Ханна Сэнс Купидон

Глава 1. Кофейня «Moment Zero» (Пол)

Пол

Я ужасно не организованный.

Могу бросить ужин на середине рецепта и заказать пиццу. Могу открыть инструкцию только после того, как уже всё сломал. А собственную историю не смог бы написать даже под угрозой увольнения — кто вообще станет читать про купидона, который сам не верит в любовь?..

Это о недостатках.

Зато к работе я подхожу с дисциплиной. И не ошибаюсь. Никогда. Потому что моя работа — любовь. А любовь, как выяснилось, слишком серьёзная вещь, чтобы доверять её самим людям.

Я быстро просматриваю новое сообщение и нахожу локацию: Манхеттен. Наспех выключаю плиту с недоваренными спагетти и недожаренным беконом, хватаю пальто, которое полчаса назад повесил на стул, и выбегаю за дверь.

Уже в такси протираю лицо от мокрого и липкого снега и детально вчитываюсь:

«Новое задание:

Элис и Пол

Кофейня «Moment Zero», Салливан-стрит, Нью-Йорк

Начало выполнения задания: незамедлительно (!!!)

Срочность: высокая»

«Элис и Пол».

Я перечитываю имена дважды. Потом третий раз.

Совпадения в нашей работе случаются, но обычно они редкие. Я и мой клиент просто тезки. На весь Нью-Йорке ведь не один Пол, верно?..

Самое сложное в моей работе — найти нужных людей. Дальше всё идёт по плану. Он сам складывается в голове благодаря опыту. Я занимаюсь этим уже лет десять. Помню, когда прошёл собеседование, мне было двадцать, и я не мог поверить своему везению. Зарплата была отличной, компания — странной, но после всего, где я успел поработать после школы, это казалось более чем приемлемым вариантом. К тому же брали без опыта.

Я дал себе слово выполнять каждое задание тщательно. И пока не нарушал его.

Кофейня находится в старом здании с отдельным входом с улицы — камерное место в самом центре живого, настоящего Нью-Йорка. Не туристического, а того, где люди знают бариста по имени, а заядлые посетители уже имеют свои привилегии. Название у кофейни тоже занятое. «Moment Zero». Я дергаю за ручку и захожу внутрь.

Здесь всё устроено для людей, которым есть с кем делить вечер: мягкий свет, столики у окон, корица в воздухе, чужой смех. Я такие места обычно прохожу мимо, если только не на задании. Не потому что не люблю уют. Просто уют слишком быстро напоминает, что такое одиночество. А оно — часть моей работы.

За десять лет я соединил много пар. Я видел первые взгляды, дрожащие пальцы, признания, слёзы, кольца в бокалах шампанского. И каждый раз уходил раньше, чем начиналось действительно важное. Таковы правила. Купидон не остаётся на праздник.

— Вам столик на одного? — светловолосая девушка в переднике с бейджиком «Джейн» возникает передо мной.

—Да, пожалуй, — киваю, разматывая шарф. — У вас есть что-то более плотное, чем выпечка?

— Разумеется, — улыбается девушка и провожает меня к столику.

Я выбираю из меню ту же пасту, которую так хотел поесть дома, а оставшееся время до прихода официантки изучаю аудиторию. Мне нужно найти моих клиентов.

Пара напротив, держащаяся за руки и поедающая мороженое с помпезными сливками, отпадает сразу. Пожилые у кассы — тоже. Одинокий парень слишком долго разглядывает булочки на витрине, словно это сложнейший выбор в его жизни.

— Фрэнк, не мучай себя и Сьюзи, возьми как обычно, — произносит Джейн. — Вы же оба любите синнабоны с корицей и сливочным кремом. Точно не прогадаешь! Перед Рождеством лучше брать проверенные варианты, чтобы наверняка порадовать себя.

— Ты права, заверни с собой парочку, — наконец произносит Фрэнк и успокаивается.

Не мой клиент.

Я пробегаюсь глазами по последним одиночкам в кафе, быстро читаю их мысли и убеждаюсь, что Пола и Элис тут нет. Совсем.

— Вы готовы сделать заказ?

Я вздрагиваю от неожиданности.

— Ой, не хотела напугать, вы, наверно, задумались.

— Да, о работе, — признаюсь я. — Мне пасту карбонару и один американо.

— Принято, — улыбается она, кладет блокнот в фартук и уходит.

