Ханна Сэнс Купидон

Глава 4. Страшно интересно (Элис)

Элис

— А вы откуда знакомы? — набрасываюсь я на подругу, как только мы скрываемся из виду.

Вместо ответа Кэйт пару секунд молчит, нервно покусывая губы. Эту привычку я знаю: она боится сказать правду.

— Кейт, говори, как есть.

— Фактически благодаря ему я познакомилась с Дэвидом.

— Что? — вместо вопроса у меня вырывается писк. Я даже делаю шаг назад, словно пол под ногами стал менее устойчивым. — Как это? Вы же познакомились в баре полтора года назад!

— Да... Все так. Я была расстроена, потому что вы с Джуди кинули меня тогда, помнишь? — виновато произносит подруга, а я вновь чувствую укол совести за тот вечер. — И я сидела за барной стойкой, а рядом два парня — Дэвид и Пол. Пол мне тогда понравился, — подруга смущенно отводит взгляд. — Но вдруг бармен пододвинул мне мой любимый джин-тоник с запиской: «Вы красивы, даже когда грустите. Как же вы прекрасны, когда счастливы?» Я повернулась, надеясь найти глаза Пола, но встретилась с Дэвидом, и он улыбнулся мне, а я — ему. И как-то закрутилось...

— И чем же помог вам Пол? — я бросаю встревоженные взгляды на Пола из-за дверной щели в подсобке, словно сейчас что-то решится.

Дэвид что-то говорит, но Пол смотрит в одну точку, будто не слышит ни слова. Его плечи напряжены.Похоже, он волнуется...

— Спустя несколько месяцев он сознался, что заставил Дэвида написать ее и передать мне.

Внутри все переворачивается.

— А джин-тоник? Совпадение?..

А в голове звучит голос: "Слишком много совпадений".

— Этого не знаю, — пожимает она плечами. — Но сам Дэвид не пьет джин-тоник, ты же знаешь.

— Знаю... — бормочу я.

— Так что ему от тебя нужно?

— Я уже не знаю, Кейт, — хватаюсь за голову я. — Сначала я подумала, что это какой-то розыгрыш, потом, что это способ познакомиться. И все бы ничего, но...

Я замолкаю. Хочу сказать, что он странный. Это слово уже давно ощущается на кончике языка, но...

Если Пол действительно знал, какой напиток любит Кейт, и заставил Дэвида написать именно такие слова… значит, он не просто красивый странный парень. Он умеет видеть то, чего не видят другие. А это уже не странно. Это... волшебно.

— Что? — недоумевает Кейт, оборачиваясь и тоже разглядывая общего знакомого, словно в первый раз. — Он обычный офисный клерк в Нижнем Манхэттене. Что тут такого? Он увидел красивую девушку и захотел познакомиться.

— Он сказал, что он — купидон.

Кейт поднимает одну бровь так, словно знает какой-то секрет. Несколько секунд она молчит, а потом, ни слова не говоря, направляется прямиком к Полу.

— Ты сказал ей, что ты — купидон?

Ее голос взволнован. Пол молчит с долю секунды, не отводя взгляда отменя, а у меня пересыхает во рту в этот момент. Вдруг кажется, что эти его слова были интимными. Какими-то нашими. Только его и моими. А потом он совершенно серьезно отвечает:

— Да, Кейт, сказал.

— Конечно, наша Элис — романтичная натура и все такое, но, Пол, мог бы сочинить что-то более изысканное. Например, то, что написал мне Дэвид в той самой записке, — подруга бросает полный любви взгляд на Дэвида, а тот смущенно улыбается. — Но... Купидон? Это попахивает психическими отклонениями, Пол. Неудивительно, что ты ее напугал вчера. Это же Нью-Йорк.

Пол молча выслушивает ее тираду, а сам все время смотрит на меня. Почему-то мне становится так жаль его в этот момент. Не потому что Кейт была слишком резкой. А потому что в эту секунду Пол выглядел не опасным странным мужчиной, а человеком, который действительно сказал правду — и сам не знал, что теперь с ней делать.

