Горос 10:34. Часть II

Зевс злорадно усмехнулся, так, что я тут же усомнилась в правдивости его слов. Такой прирежет и глазом не моргнет!

– Ладно, не переживай. Он правда очухается, – добродушно прибавил Зевс.

Мы так долго петляли по ночным переулкам, что я уже с трудом понимала, в какой части города нахожусь. Наконец остановились у какой-то многоэтажки. Там двое нас покинули. Мы же с Шутом следом за Зевсом вошли в подъезд.

– На самом деле мы редко поступаем так, как с тем пацаном, – объяснил Зевс, поднимаясь по лестнице. – Есть много более эффективных, да и безопасных способов добыть кровь. Это я вам специально показал, как бывает, если совсем туго приходится. Так, на всякий случай.

– Обязательно было его раздевать? – хмурясь, спросил Шут.

– Конечно. Представь, очнулся бы он в своих шмотках – и что подумал бы? Возникли бы ненужные вопросы, подозрения. А так все ясно – гоп-стоп! Имейте в виду, что за гоп-стоп вас даже искать никто не станет. У того чувака и заяву-то менты возьмут так, для отмазки. Знаете, сколько таких разводов происходит в городе каждую ночь? И попробуй найди виновных! А вот убийство – это уже серьезно, это уже криминал. За это может полгорода на уши встать, а такие проблемы нам на фиг не нужны. Нам в этом городе еще жить!

Зевс подошел к какой-то двери и вставил ключ в замочную скважину.

– Только запомните главное правило: никогда не пейте в своем районе! – закончил он свой поучительный монолог и распахнул дверь.

Квартира оказалась самой обыкновенной. Признаться, я иначе представляла себе место, где собираются вампиры – ожидала увидеть нечто вроде склепа, заваленного гробами и освещенного гирляндами из свечей. Однако при первом взгляде мне показалось, что тут живут студенты. На кухне громоздилась гора немытой посуды, в углу воняла тонна мусора: пакеты, пустая тара из-под пива, очистки картошки. В темной комнате кто-то храпел. Единственное, что выглядело ненормальным, – все окна в квартире оказались плотно завешены одеялами.

Мы с Шутом продолжали мяться у порога.

– Че в коридоре встали, как неродные? – раздался с кухни голос Зевса. – Будьте как дома. Располагайтесь! Денек-другой здесь перекантуетесь, а там что-нибудь придумаем.

Мы робко прошли на кухню и присели на табуретки.

– Есть хотите? – спросил Зевс и, заметив мою растерянность, прибавил: – Вон там вареники. Майонез и масло в холодильнике. Да не стесняйся ты так!

«Они что, меня проверяют?» – мелькнула мысль.

Зевс между тем сам взял тарелку, накидал в нее вареников, добавил ложку майонеза и принялся есть. Потом посмотрел на нас с Шутом, поставил на стол еще две порции и кивнул, мол, ешьте. Шут взял ложку. Он был явно голоден. Я тут же вспомнила наше с ним знакомство. Он ведь говорил, что такие, как он, употребляют не только кровь!.. Я осторожно наколола на вилку вареник, надкусила. Как ни странно, это оказался обычный вареник!

Клацнул замок. Вернулся Десад – один из тех двоих, что покинули нас у подъезда.

– Где Салюта потерял? – спросил Зевс.

– Сказал, что еще погуляет, – ответил тот и поставил на стол бутылку водки.

– Небось опять к своим этим унтервампам пошел. – Зевс откупорил бутылку и окинул нас повеселевшим взглядом. – Ну что, за знакомство?

– Я не пью, – сказал Шут.

– Я тоже, – ответила я, подозревая в этом очередной подвох. Хотя на самом деле я была не прочь выпить – для успокоения нервов.

– Ну как знаете… – Зевс наполнил три рюмки. – Десад, толкни там Черного.

– Эй, упырина, кончай дрыхнуть! – прокричал тот в темную комнату.

