Патрисия Грей Хищник

Глава первая

Смотрите: это я. Еду в роскошном синем кабриолете по московскому шоссе. Верх открыт, ветер треплет распущенные волосы, и я даже получаю некоторое удовольствие от этой езды.

Хотя с удовольствиями у меня в последнее время сложновато. После смерти отца, единственного моего близкого человека, радоваться жизни мне стало крайне непросто.

Несмотря на всю ту роскошь, которая мне досталась благодаря ему.

Загорается жёлтый, и я плавно сбавляю скорость. Красный - встаю прямо перед огромным перекрёстком. За мной сразу выстраивается ряд машин.

Пешеходы впереди маленькой толпой принимаются пересекать четырёхполосную дорогу.

Справа вижу заинтересованный мужской взгляд. Смотрю ровно перед собой. Спина прямая, я сама независимость.

Но тем не менее краем глаза замечаю, как опускается мутное стекло грязно-серебристого “Фольксвагена”. Парень, выставив локоть, высовывается из окна.

- Эй! - окликает меня он.

На “Эй” зовут лошадей. Пошёл ты. С нетерпением жду, когда вновь загорится зелёный.

А он всё пялится на меня. Прям чувствую это.

Не выдержав, чуть поворачиваю голову. Вижу самодовольную ухмылку вихрастого парня лет двадцати пяти.

- Насосала? - кивает на мой “Мерс”. - А чё, ротик рабочий! - ржёт.

Молча показываю ему “фак” и, как только включается зелёный, даю по газам.

Мне девятнадцать. Все эти похабные намёки на то, что моя дорогая машина - результат продажной сексуальной жизни - просто признак скудости ума. Я вообще ещё девственница. Более того, никаких отношений я не ищу. Заставляю себя концентрироваться на учёбе. Как сказала одна умная и успешная героиня из остросюжетного фильма - “Мужчины расслабляют женщин”. В моём же случае, учёба - это ещё и дань уважения моему любимому, но теперь покойному отцу.

Благодаря которому у меня есть не только эта машина.

Интересно, что сказал бы этот придурок, узнав, что я живу одна в потрясающе красивом двухэтажном особняке с огромным садом, фонтанами, бассейном и гаражом?

Думаю, что в мои годы на подобное задолбаешься насасывать, даже если ты порнозвезда. А я - вот совсем не она.

В финансовом университете меня вообще считают скромницей и одиночкой. Наверное, и то и другое в какой-то степени верно. Правда раньше я была весёлой и бесшабашной. А с некоторых пор уединение - это моя отдушина. Более того, я до сих пор ношу траур.

Существует легенда, что Коко Шанель придумала своё “маленькое чёрное платье” тогда, когда погиб её любимый мужчина. Насколько уверяют биографы, это не так, такое платье просто хорошо вписывалось в концепцию стиля известной основательницы модного дома “CHANEL”. Довольно быстро оно стало трендом, а затем и вовсе вошло в гардероб любой уважающей себя девушки.

У меня оно тоже есть. Точнее, их три. И уже почти четыре месяца месяца я хожу в основном только в них.

Я и сейчас в нём.

Миновав МКАД, мчу по шоссе домой. Скорость на спидометре чуть за сотню, но когда верх открыт, впечатление что она - все сто пятьдесят.

Перестраиваюсь в крайний правый, сворачиваю на пролегающую через огромный сосновый бор асфальтированную дорогу и чуть снижаю скорость. Всё-таки здесь немало поворотов и надо быть осторожней. В машине играет грустная, но приятная музыка, и я тихонько подпеваю вокалистке. Очень под настроение.

Спустя несколько минут проезжаю мимо огромного аляповатого дворца соседей, каких-то фабрикантов, у которых ни вкуса, ни стиля, но денег намного больше, чем у меня, и проехав ещё триста метров, останавливаюсь у кованых ворот своего дома.