Она двигается между столиками так, будто держит в руках не поднос, а весь этот маленький мир: кофе, гирлянды, чужие свидания, детский смех, усталые улыбки. Я отмечаю это машинально. Профессиональная привычка. Люди, вокруг которых становится теплее. Такие сразу притягивают внимание.

Когда паста была уже съедена, американо наполовину выпит, я удрученно замечаю, что клиентов все еще нет. Я нервно бросаю взгляд на часы. Не припомню таких заминок. Возможно, случилось что-то непредвиденное или какая-то ошибка, но… впервые за десять лет?

Достаю телефон и проверяю сообщения. Пусто. Долго решаюсь, отправлять или нет ответное сообщение с вопросом, ведь это всегда только отвлекает распределителей заданий от своей работы. И все же ситуация странная.

«Есть ли еще какая-то информация? Клиентов нет уже час.»

Спустя полчаса и допитый кофе приходит ответ:

«Пол, просто найди Элис. И ты все поймешь.»

За десять лет мне ни разу не писали подобного. Ни “поймёшь”. Ни “просто найди”. Купидонам не оставляют загадок. Есть имена. И цель.

Может, это начало конца? Никто никогда не знает, когда тебя уволят. На первом же общем собрании, где я был, Марлин, наш руководитель, долго рассказывала о важности нашей профессии. А парень рядом буркнул что-то вроде:

— Если мы так важны, можно по-человечески сказать, когда в наших услугах больше не нуждаются. Дэйв вот из моего отдела просто исчез пару дней назад, и о нем ни слова. Похоже, его списали.

Я не знал, кто такой Дэйв. И не знал этого парня по соседству. Меня, конечно, напрягала вся эта история с тем, что нам запрещали общаться друг с другом о заданиях, а каждый новичок брал себе новое имя. На собраниях и в офисе мы должны были носить маски, слава богу, не маскарадные, а обычные черные или белые, но закрывающие половину лица. И ни в коем случае, это было одно из главных правил, не называть свое настоящее имя никому. Похоже на секту, да? Столько тайн, и только спустя время я понял, зачем это все.

Но вот то, каким именно способом списывали тех, в чьих услугах больше не нуждались, все еще оставалось вопросом. Может, все начнется именно так: со странных замысловатых заданий, с которыми я перестану справляться? Звучит так себе.

Нужно постараться найти Элис, если другого Пола не предвидится. Вдруг Элис нужна мне для совместного задания? Или, может, она стажер?..

— У вас тут встреча? — Джейн снова вырывает меня из раздумий, забирая мою кружку, а ее цепкий изучающий взгляд скользит по моему костюму.

Здесь я выгляжу в нем немного странно и инородно: в уютном маленьком кафе в восемь вечера в субботу. За три дня до Рождества. Я даже не подумал переодеться, так быстро вылетел из дома.

— Что-то в этом роде, я пока ожидаю… Подожду еще немного, если вы не закрываетесь.

Девушка усмехается:

— Я вас умоляю! В праздники мы работаем до одиннадцати.

— До этого времени я управлюсь, — вежливо улыбаюсь я, надеясь, что отпущу девушку домой пораньше.

Я снова машинально скольжу по ней взглядом. А точне, по ее мыслям — и натыкаюсь на тишину. Не пустоту. Не защиту. Просто тишину, как за закрытой дверью. Странно.

Спустя еще час мониторинга всех приходящих я решаюсь на синнабон с шоколадным кремом. А еще спустя полчаса рискую написать руководству снова.

«Элис здесь нет. Ошибка?»

Но сообщение никак не отправляется. Нет связи. Ну конечно!

Джейн подходит, чтобы вновь забрать посуду, а я в сердцах выпаливаю:

— Не знаете, что со связью?

Она удивленно смотрит на меня, а аккуратные губы открываются в изумлении:

— Вы разве не местный?

— Местный.

— И не знаете, что тут так всегда на Рождество?

Я молчу. Действительно, я не знал. Задумчиво провожу рукой по светлым волосам — дурацкая привычка, к которой прибегаю, когда меня застают врасплох.

— Так сложилось, — честно сознаюсь я. — Ни разу не оставался на Рождество дома.

— А вы странный!

Девушка, прищурившись, улыбается еще раз и собирается было уйти, но я останавливаю ее:

— Джейн, пожалуйста, можно мне еще один американо? Похоже, я буду ждать до закрытия, уж простите.