– Че упырь? Че упырь?.. Я четыре года как упырь! – раздался оттуда сонный голос. – Чего орать-то?

Вскоре на кухню шатаясь выполз коренастый полуголый мужик с длинными, ниже плеч, черными волосами и такой же угольно-черной бородой.

– Слава Чернобогу! – сказал он и рухнул на табуретку.

Дальше потекла стандартная пьянка со свойственными ей темами разговоров. Зевс, Десад и Черный болтали обо всякой кухонной ерунде: о политике, о музыке, о пьянках и о девках. И ни слова о вампирах, жертвах, крови!.. Мы с Шутом помалкивали.

Во время попойки у меня появилась возможность получше рассмотреть своих новых знакомых. Зевс явно стоял на позиции лидера и вел себя словно матерый волк среди щенков. Он, похоже, терпеть не мог, когда ему перечат в спорах, и до хрипоты отстаивал свои позиции, даже если был не прав. «Еще бы, такому верзиле попробуй возразить!..» – думала я, поглядывая на размеры его выпирающих из-под темно-синей футболки мышц. Признаться, я постоянно ощущала в нем угрозу и ждала агрессии. Серые глаза Зевса, несмотря на хмель, постоянно внимательно следили за каждым, даже за его же приятелями. Создавалось впечатление, что Зевс всегда настороже и все обо всех знает. Говорил он ладно, как хороший оратор. В спорах частенько переходил на какой-то пафосный резковатый слог, едва ли не сыпал цитатами: поставь такого на трибуну – ни дать ни взять герой-революционер или фюрер. Однако к людям он всегда обращался мягко и даже лестно. Это несколько сбивало с толку, располагало к нему. Хотя я, как только начинала испытывать к нему симпатию, постоянно себя одергивала, понимая, что за этой теплотой наверняка скрывается беспощадный жар. И не дай Господь кому-либо вызвать этот огонь на себя!

По комплекции Десад и Черный выглядели немногим помельче Зевса. Первый оказался веселым парнем (если можно назвать словом «парень» монстра-кровососа): постоянно болтал, чаще всего шутя на довольно мрачные темы – сплошной черный юмор. Рот Десада не закрывался, даже когда все уже начинали мечтать о том, чтобы он наконец заткнулся. Черный, напротив, сидел хмурной и все отмалчивался.

Наблюдая за ними, я все больше поражалась: я видела в них обычных, хоть и несколько радикально настроенных людей, и даже поймала себя на мысли: «А вдруг я ошиблась, и они вовсе никакие не…» Однако тут же отогнала этот вздор. Что-то внутри меня подсказывало, что они самые что ни на есть!..

– Как это вас угораздило-то? – подмигнул нам с Шутом Зевс. – Давно перекинулись?

Я насторожилась. Конечно, я ожидала подобного вопроса, и у меня была припасена на этот случай легенда в стиле киношных ужастиков (с бледными персонажами, кладбищами и гробами). Да только я вдруг поняла, что при подобных обстоятельствах такие байки не прокатят. Моя история в стиле хоррор в сравнении с биографией Шута выглядела по меньшей мере нелепо.

– Ну… Это случилось пару дней назад… – вяло начала я.

К счастью, Зевс прервал мое вранье.

– Да ладно тебе. Я пошутил. – Он добродушно хлопнул меня по плечу. – На самом деле никого не волнует, кто и как таким стал. Главное – живы. И ладно!

– Послушай, а у тебя с ориентацией как? – шепнул мне на ухо Черный.

– В смысле?.. – возмутилась я, чувствуя, как бешено забилось сердце.

Еще бы, я одна в компании нескольких поддатых парней. Причем не просто парней!..

– Да не с той ориентацией, о которой ты подумала, – быстро поправился Черный. – Я имею в виду по жизни. А то некоторые, как перекинутся, тут же начинают в гробах спать, одеваться во все черное да на людей кидаться. Нахватались с детства всякой чуши.