Выхожу и, глубоко вдохнув пахнущий хвоей воздух, на мгновение закрываю глаза.

Здесь тихо и поют птицы.

Солнце близится к закату.

Спустя несколько минут подъезжаю к воротам. Почему-то они приоткрыты. Невольно напрягаюсь. Сегодня вторник, а горничная приходит убираться по понедельникам и четвергам.

Пытаюсь вспомнить, закрывала ли ворота, когда уезжала на учёбу. Да, блин, я никогда не оставляю их открытыми. А может горничная приезжала потому, что что-то забыла, а потом не закрыла ворота плотно? Но почему тогда она мне не позвонила?

В общем, вопросов море, а ответов нет. Ладно, разберёмся.

Забираю сумочку (тоже классика от “CHANEL” - чёрная на серебристой цепочке), и неспешно направляюсь к дому. Сейчас приготовлю еды, поужинаю, потом искупаюсь в бассейне и примусь за учёбу. Машину оставлю сегодня тут. Ночь синоптики обещали ясной, дождя не будет.

Обхожу дом, поднимаюсь мимо колонн по мраморной лестнице и достаю из сумочки связку ключей.

Песня, которая играла по радио, по прежнему звучит в голове. Напевая под нос, открываю дверь и вхожу.

И, включив свет, замираю.

Странное какое-то чувство. Вроде всё по прежнему, везде чисто, но что-то не то.

Спустя пару секунд понимаю - запах. Пахнет как-то странно. Приятно, но странно. Будто мужским парфюмом. Хм. Такого просто не может быть. Из персонала только горничная и садовница. Обе, разумеется, женщины.

В полнейших непонятках прохожу в гостиную, поднимаю взгляд и…

…застываю на месте.

От разом охватившего меня страха по спине пробегает неприятный холодок, а кожа на макушке съёживается, будто я туго затянула резинкой хвост.

В залитой вечерним солнечным светом комнате кроме меня - трое мужчин. Все в чёрных костюмах, серых рубашках, галстуках и с цепкими волчьими взглядами. То, что они опасны - становятся понятно сразу. Просто мгновенно.

- Стоять. Сбежать даже не думай.

Низкий голос грузного блондина стоящего у окна, заставляет меня оцепенеть. Интонации уверенные и угрожающие. Двое сидящих в креслах - усатый брюнет с зализанными назад волосами и лысый с массивной рыжей бородой - чуть подаются вперёд. Нет никаких сомнений, что если я хоть попытаюсь двинуться с места, они в три прыжка меня настигнут.

Во рту пересохло. С трудом сглатываю.

- Кто вы такие? - тихо спрашиваю я. - И что вы делаете в моём доме?

Стараюсь говорить без наезда, чтобы не спровоцировать агрессию в свой адрес. Голос при этом звучит жалобно. Слышно, что я напугана. И думаю, видно.

Более того, они моим страхом вполне удовлетворены.

Вопрос они игнорируют. Вместо ответа лысый бородач, оценивающе оглядев меня с ног до головы, и задержав взгляд на груди, отчего мне становится совсем не по себе, поворачивается к стоящему у окна, и насмешливо бросает:

- Хорошенькая, да?

Глава вторая

Блондин с усмешкой кивает.

- Ебабельна, да.

Меня уже просто мелко трясёт от страха.

- Послушайте... - выдавливаю из себя, но меня тут же перебивает сидящий в кресле брюнет с колючим, злым взглядом маленьких чёрных глаз.

- Сядь.

Холодный, жёсткий приказ.

И кивает на софу, стоящую у стены. Она располагается ровно между кресел, где они сидят.

- Я не... хочу...

- Я сказал: сядь! - очень жёстко повторяет он, я даже вздрагиваю.

Он чуть приподнимается, будто собирается схватить меня и усадить на софу силой.

Паника ужасная. Страшно так, что ноги подкашиваются.

- Ты хочешь понять в чём дело? - вскидывает брови стоящий у окна блондин. - Или нет?

