Ханна Сейвел Пятая ночь дракона

Пролог. Ночь без Кадара

У двери не было Кадара.

Нейвар заметил это сразу, едва спустился в нижний коридор северного крыла. У тяжелой бронзовой двери стоял молодой страж из внутреннего караула, в темной форме личной гвардии, с именной застежкой на плаще. Нейвар не раз видел его на тренировочной площадке рядом со своими людьми. Свой. И все же не Кадар.

Пятая ночь уже брала свое. Жар подступал к горлу, оставляя на языке горький привкус пепла; кожа на плечах натягивалась, будто тело заранее вспоминало другую форму. Еще немного — и в голосе прорежется рык.

— Где Кадар?

Страж склонил голову.

— Его вызвал советник Сорхан, мой принц. Срочная проверка внешней смены у северных ворот. Командир велел передать, что вернется до рассвета.

Сорхан, старый соратник отца, не стал бы дергать людей по пустякам. А Кадар не оставил бы у этой двери случайного человека. Нейвар знал это и все-таки помедлил перед порогом.

За дверью была камера обращения, устроенная для него одного. Укрытие и клетка одновременно. Во время обращения даже Кадар оставался снаружи, но Нейвар всегда знал, что тот рядом.

— Отпирай.

Страж повернул ключ, и бронзовая створка ушла в паз без единого скрипа. Изнутри пахнуло сухим теплом: камень еще хранил жар после прошлой пятой ночи.

Нейвар переступил порог, и дверь глухо закрылась за спиной. Круглая площадка лежала чуть ниже коридора. Черные стены уходили высоко вверх, к узкой решетке, за которой темнела полоска неба. Лунный свет падал на темный песок в центре. Песок принимал на себя лишний огонь при сильных срывах, но у одной стены каменная крошка все же спеклась в темное стекло. Выше на блоках остались глубокие борозды от его когтей. Дальние ниши тонули в тени.

Сюда не пускали чужих. Нейвар и сам старался не смотреть на эти следы.

Он снял верхнее одеяние и оставил на каменной скамье. Темная ткань с золотой вышивкой соскользнула вниз, прохлада коснулась кожи, и тело тут же ответило новой волной жара.

В этой камере от титула не было толку.

Он ступил на теплый песок, закрыл глаза и переждал первый удар. Боль прошла по позвоночнику, сжала грудь, заставила расправить плечи. Левая рука налилась тяжестью, пальцы вытянулись. Под кожей мелькнула темная чешуя и снова ушла вглубь. Нейвар попытался вдохнуть, но грудь уже менялась, и воздуха хватило лишь на короткий хрип.

Сопротивляться было нельзя. Надо было переждать первый натиск и дать телу пройти привычный путь. Один неверный рывок, и он застрянет между формами.

В дальней нише качнулась тень. Нейвар открыл глаза. Второй силуэт отделился от стены справа. Третий вышел из тени у запечатанных кувшинов с водой.

Он хотел позвать стража, но из горла вырвался низкий сорванный звук. Эхо подхватило его и понесло под сводами. Стыд пришел раньше страха. Эти люди видели его таким, каким он не показывался даже своим: уже не человеком, еще не драконом, беззащитным перед собственным телом.

Нейвар шагнул вперед, но колено подогнулось, и он рухнул на песок. Плечи свело, хвост начал проступать слишком рано. Человеческие глаза еще различали маски и черные плащи, а драконье зрение уже ловило пульс в чужих шеях и мерило расстояние для броска.

Один из чужаков поднял руку. На черной перчатке лежал маленький матовый сосуд, похожий на застывшую каплю темного металла. Тело узнало его мгновенно. Клеймо у основания шеи, там, где левое плечо переходило в спину, вспыхнуло такой болью, что луна в решетке поплыла перед глазами.

— Кто вы? — выдохнул Нейвар. Голос получился хриплым, почти звериным. — Кто вас впустил?

Ему не ответили. Один из чужаков опустился на колени у края площадки и повел пальцами по песку. Черты ложились быстро, без единой запинки. Зазвучали слова на старом наречии Ордена, и каждое врезалось в клеймо, как раскаленный крюк.

Нейвар собрал остатки воли и рванулся вперед. Нераскрытое крыло ударило по воздуху, хвост хлестнул по песку, когти проскрежетали по камню. Один из нападавших отлетел к стене, но знак уже замкнулся.