– У меня с этим вроде все в порядке, – пожала я плечами.

И тут же вспомнила свой внешний вид – черные шмотки и тонна косметики.

– По крайней мере, в гробах я спать не собираюсь, – смущенно прибавила я.

– Это правильно, – одобрительно кивнул Зевс. – А то есть тут у нас одна тусовочка…

– Разве в городе есть еще вампиры? – пораженно воскликнула я.

– Вампиры! – заржал Черный.

Я поняла, что сморозила что-то не то.

– Мы, деточка, не вампиры, – объяснил Десад. – Мы – упыри. У-пы-ри! Понятно?

– Разве это не одно и то же? – захлопала я глазами.

– Ты разницу между русским и, скажем, малазийцем видишь?

– Ну да.

– А между нашим упырем и ихним лангсуяром – нет? Не поняла?

Я пожала плечами:

– И чем же они отличаются?

Десад состряпал мину типа: «Ну совсем тупая!»

– Да в принципе мало чем, – наконец ответил он. – Но только если русский начинает именовать себя малазийцем и старается всячески походить на них, это как называется? Утрата культуры – вот как это называется! Так вот мы – русские! Понимаешь? Мы – упыри!

– А! – сказала я, удивляясь, что и среди вампиров могут возникать подобные проблемы. – И все же вы не думаете, что для всего остального общества мы все – вампиры, как бы себя ни называли? И людям без разницы, кому вбивать кол: хоть упырю, хоть этому… как его там?.. Лансгх…

– Лангсуяру, – поправил Десад и замолк, обдумывая мои слова.

– Эй, а ну прекратить эти унтервампские разглагольствования! – громовым голосом оборвал Зевс.

Я решила, что подобных тем тут лучше не касаться.

– Что-то Кабан с работы задерживается, – заметил Черный.

– С работы? – удивилась я, а потом кивнула: – А! Поняла!..

Но, к моему удивлению, правильно я поняла именно сразу, так как Кабан действительно вернулся с работы – обыкновенной человеческой работы! Оказалось, он по ночам заступал в смену на погорскую бойню. С собой Кабан принес двухлитровую банку бурой жидкости, при виде которой Зевс воскликнул:

– Питаемся всякими канцерогенами!

– Почему это? – удивился Десад.

– Хрен знает, какими химикатами они этих коров выкармливают.

– Не нравится – не пей, – обиделся Кабан.

– Ладно, не гунди. – Зевс наполнил граненый стакан. – Будешь?

Я поняла, что он обращается ко мне.

– Спасибо, я не голодна, – выдавила я из себя, чувствуя, как подкатывает к горлу тошнота.

Я встала, стараясь вести себя как можно спокойнее, и на непослушных ногах направилась в ванну, искренне надеясь, что по пути меня не стошнит. Хорошо, что они принуждать не стали! Еще куда ни шло делать вид, будто пьешь кровь из шеи, пачкая только губы, другое – вот так вот, из стакана!.. Такого поворота событий я даже представить не могла.

– Это еще кто? – услышала я позади удивленный голос Кабана.

– Новенькая, – ответил Зевс.

– Странная какая-то…

К счастью, на улице уже начало светать, и все принялись укладываться спать. Нам с Шутом кинули на полу матрацы. Я легла не раздеваясь и ощутила такую усталость, что, позабыв все страхи, сразу же вырубилась и проспала до вечера.

Проснулась, когда остальные еще спали. Накинув куртку, я прокралась к входной двери и потихоньку покинула квартиру. На улице еще было довольно светло, солнце едва скрылось за многоэтажками. Как же мне радостно было увидеть голубое небо над головой. Признаться, вчера, когда все пошло не по плану, и я угодила в самое логово наших врагов, уже распрощалась с жизнью. Причем, больше всего меня испугало не то, что меня убьют, а как раз наоборот – что я выживу, но продолжу существовать в мерзкой оболочке кровососа. Ведь это хуже смерти!