- Хочу... - слабо кивнув, шепчу я.

- Тогда делай то, что тебе говорят. Условия тут диктуем мы. И ты очень скоро поймёшь почему.

Нервно пожав плечами, с колотящимся сердцем, медленно прохожу к софе и опускаюсь на её краешек. И губы дрожат и коленки. Сижу, заламывая пальцы, с прямой спиной, будто лом проглотила. Заставляю себя посмотреть блондину в прищуренные зелёные глаза.

- Твой отец, - говорит он, - незадолго до своей смерти занял много денег под крупный строительный проект. По понятным причинам, проект не выгорел. Долг, между тем, остался. И теперь этот долг - твой.

Он умолкает и оценивающе смотрит на меня.

- Я не понимаю, о чём вы говорите, - дрожащим голосом говорю я.

- Тебе говорят, - вставляет усатый брюнет, заставляя посмотреть на него, - что твоя сладкая жизнь закончилась. Финита дольче вита, врубаешься?

Слышу усмешку лысого.

- Решать этот вопрос через суд мы не будем, - щуря глаза, продолжает блондин. - Это муторно, тягомотно, да и долг этот серый. Ты просто подпишешь нужные документы.

Слышу, как лысый встаёт, и, снова вздрогнув, поворачиваюсь к нему.

- Не ссы, - ухмыляется он.

В руках его чёрный кожаный портфель. Он расстёгивает его, достаёт какую-то прозрачную, полную бумаг, папку, и небрежно кидает на журнальный столик передо мной. Затем кладёт на папку шариковую ручку.

- Я не буду ничего подписывать, - качая головой, тихо возражаю я.

- Будешь, - спокойно произносит блондин. - Это в твоих же интересах.

Усатый, играя желваками, сверлит меня взглядом.

- Я хочу поговорить с адвокатом... - робко взглянув на блондина, прошу я.

- С кем? - лысый заливается коротким и хриплым смехом. - Не, ты слышал? Обоссаться. Девочка, заканчивай тупить. Твой батя сильно встрял.

- Мы и так, в силу ряда причин, долго прождали, - говорит блондин. - Считай, мы дали тебе возможность оправиться от горя. Но час настал. Сегодня мы этот вопрос решим. Хочешь ты того или нет.

Он приподнимает полу пиджака и я вижу рукоятку пистолета в кобуре цвета хаки. По спине вновь пробегает холодок. Страшно так, что едва дышу.

- Здесь, - вновь скрыв оружие, блондин окидывает взглядом комнату, - тебе больше ничего не принадлежит. Там, - он кивает на окно, - тоже. Включаю машину. Подписание документов - по сути просто формальность. Но очень для тебя важная. Согласись, это намного лучше, чем если тебя найдут в канаве с простреленной головой.

- Так что не ерепенься, - усмехнувшись, добавляет усатый. - Нам очень хочется применить насилие, но мы постараемся себя сдержать. Просто веди себя, как умничка. И тогда, возможно, всё будет хорошо.

Отрешённо смотрю на лежащую на столе папку. Поверить не могу, что весь этот ужас происходит со мной. Что это не дурной сон, а самая настоящая явь.

- Правда, даже когда ты их подпишешь, - как-то задумчиво произносит блондин, - проблема всё равно остаётся полностью нерешённой. И знаешь почему?

Усилием воли поднимаю на него глаза.

- Потому что у тебя тупо нет столько денег, - холодно заключает он. - Даже если вообще всё, что ты пока имеешь, пустить с молотка. Вообще всё.

Говорить не могу. Зубы мелко стучат друг об друга, губы трясутся. Изо всех сил стараюсь не расплакаться. Пожалуйста, пускай это всё поскорее закончится.

Но мой ответ на это им похоже и не нужен.

- Скажу прямо, - он щурит глаза, и затем достаёт из кармана пачку сигарет, и, щёлкнув золотистой зажигалкой, прикуривает. - Мы собирались продать тебя в рабство.

