Вея Горн Теперь можно

Глава 11

Следующие три дня прошли... как обычно.

Рид украл у меня примерно миллион нервных клеток. Что, в общем-то, уже стало нормой.

В окно он больше не залезал. Конечно.

Но, поскольку со сном у меня по-прежнему были весьма напряженные отношения, я почти каждую ночь замечала его силуэт на ступеньках корпуса. Просто сидел. Иногда смотрел куда-то в темноту. Иногда — в телефон. Иногда вообще никуда.

И ещё я каким-то чудом заметила, что в его комнате почти никогда не гаснет свет.

Пиздец. Почему я вообще обращаю внимание на такую хуйню?

Лучше бы таблицу результатов так запоминала.

Зато у Милы, кажется, происходило что-то своё. Не знаю что именно, потому что эта сучка упорно молчала. Но Тео определённо каким-то образом завладел её мыслями своим занудством.

До сих пор не понимаю, как это вообще возможно. Хотя... времени разбираться в чужой личной жизни у меня нет.

Осталось три дня до подведения итогов. Или два...

Чёрт.

Неважно.

Мало. Очень мало.

Командный зачёт меня по-прежнему не интересовал. Однако, стоит признать, ниже третьего места мы так и не опускались. Постоянно менялись местами, набирали и теряли баллы.

Плевать. Главное — достойно пробежать личный турнир. А потом домой. К папе.

Интересно... После сборов эти два наглых придурка продолжат нас преследовать?

Хотя ладно. С Моррисом всё и так понятно. А Рид?..

Наверное, будет.

А если нет?

Я резко остановилась. Прямо посреди лесной тропы. Какого хрена я вообще сейчас об этом думаю?

— Принцесса...

Голос раздался совсем рядом.

Я машинально закатила глаза и резко обернулась. И в следующую секунду врезалась прямо в Рида.

Он явно не ожидал, что я заторможу. Его нога соскользнула с влажного корня, он качнулся вперёд и, чтобы не рухнуть вместе со мной, инстинктивно схватил меня за талию.

Я тоже не осталась в стороне.

Пальцы сами вцепились в ткань его футболки. Всего мгновение. И его лицо оказалось слишком близко.

Настолько, что кончик моего носа задел его щёку. Или губы. Неважно.

Мы оба замерли. Буквально на вдох. Потом он всё-таки удержал равновесие. А я сразу сделала шаг назад.

— Отойди, — процедила я.

Рид расплылся в своей невозможной улыбке и громко крикнул так, чтобы услышала половина леса:

— Меня только что поцеловали при свидетелях!

Несколько человек впереди обернулись.

— Придурок! — огрызнулась я. — Смотреть надо, куда бежишь!

Я резко сорвалась с места и побежала. Лишь бы подальше.

— Принцесса!

Конечно.

Куда же без него? Через несколько секунд я уже слышала его шаги за спиной.

— Не называй меня так.

На этот раз получилось слишком резко. Даже для меня.

Он на секунду замолчал.

— Что случилось?

— Ничего.

— Рейн...

— Просто отвали от меня.

Я ускорилась. Ещё. И ещё. Стараясь оставить его где-то далеко позади.

Сердце колотилось уже не только от бега. Позади шаги постепенно стихли.

Я даже позволила себе облегчённо выдохнуть.

Получилось. Наконец-то.

Но радость длилась всего несколько секунд.

Потому что я вдруг поняла... Мне почему-то совсем не стало легче.

Я ненавижу эти гребаные сборы.

Ненавижу идиотские командные испытания.

Ненавижу всех вокруг за то, что они приняли этот цирк как данность и умудряются получать от него удовольствие. Неужели всем настолько плевать?

Ненавижу гребаного Рида. То нормальный. То снова придурок.

Залез со своим дерьмом мне в голову... и даже не удосужился ничего объяснить. Идиот.

Себя тоже ненавижу. Потому что позволяю думать обо всей этой фигне вместо того, чтобы думать о технике. О скорости. О дыхании.