«Но теперь все позади, – с облегчением думала я. – Надо поскорее сообщить своим, что со мной все в порядке. Пусть заберут меня из этого кошмара!»

Теперь, при дневном свете, я быстро сориентировалась, где именно нахожусь. Разыскав телефон-автомат, набрала номер.

– Это Марта, – сказала я, услышав в трубке знакомый голос. И по растерянному молчанию догадалась: они меня уже похоронили! Еще бы, ведь прошлой ночью я сообщила, что выследила тварь. Что они еще могли подумать, когда, приехав на место западни, не обнаружили там ни меня, ни вампира?

– В храм пока не приходи, – после растерянного молчания наконец раздалось в ответ. – Запоминай адрес. Встретимся там.

Гудки – повесили трубку.

Осторожничают! Впрочем, не удивительно. Я бы и сама опасалась, если бы услышала голос того, кого записала в покойники. Особенно учитывая, что мертвые далеко не всегда умирают…

Пройдя с десяток кварталов, разыскала нужный дом. Войдя в подъезд, подождала какое-то время. Слежки нет! Поднялась на третий этаж, нашла нужную квартиру. «Интересно, чье это жилище? – размышляла я, стуча в дверь. – Наверное, кого-то из прихожан Ордена».

– Открыто, входи, – раздался голос сверху.

Я увидела, что на пролете чуть выше стоят двое одетых в черное. Скорее всего, чтобы отрезать пусть к отступлению, если я окажусь не той, кого они ожидают. Потянула за ручку, вошла. Те двое шагнули в квартиру следом, но остались в коридоре. Магистр сидел за кухонным столом: длинное черное пальто распахнуто, на груди поблескивает большой серебряный крест, из-под полы шляпы пронзает взгляд настороженных темных глаз. Перед ним, возле напряженной ладони лежит маленький взведенный арбалет, серебряное жало болта смотрит прямо на меня. А на тот случай, если я все-таки окажусь чиста, рядом с арбалетом стоит тарелка с какой-то едой. Правда, есть не хочется. В Ордене ведь даже не подозревают, что большинство тварей питаются не только кровью. Как раньше не знала об этом и я.

Сев на стул напротив, под его строгим отеческим взглядом, я только теперь смогла окончательно расслабиться, позволив вырваться тому ужасу, что почти сутки томился внутри. Я в безопасности! Среди своих! И от воспоминаний пережитого меня забила крупная дрожь. Еще немного – и она сорвалась бы в истерику.

– Как ты, дитя мое?

Когда отец Пейн заговорил, мне стало легче. Меня всегда успокаивал его голос.

Я хотела ответить, что все в порядке, или что-нибудь в этом духе, но, с трудом подавив лихорадку в голосе, вымолвила:

– Жива.

Он долго молча рассматривал меня, оставив без ответа это заявление. Я поняла, что именно он пытается во мне найти. Я бы тоже искала, если бы кто-нибудь вернулся оттуда. Поняв это, сунула руку за пазуху, вытащила маленький крестик и поднесла к губам.

– Я чиста, – сказала срывающимся голосом.

Взгляд его смягчился. Я коротко рассказала ему все, что произошло.

– До сих пор поверить не могу, как я выжила, – жалобно закончила я, ища сочувствия.

– Тернист путь воина Света, – твердо ответил он.

И мне стало стыдно за свою слабость. Ведь он прав, я сама пошла на это, сама выбрала путь охотника. Быть солдатом – это не только лавры и победы, порой приходится жертвовать собой во имя благого дела. И, опустив глаза, поднеся сложенные ладони к губам, я покорно кивнула:

– Простите, отче. Я буду сильной, обещаю.

– Господь простит.