Выпускает в воздух гостиной струю сизого дыма.

- Покупателей на такую сочную молодую сучку, - ухмыльнувшись, произносит усатый, - нашлось бы немало. Больше скажу: у нас уже есть два предзаказа.

От охватившего меня липкого холодного ужаса и охватившей тело слабости кажется, что я вот-вот потеряю сознание. Что вот-вот просто отключусь... Перед глазами всё будто плывёт...

- Но, понимаешь ли, - сквозь гулкий стук сердца в ушах продолжает блондин, - тебе, возможно, повезло. Потому что с нами связался один очень влиятельный и серьёзный человек. И сделал нам хорошее предложение. Вот его мы сейчас и ждём. Если он всё это говорил всерьёз, то ты уедешь отсюда с ним целой и невредимой. Если нет... - он тяжело вздыхает. - Ну, тогда значит нет. А бумаги ты подпишешь в любом случае. Даже если сломанными пальцами.

- З... - губы трясутся просто, - за...чем вы меня пуга..аете?

- Мы тебя не пугаем, - сухо отвечает усатый. - Мы тебе говорим, как дела обстоят. Ссышься ты здесь сама. Но я понимаю. Сам бы ссался. Херовая у тебя ситуация, девочка. Херовая, прямо скажем.

- У меня тоже херовая, - ухмыляясь, вставляет лысый. - Еле держусь, чтобы не трахнуть её прямо здесь, на этом диванчике. Соблазнительная, охереть. Но, - вздыхает, - что уж делать. Пока подождём.

Блондин вскидывает руку и смотрит на, блеснувшие в оранжевом солнечном свете, наручные часы.

- И вот пока мы ждём, - затянувшись и выпустив новый клуб дыма, холодно говорит он, - с тобой ничего не произойдёт. Так что сиди ровно и не дёргайся. Повторюсь: это в твоих же интересах.

Ожидание кажется вечностью. Изо всех сил, глотая слёзы, стараясь не плакать. Нос влажный, в горле ком, и я вся дрожу.

К моменту, когда с улицы раздаётся тихий шум въехавшего во двор автомобиля, блондин успевает выкурить ещё одну сигарету.

- Приехал, - кивнув на окно, говорит усатому он.

Усатый встаёт. Судя по движению руки, коснувшейся оттопыренного пиджака, он тоже вооружён. Лысый как-то напрягается, сжимается, будто пружина и, подойдя к окну, поворачивается лицом ко входу в гостиную. Ухмыляться он перестал.

Все трое заметно напряжены.

С робкой надеждой смотрю на дверной проём.

В доме слышатся тяжёлые шаги, и затем в гостиную входят ещё двое мужчин. Крупнее, чем эти, накачаннее, и одетые чуть более демократично. Тоже в пиджаках, но и в джинсах.

Взглянув на лицо того, кто входит вторым, обомлеваю...

Его я совсем не ожидала увидеть...

Сергей Крутой...

...дядя Серёжа...

Глава третья

Друг моего отца... Когда-то они работали вместе... Он иногда приезжал к нам... Холодный, опасный и закрытый человек. Я всегда побаивалась его. Он никогда не проявлял в мою сторону никакого тепла. Он вообще... больше похож на огромного хищного зверя, чем на человека... Последний раз я видела его года три назад, и несмотря на то, что я помнила его смутно, образ этого сильного, опасного и немногословного человека находился где-то на задворках моего сознания...

Встретившись с ним взглядом, я едва не поддаюсь истерике. Слёзы принимаются литься по щекам. Сами по себе.

- Вечер, - глухо и жёстко произносит он.

Мужчина, вошедший с ним встаёт рядом.

- Э-эм... - усмехнувшись, мычит блондин. - А где, собственно, бабки?

- Бабки вы получите тогда, когда я её заберу.

- Э, нет, - мотнув головой, говорит усатый, - так дело не пойдёт.