Она понимающе кивает, а завитые светлые локоны подпрыгивают в такт ее движению.

— Разумеется, только… Я не Джейн, не смотрите на бейдж. Меня зовут Элис, — а потом разворачивается и скрывается за кофемашиной.

Вот так новости! Не знаю даже, радоваться или расстраиваться из-за того, что Элис была тут все это время… Пожалуй, я смогу сэкономить упущенное время на задании. Явно вторая его часть у девушки.

Вот только Элис пока еще не знает, что я — это я. И, если ей пришло такое же сообщение, что и мне, то она очень хорошо шифруется, потому что в кофейне остались мы вдвоем, и вариантов, кто тут Пол, не остается. В отличие от нее, у меня нет фэйкового бейджика. Никакого в принципе.

Сейчас она подойдет, чтобы оставить кофе, и я сделаю свой ход. Кто-то должен наконец раскрыть себя.

Вот она движется ко мне, и я совсем иначе смотрю на нее. Светлые вьющиеся волосы, собранные в невысокий хвост, несколько прядей у лица, аккуратный, чуть вздернутый нос, розовые губы, которые, как я уже успел заметить за сегодня, всегда чуть приоткрыты. Голубые глаза смотрят на меня, но прочитать ее мысли я опять не могу. Еще одно подтверждение, что она — коллега по цеху.

В конце концов, тут всего три варианта развития событий: первый — она сочтет мои слова за шутку, второй — подумает, что я сумасшедший, но я переживу, третий — раскроется сама, и мы наконец приступим к заданию.

Элис ставит чашку с американо на столик, я замечаю краем глаза, что на блюдце лежит имбирный пряник в форме сердечка. Сейчас.

— Элис…

Я раскрываю рот, чтобы продолжить, но она перебивает меня:

— Слушайте, а можно вопрос? — и сама же продолжает. — Кем вы работаете, если никогда не оставались в Нью-Йорке на Рождество? Кажется, вам должны, как минимум, выдавать хорошие премиальные, потому что пропустить такое волшебство в самом шикарном городе мира — это ведь настоящее преступление!

Девушка замолкает и ждет моего ответа.

Я усмехаюсь: и правда. Сейчас.

— Меня зовут Пол, — выдыхаю я, не сводя с нее пристального взгляда. — И я… Купидон.

Она молчит дольше, чем нужно. Бесконечно долго. А потом изобретает четвертый вариант. Не предусмотренный мной вовсе.

— И где же ваши крылья и стрелы, Пол? — улыбка чуть намечается на ее губах, но это не насмешка, скорее любопытство.

— А ваши?..

Глава 2. Странные парни не должны быть симпатичными (Элис)

Элис

Мужчина за пятым столиком был опасно притягательным. И немного сумасшедшим... Возможно, последнее сильнее объясняло то, почему я думала о нём всю ночь.

Хотя думать в праздники в кофейне некогда. Вчера утром Джейн внезапно сообщила, что увольняется, мама улетела на море, а я встала в четыре утра, чтобы к семи успеть булочки, круассаны и хотя бы сделать вид, что все под контролем.

Когда мы работали с мамой и Джейн, у меня было время, чтобы присесть и понаблюдать за посетителями. Я люблю эти моменты. Таких минут в день набирается немного, но это время чрезвычайно важно, чтобы проанализировать, понравилась ли еда и напитки, кто мой гость, чем он занимается и придет ли еще. Своеобразная тренировка в составлении психологического портрета.

Вчера мне удалось присесть ближе к девяти часам, и я старалась не слишком разглядывать этого незнакомца за пятым столиком. Светлые, чуть взъерошенные волосы, ровный прямой нос, острые скулы и... надменный взгляд. А еще этот официальный пиджак и нервные взгляды на телефон.

Точно не мой клиент. Моя кофейня про уют, долгие посиделки с разговорами и сложный выбор между синнабоном и тирамису... А этот парень больше похож на финансиста с Уолл-стрит в двух милях отсюда. Я знаю таких людей, если они забегают ко мне, то по ошибке или для деловой встречи, которая не занимает больше часа.

У этого парня явно что-то пошло не так. Две чашки американо, паста и многочисленные поглядывания на часы и телефон. Неужели он действительно не знает, что связь ни к черту? Спустя пару часов он явно сдался и разочарованно жевал синнабон, пачкаясь шоколадом. И почему-то именно этот момент — не костюм, не скулы, не дорогой парфюм, а то, как он совершенно по-мальчишески слизнул шоколад с большого пальца, — выбил меня из равновесия сильнее всего.