Сквозь клеймо в грудь хлынул холод. Ритм сердца сбился, дыхание свело судорогой. Это было хуже боли. Его огонь всегда оставался жаром, даже когда сжигал изнутри. Теперь пламя отступило к горлу и свернулось, будто его дернули за невидимую цепь.

Семь лет ему твердили, что этой цепи больше нет. Но…

Человек с сосудом заговорил. Голос звучал ровно и глухо:

— Живым. Ордену он нужен живым.

— Держи контур, — отозвался второй. — Метка еще сопротивляется.

Они пришли забрать его. Нейвар ударил снова, уже вслепую. Песок взметнулся, стоящий на коленях мужчина выругался, но линию знака не отпустил. Сосуд раскрылся, и воздух в камере сжался. Стены, песок, маски, полоска неба над головой дернулись к одной темной точке. Клеймо рвануло так, словно его выжигали заново. Они знали, когда и где его тело окажется слабее всего. И знали, что Кадара рядом не будет.

Внутренности скрутило, словно его выворачивали наизнанку. Почти раскрывшиеся крылья с сухим хрустом сжались обратно. Человеческий облик не возвращался, а драконий застрял на полпути. Его тянуло прочь от черного камня и песка, от единственного места во дворце, где его срыв еще можно было удержать.

— Контур уходит! — В голосе одного из чужаков прорезался страх. — Держи!

— Не могу, — прошипел второй. — Он ломает метку.

Нейвар не знал, что делает. Он просто вцепился в собственный огонь, в боль, в остатки воли, во все, что еще принадлежало ему. Не к ним. Куда угодно, только не к ним. Пол ушел у него из-под ног, но не вниз, а куда-то в сторону. Нейвар уже не мог понять, где стены, где верх и за что можно ухватиться.

— Не туда! — выкрикнул один из нападавших.

Человек с сосудом потянулся к нему, пытаясь снова замкнуть линию. Поздно.

Холод ударил в грудь, и камера исчезла. На мгновение не осталось ничего: ни камня, ни песка, ни голосов. Потом его швырнуло в темноту. Нейвар попытался воззвать к своему огню, но тот не отозвался.

Глава 1. Черный варан

— Не открывайте контейнер.

Сейра произнесла это прежде, чем Нолан, старший ветеринар смены, успел коснуться замка. Сказала негромко, но в приемном боксе на мгновение стало тихо. Только в коридоре капала вода из крана, да за окном шуршал дождь.

Металлический ящик стоял посреди помещения, мокрый, в грязных следах чужих рук. На крышке криво держалась наклейка службы изъятия, сбоку виднелась свежая царапина. Изнутри донесся такой тяжелый удар, что ассистент Дрейк, стоявший у стены, невольно попятился.

— Его надо осмотреть, — буркнул Нолан, но руку с защелки все-таки убрал.

— Надо, — согласилась Сейра. — Но не всей же сменой сразу.

Следующий удар пришелся в стенку ящика, но на этот раз слабее. Сейра прислушалась: ритм был сбитый, рваный. Так бьется животное в панике, пытаясь выбраться. Она присела на корточки в двух шагах от решетки и некоторое время не двигалась, давая ящеру привыкнуть к ее запаху, к ее присутствию.

— Кто его привез? — тихо спросила она.

— Служба изъятия, — ответила ассистентка. — Нашли в частной коллекции без нормальных документов. Хозяин исчез, как только запахло проверкой. В службе сказали, что это крупный варан. То есть… очень крупный, понимаешь?

Изнутри донеслось предупреждающее шипение. Сейра посмотрела на замки, потом на темный потек у вентиляционной решетки. Для дождевой воды он был слишком густым.

— Он ранен.

— Поэтому я и хочу открыть бокс! — раздраженно повысил голос Нолан.

— Именно поэтому ты сейчас не будешь пугать его еще больше толпой.

Врач нахмурился, но спорить не стал. За пять лет в центре Сейра заработала не право распоряжаться коллегами, а кое-что полезнее — ей верили, когда она шла поперек протокола. Она работала с животными, которым люди уже успели причинить боль, а потом искренне удивлялись, что страх умеет кусаться. «Оно агрессивное», — говорили они, но она не любила это слово. Слишком часто им прикрывали чужую глупость и неосторожность. Ее дед любил повторять: испуганное животное сначала надо просто перестать пугать.

Сейра положила пустые ладони на колени.

— Все отойдите от контейнера, пожалуйста.

— Сейра…

— Отойдите. Если он ударится о стенку еще пару раз, мы будем его не осматривать, а хоронить.