Давайте, мышцы. Работайте.

Ника, это всего лишь кросс по лесу...

Заткнись, мозг.

Раз уж всем вокруг откровенно похуй на мой результат, придется поработать самим.

Я прибавила скорость. И воздух уже не попадал в легкие. Каждый вдох срывался в короткий хриплый вскрик.

Отлично. Вот так и должно быть.

Еще немного. Еще...

В следующую секунду левая нога зацепилась за торчащий из земли корень.

Лодыжку резко вывернуло и что-то мерзко хрустнуло. Мир качнулся.

Я даже не успела выставить руки.

Земля остановилась в нескольких сантиметрах от моего лица.

Прекрасно. Просто замечательный забег.

Несколько секунд я лежала, уткнувшись лбом в холодную траву, пытаясь понять, что произошло. Потом осторожно поднялась.

Весь вес сразу перенесла на правую ногу. Левую пока решила вообще не трогать.

Я отряхнулась и осмотрелась.

Пусто.

Никого.

Хотя бы свидетелей нет.

— Блядь...

Я осторожно попыталась наступить.

Боль вспыхнула так резко, что перед глазами на секунду потемнело. Я сразу отдернула ногу.

Нет. Только не это.

Эта боль была слишком знакомой. До тошноты. До злости. До ненависти.

Уверена, что это вывих или растяжение связок. Мы уже встречались.

Две недели покоя. Если повезет — одна.

— Нет... — прошептала я самой себе.

Никакого покоя.

До конца сборов осталось два дня. Два гребаных дня. И какая-то тупая лодыжка сейчас решила, что может все испортить?

Нет.

Не сегодня. Не после всего этого дерьма. Не после всех штрафных кругов. Не после панических атак. Не после бессонных ночей. Не после мисс Кэм.

Я не позволю.

Стиснув зубы, я осторожно перенесла часть веса на левую ногу.

Больно. Очень.

Еще шаг. Еще. Потом сорвалась на бег.

Каждый толчок будто забивал раскаленный гвоздь прямо в голеностоп. Боль быстро поползла вверх по икре.

Хотелось остановиться. Хотелось просто сесть на землю. Но финиш уже был впереди.

Совсем близко. Оставалось только добежать.

Я пересекла линию, стараясь идти так, будто ничего не произошло. Даже дыхание выровняла. Почти.

— Отличный результат, Рейн, — спокойно сказала мисс Кэм, записывая время в таблицу.

Я молча кивнула. И так это знаю.

Если бы не эта гребаная нога... Он был бы еще лучше.

Я осторожно опустила взгляд. Под носком уже начинало неприятно пульсировать.

Опухнет. Обязательно опухнет. Но это потом. Не сейчас. Сейчас никто ничего не узнает.

Потому что, если узнает мисс Кэм... Она снимет меня с турнира. А этого не будет.

Ни за что.

Даже если мне придется пробежать финал на одной ноге.

— Отлично, все здесь? Продолжаем тренировку на стадионе, — объявил мистер Лоусон.

Я сделала вид, что растягиваю бедро. На самом деле пыталась внушить себе, что вообще не падала.

Прекрасный план. Надежный, как мои жизненные решения.

— Ника, ты идешь? — Мила остановилась рядом.

— Да. Сейчас шнурок завяжу. Беги, я догоню.

Голос прозвучал слишком спокойно. На самом деле хотелось просто сесть на землю и заорать.

Мила коротко кивнула и побежала догонять остальных.

Я медленно опустилась на землю. Стянула кроссовок. Зачем? Будто без этого не понятно.

Ладно... может, все-таки не так страшно.

Я закатала носок.

Лодыжка уже заметно распухла. Предательница.

Я осторожно коснулась ее двумя пальцами. Боль ударила так резко, будто кто-то со всей силы приложил по ноге молотком.

— Блядь... — выдохнула я почти беззвучно.