Когда наши взгляды встретились, пришлось притвориться, что меня заинтересовали картины на стене в своей же кофейне. Уголки его губ чуть дернулись, намечая усмешку. А в конце вечера он совсем ввел меня в ступор, заявив, что он купидон. Сначала я подумала, что мне послышалось, но его взгляд был таким серьезным, без доли шутки, что я решила ему подыграть. Мало ли... В Нью-Йорке полно странных людей. И чертовских красивых. Но вместо ответа он перевел стрелки на меня.

— А ваши?

Я сморгнула. Один раз. Второй. Он повторил свой вопрос.

Пол смотрел на меня так спокойно, будто сказал не самую безумную фразу в моей жизни, а попросил корицу в кофе. И что хуже всего — я почему-то не могла пошевелиться. Нормальная женщина отступила бы на шаг. Я же стояла перед ним с чашкой американо и пыталась понять, почему у меня пересохло во рту.

— Крылья? Стрелы? Лук, если угодно, — продолжал он.

Это флирт? Все еще игра? Или серьезный вопрос? Внутри что-то напряглось так, словно мой ответ был важен для нас обоих. Обычно я неплохо разбираюсь в людях — работа обязывает, но сейчас этот неординарный привлекательный экземпляр — наглухо закрытая книга с миллионами вопросов вместо названия.

— Пылятся, погребенные за кофемашиной уже лет пять, — я пытаюсь казаться расслабленной и кошусь на витрину, как будто ожидая там увидеть то, о чем говорю.

— Фух, а то я думал, что новое поколение совсем не знает о том, как вообще начинали купидоны, — улыбается он, а потом добавляет: — Вы ведь действительно купидон?

Это какой-то кодовое слово? Или, может, это какая-то... группировка? Я вновь перевожу все в шутку.

— Ну... — запнулась я. — Пожалуй, бариста может сойти за купидона...

Пол смотрет на меня изучающе, долго, словно пытался разгадать меня как какую-то загадку. И моли щеки вспыхнули под этим взглядом, а руки сами потянулись, чтобы поправить волосы.

— А как вы объясните то, что за столиками этой кофейни в этому году четыре раза делали предложение?

Пол прищурился, пока я пыталась подобрать свою челюсть. Я помнила их все... Но он откуда это знал?

— У нас хороший кофе и милый интерьер, — решительно заявила я. — Добавляет смелости.

— А то, что десять раз знакомились парочки, передавая друг другу те розовые сердечки из марципана? Люди, совершенно разные. На первый взгляд.

— Ну... эти сердечки всегда пользуются спросом... И вообще, это же Нью-Йорк, многие приезжают сюда ради любви. И находят ее совершенно случайно, например, в моей кофейне.

— Случайностей не бывает, Элис. Вам ли не знать?

Повисла напряженная тишина. Я сглотнула. Громко. Пульс подскочил от ощущения, что Пол не просто незнакомец. И то, как низко и брахатно прозвучало мое имя в его устах. Как-то приятно. Так, как еще никто его не произносил.

— А вам мое имя о чем-то говорит? — голос Пола стал еще ниже, и он подался вперед, сокращая дистанцию.

— А должно?..

Ритм сердца сбился. Но вместо того, чтобы перебирать красивых мужчин из моей жизни (которых можно было пересчитать по пальцам одной руки), в голову полезли имена налоговых агентов и арендодателей.

— И сообщений никаких вы тоже не получали от руководства? — его брови удивленно взлетели вверх.

Какого руководства?..

— Вы меня с кем-то путаете, похоже. А если это какой-то забавный розыгрыш от моих друзей, — я неуверенно оглянулась в поисках скрытой камеры или двух пар глаз моих подружек, но тщетно, — то пора в этом признаться, потому что я совершенно ничего не понимаю, Пол... Мои подруги бывают слишком настырными и очень заинтересованы, чтобы свести меня с кем-то. Правда. Игра закончилась, можете расслабиться. Я даже поверила.

