Greidin Шёлковая ересь

— Значит, дело не в коже, — сказала Ханна.

— И не в словах, — ответила я. — Ты могла сказать то же самое и не открыть ничего.

— А ты могла сделать вид, что не заметила разницы?

Я посмотрела на Сейру. Та ждала ответа, положив ладонь на колокольчик.

— Могла. Поэтому одна я это проверять не буду.

Сейра впервые за утро кивнула без замечания. Она заставила меня повторить упражнение ещё дважды: сначала с Элвином, который остановил передачу боли поднятой ладонью, потом с Мартой, отозвавшей разрешение посреди касания. Оба раза отклик исчезал сразу. Метка сохраняла накопленное тепло, но не позволяла продолжить закрытый путь.

— Кто хочет остаться в общем контуре? — спросила Сейра.

Марта снова протянула руки. Борн положил ладонь ей на плечо, получив отдельный кивок. Элвин разрешил вернуть только приглушённую боль, Ханна — тепло от прежнего поцелуя. Лиса осталась у стены, но коснулась кончиками пальцев моей свободной руки, сохранив за собой только любопытство. Я собрала отклики заново, по одному, и дождалась согласия каждого, прежде чем связать их вместе.

— Я тоже хочу, — сказал Орен.

Он сидел ближе, чем раньше. Рубаха и браслет остались на лежаке.

— Что именно? — спросила я.

— Всё, что было с ними. Сильнее.

— В твоих границах нельзя заставлять говорить.

— Я и не прошу говорить.

— Руки, плечи, грудь?

— Да.

Я протянула ладони. Он взял их сам и прижал к груди.

Связь возникла слишком быстро.

Орен открылся широко, почти без сопротивления. Желание хлынуло в меня горячей волной. В нём не было той осторожности, которую я чувствовала у остальных. Он словно заранее знал, куда толкнуть.

— Медленнее, — сказала я.

— Я разрешил сильнее.

— Я не разрешила.

Он ослабил хватку, но не отпустил рук.

Сейра подняла колокольчик.

— Всё в порядке, — сказала я.

Это прозвучало раньше, чем я решила.

Орен улыбнулся. Контур, собранный из остальных, ещё держался вокруг нас. Он потянулся к нему через меня. Марта выпрямилась. Ханна перестала улыбаться.

— Не бери чужое, — сказала я.

— Они согласились делиться.

— Не с тобой.

Он провёл пальцами по моему левому предплечью и зацепил край повязки.

Прикосновения к запястью в его границах не было. Моё тоже никто не спрашивал.

Я отдёрнула руку.

Орен схватил узел.

Лиса ударила ладонью по камню.

Раз.

Орен дёрнул ткань.

Два.

Я почувствовала, как его желание меняется. Под возбуждением лежало ожидание. Не любопытство — готовность увидеть определённый результат. Он хотел, чтобы я сорвалась, удержала его, заставила отпустить.

Три.

Контур требовал одного движения. Я могла сжать его желание, как у Ревека. Могла поставить Орена на колени и продолжить связь с остальными, не потеряв накопленное тепло.

Я ударила ладонью по лежаку три раза вслед за Лисой.

Потом разорвала весь контур.

За дверью скрипнул отодвинутый табурет.

Тепло вышло из тела сразу. Колени ослабли. Боль Элвина вернулась в мои руки коротким серым толчком, смех Ханны оборвался, желание Борна исчезло. Красные линии вспыхнули и погасли под повязкой.

Марта выругалась.

Орен остался передо мной. Без общей связи он оказался просто мужчиной, державшим меня за бинт.

— Отпусти, — сказала я.

Он отпустил.

Сейра позвонила в колокольчик. Звук ударил по камню и пару.

— Проверка закончена. Все одеваются.

— Из-за одного? — спросил Орен.

— Из-за трёх ударов.

— Я остановился.

Лиса показала на край повязки в его пальцах.

— После третьего.

— Я не понял.

— Остальные поняли, — сказала Сейра.

Орен шагнул к рубахе. Поднял её вместе с браслетом. Кожаная полоска перевернулась.

На внутренней стороне блеснула маленькая белая пластина с вырезанным знаком зашитого рта.

Тавр появился в дверях.

— Красиво, — сказал он.

Орен бросился не к выходу, а к дальней стене.

Тавр оказался прав: там была другая дверь. Узкая створка вела к лестнице для золы. Орен распахнул её и выскочил в коридор.

Тавр не стал хватать его больной рукой. Подставил ногу. Орен перелетел через ступеньку, ударился плечом о стену и упал. Тавр сел ему на поясницу и прижал правое запястье к полу.

— Не ломать кости, — напомнил он. — Сам написал.

Сейра велела остальным остаться в парной. Я вышла за ней. Ноги дрожали после разрыва контура, поэтому пришлось держаться за косяк.

Тавр снял с Орена браслет. Белая пластина была пришита к коже четырьмя тонкими нитями. В кармане рубахи нашёлся сложенный лист с синей печатью.

— Читать умеешь? — спросила я.

— Когда выгодно.

Он развернул лист одной рукой. Сейра забрала его и поднесла к окну.

— Канцелярия прелата Одвена Кроя, — прочитала она. — Допуск в купальни. Наблюдение за проявлением запретного дара. Свидетельство утраты воли получить до полудня.

