так знала ответ.
— Нет.
— Но уйти отсюда я не могу.
— Пока нет.
Она медленно кивнула и отвела глаза. Нейвар знал, как это выглядит. Его именем вокруг нее уже соорудили стены. Он должен был поблагодарить ее, объяснить хоть что-то, а вместо этого говорил так, словно отдавал приказы караулу. Ему хотелось, чтобы она осталась. Снова коснулась больного плеча, заговорила тем тихим голосом, который он помнил. Именно это пугало: за семь лет он привык терпеть боль, но теперь вдруг не был уверен, справится ли без незнакомой женщины. А она сидела рядом, потирая запястье, и просила отпустить ее.
— Проводи ее в соседние покои, — велел он Кадару и тяжело сглотнул. — Поставь караул. Она не пленница, но одной выходить пока нельзя. И пусть никто ее не тревожит.
Сейра посмотрела на него внимательнее, и на миг в ее глазах мелькнуло горькое разочарование.
— Но мне нужно домой, — тихо сказала она.
На этот раз без насмешки и без попытки казаться сильной. Нейвар почти ничего не помнил о ее мире. От него в памяти остались обрывки: резкий, едкий запах, гладкий холод прозрачных стен. Но главное он понимал. Там у нее осталась своя жизнь: наверняка близкие, работа, обычное утро. Его дом был здесь, в этих каменных стенах, рядом с отцом, с Кадаром на посту и с клеймом, которое не смыть. А для нее все это оставалось чужим и враждебным.
— Я не знаю, как вернуть вас, — сказал он, и голос против воли стал мягче. — Пока не знаю.
Сейра побледнела, но он заставил себя договорить:
— Но, если путь есть, я его найду.
Она молча наклонила голову. Эйвен выждал немного и добавил тише:
— Сейчас вам обоим нужно отдохнуть.
Нейвар бросил на него предупреждающий взгляд. Лекарь выдержал его спокойно. Когда речь шла о здоровье принца, Эйвен не уступал даже самому наследнику.
Кадар приоткрыл дверь, и в комнату бесшумно вошел Гаар, один из самых надежных его людей. Гаар умел не замечать лишнего и делать ровно то, что приказано.
— Проводишь госпожу в соседние покои, — распорядился Кадар. — Двоих наших поставь у внешней двери. Сам останешься тоже. Без моего разрешения или приказа Его Высочества к ней никто не должен входить.
— Слушаюсь, командир.
Сейра поднялась не сразу. Тяжело оперлась ладонью о край скамьи, будто ногам нужно было время, чтобы вспомнить, как держать вес. Эйвен подался вперед, чтобы помочь, но она выпрямилась сама. Нейвар заставил себя не смотреть на ее покрасневшее запястье. Она, похоже, заметила его неловкость, но промолчала.
— Поправляйтесь, Ваше Высочество, — сказала она уже у двери.
Титул прозвучал странно из ее уст, будто она пока не знала, как с ним обращаться. Нейвар едва заметно кивнул:
— Поговорим позже, Сейра.
Она вышла вслед за Гааром, и дверь закрылась. В комнате стало тише, но не спокойнее. Вместе с Сейрой ушло то живое тепло, за которое измученное тело ухватилось раньше разума, и левое плечо тут же дернуло болью, словно отозвалось на пустоту. Нейвар заставил себя держать глаза открытыми.
— Отец был здесь?
Кадар и Эйвен коротко переглянулись. Ответил страж:
— Был, мой господин. Приходил с Сорханом, когда вас только принесли. Оставил женщину под защитой Огня, выслушал доклад и ушел.
Значит, отец видел все. И открытое клеймо, и руку Нейвара, стиснувшую чужое запястье. Халван никогда не закрывал глаза на слабости сына. Даже сейчас, когда Нейвару хотелось провалиться сквозь пол вместе со всем северным крылом.
— Кто еще?
Кадар ответил сразу, словно ждал этого вопроса и понимал, о чем на самом деле спрашивают.
— Двор и галереи освободили. Посторонних на пути не было. Вас в облике дракона и чужемирку рядом с вами в камере видел караул, пока я не пришел. Это мои люди, я выставил их сразу. Когда вы возвращались в человеческий облик, внутри были только я, Эйвен и она. Потом двое из караула перенесли вас сюда.
