Патрисия Грей Хищник

Глава пятая

Скрестив на груди огромные руки, он хмуро смотрит в окно. Есть в его присутствии довольно трудно. Особенно после того, что совсем недавно произошло. Но как сказать ему о том, что мне некомфортно ужинать так, я просто не знаю. Я ему только должна. Он меня спас. И предъявлять ему какие-то претензии... как-то неправильно, наверное...

В ресторане практически никого нет. Заведение не очень известное, по крайней мере, я о нём впервые слышу, но престижное явно. Интерьер и кухня - говорят сами за себя. Сэкономить на моём ужине Сергей явно не собирался.

Но блин! Как спокойно ужинать, когда мужчина напротив - мало того, что вообще ничего себе не заказал, так ещё и поминутно смотрит на наручные часы, давая понять, что ему этот ужин - вот вообще не в кайф, и единственное, чего он хочет, это чтобы я поскорее поела и мы поехали дальше.

Я уже умылась в туалете ресторана, более-менее, насколько это возможно, привела себя в порядок... Но это вообще не возымело никакого эффекта в плане отношения Сергея ко мне.

Одно я понимаю точно. Он вот вообще не рад тому, что так получилось. Воспринимает меня исключительно, как обузу.

И если бы я не была так сильно голодна, я бы, наверное, не смогла бы есть вообще. Ем только потому, что у меня во рту с утра маковой росинки не было, и от голода меня к моменту приезда в ресторан, меня уже подташнивало. Стараясь не смотреть на Сергея, буквально заставляю себя есть эту телятину с помидорами. Нет, она потрясающе пахнет, очень вкусная, но...

То, что Сергей совершенно настолько не расположен к любому разговору, дико сбивает с толку. Ну, хотя бы просто пообщаться о чём-то можно же? Он же меня домой к себе везёт...

Он будто читает мои мысли. И огорошивает меня совершенно неожиданным и крайне бестактным, на мой взгляд, вопросом:

- Парень у тебя есть?

Едва не давлюсь куском мяса. Посмотрев ему в глаза, жестом показываю, что мне надо прожевать, прежде чем ответить, а сама в это время соображаю, надо ли на этот вопрос отвечать вообще.

- Нет, - проглотив, тихо говорю я.

Он ничего не говорит в ответ. Просто снова отворачивается к окну. Пипец какой-то...

Угрюмо смотрю в тарелку с недоеденным блюдом. В меня теперь больше не влезет, это точно. Аппетит пропал полностью.

- А может мне и правда... - робея, говорю я, и когда он смотрит на меня, буквально заставляю себя выдержать его взгляд, - пожить где-то отдельно?

- Я же сказал, - несколько раздражённо произносит он, - это для тебя опасно. Доедай давай и поехали.

Учитывая то, что я даже не знаю, как к нему обращаться, я в полнейшей растерянности.

- А почему... - робею пипец как, - вы себе ничего не заказали?

- Не хочу, - холодно отрезает он.

Меня прорывает. Положив вилку и нож в сторону, говорю:

- Послушайте, Сергей, я же не просила вас меня спасать. Я вам благодарна, но я не...

Он так на меня смотрит, что весь мой запал выяснить отношения тухнет в одно мгновение.

- Ещё раз, - снова быстро сжав несколько раз челюсти, произносит он. - Единственное условие жизни со мной - не еби мне мозги.

Блин, какой же он... даже слова не подберу... От его манеры общаться и сурового, жёсткого взгляда я теряюсь настолько, что сжимаюсь в комок.

- Я не понимаю, о чём вы... - робко взглянув на него, тихо говорю я. - Что это значит вообще?

- Это значит, - вперив в меня пристальный взгляд, холодно чеканит он, - что ты не лезешь в мою жизнь. Вообще. Никак. Я выполняю свой долг перед другом, которому многим обязан. Но это не значит, что я нанялся быть нянькой. Мы живём вместе, но порознь. Всё, что мне надо знать - твой график и твои контакты. В остальном - я тебе всё покажу в квартире и на этом вопрос мы закроем. Ты занимаешься своими делами, я - своими. Ясно?