— Ладно, Элис, — Пол шумно выдохнул, как бы невзначай проводя рукой по волосам, и я вновь почувствовала тонкий аромат приятного парфюма. — Не буду вас мучить. Уже половина одиннадцатого, а я понимаю, что вы в бесконечном рабочем круговороте. Мне жаль, что я задержал вас так надолго и абсолютно зря... Но я просто обязан прийти к вам завтра, вдруг что-то изменится. Должно измениться.

— Поверьте, я не...

Я запнулась. Потому что совсем не хотела прощаться с ним. Но и врать не хотелось.

— Я не та, кого вы ищете, Пол.

Пол вновь посмотрел на меня своими голубыми глазами так, будто я какая-то заколдованная принцесса, которая должна помнить его из прошлой жизни, но чары никак не рассеивались.

— И все же... Давайте я компенсирую как-то всю неловкость сложившейся ситуации, потому что, — он наклонил голову, не сводя с меня взгляда, — вы явно в замешательстве. А я был слишком... прямолинеен и настойчик, скажем так. Положите мне с собой парочку тех эклеров с карамельной начинкой. Я тоже их люблю.

Я замерла, а дыхание сбилось. Снова. Я быстро кивнула и на ватных ногах подошла к витрине. Он ТОЖЕ любит эти эклеры с карамельной начинкой. Да мало ли в Нью-Йорке любителей карамельных эклеров. Вот только никто за эти годы не сказал мне, что тоже их любит. Как и я.

Когда Пол наконец уходит, я несколько минут как будто чувствую на себе его взгляд.

Домываю посуду и быстро бросаю подружкам голосовое сообщение, записанное со всем моим негодованием. Пока жду ответ, ловлю свое отражение в зеркале и вижу вовсе не принцессу, не милую хозяйку маленькой кофейни в центре Большого яблока и не бизнесвумен, которой я должна быть. В зеркале была та самая Элис трёхлетней давности — с пустыми глазами, холодными руками и ощущением, что любовь умеет не только согревать. Иногда она сжигает дотла. Но это от усталости. Праздник пройдут — и я отдохну.

Я обдала лицо холодной водой, выключила гирлянду, устало зевнула и медленно закрыла дверь Zero. Руки не слушались, а в голове была какофония музыки и голосов за весь этот день. Рождественский марафон начинался. Интересно, кто-то вообще захочет откликнуться на вакансию, которую я наспех разместила на двери?

Через полчаса я захожу домой. Стоит ли вообще ложиться, если через четыре часа все равно вставать? Но даже такой короткий сон лучше, чем его отсутствие. Уж я-то знаю.

Но этой ночью мне не суждено было уснуть, как я и говорила.

“Элис, это не наш розыгрыш! Тут есть два варианта: он либо псих, либо действительно знает что-то, чего знать не должен”.

Я смотрю на то, как Джуди и Кейт строят теории и одно сообщение сменяется другим, но сама не пишу больше ничего. Ни один из вариантов мне не нравится. В отличие от самого Пола.

***

Вы знаете, какие чудеса способно творить наше тело и мозг? Каждую секунду, пока мы бежим на работу, едим или разговариваем по телефону, в организме происходят тысячи процессов единовременно. Так мало того, я умудряюсь немного впадать в транс от отсутствия сна, пока руки уже механически раскатывают тесто и нарезают начинку. Возможно, стоило бы уменьшить ассортимент десертов или исключить из меню главные блюда, пока я тут одна, но я просто не могу на это пойти, ведь в Рождество самая большая прибыль. Благо, что все рецепты простые и требуют минимальных усилий.

Если в чудеса физиологии я верю, то в рождественские чудеса — давно нет. Все это осталось там, вместе с наивной Элис, которая планировала свернуть горы, прописывая свой первый бизнес-план на заляпанном кофе листе бумаги в университетской столовой вместе с парнем, в которого была влюблена.

Круассаны подрумяниваются в духовке, и по кофейне разносится обалденный запах ветчины и сыра, перед которым практически невозможно устоять. Я принимаюсь за ванильный крем, а баночка с карамелью словно подмигивает мне с полки.

— Сегодня без карамели, — решительно заявляю я в пустоту и закрываю дверцу шкафа.

Я благодарна своему телу за то, что оно не берет в работу мозг, пока начиняет эклеры, но все же можно же думать о чем-то другом, а не о Поле и его обещании вернуться сегодня! У меня полно других забот.

К семи утра я меняю вывеску на «Открыто», включаю приглушенный свет и запускаю кофемашину. Мне тоже не помешает взбодриться!