Нейвар перевел взгляд на темный узор покрывала.
— Ты за них ручаешься?
— Да, господин. Они умеют забывать то, о чем говорить не следует.
— Как только обращение закончилось, Кадар накрыл вас плащом, — добавил лекарь, пытаясь хоть немного снять напряжение.
Нейвар посмотрел на него. Тот глядел прямо, без тени жалости. Верный и чуткий Эйвен понимал, что жалость сейчас ранила бы хуже клинка.
— А что видела она? — неохотно спросил принц.
— Клеймо, чешую и то, как вы возвращались. Но…
Эйвен запнулся.
— Но? — насторожился Нейвар.
— Но все равно продолжала вам помогать, хотя ей было страшно. И, знаете, сегодня ее опыт с ранеными зверями оказался полезнее многих наших трактатов.
Нейвар повернул голову к левому плечу. Темные чешуйки ушли глубоко под кожу, но плоть вокруг клейма все еще не стала до конца человеческой. Черная вязь тянулась от основания шеи через плечо к ключице. Такую можно спрятать под высоким воротом, но снять нельзя.
— Докладывай, — велел он стражу.
— Меня отвели от двери ложным вызовом, — начал Кадар. — Срочный приказ от имени господина Сорхана. У вестника была бумага с малой печатью канцелярии и знак моей смены на плаще. Я не имел права счесть это ошибкой. Но у северных ворот меня никто не ждал. Когда я понял, что меня увели намеренно, и бросился обратно, мне сообщили, что вы исчезли. А потом вы вернулись с женщиной из чужого мира.
Нейвар слушал молча. Он хорошо помнил удар боли у основания шеи, слишком резкий даже для пика пятой ночи. Драконья часть откликнулась первой, а дальше память рвалась клочьями: рывок, давление чужой силы и провал в темноту. Потом глухой, изматывающий страх, резкий запах, чужие руки и свет, от которого некуда спрятаться.
И голос. Сейра.
Нейвар сжал пальцы, сминая шелк покрывала.
— Сколько меня не было?
— Здесь прошло не больше получаса, — ответил Кадар. — В ее мире, если верить ее словам, почти три недели.
Три недели.
Нейвар провел языком по пересохшим губам. Значит, все это время она поила его, кормила, промывала рану. Все это время он был не человеком, но она все равно оставалась рядом.
— Там я был… — Он остановился, пережидая спазм в горле.
— Раненым ящером, — закончил Кадар. — Она назвала вас вараном.
— Она работает там, где выхаживают зверей, — продолжил Эйвен. — О магии ничего не знала, отметину считала старой запущенной травмой. И подпускали вы только ее.
Нейвар прикрыл глаза. Зверь внутри не знал стыда. Ему хватало того, что эти руки не причиняют боли, а голос прогоняет страх. Человек же слишком хорошо помнил подземелья Ордена, где тело переставало ему принадлежать. Чужая магия болью вытаскивала из него дракона, клеймо держало на короткой невидимой цепи. Семь лет он учился сохранять разум во время обращений. А теперь, едва придя в себя, уже хотел позвать обратно женщину, которую только что отпустил.
— Она может быть частью ловушки? — спросил он, открывая глаза.
— Не думаю, — покачал головой лекарь.
— Нет, — твердо сказал Кадар. — Я видел ее в камере сразу после вашего возвращения. Она не понимала, где находится, ее трясло, и все же думала она только о том, как вам не навредить. Если бы эта женщина хотела вашей смерти, у нее были недели там и несколько минут здесь, пока вы лежали без сознания.
Эйвен едва заметно приподнял бровь. Кадар редко произносил такие длинные речи, тем более в защиту чужаков.
— А что Сорхан?
— Был на виду, рядом с императором, — ответил страж. — Приказа мне не отдавал и к воротам не вызывал.
— Что со стражем, которого ты оставил у камеры?
— Нашли у входа без сознания. Он пришел в себя, но после ужина, который ему принесла служанка, ничего не помнит. Служанку ищут, только лица ее он не видел.
— Значит, опоили, — резюмировал Нейвар.
Эйвен выпрямился, убирая инструменты.
— Господин Сорхан узнал почерк: след разрыва и прямое воздействие на клеймо. Император ответил, что Орден давно уничтожен. — Он помолчал. — Но, если это все-таки они, значит, они не просто выжили. Они нашли способ снова до вас дотянуться.
