Ханна Сэнс Купидон

Элис молчит несколько мгновений, и я возвращаю взгляд на нее. На лице нет удивления, как я мог ожидать. Скорее разочарование.

— Хотите сказать, все решает... математика и холодный расчет? А как же чувства? Эмоции? Химия между людьми?

— Все это есть, Элис, — поясняю я. — Но уже на другом этапе. Отдел статистики занимается именно подбором пар.

— Кажется, мы все подразумеваем нечто иное под фразой «предопределено свыше».

Я усмехаюсь и вопросительно смотрю на нее.

— Бога, — она возводит глаза к небу. — А не отдел статистики...

— По крайней мере так у каждого союза есть прочная база. Обоснование, почему эти люди должны быть вместе.

— Но... — я буквально чувствую, как Элис думает. — Но ведь вы тоже ошибаетесь. Купи... Доны.

— Ошибаемся? Чрезвычайно редко. Практически никогда. И свои ошибки мы обязательно исправляем.

— Как и мы... Люди.

— Ну тут я настроен с вами поспорить.

Элис несколько секунд вглядывается в меня, словно все еще ждет, что я рассмеюсь или из-за моей спины выскачут люди с камерами и криками: «Это дурацкий розыгрыш! Ты купилась!». А потом со вздохом откидывается на спинку стула и смотрит на дно своей чашки, где осталась лишь кофейная гуща.

— Это разочаровывает. Мягко говоря, — медленно произносит она. — Если все это действительно правда.

Чувствую, как тело реагирует быстрее меня. Челюсти сжимаются. Я часто моргаю и думаю, что сказать. Мне, конечно, не доводилось делиться с простыми людьми этим фактом, но я думал, что это определенно снимает груз ответственности за свою жизнь. Почему-то я думал, что Элис станет легче. Должно было, как и мне. Но не стало.

— Почему же? — наконец спрашиваю я, подаваясь вперед. — Ведь это крайне удобно, когда вопрос любви и выбора партнера урегулирован свыше.

— Это... — Элис подбирает слово, пока пытается осознать происходящее. — Это... Это как будто мы играем написанные кем-то роли в чужом фильме. А сами искренне верим в то, что фильм наш и сценарий пишем мы сами. Это какой-то обман.

Девушка скользит взглядом мимо меня. Я знаю, что она делает. Я тоже так делал. Разглядывал чужую жизнь, чужие лица. Ей страшно. Потому что она вдруг понимает, что выбор — это лишь иллюзия. Я сглатываю. Знакомые, давно забытые ощущения.

— Никто не пытается вас обмануть.

Я накрыл её руку своей раньше, чем успел подумать. У неё были холодные пальцы. Почему-то я подумал, что у нее всегда холодные руки, когда она волнуется. Наверное, потому что я и сам такой. Был таким.

Но сейчас мои руки были теплыми, и я пытался ее поддержать, пока ее привычная картина мира разрушалась. Я не просто хотел объяснить. Я хотел, чтобы ей стало легче.

— Мы помогаем. Незаметно направляем вас.

— Кажется... Я бы предпочла этого не знать, — с сожалением произносит Элис.

Ее глаза вдруг сталкиваются с моими. В них и боль, и сожаление, и отрицание. Я решаюсь продолжить:

— Представьте, если бы каждый знал, когда и где он встретит свою любовь. Вы бы не тратили столько времени на ненужные отношения «не с теми». Не совершали бы ошибок. Могли бы сфокусироваться на чем-то другом: карьере, спорте, своих жизненных целях. А свою любовь вы бы просто... ждали и знали, что она обязательно придет к вам.

— Не проще ли тогда уладить вопрос с карьерой и целями, Пол? — хмыкает она, аккуратно освобождая руку. — Нет, правда. Так было бы куда лучше, потому что процесс поиска любви интересный и волнующий. Он стоит того, чтобы его проживать. Даже самые сложные... — Элис словно вспоминает что-то. — Самые темные его этапы. Потому что это опыт. Чертов опыт. Да, в моменте нам больно, но из всех этих «ошибок», как вы говорите, и складывается вся наша жизнь. Из выборов и последствий. И того, как мы с этим справляемся.

Девушка разочарованно поджимает губы и переводит взгляд на одну из парочек.

— Если этот процесс поиска любви такой интересный и волнующий, почему же вы сами работаете ежедневно с утра до вечера уже на протяжении трех...