- Ясно...

- Славно, - он кивает на недоеденное мясо. - Ты хотела поесть. Ешь.

Отставляю тарелку.

- Я поела.

Он хмуро кивает и подозвав официанта, рассчитывается. Встаёт, и не глядя на меня, бросает:

- Поехали.

Плетусь за ним, как какая-то собачонка. Меня это всё уже начинает бесить. Да что он, в конце-концов, о себе мнит?! Что я просила его, что ли, мне помогать?! Спаситель хренов...

Выходим на улицу и садимся в машину. Он включает зажигание и принимается выезжать задним ходом с парковки.

- Мне завтра на учёбу надо, - глядя перед собой, тихо говорю я.

Опять никак не реагирует. Бесит уже... Он умудрился вывести меня из состояния дикого ужаса и ввести в состояние бешеной раздражённости за какой-то час... Жила себе спокойно, никого не трогала. Нет, блин, свалилось на мою голову это несчастье... Долг отца, о котором я вообще впервые сегодня узнала и... этот...

Он очень уверенно ведёт машину. Однако создаётся впечатление, будто я в салоне автомобиля вообще не присутствую. Я - будто скрытая камера, которая зачем-то снимает холёного, спортивного и успешного холостяка лет тридцати-тридцати пяти, мчащегося на своём чёрном внедорожнике по освещённым фонарями улицам вечерней Москвы.

Спустя минуту, он включает какой-то жёсткий, очень мужской блюз, и я чувствую себя ещё более неуютно. И даже не потому, что он не спросил меня, не против ли я музыки, а потому прежде всего, что он откровенно старается меня не замечать. То есть, ну вот совсем. Будто бы меня тут и нет.

- А почему вы спросили про парня?

Он на меня даже не смотрит.

- Потому что не хочу, чтобы ты водила в мой дом хер знает кого.

- Я и не собиралась... - опешив, тихо говорю я.

Он делает музыку громче, давая понять, что диалог продолжать не намерен, и я окончательно выпадаю в осадок. Были бы у меня варианты куда-то свалить, я бы, наверное, попросила бы остановить машину. Но сколько ни пытаюсь придумать хоть что-то, вариантов у меня нет. У меня, блин, даже одежды запасной теперь нет...

Машина резко тормозит на красный и меня, тряхнув вперёд, отбрасывает назад. Испуганно смотрю на Сергея. Молча играет желваками.

Наверное, чувствуя мой взгляд, он поворачивает ко мне голову. Сверлит суровым взглядом стальных глаз, которые в свете фонарей кажутся какими-то огненными. Мурашки по коже... И сердце вновь бьётся чаще...

- Короче, - хмуро произносит он. - Правила такие. Для поездок на учёбу и обратно у тебя будет водитель. По поводу шмотья, купишь всё сама, я выдам тебе карточку. Буду туда периодически накидывать денег. Думаю, что пятидесяти тысяч в неделю тебе хватит.

Вопросительно смотрит на меня.

- Хватит... - мямлю я, и добавляю. - Более чем...

Загорается зелёный, и Сергей вновь устремляет машину вперёд. Смотрит перед собой, плавно подворачивая ладонью руль.

- Дома ты в десять - самое позднее. Никаких вписок, и прочей херни. Никаких друзей и подружек.

Офигеваю просто от его представления обо мне. Можно подумать, что я безумно рада тому, что буду жить у него и к тому же уже запланировала какие-то гулянки!

- Еду готовь только себе. Кота не обижай.

- К... какого кота? - не понимаю я.

- Моего, - взглянув на меня, жёстко отвечает он.

Сглатываю.

- Я не знала, что у вас есть кот...

- Теперь знаешь, - и добавляет. Зовут Томагавком. Кратко - Том.

- Поняла... Я и не собиралась его обижать...

- По поводу ключей, - игнорируя мой ответ, продолжает он. - Первое время у тебя их не будет. Потом попозже, сделаю.