Нейвар не ответил. Он попытался вспомнить, что было перед разрывом, но за резким толчком боли снова вставала темнота. От напряжения заломило виски. Подробности нужно было выяснить, однако сейчас он с трудом удерживал нить разговора.
— Как она понимает нашу речь? — вдруг спросил он, снова возвращая разговор к Сейре.
— Похоже на побочный след переноса, — задумчиво глядя на него, ответил Эйвен. — Возможно, ваш огонь коснулся ее сознания, когда вы возвращались.
— Проследите, чтобы у нее было все необходимое. Глаз с нее не спускать. И чтобы никто не смел ее тронуть.
Лекарь посмотрел на него долгим взглядом, но промолчал. Объяснять Нейвар ничего не стал. Слепо он этой женщине не доверял. Но она помогла ему там, за гранью, и вообще не должна была оказаться в их мире.
Он откинулся на подушки. Силы уходили быстрее, чем он показывал. Каждое слово стоило слишком дорого.
— Сколько я был без сознания?
— Несколько часов, — ответил лекарь. — Почти до рассвета.
Нейвар начал считать. Счет был простой и безжалостный: пятая ночь, срыв, возвращение, рассвет.
— Значит, до следующего пика… — он осекся, не договорив.
— Четыре дня, — закончил за него Кадар.
Нейвар посмотрел на дверь, за которой исчезла Сейра. Она просила вернуть ее домой. А он не знал, переживет ли без нее следующую пятую ночь.
Глава 6. Под охраной
До соседних покоев Сейра дошла только на упрямстве. Мужчина, которого Кадар назвал Гааром, размеренно шагал впереди. Он не оглядывался каждые три шага, не проверял, не отстала ли она. После безумной ночи такое сухое, деловое спокойствие казалось почти милостью.
Коридор был широким и теплым. В бронзовых чашах у стен теплились угли, воздух пах травами, легким дымом и чем-то похожим на хвою. Чужой мир постепенно обретал реальные черты: длинные галереи, тяжелые двери, вооруженные люди, которые четко знали свое дело, и приказы, выполнявшиеся без лишних вопросов.
Гаар остановился в конце короткого перехода.
— Эти покои будут вашими, пока Его Высочество не распорядится иначе.
Сейра посмотрела на дверь, потом на двух стражей, уже занявших места по обе стороны прохода. Оба стояли неподвижно, глядя прямо перед собой без малейшего любопытства.
— Если вам понадобится вода, еда, служанка или лекарь, просто скажите караулу или лично мне, — добавил Гаар. — Когда будет позволено выйти в галерею или сад, вас обязательно проводят.
Не было смысла злиться на него, он просто выполнял приказ. Сейра с трудом подавила приступ и вошла внутрь.
Комната уступала размерами апартаментам Нейвара, но все равно была просторной. Низкая широкая кровать, деревянная ширма, плотные занавеси, чаша с водой на столе и проход к умывальне. Темно-зеленая ткань с золотой нитью по краю, мебель, отполированная временем. Все выглядело красивым, спокойным и совершенно чужим.
Ей невыносимо захотелось в свою крошечную ванную. Захотелось вытащить из шкафа застиранную домашнюю футболку, включить чайник на кухне, взять телефон и позвонить кому угодно из понятного, нормального мира. Ей была нужна дверь, которую можно закрыть изнутри самой, ни у кого не спрашивая разрешения. И свой шкафчик в клинике, где все лежит на местах: перчатки, ампулы, фонарик, папка с картами пациентов. Не потому, что это могло пригодиться сейчас. Просто там каждая вещь имела название и место. Здесь же даже самые простые слова перестали быть знакомыми.
Гаар задержался на пороге.
— Еду скоро принесут. Служанка поможет с водой и новой одеждой.
— А моя одежда? — устало спросила Сейра.
Он скользнул коротким взглядом по ее испачканной футболке, джинсам и кроссовкам. Без открытого осуждения, но она все равно почувствовала себя диковинным экспонатом.
— Если ее можно очистить, ее приведут в порядок, — пообещал он. — А пока вам подберут местную.