Воздух в гостиной мало того, что теперь прокурен, ещё и будто пронизан электричеством. Страшно мне, ужас... Словами не передать...

- При всём уважении, - говорит блондин, - мы действовали согласно договорённости. Её, - он небрежно кивает в мою сторону, - никто и пальцем не тронул. Буквально. Плачет она, потому что боится.

- Если так, деньги вы сегодня получите, - невозмутимо, но всё так же жёстко, произносит дядя Сергей. - Они в машине. Не в моей. И там ещё два парня. При всём уважении, - он сверлит взглядом блондина, - на всякий пожарный.

- Да без проблем, - сухо отвечает тот. - Только вот она ещё пока не подписала документы.

- Она подпишет их в моей машине. И я передам их вам через окно.

- Я... - глотая слёзы, выдавливаю из себя я, - я не буду ничего подписывать...

Бросив на меня взгляд, Сергей ничего мне на это не отвечает. Он вновь смотрит на этих троих.

- Подпишет, - холодно произносит он.

Усатый пожимает плечами и переводит вопросительный взгляд на блондина. Тот, похоже, у них главный.

Вновь возникает тягостная, ужасная пауза.

- Предлагаете всё на доверии? - сухо усмехнувшись, говорит блондин, и качает головой. - Она в вашей машине. Деньги в другой вашей машине. А мы терпеливо ждём снаружи? При том, что вы можете просто её увезти? Нет, парни. Мы и так уже долго ждали. Предлагаю другой вариант.

Дядя Сергей молча ждёт. Они оба сверлят друг друга взглядами.

- Документы она подписывает здесь, - произносит блондин, - а затем мы выходим вместе и меняем её на деньги. Она садится в вашу машину сразу после того, как мы убедимся в том, что вы привезли необходимую сумму. Согласитесь, это резонно. Вы бы сделали так же.

Сергей качает головой.

- Если бы я хотел вас кинуть, а это не в моих правилах, и вам это хорошо известно, я забрал бы её раньше.

- Ну, вы сами понимаете, чем бы это всё кончилось.

- Не надо мне угрожать.

- Ни в коем случае...

- Она подпишет все эти документы, после того, как я их просмотрю вместе со своим юристом, - он кивает на стоящего рядом с ним атлетично сложенного мужчину в тонких очках. - Если всё так, как мы и обсудили, и подводных камней там нет, она их подпишет. Слово моё даю. А слово моё - он делает небольшую но многозначительную паузу, - весит.

- Я понимаю, но...

- Деньги получите сразу, как она сядет в мою машину. В сумке вся необходимая сумма. Затем, после того, как юрист просмотрит документы, она их подпишет, и мы уедем. И вопрос с долгом моего друга будет закрыт.

Новая тяжёлая пауза. Блондин явно взвешивает слова Сергея.

- Окей, - кивнув, наконец говорит он.

Сергей смотрит на меня. Взгляд серых глаз холоден.

- Вставай, забирай все свои документы, и идём со мной.

- Ключи от машины только , документы на неё и техпаспорт оставьте, - добавляет усатый.

Слабость ужасная. Едва поднимаюсь. Надеваю на плечо ремешок, и, обняв себя за плечи, иду на лестницу, чтобы подняться на второй этаж. Давясь слезами, под стук колотящего сердца, нервно собираюсь. Помимо документов, беру с собой маленького и потрёпанного плюшевого зайку, которого как-то подарил мне папа, когда я была ещё ребёнком... Прижав его к груди, тихо плачу... Это был один из самых трогательных подарков моего сурового отца. Я брала его с собой на экзамены... Как талисманчик... А эти... эти ведь всё равно его выкинут...

Слёзы градом капают на мягкую, чуть свалявшуюся шёрстку... Заставляю себя убрать зайку в сумочку, подняться с кровати и продолжить сборы. Наклять обстановку мне совсем не хочется. Все пятеро ждут меня внизу.