— Пяти.

— Пяти лет подряд.

— Это вовсе не значит, что я не ищу любви.

— А что это значит? — осторожно подталкиваю ее я.

Элис хмурится, а потом твердо произносит:

— То, что мои раны пока не зажили. Я не готова к новым отношениям. Но это не значит, что я бы предпочла вычеркнуть этот период из своей жизни. Я верю в то, что даже негативный опыт чему-то учит.

Элис удивляет меня, ведь я никогда не рассуждал в таком ключе. Тебе преподносят «любовь» на блюдечке, ту самую, о которой все так мечтают, а ты вместо этого продолжаешь входить десять раз в одну и ту же реку, совершая одни и те же ошибки. Но зато опыт-то вот какой! Только не каждый способен хоть чуточку поразмыслить над всеми событиями и выявить закономерности, которые со стороны видно из космоса. Но страшнее даже не это, а то, что...

— Если такого «опыта» слишком много, вы перестаете верить в любовь. И потом вас слишком сложно сдвинуть с позиции «мне и одному хорошо».

— «Вас»? Вы о ком?

— О людях.

— Себя вы к ним не относите? — Элис прищуривается.

— Отношу, но... Для купидонов свои правила.

— И вас тоже кто-то дергает за ниточки?..

Ее слова слишком острые. Брошенные невзначай они почему-то задевают меня сильнее, чем должны. Ниточки...

Я хотел ответить сразу. Хотел сказать: нет, с купидонами всё иначе. Но слова застряли.

В нашем мире была своя иерархия, но ее слова звучали не как вопрос.

— У всего есть правила. В этом мире, — я тоже наблюдаю, как девушка, смеясь, делит одну соломинку в молочном коктейле на двоих со своим спутником. — Я продолжаю вас разочаровывать?

В начале нашего разговора я ждал от Элис восторга. Недоумения. Неуемного желания узнать подробности. Но не грусти и сомнений. И почему-то так отчаянно хочется ее переубедить. Снова увидеть улыбку на ее лице. И снять это непряжение.

— Ну не конкретно вы, Пол, — уверяет меня Элис, взвешивая слова. — Просто все это слишком неожиданно. Знаете, не просто жить в одной картине мира все двадцать восемь лет, а потом в одну секунду примириться с совсем иным мироустройством.

— Понимаю, хотя и забыл, каково это. Это было слишком давно.

На мгновение перед глазами пронесится первое общее собрание, на котором прозвучали три основные правила, которые впоследствии я выбил как тату под кожей и впервые сказанное «купидон».

— Правила — это комфорт. Это рациональность, не находите? Соответствие правилам гарантирует вам спокойное существование.

Элис молчит. Парочка, закончив с коктейлем, одевается и уходит, держась за руки. Я провожаю ее взглядом. Как только мы остаемся одни, она тихо спрашивает:

— И какие же у вас, купидонов, правила?

Я отвечаю немедля:

— Первое: действовать строго по инструкции. Второе: никогда не разглашать свою профессию. Третье: никогда не влюбляться в своих клиентов.

С каждым правилом в кофейне становилось тише. Потому что первое, судя по всему, я уже нарушил. Второе — определенно. А третье вдруг прозвучало так, будто кто-то заранее поставил передо мной ловушку. Но купидоны никогда не влюбляются в своих клиентов. Это невозможно. И противозаконно.

— Кажется, даже вы, Пол, не всегда следуете своим правилам, — Элис вторит моим мыслям.

— В нашем случае все пошло не так на моменте «действовать строго по инструкции».

— В нашем случае? — переспрашивает Элис.

Я понял, что дальше пути назад нет. Если я скажу это, она уже не сможет забыть эту историю как красивую сказку. И я сам тоже.

— Моё задание, Элис, — произнёс я тише, чем собирался, — это вы...

___________

Дорогие читатели, следующие главы- платные.

Вас ждут уютные романтичные разговоры Пола и Элис о любви, их теории и споры, приготовление кофе и любовный треугольник. Но и это еще не все. Работа Пола окажется совсем не так проста, как кажется сейчас... 💋

Каждая ваша покупка моей книги невероятно окрыляет и

дарит вдохновение для моих историй!💜

Впереди много уютной любви и настоящий заботливый мужчина.

Переверните страницу...➔