Она хотела язвительно уточнить, входит ли наряд в обязательные условия содержания, но сил на сарказм не осталось. Внутри было пусто, как после тяжелого суточного дежурства, когда тело еще способно стоять, а голова отказывается соображать.
— Хорошо.
Гаар вышел. Дверь закрылась с негромким щелчком.
Через несколько минут появилась молодая служанка в строгом платье. Принесла стопку чистых полотенец, сверток плотной ткани и поднос с чашей. Девушка коротко поклонилась, стараясь не смотреть на гостью. В этом жесте читалась обычная осторожность человека, которому велели обращаться с чужемирной женщиной вежливо, но ничего толком не объяснили.
— Вода, госпожа, — произнесла она почтительно.
— Сейра.
Служанка вскинула голову, широко распахнув глаза.
— Простите?
— Меня зовут Сейра.
— Да, госпожа...
Сейра тихо вздохнула и не стала больше настаивать. Девушка показала умывальню, разложила вещи, быстро объяснила, где лежит чистое белье и куда убрать грязное. Сейра запомнила от силы половину. Местный наряд представлял собой сложный набор из длинных слоев, мягкой ткани и завязок. Эту одежду явно придумали люди, которые никогда не переодевались за две минуты ради экстренного вызова к пациенту.
— Я потом сама разберусь, — сказала она.
Служанка снова поклонилась и выскользнула за дверь, словно боялась задержаться здесь дольше положенного. Сейра осталась одна. Она медленно прошла в умывальню. Опустила руки в бронзовую чашу с ледяной водой, жестко стерла с лица пыль и мелкий песок. Раз, другой. А потом просто замерла, тяжело опираясь влажными ладонями о металлический край.
Тишина огромных покоев вдруг навалилась на нее. Адреналин, который держал ее на ногах с момента треснувшего стекла в террариуме, начал стремительно уходить. И на его место хлынула ледяная пустота. Пальцы, сжимавшие край чаши, предательски задрожали. Сейра попыталась сделать глубокий вдох, но воздух застрял в горле колючим комом.
Она в чужом мире. Здесь нет ничего привычного: ни клиники, ни дедушкиного дома, ни привычного расписания смен, ни даже утреннего кофе. Она заперта в комнате под охраной вооруженных людей, и ее жизнь теперь зависит от того, сможет ли чужой принц договориться с монстром внутри себя.
Ноги внезапно потеряли опору. Сейра сползла по стене и осела на пол прямо там, у чаши с водой. Подтянула колени к груди и крепко обхватила их руками, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Она не рыдала в голос, но плечи судорожно вздрагивали, а по щекам текли горячие, злые слезы абсолютного бессилия. Ей было до тошноты страшно.
Она просидела так на холодном полу несколько минут, раскачивалась из стороны в сторону, пока дыхание не начало выравниваться. Затем с силой потерла лицо ладонями, стирая влагу. Сделала один длинный, судорожный выдох и заставила себя подняться.
Сейра стянула медицинский халат, отряхнула его от песка и перекинула через перекладину ширмы. Это выглядело нелепо, но после встречи с драконом, императором и мужчиной, который еще вчера сидел в клетке под видом ящера, одежда занимала последнее место в списке ее проблем.
В дверь негромко постучали. Сейра сделала глубокий вдох, прежде чем ответить.
— Да?
Это было странно. Мужчина, который только что говорил с ней сухо, запер под охраной и отрезал пути к выходу, все-таки обратил внимание на эти следы. Сейра не знала, делает ли это принца лучше, но мозг информацию зафиксировал.
— Проходите.
Эйвен поставил шкатулку на стол, жестом пригласив ее сесть ближе к свету. Сам он тоже выглядел неважно: лицо осунулось, волосы выбились из строгой прически, а движения лишились прежней легкости.
— Болит? — спросил он, протягивая руку к ее запястью.
— Если не трогать, почти нет.
— Значит, придется потрогать.
Он ощупал руку уверенно, но осторожно. Открыл шкатулку и достал плоскую баночку, от которой сразу пахнуло резким, холодным ароматом трав.
— Кость цела, сухожилия не пострадали. Синяк сойдет намного быстрее, если обработать его сейчас.
— Обрабатывайте, — согласилась Сейра. — Мне бы хотелось сохранить обе руки. Они понадобятся, если я когда-нибудь вернусь к практике.