На первом этаже дома, который папуля построил несколько лет назад на основе моего подросткового рисунка. Он ведь буквально создал дом моей мечты... Для меня...

Вытирая дрожащими пальцами слёзы с щёк, тихонько спускаюсь на первый этаж. От страха, бессилия и жалости к себе меня просто колотит.

Не говоря ни слова, передо мной открывают дверь и все мы выходим во двор.

Солнце, почти скрывшееся за деревьями вдали, уже совсем закатное. Рыже-красное. Скоро начнутся сумерки.

Сергей подводит меня к огромному чёрному внедорожнику, и открывает передо мной дверь. После того, как я сажусь в прохладный, приятно пахнущий салон, захлопывает её.

Из рядом припаркованного чёрного седана выходят ещё двое мужчин. Они в серых спортивных костюмах. Один из них снимает с плеча большую спортивную сумку и ставит её на газон рядом с дорогой. Вскоре лысый, присев на корточки, в окружении остальных пересчитывает деньги, сложенные в аккуратные толстые пачки. Внимательно просматривает каждую.

Наконец кивает, и, после обмена взглядами и кивков, застёгивает сумку и поднимается.

- Порядок, - доносится до меня.

Сергей кивает, забирает из рук усатого папку с документами и вместе с другом в очках возвращается к машине. Они оба садятся на заднее сиденье, и некоторое время, шурша бумагой, изучают содержимое папки.

Спустя несколько минут Сергей приоткрывает дверь.

- Порядок, - говорит он блондину.

- Ждём, - отвечает тот.

Сергей выходит и пересаживается вперёд. Кладёт стопку документов мне на колени. Сверху кладёт шариковую ручку. Шмыгая носом, понуро смотрю на неё. Веки щиплет от новых слёз.

- Давай, Дарина, вперёд. И поехали уже отсюда. Поживёшь пока у меня.

Робко взглянув на него, дрожащим голосом спрашиваю:

- Дядя Серёжа... а можно... я не буду подписывать?

- Нельзя, - глядя перед собой, сдержанно произносит он.

- Почему?...

- Твой папа действительно задолжал им огромные деньги. Полистав документы, поймёшь. Там не только то, что тебе надо подписать. Там ещё копии документов, которые когда-то подписал твой отец. А это не те люди, которые будут решать такой вопрос через суд. Не тяни время, Дарина. Тут тихо, глухо и все вооружены. И ситуация, мягко говоря, накалённая. Короче. Изучи верхние бумаги, всё поймёшь сама.

Стараясь не ронять капающие слёзы на бумагу, несколько минут просматриваю копии документов. Судя по всему, Сергей прав...

Пальцы трясутся, но я потихоньку подписываю каждый документ, про который говорит мне сзади юрист.

Закончив, дрожащими руками отдаю папку Сергею.

Тот, опустив стекло, передаёт её блондину. Тот внимательно просматривают каждый лист. Закончив, поднимает голову и, встретившись с Сергеем взглядом, кивает.

- Вопрос решён, - произносит блондин. - Долга больше нет.

Сергей холодно кивает, заводит внедорожник, и спустя несколько секунд мы выезжаем со двора на дорогу сквозь распахнутые настежь кованые ворота.

За нами следует большой чёрный седан с мужчинами в серых спортивных костюмах. Спустя несколько секунд их машина обгоняет нашу и держится теперь впереди.

Оглянувшись, с тоской смотрю на красивый двухэтажный особняк вдали, бывший ещё десять минут назад моим...

Глава четвёртая

- Ремень пристегни, - жёстко бросает мне Сергей.

Вжимаю голову в плечи и тихонько пристёгиваюсь. Если я ему так не нравлюсь, зачем он заплатил за меня кучу денег? Чего он хочет?

Отворачиваюсь к боковому окну и сжимаюсь в комок. Этот страшный мужчина пугает меня, несмотря на то, что только что избавил от какого-то кошмара.