Люди наконец отступили. В ящике поскребли когти, затем раздалось короткое, хриплое дыхание.

— Я здесь, — негромко сказала Сейра. — Тебя никто не тронет.

Внутри еще сипели, но хвост больше не бил в металл. Она не заглядывала в вентиляционную щель и говорила чуть в сторону, ровно, без сюсюканья.

— Сейчас я открою один замок. Только один. Потом отойду, хорошо?

Она медленно потянулась к ящику. Внутри тут же грохнуло, и Дрейк дернулся так резко, что подошва скрипнула по полу.

— Не двигайся, — спокойно сказала Сейра, хотя ее собственные пальцы у защелки слегка дрожали.

Еще один удар хвоста, уже слабее. Сейра открыла первый замок и отступила на шаг.

— Вот, видишь? Я отошла. Никто тебя не трогает.

Со вторым и третьим замком она проделала то же самое: предупреждение, движение, отступление. Почти десять минут ушло только на то, чтобы контейнер перестал вздрагивать от каждого прикосновения к металлу. Когда крышку наконец приподняли длинной распоркой, из темноты показалась массивная голова.

Варан действительно был огромным. Дрейк отступил еще на шаг, а Нолан нахмурился. Почти черная кожа отливала зеленовато-бронзовым, по шее и боку тянулись старые рубцы. Один, слева у основания шеи, выглядел особенно скверно: шел грубыми неровными складками, кожа вокруг него была воспалена. Ящер повернул голову, и Сейра смогла рассмотреть его глаза: зеленоватые, с мутным золотым отблеском у узкого зрачка. Он следил за ней неподвижно и напряженно, словно ждал, откуда придет новая боль.

— Ну, здравствуй, — сказала она очень тихо. — Ты все-таки решил показаться. Какой ты красивый…

Варан медленно разинул пасть, показывая длинные желтоватые зубы, однако вперед не двинулся.

— Да, я вижу твои зубы, — не шевелясь, проговорила она. — Очень убедительно.

Позади кто-то нервно хмыкнул.

— Переводим его в большой вольер, — распорядилась она, не открывая взгляда от животного. — Без сетки и крючьев, аккуратно. Щит держите со стороны хвоста, я пойду ближе к шее. К ране не прикасаться, пока я не скажу.

— Он же тебе пальцы откусит! — прошипел Дрейк.

— Если полезу к нему как идиотка, то, конечно, откусит. Но я что, похожа на идиотку, Дрейк?

На перевод в другой бокс ушло больше часа. Варан двигался тяжело, рывками, будто каждое усилие отдавалось болью. Старался разворачиваться к людям здоровым правым боком и замирал, если рубец у шеи натягивался. Один раз Дрейк слишком быстро поднял прозрачный щит, и ящер ударил хвостом так, что панель гулко прогнулась. Парень едва удержал ее в руках.

Сейра сделала знак остановиться, присела и проговорила все так же спокойно:

— Тише, тише… Никто тебя не тронет, мы просто хотим помочь. Иди сам.

Он двинулся не сразу, но все же пошел. Один шаг, затем еще. Когти скребли по холодному полу, и Сейра невольно задерживала дыхание, боясь, что он снова сорвется.

Наконец варан оказался в изолированном боксе с теплым камнем, водой и затемненным углом, где мог спрятаться от света. Осмотреть удалось не все, но обезвоживание, истощение и старые травмы были заметны и так. Особенно беспокоило воспаление вокруг рубца на шее. Сильно подавлять его препаратами Сейра не позволила. Дозу оставили минимальную, только чтобы обработать края раны и снять часть мучений.

Нолан посмотрел на нее поверх маски.

— Ты была слишком осторожна. Мы потратили кучу времени на этого варана.

— Мы потратили время на то, чтобы он не решил, что мы очередные идиоты, которые пришли причинять ему боль.

— Ты это по его глазам поняла, что ли?

— По хвосту, по дыханию, по тому, как он не защищает рану, а будто ждет, что туда ударят снова. — Она помолчала, затем неохотно добавила: — И по глазам тоже.

Нолан махнул рукой и кивнул ассистенту, чтобы подал раствор.

Варан лежал в дальнем углу вольера, но не спал. Когда Сейра приблизилась с длинным зажимом и марлей, хвост тут же предупреждающе поднялся на несколько сантиметров над полом.

— Я не буду трогать руками, — тихо сказала она. — Но нам надо промыть рану.