Нет.

Не сейчас.

Я натянула носок обратно, затолкала ногу в кроссовок и медленно поднялась. Опираясь только на правую.

Не потому что больно. Просто... так удобнее.

Конечно.

Первый шаг. Второй. На третьем пришлось стиснуть зубы так сильно, что заболела челюсть.

Нормально.

Еще несколько шагов.

Я сильная.

Я...

Сильная.

Через пару минут походка наконец перестала выглядеть подозрительно. Или мне просто хотелось в это верить.

Я догнала остальных, улыбнулась Миле и привычно закинула руку ей на плечи. Будто ничего не произошло. Будто моя левая нога не пыталась убить меня при каждом шаге.

Мы вышли к стадиону. На газоне уже лежал инвентарь.

Наши тренеры, разумеется, снова перемешали все с футбольным оборудованием. Как же без этого.

— Круговая? — спросила я.

— Круговая, — тяжело вздохнула Мила.

Я даже обрадовалась. Хотя бы первые станции не требуют постоянно бежать.

Какая же я идиотка.

Почему-то искренне верю, что один час тренировки поможет ноге восстановиться. Спортсмен года, по версии пациентов травматологии.

— Улыбаешься, принцесса?

Навязчивый голос пролетел совсем рядом.

Я даже не повернулась. Только закатила глаза так сильно, что, кажется, увидела собственный мозг.

— Просто признай, что он тебе нравится, — усмехнулась Мила, поднимая гирю.

— Издеваешься?

— Но ты ведь даже не отрицаешь.

— Кросс...

— Что?

Я прищурилась.

— А если я сейчас спрошу тебя про Тео, ты тоже ответишь честно?

Мила невозмутимо пожала плечами.

— Я не задавала вопрос, Рейн. Я констатировала факт.

— Вот же сучка...

— Спасибо.

— Ты предательница. И все равно не права.

— Конечно.

— Мила, я сейчас тебя укушу.

Она засмеялась и демонстративно отбежала на пару шагов.

Я невольно улыбнулась. Потом перевела взгляд на инвентарь. Гири. Мешки. Покрышки. И...

Скакалка.

Улыбка медленно исчезла.

Дерьмо.

Прыгать мне сейчас хотелось примерно так же, как добровольно ампутировать себе ногу.

Два круга. Всего каких-то два круга. Это же смешно.

В обычный тренировочный день я бы даже не заметила такую нагрузку. Сейчас же каждый метр ощущался как падение в ад, короткое воскрешение и снова его гребаные ворота.

На скакалке мне пришлось уйти к самому краю площадки и отвернуться лицом к металлическому ограждению. Потому что медленно я прыгать не умею. Никогда не умела.

Я всегда работаю быстро. Резко. Высоко. А сейчас каждое приземление будто забивало раскаленный гвоздь прямо в лодыжку.

Я до крови закусила щеку. Все равно не помогло.

Слезы сами выступили на глазах. От боли. От злости. И от собственного бессилия.

— Закончили! Ужин через час! — крикнула мисс Кэм.

Я сразу опустилась на колени.

Воздуха не хватало. Хотелось просто разрыдаться. Или заорать. Или оторвать себе эту гребаную ногу.

Вставай, Рейн. Через час ужин. До этого еще душ.

Я дождалась, пока почти все уйдут к корпусам, и только потом медленно поднялась.

Тео будто занял мое место. Теперь он шел рядом с Милой, привычно обнимая ее за плечи.

Пусть. Я ему даже благодарна.

— Ты хромаешь.

Черт.

Ну почему именно сейчас ты решил перестать быть идиотом? Почему не можешь снова бегать между людьми, шутить и никого не замечать?

— Нет.

— Да.

— Отвали, Рид.

Он ничего не ответил. Просто молча отошел в сторону. Но я чувствовала его взгляд. Постоянно.

Почему тогда ничего не говорит?

Господи... Мало мне физических нагрузок. Теперь еще и моральные.