Некоторое время мы мчим с бешеной какой-то скоростью. Сергей ведёт уверенно, то и дело обгоняя другие машины. Чёрный "Мерседес" перед нами будто задаёт темп. Однако спустя несколько минут мы обгоняем и его.

Мне довольно трудно оправиться от шока. Тихо глотая слёзы, я постепенно впадаю в какую-то прострацию. Заламывая пальцы, пытаюсь понять, как мне теперь быть. Мой мир рухнул, разбившись на мпелкие осколки. Блин, у меня теперь нет даже одежды... Кроме той, что на мне.

До сих пор не могу поверить в произошедшее. Хочется думать, будто это всё какой-то пранк, и мне вот-вот скажут, что меня всё это время снимала скрытая камера. Однако понимаю, что розыгрышем здесь и не пахнет.

Свернув на шоссе, мы едем в сторону Москвы, но не подъезжая к МКАДу Сергей вдруг останавливает внедорожник у обочины, неподалёку от какого-то автомагазина. Робко смотрю на своего сурового спасителя.

Он на меня не реагирует. Глушит зажигание, кладёт руки на руль.

- От души, Костян, - глядя перед собой, хмуро произносит он.

- Да лан, Серёг, - тихо отзывается тот, и открыв дверь, выходит из машины. - Увидимся, - и аккуратно закрывает дверь за собой.

Обернувшись, вижу, как он идёт в сторону чёрного "Мерседеса", садится туда, и затем автомобиль выезжает на шоссе, вливается в ряд машин и вскоре исчезает впереди.

Сергей, играя желваками, остаётся недвижимым.

Боясь спросить, почему мы стоим здесь, украдкой посматриваю на него. Крупная фигура с мощной выдающейся грудью. Короткая стрижка, тяжёлые челюсти, прямой нос, хмурый взгляд из под тёмных бровей. От него просто веет уверенностью в себе и каким-то мрачным обаянием сильного хищника. Пугающее сочетание...

Он вдруг отстёгивает ремень безопасности, разминает шею, поводив из стороны в сторону, будто бы перед боем или тренировкой, а затем, чуть подавшись вперёд, снимает пиджак. Небрежно сложив его, оборачивается и бросает на заднее сиденье. Расстёгивает манжеты и, обнажив накачанные запястья с чёрными татуировками в виде узоров и рун, закатывает рукава. На левой руке сверкают тяжёлые часы из белого золота. Огромные бицепсы, кажутся теперь ещё более крупными.

Спохватившись, что невольно залюбовалась его красивыми и сильными руками, отвожу взгляд в сторону. Мне даже как-то неловко становится. Будто бы я делала что-то постыдное.

Но это молчание заставляет меня вновь посмотреть на него.

Он снова в той же позе. Держа руки на руле, хмуро смотрит перед собой. Не знаю, о чём он думает, но судя по сокращающимся под скулами мышцам, мысли его мрачны.

- Спасибо вам... - тихо говорю я, и закусываю губу.

Никакой реакции.

Чувствую, как подступающие слёзы вновь начинают щипать веки. Выгляжу я сейчас, наверное, ужасно. Потёкшая тушь даже на пальцах. Ну что он такой ледяной-то? Как к нему такому вообще подступиться?

- Я не хочу быть обузой... - тихо выдавливаю из себя я.

Тишина.

Закусываю губу до боли просто, чтобы не зареветь.

- А у меня вариантов ноль, - жёстко произносит он.

Поворачивается ко мне. Взгляд серых глаз будто стальной.

- Я не для тебя это сделал.

Потупившись, смотрю на коленки. Заламываю пальцы и нервно кусаю губу. Слёзы удержать всё сложнее. Мне сейчас безумно себя жалко.

- Твой отец был моим близким другом, - низкий голос вызывает мурашки. - Я не мог допустить, чтобы его дочь оказалась либо на панели, либо...