Человеческих слов он, конечно, не понимал. И все же от ее голоса словно немного успокоился: хвост медленно опустился на пол и замер. Марля коснулась кожи у рубца, и мышцы под темной шкурой мгновенно напряглись. Сейра замерла, не продвигая зажим дальше, но и не отдергивая его.

— Вот так, — прошептала она. — Сначала надо перестать тебя пугать.

Деда не стало год назад, и с тех пор она почти не произносила эту фразу вслух. Сейчас вдруг вспомнился старый табурет у сарая, дым самокрутки и раненый пес, к которому он не пускал десятилетнюю Сейру. «Живое существо чувствует твою спешку. Оно думает, что ты торопишься его добить». Тогда она злилась на его бесконечное терпение. Ей хотелось поскорее перевязать лапу, а он все сидел и сидел, разговаривая с псом через приоткрытую дверь.

Варан затих в своем углу, не сводя с нее тяжелого взгляда. Она проверила повязку, записала в карту, как он перенес обработку, и заставила себя выйти. В центре ждали другие пациенты: обезьяна после операции, старая сова с перебитым крылом, две черепахи из очередной нелегальной перевозки. Работы хватало.

И все же ее упрямо тянуло возвращаться именно к этому вольеру.

Привыкание Крепыша, как про себя окрестила его Сейра, к жизни в центре продвигалось со скрипом, шипением и регулярными попытками разнести бокс. Сначала ящер отказывался есть при свидетелях, устраивая голодовку с таким видом, будто это вопрос чести. Затем снизошел до воды, но только если Сейра стояла за стеклом и демонстративно смотрела в потолок.

К концу первой недели они заключили хрупкое перемирие. Крепыш перестал бить хвостом по полу, едва она входила, и даже согласился брать рыбу с длинного пинцета. Еще через неделю Сейра рискнула убрать инструменты и коснуться его ладонью. Дрейк тогда караулил у шлюза с транквилизатором наготове и бледным лицом, но Крепыш только глухо зашипел, дернул ноздрями и остался лежать, позволив обработать шрам. До доверия было еще далеко. Однако ее он уже отличал от остальных и больше не ждал удара от каждого движения.

— Ты прямо влюбилась в этого варана, — заметил Дрейк как-то вечером, проходя мимо.

Сейра в этот момент проверяла записи на мониторе. Третий скачок температуры за сутки. Лампы работали в прежнем режиме, в боксе ничего не меняли, а показатели снова то взлетали, то падали.

— Это необычный варан, — рассеянно ответила она, не поворачивая головы.

— И все же он просто варан, только очень крупный.

— Я в курсе, Дрейк.

Ассистент пожал плечами и ушел, а Сейра еще некоторое время стояла у стекла. В боксе было тепло, лампы давали ровный мягкий свет, вода в тяжелой миске оставалась почти нетронутой. Крепыш лежал у камня, вытянувшись так, чтобы беречь поврежденную сторону шеи. На запотевшем стекле у самого пола виднелась короткая ломаная царапина. Сейра присела рассмотреть ее и мысленно добавила поврежденный вольер к списку того, за что придется объясняться с администрацией.

— Ну нет, — сказала она тихо, постучав ногтем по стеклу. — Только имущество мне тут не порть.

Ящер лениво приоткрыл веко, и она выпрямилась.

— Я разговариваю сама с собой. Не обольщайся.

Свободное время Сейра теперь старалась проводить в центре, рядом с этой угрюмой чешуйчатой горой. Дома ее никто не ждал, кроме счетов, почти пустого холодильника и темной спальни. После шумного центра оставаться там одной было особенно трудно. Дед умел наполнять дом звуками: скрипел любимым стулом, перелистывал старый справочник, сердился на помехи в радиоприемнике, ворчал на чайник, который никак не закипал. Теперь она порой включала радио, едва входила в дверь, и даже не слушала, что там передают.

На двадцатый день после появления Крепыша Сейра впервые за все время уехала домой до полуночи. Она приняла душ и честно попыталась уснуть, но вскоре не выдержала, поднялась и вывела на планшет трансляцию с камер наблюдения в боксе. Ящер не спал. Он лежал у самого стекла, повернув голову к двери. Будто ждал.

— Не начинай, — пробормотала она экрану. — Я не поеду обратно только из-за того, что ты решил театрально поскучать.

Но стоило ей отложить планшет, как пискнул телефон. Ночная смена: «У твоего варана скачет температура. Опять».