— Не то, чтобы напугал, — вклиниваюсь я.

— Ага, ты писала, что всю дорогу до дома оборачивалась, — рубит правду Кейт.

Пол расстроен, в его глазах скользит сожаление, и он хмурится.

— Слушайте, я не специалист в любовных отношениях, — медленно произносит он и примирительно поднимает руки. — Может быть, схожу на курсы когда-нибудь. Сморозил глупость, не думал, что «купидон» так вас отпугнет, Элис. И все же это лучше, чем то, что вы обо мне подумали.

Пол меня не отпугнул. Скорее, вызвал любопытство и выбил из колеи. И все бы ничего, но новые подробности знакомства Кейт и Дэвида в компании Пола сейчас только сильнее разжигают во мне это любопытство. Что называется — страшно интересно. Страшно — потому что я уже знала, как выглядит история, в которой потом больно. Интересно — потому что Пол совершенно не вписывался ни в одну из историй, которые я себе запрещала последнее время.

Мы продолжаем смотреть друг на друга, и хоть он идет на попятную, признаваясь в присутствии друзей, что все это было флиртом, но в его глазах я читаю другое. И в голове мелькает единственная мысль: «А что, если все это правда? Не гипотетически. А совершенно точно. Физически.».

Безумная мысль. Она вспыхнула внутри сама. Я не просила ее об этом. Но ведь вероятность абсолютно невозможного на первый взгляд события никогда не равна нулю, да?

Дэвид притягивает жену к себе и шепчет:

— Милая, мы только мешаем сейчас. Они взрослые, сами разберутся. Смотри, между ними уже проскочила искра...

А потом он кивает Полу и уверенно тянет Кейт к витрине с выпечкой.

— Слушайте, Пол... — начинаю я оправдываться. — Мне жаль, что Кейт разыграла тут такую сцену.

— Я всё понимаю, — продолжает Пол. — Но, может, теперь у вас ко мне… чуть больше доверия? Раз мы оказались заочно знакомы.

Едва улыбнувшись, я возвращаюсь к кассе. Обслуживаю друзей и, когда они уходят, приношу Полу извинительный капучино. Теперь я смотрю на него иначе, но эти новые подробности не дают мне покоя.

Я решаюсь подойти к нему только через час, дав себе время выдохнуть и погрузиться в текущую работу. Новая партия бейглов с лососем и бананового хлеба не приготовит себя сама. Даже тогда, когда за столиком моей кофейни может сидеть самый настоящий купидон.

Часть меня хочет, чтобы он ушел и никогда не возвращался. Он отвлекает меня от работы. А другая часть меня, совершенно не знакомая, хочет, чтобы он остался. И почему-то мне кажется, что на этот раз я готова выслушать его полностью.

— Никогда не брал капучино, — первое, что говорит мне этот парень, и делает еще один глоток кофе. — Интересно, почему...

— У вас пенка, — хихикаю я. — Над губой.

— Ах вот почему, — мило смущается Пол и аккуратно убирает пенку салфеткой.

Я отвожу взгляд, стараясь не задерживаться на его слишком идеально очерченных губах. Но слишком поздно. Они действительно идеальны. Как будто он и не человек вовсе. А слеплен искусным мастером. На мгновение захотелос протянуть руку и коснуться его лица, чтобы проверить это...

— Знаете, через такие вещи люди тоже раскрываются, — замечаю я, наконец отводя взгляд. — Я давно поняла: люди раскрываются не в красивых жестах. В красивых жестах все стараются быть лучше. А вот когда на губе пенка, когда кофе пролился на рубашку, когда слово сказано не вовремя — вот там человек настоящий.

— И как же раскрылся я? — в глазах Пола любопытство, и он чуть подается вперед, словно я сейчас скажу что-то важное.

Неужели ему это действительно интересно?

— Как воспитанный и интеллигентный мужчина, который может честно посмеяться над собой.

— Спасибо за комплимент, Элис. Теперь я тоже хочу угостить вас капучино, чтобы посмотреть, как вы будете выкручиваться.