До корпуса я дошла только благодаря упрямству. И надежде, что моя походка выглядит хотя бы относительно нормально.

Дверь комнаты закрылась. И только тогда я позволила себе зашипеть от боли.

— Блядь...

Так. Лед. Мне нужен лед.

Я открыла маленький холодильник.

Пусто. Ну почти. Есть банка колы.

Я невольно усмехнулась.

Самое спортивное восстановление в истории легкой атлетики.

Приложила холодную банку к лодыжке. Через несколько секунд убрала.

Не помогает. Вообще.

Я осторожно посмотрела вниз.

Нога распухла уже раза в полтора. А может, и в два.

— Замечательно...

После душа я туго перетянула голеностоп эластичным бинтом. Хотя бы появилась иллюзия, что все держится на месте.

Боль, правда, никуда не делась.

Может, не идти на ужин? Было бы прекрасно. Но тогда сразу заметят.

Черт.

Я молча посмотрела на свою ногу. Натянула кроссовок и поднялась.

— Потерпишь, — процедила я, обращаясь уже непонятно к себе или к лодыжке. И пошла в столовую.

Мила уже сидела за нашим столом и над чем-то смеялась.

Конечно. Два придурка снова решили ужинать рядом.

Я молча опустилась на свое место. Так же молча подвинула тарелку. И, как обычно в последние дни, вместо нормальной еды взяла лежащий рядом «Сникерс».

Хотя бы сахар не требует пережевывать жизнь.

— Что-то случилось? — неожиданно спросила Мила.

Она смотрела то на меня, то на Дана.

— С чего ты взяла?

Я сделала глоток горячего чая.

— Ну... вы оба молчите.

— Да, — кивнул Тео. — Это уже подозрительно.

Не знаю, при чем здесь я. Я веду себя как обычно. Это Рид сегодня почему-то решил сделать человечеству подарок и заткнуться.

— Принцесса не в духе, — наконец сказал он.

А нет. Показалось.

— Она всегда не в духе, — усмехнулась Мила.

Как же мне сейчас хотелось перевернуть этот стол. И уйти.

Спокойно, Ника. Просто ужин.

Я молча откусила шоколадку.

— Нет, все равно что-то не так, — нахмурилась Мила. — Почему никто ни в кого не кидается едой? Почему вы просто сидите и ужинаете как нормальные люди?

Кросс... Пожалуйста. Не включай свою интуицию. Она у тебя, к сожалению, слишком хорошо работает.

— Вы знали, что Рейн поцеловала меня? — совершенно спокойно заявил Дан и положил ладонь мне на плечо. Я тут же сбросила ее.

Но, если честно... Сейчас мне хотелось его поцеловать второй раз. Чисто из благодарности.

Его идиотизм, как ни странно, снова спасал ситуацию.

Боже. Что я только что подумала?

Мозг. Удали это навсегда.

— Серьезно? — расплылась в улыбке Мила.

— Я слышал, как ты тогда орал на весь лес, — засмеялся Тео. — Но не думал, что это была Рейн.

Я закатила глаза.

— Рид просто свалился на меня.

— Потому что ты резко остановилась.

— Потому что ты меня позвал.

— Я звал принцессу.

— Не называй меня так.

— Уже поздно.

Мила наконец расслабилась и откинулась на спинку стула.

— Вот. Теперь все нормально. Мир снова в порядке.

И славно. Не знаю, как ты это делаешь, Рид... Но прямо сейчас ты буквально спас мою задницу.

Я подняла кружку, собираясь сделать еще один глоток, и на секунду встретилась с ним взглядом.

Он не улыбался. Совсем. И на долю секунды его глаза опустились вниз. Туда, где под столом стояла моя левая нога.

Всего секунда. Потом он снова стал привычным самодовольным придурком. А мне почему-то стало очень не по себе.

Потому что, кажется... Он все понял.

После ужина я почти сразу ушла к себе.