Сейра натянула джинсы и футболку за минуту и уже через двадцать влетела в двери центра, на ходу набрасывая халат. В приемном боксе горел слепящий свет, и все говорили разом. Крепыш бился о стену совсем не так, как в первый день. Тогда он защищался от людей. Теперь его будто ломало изнутри. Хвост с глухим стуком ударил по полу, тело выгнулось, натягивая рубец у основания шеи, дыхание срывалось на свистящий хрип.

— Надо его обездвижить, — выдохнул Адам, дежуривший в эту ночь врач. — Он себя убьет. Или нас.

— Нет, — отрезала Сейра.

— Ты что, не видишь? Он сейчас разнесет стекло!

Вольер вздрогнул от нового удара, и по прозрачной панели с противным треском побежала тонкая белая трещина. Ладони у Сейры вспотели, но взгляда от Крепыша она не отвела.

— Если вколоть ему полную дозу в таком состоянии, сердце может не выдержать.

— Других вариантов нет!

— Есть, — сказала она, уже шагая к шлюзу. — Просто не самый безопасный.

Варан рухнул всем весом на пол бокса и замер, скребя когтями. Его глаза нашли Сейру сквозь прозрачную перегородку. Она видела, как в испуге бьются о стенки даже крошечные зверьки. Но от ужаса в этом неподвижном взгляде ей самой вдруг стало трудно дышать.

— Открой внутренний шлюз.

— Ты с ума сошла!

— Я войду одна.

— Даже не думай, он тебя разорвет!

— Возможно. Но если сейчас ему не помочь, он умрет прямо у нас на глазах.

Адам выругался, но все же отступил к панели.

— Даю три минуты. Если он пойдет на тебя…

— Если бросится, блокируй дверь с той стороны. Понял меня?

Она отметила, где аварийная кнопка, хотя отлично понимала: если ящер сделает рывок, до кнопки она не дотянется. На ходу подтянула рукава халата и шагнула внутрь, пока страх не заставил ее передумать.

За спиной с тяжелым пневматическим вздохом закрылась стеклянная створка. Внутри было душно и жарко, пахло лекарствами и влажным нагретым камнем. Крепыш лежал у стены, и все его тело сотрясала крупная дрожь. Сейра медленно, стараясь не шуметь, опустилась на пол рядом с ним. Сердце стучало так, что отдавало в ушах. Она сделала длинный выдох и только после этого заговорила:

— Тихо, тихо, Крепыш… Я здесь.

Хвост дернулся.

— Слышишь? Только я и ты.

Он приподнял голову, пасть приоткрылась, по длинным зубам скользнул отблеск лампы. Один выпад — и ящер перекусил бы ей руку. Сейра знала это и все равно не отодвинулась. Она положила ладонь на пол между ними.

— Я не трону, пока ты сам не позволишь.

Варан задышал резче, со свистом. За стеклом кто-то выкрикнул ее имя, но Сейра не обернулась и передвинула пальцы на несколько сантиметров ближе. Потом еще. Она не смотрела ему в глаза, но замечала каждое подергивание хвоста, следила за передними лапами.

— Спокойно, здоровяк, — очень тихо проговорила она. — Я просто хочу помочь.

Он вздрогнул всем телом, но не двинулся. Сейра медленно протянула руку к поврежденной шее. Ящер не сводил с нее глаз. Она коснулась кожи у основания его шеи. Вместо привычного жара воспаленной раны под пальцами оказался холод. Сейра хотела отдернуть руку, но рубец под ее ладонью вдруг вспыхнул изнутри изумрудным светом. Крепыш выгнулся, тяжело ударил хвостом, и у нее заложило уши. Лампы мигнули. На долю секунды перед ней мелькнула огромная тень крыла, черная чешуя и вертикальный зрачок в золотом кольце.

Вспышка ударила по глазам, и пол ушел из-под нее, но уже в следующее мгновение Сейра со всего маху ударилась обо что-то твердое. Из груди выбило воздух. Она судорожно пыталась вдохнуть, не понимая, почему больше не слышит голосов за стеклом и откуда взялся запах гари.

Рядом тяжело, шумно дышало что-то огромное. Сейра с трудом подняла голову и приоткрыла глаза. На круглой площадке, засыпанной темным песком, лежал… дракон. Черная чешуя отливала глубоким зеленым, кожистые крылья упирались в каменные стены. У основания шеи виднелся тот самый рубец.