Орен поднял голову.

— Я никого не заставлял.

— Ты хотел, чтобы заставили тебя, — сказала я.

— Это не преступление.

— Для меня сегодня оказалось дорогим.

Сейра продолжила читать.

— В случае подтверждения передать сведения распорядителю торгов. Лот... — Она назвала число. — Дата — послезавтра.

Сейра поднесла лист ближе к окну.

— Здесь ещё строка мелким письмом: одежда, долговые жетоны и рабочие инструменты задержанных. Перед продажей снять прежние имена.

Тавр перестал улыбаться.

— Повтори номер.

Сейра повторила.

— Знаешь? — спросила я.

— Теперь знаю, какую услугу ты мне окажешь.

— Мы договаривались назвать её заранее.

— До торгов два дня. Это заранее.

Он поднялся с Орена и заставил того сесть у стены. Молодой мужчина потирал запястье.

— Что за лот?

— Вещи людей, которые официально уехали из города, — сказал Тавр.

Сейра сложила письмо по старым сгибам.

— Ты возишь тела, я стираю бельё, а орден торгует чужими жизнями. У каждого своё ремесло.

Из парной выглянула Марта.

— Нам можно выйти или мы теперь свидетели государственной тайны?

— Вы свидетели того, что три удара сработали, — ответила Сейра. — Остальное услышите, когда оденетесь.

— Пальцы снова ноют.

— Потому что контур остановили.

Марта посмотрела на меня.

— Правильно остановили.

Она вернулась внутрь.

Сейра отвела Орена в кладовую и заперла дверь. Тавр остался у порога. Я вернулась в малую парную.

Люди одевались медленно. Элвин снова закрепил распорку на колене. Лиса держала дощечку с границами, Ханна читала свою. Борн раздавал остатки лепёшек.

— Это всё было зря? — спросил он.

— Нет, — сказала Сейра из дверей. — Вы узнали, что она может остановиться.

— А боль вернулась, — заметил Элвин.

— Значит, она не украла её навсегда вместе с частью тебя.

Он подумал и кивнул.

Сейра собрала дощечки. Лисину отдала Ханне и заставила ещё раз прочитать вслух. Потом связала все шесть шнуром.

— Они останутся у меня.

— Почему не сжечь? — спросила я.

— Потому что завтра ты снова решишь, что достаточно хорошего намерения.

— Я остановилась.

— После того как Лиса ударила первой.

— Я повторила.

— Поэтому остаёшься на неделю.

Это не прозвучало похвалой. Сейра убрала дощечки в шкаф и заперла.

Тавр ждал в коридоре с письмом и последней лепёшкой.

— На торгах тебе понадобится одежда, — сказал он.

— У меня есть платье.

— В нём тебя примут за лот.

— А кем нужно выглядеть?

— Женщиной, которая покупает лоты вместе с владельцами.

— Значит, дорого.

— Значит, очень дорого.

Он откусил лепёшку и протянул письмо Сейре. Синяя печать осталась целой.

За дверью кладовой Орен ударил кулаком один раз. Потом второй.

Третьего удара не последовало.

Глава 5: Торги пустыми именами

Через день после проверки Сейра принесла платье, которое стоило дороже купален за хороший день.

Сейра сообщила это, затягивая шнуровку у меня на спине. Тёмно-зелёная ткань держала грудь без бретелей, расширялась от талии и заканчивалась на ладонь выше щиколоток. Вышивка по краю изображала переплетённые медные листья. Каждый лист, по словам Сейры, прибавлял к цене ещё одну ночь с полными залами.

— Дышать обязательно? — спросила я.

— Для богатой женщины — нежелательно. Мешает осанке.

Она дёрнула шнур сильнее.

Я упёрлась ладонями в стол. Повязка на левой руке осталась под длинной перчаткой из тонкой кожи. Красные линии с утра вели себя спокойно, и я не собиралась выяснять, как они отнесутся к толпе покупателей.

Тавр сидел у двери и считал монеты Сейры. Левую руку он уже не привязывал к груди, но держал близко к телу. Перед ним лежали две серебряные пластинки, горсть меди и долговая доля угольного двора.

— Этим покупать людей? — спросила я.

— Вещи, — ответил он.

— Вместе с владельцами, говорил ты.

— Я говорил, как тебе выглядеть.

Сейра сунула мне в волосы две медные шпильки и отошла на шаг.

— Выглядишь так, будто можешь купить владельца, а потом вернуть из-за плохого ухода.

— Подойдёт.

— Покупателем буду я, — сказала она. — Ты задаёшь вопросы. Тавр следит, чтобы нас не выгнали до нужного лота.

— А если выгонят после?

— Тогда услуга всё равно оплачена, — сказал Тавр.

Я посмотрела на него через зеркало. Он не улыбался.

— Ты ведь не ради одежды туда идёшь.

— Ради долга.

— Чьего?

— Твоего. Остальные потом.

Сейра накинула мне на плечи короткий плащ с меховой каймой. Мех пах лавандой и чужими духами.

— Магию не используешь, — сказала она.

— Не собиралась.

— Поэтому повторяю при свидетеле.

Тавр поднял здоровую руку.

— Слышу. Если у распорядителя потекут слюни, это его собственная работа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.