Мила предложила прогуляться, но я соврала, что обещала позвонить папе. На самом деле прогулка была последним, что мне сейчас нужно.

Мне нужно было просто лежать. Давать ноге то, что она просила — покой.

— Давай, — пробормотала я, глядя на злосчастную конечность. — Восстанавливайся, пока есть возможность. Утром я всё равно заставлю тебя работать.

Нога, кажется, не оценила мой настрой.

— Это последний тренировочный день. Потом турнир. А дальше можешь делать что хочешь.

Прекрасный план. Отличный. Гениальный, если не учитывать один маленький факт — моя нога сейчас выглядела так, будто решила выйти из команды первой.

Я посмотрела на часы. Два часа ночи.

Прекрасно. Даже не уснула.

Не из-за тревоги. Не из-за нового места. Не из-за гребаного потолка, который я уже ненавидела.

Просто боль. Тупая, ноющая, раздражающая боль, которая не давала мозгу выключиться.

Оставалось только ждать, когда организм сдастся и отключит меня сам хотя бы на несколько часов.

Я уже почти закрыла глаза, когда окно резко открылось.

Конечно. Ну конечно.

Один очень большой придурок снова решил, что двери придумали для слабых.

В этот раз я даже не поднялась. Не было сил.

У него здесь что-то вроде ночного сеанса психотерапии. Приходит. Молчит. Сидит. Уходит.

Мозг? Мы же не ждали Дана сегодня?

Абсолютно нет. Точно нет. Совсем нет.

— Не спишь, принцесса? — раздался знакомый голос.

Дан спокойно залез внутрь и сел на пол рядом с моей кроватью.

Не стала поворачиваться. Меньше движений - меньше проблем.

— Чего пришёл?

— Проверить, спишь ты или нет.

— Сплю. Можешь идти.

Несколько секунд было тихо. Слишком тихо. Уснул что ли?

— Ника.

Я закатила глаза.

— Что?

— Если скажешь Кэм сейчас, ты успеешь восстановиться.

Я усмехнулась.

Очень смешно. Я пока не встречала людей, которые после такой травмы просыпаются утром полностью здоровыми только потому, что кто-то сказал им правильные слова.

— Это не твоё дело, Рид.

— Уже моё.

Я всё-таки повернулась.

— С каких пор?

Дан смотрел серьёзно. Без улыбки.

— С тех пор, как ты решила умереть у меня на глазах.

Я нахмурилась.

— Драматизируешь.

— Возможно.

Он пожал плечами.

— Но ты всё равно не скажешь.

Чёртов придурок.

Потому что был прав. И это всё ещё бесило.

Дан поднялся.

— Спокойной ночи, Рейн.

Я ждала ещё какой-нибудь глупости. Шутки. Подкола. Хотя бы улыбки.

Но нет. Он просто открыл окно и исчез так же спокойно, как появился. Гребаный Рид.

Он что, реально переживает?

Я посмотрела на закрытое окно.

Нет. Нет, Ника. Не начинай. Это просто Дан. Просто раздражающий, невозможный, ненормальный человек, который почему-то решил, что может лезть в твою жизнь.

И всё.

Я отвернулась к стене.

Все командные испытания закончились. Завтра последний тренировочный день. А потом турнир.

Атлеты будут бороться за личный результат. Футболисты — за свой матч.

Командные баллы больше ничего не решают. Хотя если посмотреть таблицу… Мы лидировали.

Приятно. Правда приятно. Но сейчас мне было уже почти всё равно. Потому что в воскресенье станет понятно, кто чего стоит.

Я закрыла глаза.

Сломаюсь.

Будет больно.

Будет ужасно.

Но я всё равно выйду.

Потому что Ника Рейн не приезжает сюда, чтобы сдаться из-за одной гребаной ноги.

Глава 12

Я не знаю, сколько ещё пролежала, смотря в потолок.