Отец Пейн помолчал, задумчиво приглаживая бородку. Наконец сказал:

– Конечно, все пошло не так, как мы планировали. Но… – Его ладонь ударила по столу так, что подпрыгнул арбалет и звякнула посуда. – Это даже хорошо! Ты должна была выманить одну тварь, а разоблачила целую стаю, – Он возвел повеселевшие глаза к скрытым потолком небесам: – Да, сам Господь дает нам шанс! Если мы сможем побольше разузнать о них, понять, сколько их, где скрываются…

– Нет! – вскочила я, вдруг сообразив, к чему он клонит. – Я не вернусь туда!

Глаза отца Пейна полыхнули яростью и гневом: никто не вправе оспаривать решения магистра! Однако, заметив, что я на грани паники, он смягчился. Подошел ко мне, обнял:

– Дитя, пойми, это наш шанс! Никто кроме тебя не сможет сделать этого, ведь ты уже проникла в их логово, тебя не раскрыли. Мы не можем упустить такой возможности. Продержись еще хотя бы одну ночь, и мы навсегда очистим этот город от скверны.

– Я… я не могу!.. – Слезы хлынули потоком. – Я боюсь!

– Мы все будем молиться за тебя, за твой успех.

– А если они все-таки поймут?

– Смерть во имя истины и веры – почетная смерть. Разве ты забыла? А для таких героев у Господа отведено особое место в Раю, у самых стоп Спасителя. Но, я уверен, Всевышний не оставит рабу свою. Все будет хорошо.

– Я боюсь, – снова простонала я.

Однако он уже подталкивал меня к выходу, по пути сунув мне в карман записку с адресом и временем следующей встречи.

– Всего одну ночь, – повторил он, целуя меня в лоб. – Одну ночь! Смотри и запоминай!..

Я буквально заставляла себя идти обратно. Наверное, так герои идут к амбразурам вражеских дотов, чтобы накрыть их собственными телами. Страшно и необходимо! В тот момент я поняла, что означает фраза «идти на ватных ногах» – мои ноги противились, отказывались подчиняться. И все же я шла. «Только бы вернуться до того, как они проснутся», – мечтала я. Но в подъезде на лестничной площадке неожиданно столкнулась с Зевсом. С ним были Салют (тот парень, что накануне не вернулся ночевать) и Шут.

«Ну все, конец! Меня раскрыли! – мелькнула паническая мысль. – Убежать?»

– Приветик! – как ни в чем ни бывало воскликнул Зевс. – Уже вернулась? А мы прогуляться вышли.

Я насторожилась, пытаясь понять, действительно ли мой уход не вызвал подозрений. Но троица вела себя мирно и весело. Я выдохнула: пронесло! Позже я узнала, что вампиры, хоть и боятся света, довольно сносно себя чувствуют в пасмурную погоду. Так что мой ранний уход ни у кого не вызвал удивления.

– Пойдешь с нами? – спросил Шут, как-то странно, но без злобы взглянув на меня.

Я пожала плечами и поплелась следом за остальными. Мы вышли на улицу и медленно пошли по тротуару под уже зажженными фонарями, особо не выбирая направления. Все были сыты и довольны, а потому просто гуляли. Помню, я подумала тогда, что со стороны мы походим на обычную компанию, которая вышла вечерком попить пивка. И кто бы мог подумать, что на самом деле по городу разгуливает шайка жутких кровососущих тварей – кровожадных убийц!

По пути я больше всего опасалась повстречать кого-нибудь из своих приятелей. Повезло, что район, где мы находились, расположен почти на окраине города – мало шансов встретить знакомых. Но я все равно постоянно настороженно смотрела по сторонам. Это заметил Зевс и растолковал мое беспокойство по-своему.

– Будь проще, – сказал он, слегка сжав мой локоть. – Мы просто гуляем!

– Зевс, смотри! – вдруг воскликнул Салют. – Какая-то гопоть наших кумарит!

В половине квартала от нас пятеро парней лупили двоих.

– Пусть кумарит, – равнодушно ответил Зевс. – Какие они на фиг наши? Если перекинулись, это еще не значит, что стали упырями. Я бы им сам глотки поразорвал.