- Ладно...

- Ванной пользуйся на втором этаже.

- На каком, - растерявшись, спрашиваю я, - втором этаже? Вы же сказали, что у вас квартира?

Он тихо, но как-то устало вздыхает. Снова чувствую, что он раздражён.

Закусываю губу, потому что к горлу мгновенно подступает ком. Я не понимаю, почему я его так выбешиваю... Я ничего плохого не делала...

С вопросами к нему больше не лезу. И этого достаточно, чтобы вся остальная дорога прошла в полном отсутствии какого-либо общения. Он молча ведёт машину, я молча смотрю в боковое окно.

По щеке катится слеза, и я тихо и, надеюсь незаметно, смахиваю её пальцами.

Глава шестая

Кот встречает хозяина сразу, как только тот открывает дверь. Мы только заходим, как он принимается виться вокруг хозяина. Трётся об ноги, мурлычет. Видно, что очень рад.

С изумлением вижу, как суровый взгляд Сергея теплеет, и в уголках глаз появляются милые, едва заметные морщинки. Подхватив кота на руки, он прижимает его к небритой щеке, отчего кот сразу млеет, как ненормальный, а затем тихо произносит:

- Да ты мой славный котяра... Соскучился, малыш?

Охренеть... Я настолько не ожидала подобного, что это, пожалуй, шокирует меня сильнее всего на протяжении всего этого недолгого общения с Сергеем. То, что у этих двоих - любовь, сомнений нет никаких вообще. Это в принципе и странно и завораживающе - такому брутальному мужчине скорее подошёл бы матёрый, покрытый шрамами, бультерьер, чем такой вот короткошерстный коричневый кот с умной, но умильной мордой.

А отношение Сергея к своему питомцу, очень похожему на пантеру из мультика про Маугли, вообще не вяжется с моим уже сложившимся представлением об этом человеке. Не думала, что этот кусок колючего льда вообще способен на проявление нежности... Тем более такой явной...

Несколько шокированная, я как-то машинально сажусь на корточки, протягиваю к коту, которого Сергей поставил на мраморный пол, руку, и тут же спохватываюсь.

- Можно его погладить? - посмотрев на Сергея, спрашиваю я.

Он хмуро кивает.

Том вытянув шею, трётся щекой о мою ладонь. Шёрстка мягкая и окрас какой-то невероятный.... Ярко коричневый. Будто соболиный. Снова взглянув на Сергея, чтобы спросить, что это за порода такая, вижу в его ледяных глазах ревность, и решаю с вопросом провременить.

- Хороший какой, - встав, тихо говорю я.

Сергей не реагирует. Сняв брендовые кроссовки, больше похожие на туфли ии закинув их на полочку этажерки, он проходит в огромную гостиную-студию, освещённую множеством фонариков по периметру потолка. Протянув руку, включает торшер у дивана, и оборачивается ко мне.

- Проходи. Покажу тебе всё.

Разуваюсь и, оглядываясь по сторонам, иду к нему. Кот бежит за мной. Обогнав меня, вновь принимается тереться об ногу хозяина. Мурлычет, как трактор. Соскучился, судя по всему.

- Там, - почесав его за ухом, Сергей выпрямляется и хмуро кивает в сторону двери метрах в двадцати от нас, - ванная первого этажа, - и добавляет: - Моя.

Можно подумать, я собиралась её оккупировать...

- Там, - Сергей кивает в сторону другой двери, - кухня и столовая на веранде. Закрывай дверь, если будешь готовить, чтобы здесь не пахло едой.

- Хорошо, - тихо говорю я.

- Я лично дома готовлю очень редко. Ем в ресторанах. Ты, смотри сама. Там, - Сергей указывает пальцем на большую винтовую лестницу, судя по всему, из морёного дуба, - вход на второй этаж. Пойдём.

Покорно иду за ним. Кот следует за нами. Хвостик, натуральный.