Наверное, слишком долго. Потому что в какой-то момент боль перестала быть просто болью. Она стала фоном. Как шум холодильника. Как дождь за окном. Как мысли в моей голове, которые никогда не выключались полностью.

Утром скажешь.

Нет.

Ника, это нормально.

Нет.

Ты не обязана доказывать всем, что ты железная.

Особенно нет.

Я закрыла глаза.

Мне просто нужно дожить до воскресенья. До последнего забега. Потом можно будет делать что угодно. Можно будет лежать неделю. Можно будет ненавидеть себя за то, что не смогла. Можно будет признать, что я не машина. Но не сейчас.

Сейчас я должна закончить. Если я остановлюсь сейчас, все эти дни были зря.

Глупо. Нелогично. И абсолютно в стиле Ники Рейн.

Но я кажется все же уснула. Не знаю на долго ли. Потому что утро встретило меня ненавистью. Не моей. Моей ноги.

Она решила напомнить о себе сразу, как только я попыталась встать с кровати.

— Серьезно? — прошипела я, опираясь рукой на стену.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Вчера она хотя бы пыталась делать вид, что мы ещё друзья. Сегодня открыто объявила войну.

Я медленно дошла до зеркала.

Выглядела ужасно. Волосы в разные стороны, лицо помятое, глаза как будто я всю ночь не спала. Что, в принципе, было правдой.

— Отлично, Рейн, — пробормотала я своему отражению. — Очень спортивный вид. Прямо олимпийская чемпионка.

Отражение не впечатлилось. Поэтому я переключилась на свою бесполезную конечность.

Я снова перемотала ногу. Туже. Настолько, чтобы не чувствовать, как она предательски напоминает о себе каждый шаг.

Не идеально, но достаточно.

Сегодня последний день тренировок. Последний.

Я внушила себе, что справлюсь и быстро собралась на свое добровольное самоуничтожение.

Когда я вышла из корпуса, почти все уже были на улице. Мила заметила меня первой. И её улыбка исчезла слишком быстро.

Черт.

Вот почему я ненавижу людей с хорошей интуицией.

— Ника…

— Не начинай.

Она посмотрела вниз. На мою ногу. Потом снова на меня.

— Ты серьезно?

— О чем ты?

— Ты думаешь, я не вижу?

— Я думаю, ты слишком много думаешь.

— Рейн.

— Кросс.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

Она проиграла первой. Не потому что согласилась. Просто тяжело спорить с человеком, который выглядит так, будто готов подраться даже с собственной ногой.

— Ты невозможная.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— А я решила, что да.

Мила тяжело вздохнула.

— Ты хотя бы скажешь тренерам, если станет хуже?

— Нет.

— Ника.

— Мила.

Она закатила глаза.

— Ненавижу тебя.

— Взаимно.

Но она всё равно встала рядом со мной. И пошла вместе со мной.

Сегодня хороший день, если обращать внимание только на погоду. Чувствуется предвкушение последнего дня среди участников сборов. И хочется его разделить на самом деле. Но все мысли, все тело заполняет раскаленная пульсирующая лава.

— Доброе утро, спортсмены! — громко сказал мистер Лоусон.

Я почти усмехнулась.

Спортсмены… Очень смешно. Один спортсмен сейчас мысленно просит свою лодыжку не умереть.

— Сегодня последний тренировочный день перед турниром. Никаких командных испытаний. Только индивидуальная работа.

Вот. Вот оно. То, ради чего я терпела всё это.

И почему-то именно сейчас стало страшно. Не из-за боли. Из-за того, что если я проиграю — у меня больше не будет оправданий. Нельзя будет сказать: «ну это потому что нас заставляли делать какую-то ерунду».

Нет. Только я. Мой результат. Моя скорость. Мои ошибки.

— Рейн.

Я повернула голову.

Дан уже стоял рядом со мной. Телепортировался что ли ?

— Что?

Он несколько секунд смотрел на мою ногу. Потом на моё лицо.

— Ты умеешь слушать людей?