– И что же, пройдем мимо?

– Чтобы помогала стая, нужно быть в стае! А чтобы быть в стае – нужно быть волком!

– Я ведь тоже когда-то в собаку перекидывался, – заметил Салют.

– Но теперь-то ты волк! Они же как были псами, так ими и остались.

– Так не лучше ли им помочь вырасти в принципах и сделать из них волков?

– Салют, опять ты со своим пацифизмом? – усмехнулся Зевс. – Тебя он до добра не доведет, поверь мне. Хочешь помогать им? Вперед! А по мне, чем меньше будет таких вот, как они, тем лучше. Только нацию позорят!..

Однако Салют уже бежал к дерущимся. Те пятеро, что избивали двоих, заметив наше приближение, бросились врассыпную. Когда мы подошли, Салют уже помог избитым подняться на лавочку. Я оценила их: оба маленькие, щупленькие, одежда едва с плеч не падает. Я так и не поняла, как это Салют разглядел в них «наших». Видать, они все тут друг друга знают.

– Здорова, унтерки! – насмешливо поприветствовал избитых Зевс, присаживаясь рядом.

Те заерзали на лавке, потирая разбитые носы.

– Та-ак, что читаем? – Зевс отобрал у одного из них книгу. Взглянул на обложку. – «Демонология». Во как!.. Чушь!

И он швырнул книгу в мусорную урну. Избитые не возражали, лишь бросали по сторонам испуганные взгляды.

– Чуваки, а вы вообще кто? – вдруг спросил Зевс.

После недолгой паузы один из них промямлил:

– Мы вурдалаки!

– Вур-да-ла-ки, – передразнил Зевс. – Скажешь, небось, что еще и русские?

Тот неуверенно кивнул.

– А ты знаешь, что слово «вурдалак» придумал Пушкин – так, для рифмы? На Руси же испокон веков были волколаки и упыри! Не знаешь? А знаешь, почему не знаешь? Это все потому, что вы – унтервампы! Быдло, которое позорит свой собственный род!

Избитые молча смотрели на Зевса, вздрагивая от каждого его движения и слова.

– Что-то жрать охота, – продолжал тот и хлопнул одного из них по плечу. – Чувак, может, поделишься кровушкой-то? Не в службу, а в дружбу, а?

Паренек принялся быстро закатывать рукав, обнажая тощую бледную руку.

– Зевс, – не выдержал Салют, – оставь их в покое!

Тот посмотрел на него, ухмыльнулся.

– Жалеешь? Заступаешься? – Потом вздохнул: – Ладно. Так и быть. Ну-ка, дружно сказали: «Спасибо, дядя Зевс, за великую милость!..» Молодцы! А теперь быстро отсюда, пока я добрый… Ну?!.

Избитые вскочили и без оглядки помчались по дороге.

– За что ты их так? – спросила я, когда мы шли обратно. – Они ведь тоже упыри, такие же, как вы… то есть мы!

– Кто упыри? Они-то? – хмыкнул Зевс. – Унтервампы! Быдло!

– По-моему, вы между собой – упырями – разобраться не можете, а пытаетесь судить о межнациональных вопросах.

Нам навстречу между тем с надменным видом шагали два здоровенных мужика, по внешности – уроженцы Кавказа. Мы расступились, пропуская их и провожая взглядами.

– Знаешь, кто это? – шепнул мне на ухо Салют. – Это потомки Даханавара. Был когда-то такой оборотень в Армении.

– Здоровые! – заметил Шут.

– Да, понаехали тут!.. – Зевс зло сплюнул на асфальт.

Было уже под утро, когда вернулся Салют. Он вошел, сияя от счастья, а из-за его спины появилась симпатичная девушка. Я сразу отметила ее разрез глаз, характерный для местных дальневосточных народностей.

– О, а это что за нечто с тобой? – усмехнулся Зевс.