Дракон медленно повернул к ней голову. На нее смотрели глаза Крепыша.

Ее ладонь все еще лежала на его шраме, когда за спиной с грохотом распахнулась тяжелая дверь и кто-то сдавленно выдохнул:

— Наследник вернулся!

А следом раздался другой громкий голос:

— Кадара сюда! Живо!

Глава 2. Наследник вернулся

«Наследник вернулся».

Сейра услышала эти слова, но смысл до нее не доходил. В ушах звенело после удара, перед глазами плыли зеленые пятна, и каждый вдох отдавался в груди тупой болью. Камень под ней был теплым, как печь, которую протопили с вечера. Пахло гарью и чем-то горьким, будто где-то тлели угли.

Наверное, она ударилась головой. Может быть, все еще лежит на полу бокса, а коллеги пытаются привести ее в чувство. Сейра ухватилась за эту мысль, стараясь не смотреть на темное крыло рядом с собой.

Она попробовала отползти и не смогла. Ее не пускал подол халата, потому что край придавила тяжелая когтистая лапа. Когти глубоко врезались в темный песок. Сейра дернула ткань, и совсем близко раздался низкий, утробный выдох. Горячий воздух шевельнул волосы у виска, и она застыла, боясь даже повернуть голову. Лишь спустя несколько мгновений удалось втянуть воздух сквозь стиснутые зубы и сильнее повернуть голову. Только теперь она разглядела его как следует. Дракон занимал почти всю площадку. Одно крыло он подмял под себя, другое уперлось в стену и не помещалось, так что кожистая перепонка смялась складками, а ее край касался колена Сейры. Темные пластины на груди поднимались тяжело и неровно. Ладонь Сейры все еще лежала на рубце у основания его шеи, и рубец под ней то холодел, то наливался жаром.

Еще недавно она промывала этот рубец в вольере, осторожно обходила воспаленные края. Теперь под ее ладонью лежала огромная чешуйчатая шея. Сейра никак не могла заставить себя поверить, что касается того же существа. И вообще в то, что она его касается.

У входа звякнул металл. Один из стражей шагнул вперед и потянул из ножен клинок. Сейра убрала ладонь с рубца и вскинула пустые руки, растопырив пальцы, чтобы все увидели: в них ничего нет.

Дракон втянул воздух и приоткрыл один глаз. Темная зелень, золотое кольцо вокруг узкого зрачка. Он смотрел на нее так же, как в боксе, когда она уговаривала его выпить лекарство или сидела у стекла и ждала, пока он перестанет биться о стены.

— Крепыш… — выдохнула она.

Под черными сводами это почти домашнее имя прозвучало до смешного маленьким.

— Кадара! — снова прозвучало от двери. — Я сказал, приведите Кадара сюда!

Сейра невольно прислушалась к чужой речи. Резкие согласные, незнакомые гортанные звуки, но смысл каждого слова был ясен. Она никогда не учила этого языка. На мгновение захотелось зажать уши: что еще случилось с ней во время вспышки? Но человек с клинком снова шевельнулся, и Сейра испуганно посмотрела на его руку.

В проеме стало теснее, потому что вошли еще несколько воинов в темных кожаных доспехах, с короткими клинками на поясе, и застыли на пороге, переводя взгляд с дракона на нее. Сейра хорошо представляла, что они видят: домашняя футболка, джинсы, белый халат в песке и лицо человека, который изо всех сил старается не сойти с ума. Доверия такой вид наверняка не внушал.

Стоявший впереди страж уставился на лапу, придавившую край белой ткани.

— Ты кто такая? — Голос у него был хриплый и злой. — Что ты сделала с наследником?

Сейра сглотнула, во рту пересохло.

— Ничего я не делала.

Страж шагнул ближе. Дракон медленно повернул голову на звук, и одного этого хватило, чтобы мужчина застыл на полушаге.

— Отойди от него, — уже менее уверенно скомандовал он.

Сейра скосила глаза на подол халата.

— Я бы с радостью, но…

Она снова осторожно потянула ткань. Дракон протяжно застонал, когти глубже ушли в песок, и у дальней стены с шорохом осыпалась каменная крошка. Люди у двери попятились. Сейра замерла. Один взмах крыла — и в этой тесноте достанется всем.

— Не двигайтесь, — выдохнула она и сама не поняла, кому сказала: воинам или дракону.

— Я сказал, прочь от наследника, — повторил страж, не приближаясь, однако, ни на шаг.