— Давай, старушка, не подведи, — глажу я верную труженицу по хромированной поверхности. — Нам с тобой предстоит много работы. Делаем ставку, каких заказов будет больше сегодня: капучино или американо?

Вместо ответа кофемашина жужжит и шипит, а потом выдает мне кружку капучино.

— Чудес может и не бывает, но кружка хорошего кофе вполне может сойти за волшебство.

Когда я делаю глоток живительного напитка, который я боготворю уже лет десять, и срываю очередной лист в отрывном календаре, колокольчик над дверью звенит. Дурацкая привычка, но почему-то я уверена, что первый клиент определяет весь мой день.

Я делаю глубокий вдох, надеваю милую улыбку и поворачиваюсь. Но уже знаю, что проиграла самой себе. Потому что на долю секунды во мне проснулась надежда, что это он.

Глава 3. Апокалипсис вселенского масштаба (Пол)

Пол

Я не сомкнул и глаза, даже не задремал. Всю ночь так и просидел дома в костюме с телефоном в руке, ожидая новостей от руководства. Еле досидев до шести утра и позавтракав сочными карамельными эклерами, я вышел из дома и направился в офис в надежде на разъяснения сложившейся ситуации.

Город ещё не проснулся окончательно, и идти было легко — словно Нью-Йорк не сопротивлялся, а просто принимал настроение своих жителей понежиться дома. Погода этому даже благоволит. Мокрый снег врезается в лицо, а через секунду уже стекает по щекам и одежде водой. Не слишком-то волшебно в преддверии Рождества. Если бы я действительно хотел справлять Рождество, то точно не здесь. Чего явно не скажешь об Элис. Она просто в восторге от Нью-Йорка и, похоже, от всей этой праздничной мишуры.

За последние десять лет, я в общем-то даже не задумывался о том, чтобы праздновать Рождество. Да, в прошлой жизни, как я ее теперь называю, с родителями и бабушкой с дедушкой у меня был и праздник, и накрытый стол, и желания, и ель с игрушками и подарками. Но все это закономерно отошло на задний план. Помощь людям найти любовь — а в Рождество работы особенно много — требует концентрации и полного погружения в процесс. Такого, что на собственную жизнь времени практически не остается. И иногда даже кажется, что тебе тоже перепадает немного любви или щепотки счастья, когда двое находят друг друга и влюбляются. Наверное, можно сказать, что вся моя работа — то самое волшебство, которого многие так ждут именно в Рождество. Только мы, купидоны, вершим его ежедневно и повсеместно.

Поэтому вопрос Элис нисколько меня не смутил и не заставил задуматься о Рождестве, но наиболее интересным было то, как она повела себя дальше. А я... Я так сильно облажался, что мне не только премиальные не светят за это задание, но даже оштрафовать могут на несколько талонов «любви с первого взгляда». А я, черт, их так сильно ценю — редкая штука.

— Тебе надо прекращать быть таким самоуверенным, Пол, — бурчу я себе под нос, подходя к офису. — Ну о чем ты думал только, раскрыв себя вот так?

И сам же себе отвечаю:

— Ты думал о том, что она, конечно, же тоже купидон... Что же пошло не так, черт возьми?

При отсутствии возможности поделиться хоть с кем-то подробностями своей работы, начинаешь разговаривать сам с собой.

Район офиса купидонов был выбран идеально: Трайбека, Нижний Манхэттен, достаточно близко к центру, достаточно дорогой, чтобы сюда не заходили случайные люди, и достаточно скучный, чтобы никто не задавал лишних вопросов людям в костюмах. Безликие однотипные вывески на холодных типовых бетонных стенах, чтобы никто никогда спрашивал, чем именно занимаются люди внутри этих зданий. Наша вывеска гласит «HRConsulting Group» — весьма неприметно, если не знать, что под HR[1] подразумеваются «человеческие отношения».

Тут практически ничего не поменялось с моего последнего визита полгода назад. Надо сказать, что корпоративные мероприятия, воскресные бранчи или игра в крикет совсем не для нашей компании. Чем реже ты здесь появляешься, тем ты успешнее. За эти десять лет после обучения я приходил сюда только на ежегодные итоговые собрания в начале лета (это обязательные встречи) и тот единственный внеплановый раз семь лет назад, когда какой-то новичок решил разом испробовать все свои способности, полностью провалив задание. Это был прецедент.