Приходит мое время смущаться. Потому что я совершенно не умею пить кофе "на камеру". Я слишком отдаюсь этому процессу, стараясь взять от ощущений все, и пенка на губах — неотъемлемая часть процесса.

— Так как вам капучино? — я меняю тему слишком резко, но так безопаснее.

— Вкусно. Вы переживали, что мне не понравится? — он вновь склоняет голову набок.

— Просто искренне верю в то, что, если у двух людей одинаковые вкусы в кофе, то им есть что обсудить. Знаете, что-то типа критерия отбора: мой или не мой человек.

"Боже... Элис, ты серьезно?!"

— И я ваш...? — улыбка чуть намечается на уголках его губ, а потом он откашливается. — В смысле, нам есть, что обсудить?

Я так и не могу понять, флиртует он или нет. Секунду назад он может говорить что-то совершенно абсурдное, а сейчас мило смущен, будто школьник. Может, он и сам не знает?

— Думаю, да, — решительно заявляю я, а потом перехожу к сути. — Расскажите мне свою историю, Пол. Только честно.

Он медленно ставит чашку на блюдце и сверлит меня взглядом холодных, ледяных глаз, будто пытается распознать, готова ли я действительно слушать. Я стойко выдерживаю этот безмолвный раунд, мое волнение может выдать лишь дурацкая привычка заправлять прядь за ухо.

— И вы выслушаете меня, не усомнившись в том, что я скажу?

— Ну этого обещать не могу. Но, если вы тот, за кого себя выдаете, то вам придется постараться, чтобы это мне доказать. Не каждый день в мою кофейню заходят купидоны.

Не то, чтобы я строила из себя какого-то экспериментатора, но теперь мне точно нужны доказательства. И история Кэйт и Дэвида очень поможет.

— Лука и стрел у меня нет, как я уже говорил, — Пол заговорщически повышает голос, и теперь уже я интуитивно склоняюсь над столиком. — Но они и не нужны вовсе. Это прошлый век.

Я хмыкаю. Похоже, он вовсе не пай-мальчик, как мне показалось сначала, когда он заявился сюда в костюме с иголочки. Цепляюсь глазами за каждую деталь: непокорные волосы у корней чуть темнее, чем на концах, выразительные большие глаза, руки, не лишенные изящества и всегда чуть вздернутый подбородок. Он явно знает себе цену, но почему-то продолжает торчать тут уже второй день в попытках узнать меня и рассказать что-то совершенно невообразимое.

Почему я? Почему мне он решил доверить свой секрет? Я об этом обязательно узнаю, как только выслушаю его.

— Как думаете, ваш рассказ уложится в «тихий час» перед тем, как все придут на обед?

— Нет, — решительно качает он головой, а я разочарованно опускаю голову. — Конечно, нет. Но я никуда и не спешу. Буду ждать вас тут, когда появится больше времени. У меня... выходные, скажем так.

Я уже собралась было сказать, что тоже никуда не спешу, но вдруг вспомнила про бейглы в духовке, и сорвалась с места.

Нужно ставить будильник или песочные часы, потому что рядом с этим парнем время удивительным образом останавливается, и эти перемены сбивают меня с толку. А я так привыкла, чтобы все шло по плану.

Пока я использую затишье перед обедом для мытья посуды и убираю рабочую зону, мой телефон беспрестанно подсвечивается новыми уведомлениями. Если честно, давно пора отключать его на работе, но я жду любых вестей от мамы с отдыха. И просто нервничаю.

Я давно не верю в чудеса. В уют — да. В то, что кофе может спасти день, — почти религиозно.

Но в чудеса — нет.

А Пол сидел за пятым столиком и выглядел так, будто собирался вернуть мне эту глупую, опасную привычку. Ту, от которой я отказалась несколько лет назад.

Устало вздыхая, я вновь опускаю взгляд на телефон. Мелькают сообщения в общем чате с подружками. Кейт уже рассказала Джуди голосовыми сообщениями о том, что произошло утром. Сообщения я решила не слушать, а вот фото в переписке открыла. Когда только она умудрилась заснять меня около столика Пола? Шпионка. Теперь обе подруги обсуждают его внешность и «аристократические черты лица». Невольно поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Полом, который незаметно подкрался к стойке.