Поднимаемся, и я вижу ещё одну гостиную с двумя диванами и панорамным окном во всю стену. Вид потрясный. Залитая огнями ночная Москва с высоты птичьего полёта. Боже, как же красиво...

- Эта дверь, - продолжает экскурсию Сергей, - в твою спальню. Она большая. Кровать - два на два, матрас средней жёсткости, в общем, думаю, тебя всё устроит. Бельё новое, выстиранное и выглаженное, на верхней полке. Вот эта дверь - ванная с джакузи. Полотенца - в том же шкафу в спальне. Эта - кладовка. Тут всякое барахло типа коробок и щёток. Эта - домашний кинотеатр. Спортзал - внизу, прямо над кинотеатром. Рядом с ней бильярдная.

Он проходит к окну и отодвигает в сторону его часть.

- Здесь - балкон. Ну как балкон... - поправляется он, - дворик, скорее. Качели, шезлонги, беговая дорожка, вот этот вот всё. Пульт вон, у фонтана, в углублении. Здесь за столом можешь завтракать, если любишь на воздухе. Что ещё... - серьёзный и хмурый, он оборачивается. - Там вон, в стене видишь? Гардеробная. Она пустая, я освободил. Потом заполнишь вещами, когда купишь.

Он опускается на корточки и задумчиво чешет мурлыкающего и трущегося об его руку кота.

- В общем, располагайся.

- Спасибо, - тихо говорю я.

Закусываю губу. Не ожидала я подобного...

- Конечно не как у тебя, - продолжает Сергей, - дом там, всё такое, но я предпочитаю жить в городе. Чтобы без пробок до работы. В семь встаю, в девять, после тренировки и завтрака, уезжаю. Приезжаю поздно, - он поднимается и пристально смотрит мне в глаза. - Иногда не приезжаю вовсе, - делает паузу, хмурится. - Иногда приезжаю не один. Это я тебе так, для инфы говорю. Моя жизнь - моя жизнь. Твоя - твоя. Мы не друзья, не приятели и не родственники. Ты живёшь, как жила, только теперь здесь. Я живу, как жил. Вопрос финансов решаем просто. Я тебе утром оставлю карту на тумбочке - пользуйся. Пин-код на бумажке напишу. Купишь себе одежду, обувь, цацки какие надо, я хэзэ. Учёбу, как уже говорил - оплачу, не парься вообще. Что ещё? - он напряжён, видно, что его это всё нервирует. - Да вроде всё. Есть вопросы - задавай.

Оглянувшись, робко пожимаю плечами. Смотрю ему в глаза и робею ещё больше.

- Да вроде всё ясно...

Он взъерошивает пятернёй короткие волосы. Смотрит в глаза. Мурашки... другие совсем... приятные... Я, наверное, даже краснею от этого. Красивый он. И мужественный очень.

- Твой отец был охерительным человеком. Я ему многим обязан.

Ком в горле.

- Я не планировал того, что ты будешь жить у меня. Но иначе поступить просто не мог. Ясно, нет?

- Ясно... - тихо отвечаю я.

Он кивает, и подняв кота, сажает его себе на плечо.

- Всё тогда. Обустраивайся. Если что надо, говори. Решим.

Он направляется к лестнице и я невольно зависаю, любуясь его подтянутой задницей. Поймав себя на этом, краснею жо кончиков ушей.

- Эмм...

Он оборачивается. Внимательно на меня смотрит.

- Я, - сглотнув, робко говорю я, - хотела спросить.

Чуть щурит глаза.

- Как мне вас называть?

Сердце в ожидании его ответа принимается биться чаще.

- Сергей - нормально.

- Поняла... - почти шепчу я.

- И вот ещё что, - он сверлит меня хмурым взглядом. Будто в душу смотрит. - Мне от тебя ничего не надо. Вообще ничего. Риски снимем - уедешь. Пока - живи тут. Другой квартиры в Москве у меня нет.

Не знаю, что и сказать... Растеряна совсем...

- Спасибо вам, - и добавляю: - Сергей.