– Че ты гонишь? – тут же потускнел Салют. – Во-первых, ее зовут Ночка, а во-вторых, она бурятка. Кстати, на этой земле у нее даже больше прав находиться, чем у нас. Ее предки жили здесь испокон веков!

– Бурятка, говоришь? Местный житель? По части их законных прав – согласен, – протянул Зевс. – Но я на самом деле не о том, как она выглядит. А о том, кто она на самом деле. Думаешь, бурятка? Так давай проверим. Ну-ка, скажи мне, деточка, в кого мы превращаемся?

Ночка смутилась, но, не обращая внимания на издевательский тон, с которым был задан вопрос, гордо ответила:

– В летучую мышь!

– В лятучию мышку? – Зевс расплылся в улыбке.

– А в кого я должна?..

– Эй, детка, ты слышала когда-нибудь про аниуку? Нет? А он же ваш, можно сказать, родной, бурятский! Да откуда ей было слышать?! Она «Дракулу» читала!

Ночка, покраснев, отвернулась.

– Вот она – типа бурятка. – Зевс повернулся к Салюту. – Почему же она в вампира перекинулась, а? Да потому что начиталась всякой дряни типа Брэма Стокера. Нам с детства позасрали мозги всякой инородной чушью, а теперь мы стесняемся собственных корней!

– Не понимаю, почему она не может быть вампиром, если ей так хочется? – заметила я. – Может, ей так нравится?

– А почему даханавары не превращается в цзянши – и наоборот? Да потому что для них это – позор! – ревел Зевс. – Они чтят свои корни! Почему стрыга не становится упырем? Зато наши – куда мода, туда и мы. Среди русских почему-то в последнее время стало почетно кем угодно называться, лишь бы не упырем или волколаком. Мы так долго и упорно боролись за интернациональную идею, что почти полностью растеряли всю нашу национальную гордость. При этом все народы, что нас окружают, остались официальными националистами. Никого не удивит фраза: «Китай для цзянши», «Армения для даханавара», «Германия для блутзаугера», «Индия для веталы». Зато стоит сказать: «Россия для упыря» – так сами же упыри начинают вопить, что так говорить преступно и что мы – многонациональное государство! Я слышал, что в Словении если свой назвался не стрыгой, на порог никто не пустит. И при этом их в национализме никто не обвиняет! Так вот, если она сама говорит не «Бурятия для аниуки», а «Бурятия для вампира», кто она после этого?

– Я же не знала, – уже чуть не плача, вскричала Ночка.

– Кто за тебя должен знать? – наседал Зевс.

– Ну что ты пристал к девчонке? – не выдержала я. Мне настолько стало жаль ее, что я в тот момент даже позабыла, кто она такая. – Хочет быть такой, пусть будет. Это – ее выбор! Если тебе нравится копаться в истории и следовать традициям – делай так. Но зачем всех-то ровнять под себя? А по мне, так ты просто повод нашел. Как я погляжу, все у вас плохие, кто слабее вас!..

– Ты откуда такая умная?.. – Зевс аж привстал, уставившись на меня озверевшими глазами.

Еще бы, ведь раньше ему мало кто перечил. Я подумала вдруг, что он мне вот-вот звезданет кулаком. Или не кулаком, а чего похуже… И тут же вспомнила, среди кого нахожусь.

Ночка в слезах выбежала из квартиры. Салют помчался за ней.

– Куда вы, идиоты? Светает же! – прокричал вслед Зевс, но догонять не стал.

Я с трудом дождалась следующих сумерек. Как только начало смеркаться, я, стараясь не выказывать спешки, направилась к входной двери.

– Ты куда? – окликнул меня Шут.

– Прогуляюсь.

И тут я обратила внимание на его взгляд. О боже! Этого еще не хватало! Шут не сводил с меня глаз! Неужели в меня влюбился вампир?! Мне это показалось таким забавным и одновременно… Нет, не страшным. Жестоким, что ли?..