— Что-то хотите? — выпаливаю я, судорожно блокируя экран телефона, хотя его не должно быть видно.

— Кейт не меняется, — качает он головой. — Надеюсь, я не сутулился, а то есть такая привычка.

Я закрываю глаза и медленно сглатываю. Он. Все. Видел.

— А у Кейт привычка без предупреждения фотографировать людей.

— Я знаю, — коротко отвечает Пол.

Ну конечно! Конечно, он знает. И не потому, что знает все о каждом, а потому... Потому что Кейт — наша общая знакомая. Пусть объяснение будет пока рациональным.

— Так что вы...

— Я решил, что не буду вас смущать, пока вы особенно заняты, и вернусь после обеда.

Когда за Полом закрывается дверь, я вдруг резко ощущаю одиночество. У меня огромный перечень работы на день, но в этой суете почему-то образовалось пустое место.

И до наступления обеда я принимаюсь готовить домашнюю соленую карамель по рецепту бабушки. Она часто говорила:

— Хочешь убрать мысли из головы — займись тем, что требует твоего постоянного внимания. Например, соленой карамелью. С ней нельзя отвлекаться ни на секунду.

Ее совет всегда работал. А соленой карамели мне все равно понадобится много для сладостей и напитков. И не только для карамельных эклеров, которые люблю я и... Пол.

Сахар плавился, темнел, становился янтарным. Я мешала медленно, не отрывая взгляда от сотейника.

Не думать о Поле. Не думать о том, как он смотрел. Не думать о том, что, если он прав, и случайностей действительно не бывает.

Стрелка часов приближалась к трём.

Он обещал вернуться.

И я вдруг поняла: я боюсь не его рассказа. Я боюсь, что поверю ему, потому что уже начала это делать.

Глава 5. У всего есть правила (Пол)

Пол

Я возвращаюсь в «Moment Zero» ближе к четырем часам. Пришлось чуть дольше посидеть в той кофейне, о которой говорил Дэвид, чтобы узнать рецепт тех фисташковых круассанов. Когда-то, я уверен, он мне пригодится.

Думал ли я о том, что я скажу? Думал. Еще со вчерашнего дня. И, кажется, лучше самой настоящей правды нет ничего в моей ситуации. Я не романтик и не вижу смысла романтизировать свою работу. Да, она связана с некоторым волшебством. Для других. Но для меня это просто работа. По крайней мере, так я говорил себе все десять лет. До Элис. Когда с ней все пошло совсем не так.

Сказать то, что ты — купидон, — это одно, но рассказать все, как оно есть на самом деле — совершенно другое. Ведь это обнажит мир, сделает его для Элис больше и, возможно, перевернет сознание. А может, она лишь вспомнит то, что по какой-то причине вдруг забыла, если была купидоном. Кто знает.

— Итак, — Элис подсаживается рядом, ее глаза находят мои, а руки, спрятанные на коленях, теребят фартук — волнуется.

— Итак, — улыбаюсь я, оглядываясь по сторонам, но руки чуть дрожат, и я тоже прячу их на коленях.

Несколько парочек сидят за столиками, погруженные в свои разговоры. Никому до нас нет дела. И тем не менее этот разговор кажется одним из важнейших в моей жизни.

— Чем именно вы занимаетесь, Пол?

Я делаю глубокий вдох и начинаю:

— Если сказать по-простому, то я помогаю людям заметить друг друга. Тем, кто подходит, кто... предназначен друг другу.

Элис сразу цепляется за последнее слово:

— Предназначен..? Кем? Или чем?

Ее губы приоткрыты, а я почему-то слышу нарастающий ритм биения ее сердца. Но не мысли. Это сбивает и мешает сфокусироваться на главном. Я перевожу взгляд на город за окном и бегущих туда-сюда прохожих и продолжаю:

— Да. Статистикой — данными, собранными за многие сотни лет. И теорией, построенной на постоянном наблюдении за людьми.