- Пожалуйста, - хмурясь, отвечает он, и, приобняв рукой сидящего на плече кота, спускается по лестнице вниз.

Подойдя к окну, смотрю с высоты двадцатого этажа вниз, на ночную Москву, и понимаю, что, несмотря на весь этот ужас, что произошёл со мной сегодня, мне больше не страшно. Сама не понимаю почему, но это именно так. Не страшно и всё. Усталость только невероятная. В ванну и спать. Больше ничего не хочу.

Глава седьмая

Последующие несколько дней заставляют меня переосмыслить очень многое.

С восьмилетнего возраста я жила только с отцом. Маму помню плохо. В основном у меня сохранились только смутные воспоминания о её улыбках и нежности. Если бы не фотографии, я, наверное, плохо представляла бы себе и то, как она выглядела. Внешне я на неё похожа только глазами и цветом волос, а в остальном - копия отца.

И поскольку проживание в доме с мужчиной для меня всегда было нормальным явлением, я и подумать не могла, что жизнь в одной квартире с Сергеем будет так разительно отличаться от моего привычного жизненного уклада до смерти папы.

Во-первых, Сергею до меня нет никакого дела вообще. То есть, решив те вопросы, которые были связаны с моим бытом, финансовым обеспечением и сопровождением в универ, он просто стал меня игнорировать. Вплоть до отсутствия приветствия, когда приезжает домой.

Как правило, он, войдя в квартиру, сразу включает блюзовую музыку, и принимается заниматься своими делами. В основном, на первом этаже. На второй он поднимается редко.

Всем своим отношением даёт мне понять, что мы другу другу - чужие люди. Проживаем вместе с только в силу того, что это его долг перед другом. Моим отцом. Мир Сергея, такой брутальный и жёсткий, для меня закрыт. И тут работает именно то, что обычно называют "сладким запретным плодом". С каждым часом мне становится всё интереснее, как устроена его образ жизни, что он из себя представляет и почему столь закрыт, холоден и молчалив.

Становится интересно настолько, что уже на второй день я буквально раздираема любопытством. Мысли о нём не дают мне сосредоточиться на чём-либо ином. Я перестала париться из-за учёбы и даже о собственном несчастье с потерей дома почти перестала думать. Хотя первые сутки - это было основной темой моих размышлений.

Например, когда Сергей говорил ещё в машине, что купит мне одежду, я представляла себе это, как совместный поход по магазинам. Наивная! Он просто вызвал трёх стилистов с кучей каталогов, и мне привозили для примерки всё то, что на что я указывала пальцем. Сергей при этом курил внизу сигары с мягким вишнёвым ароматом, слушал блюз и работал за ноутбуком. Ясно давая понять, что ему абсолютно пофиг, что я там выберу.

Понятное дело, это сначала задело меня, а потом только подогрело мой интерес к нему. Оказываясь дома одна, я стала спускаться на первый этаж, чтобы приобщиться к его роскошной и суровой холостяцкой жизни. В том, что он - холостяк, у меня сомнений нет никаких. За несколько дней я не наблюдала ни одной женщины, с которой можно было предположить у него хоть какие-то отношения.

Его тихая, вежливая прислуга, судя по всему, получила указания разговаривать со мной только в случае крайней необходимости. Как с ним. Но она хотя бы здоровается. Две пожилые женщины разных лет посменно приходят для того, чтобы вытереть пыль, пропылесосить оба этажа, постирать вещи и сделать прочие дела, которыми Сергей не занимается. Поддерживают порядок в доме. Еду они не готовят. Сергей действительно в основном питается вне дома, а мне предложил готовить себе самой или заказывать еду на дом.

Огромная двухэтажная квартира в элитной московской новостройке. Везде всё чисто, убрано, аккуратно и расставлено по своим местам. Никакого хлама, никакой пыли, никакого беспорядка. И если бы не кот, уюта тоже было бы немного. Том, своим мурлыканьем и комичными позами, в которых он спит, наводняет её теплом. Со мной он, в отличие от хозяина, подружился довольно быстро. В последние пару дней даже стал приходить ко мне спать. Как я чувствую, Сергей ревнует, но ничего мне по этому поводу не говорит.

Дома успешный хозяин этой роскошной квартиры в основном работает за ноутом, тренируется, ведёт негромкие телефонные переговоры и спит. К дням недели его жизнь не привязана. В выходные он встаёт в то же самое время, что и в будни. Днём в основном отсутствует. Приехав с учёбы (личный водитель Пётр на представительского класса тёмно-синей "BMW"), я захожу в тишину двухэтажной квартиры. Иногда Сергей приезжает раньше, чем обычно. Но только на полчаса-час. Пьёт кофе и работает. При этом он запросто может мне вообще ни сказать ни слова. Потом уезжает, чтобы приехать ближе к ночи. Когда приедет снова, мне не сообщает.

Таинственный, суровый, брутальный, он с каждым днём завоёвывает всё пространство в моих мыслях. Даже на самых интересных лекциях я порой ловлю себя на том, что думаю не о преподаваемой теме, а о нём. О мужчине за тридцать. Стильном, спортивном, жёстком и... притягательном.

Пытаюсь понять саму себя и толком не понимаю. Понимаю только то, что парни-ровесники блекнут на его фоне. Просто неинтересны. Мои однокурсники и до этого не особенно меня интересовали, но я по крайней мере реагировала на самых симпатичных и модных из них. Сейчас же всё по-другому. Я перестала их замечать.

Больше того, я перестала ходить только в чёрном. Мне хочется, чтобы Сергей хоть как-то отреагировал на мой внешний вид, меня подмывает к каким-то то ли шалостям, то ли маленьким провокациям, чтобы ну хоть как-нибудь выдал своё отношение ко мне. К моей внешности. К манере общаться.

Но нет. Он непробиваем. И это злит.

Почему, я не понимаю сама. Это ведь удобно. Я предоставлена самой себе и могу делать то, что хочу. У меня есть на это деньги, потому Сергей сделал всё, чтобы я не почувствовала сильную потерю в комфортном уровне жизни, к которому привыкла. У меня теперь даже водитель собственный есть. Этот Пётр, правда, такой же молчаливый, как и Сергей. Всё, что я знаю о своём водителе, он бывший военный, он женат и у него трое детей. По пути на учёбу и обратно мы практически не разговариваем. Я залипаю в телефоне или смотрю в окно.

С другой стороны, не всё так просто. Игнор Сергеем меня в этой очень мужской квартире с очень мужским бытом совершенно не позволяет мне расслабиться. Я всё время нахожусь в каком-то тягостном напряжении. Это трудно объяснить, потому что у меня стойкое ощущение, что я в полной безопасности, и меня почти не тревожат теперь мысли о тех людях, которые отняли у меня дом и машину. Но при этом мне неуютно. И всякий раз, когда Сергей дома - неуютно вдвойне.

Именно потому, что он игнорит меня. А я живу за его счёт.

Странное, напрягающее соседство. Я от него полностью завишу, а ему от меня ничего не надо. Какой-то вынужденный паразитизм.

Я робко предлагала готовить ему еду. Он так посмотрел на меня, что я чуть сквозь пол не провалилась. Я пыталась сама наводить порядок на втором этаже. Заметив меня с пылесосом, который я достала из кладовки, он сурово посмотрел на меня и сказал, что в этом нет необходимости. Более того, этот шум сверху мешает ему сосредоточиться на крупном проекте.

Какого рода проектами он занимается, я вообще не в курсе. Даже спускаясь на второй этаж и заходя в святая святых - его кабинет, я так и не поняла, что у него за бизнес. Поняла только то, что он имеет дело с очень большими деньгами. Но это было ясно и так.

Естественно, я бы разобралась, если бы залезла в папки в стеллаже, или посмотрела бумаги на его столе. Но я не решилась на подобное. Меня бы потом совесть замучила. Всё-таки это очень некрасиво с учётом того, что Сергей для меня сделал.