Георгий Апальков Бытие 2050: Апокалипсис

Глава 5

Прогремел выстрел. Пуля угодила в стену, повредив штукатурку и застряв где-то в недрах кирпича, заложенного здесь вместе с остальными больше двух веков назад. Ратибор, вовремя подоспевший и выбивший из руки Ильи револьвер, теперь вынужден был спуститься, чтобы поднять его со ступенек внизу. На труп Катиного клона он старался не смотреть.

— Ты мудак, что ли, совсем?! — прикрикнул на Илью хозяин револьвера.

Илья ничего не ответил, не вполне осознавая и теперь, что он всё ещё жив и почти здоров.

— Вы чё тут устроили? — в изумлении спросил подоспевший лишь к самому концу действа Гриша. Лена была подле него и наблюдала за всем молча.

— Заходи давай назад! — сказал Ратибор Илье, не обращая внимания на Гришу, и увлёк его за собой в квартиру.

Уже на пороге, увидев всех, Илья наконец вернулся в реальность. Всё было кончено. Адское отродье, притворившееся его дочерью, мертво, и за ним персонально больше никто не придёт. Это, пожалуй, хорошо. Но как быть с остальными и их кошмарами, всё ещё бродившими по охваченному хаосом Петербургу?

Ратибор втолкнул Илью в квартиру и потянул на себя дверь, чтобы затем снова запереть её на ключ.

— Погоди, — остановил его Егор. — Там это… Дверь внизу надо проверить.

— Какую дверь? — раздражённо спросил Ратибор.

— В парадную. Девочка же её как-то открыла. Может, она до сих пор не заперта.

— И?

— И к нам сейчас толпа гомункулов завалится и в очередь выстроится!

Ратибор, уже собиравшийся повернуть ключ, остановился.

— Как она сюда зашла, знаешь? — спросил он Илью, остановившегося на полпути к их с Егором студии.

— Домофон. В домофон позвонила, — просипел Илья.

— К кому?

— Не знаю. Там бабка-соседка мёртвая лежит. К ней, может.

— Вот же… Ладно, я выйду, всё проверю. Подстрахуйте здесь, если что.

Никто не понял, как именно они должны подстраховать Ратибора, находясь в квартире. Впрочем, спорить и вступать в дискуссию никто не стал: всех устраивала идея остаться внутри, пока татуированный здоровяк с револьвером делает то, что нужно сделать. Он открыл дверь и успел сделать шаг за порог, прежде чем увидел то, от чего Гришу тряхнуло так, будто через него прошёл разряд тока.

Волосы на Гришиной голове буквально, без преувеличений, встали дыбом, когда он увидел на лестнице грузную короткостриженую женщину в грязном халате. Тяжело дыша, она преодолевала ступеньку за ступенькой, явно направляясь к их квартире. В руке у неё был топор с деревянной рукоятью, металлическая часть которого была перемазана вязкой, капавшей с него кровью. Лицо женщины представляло собой месиво из неправильно расположенных глаз, носа и рта. Из-за того, видимо, что нос её был наполовину утоплен в левой скуле, её дыхание было шумным и больше походило на храп. Завидев Ратибора, женщина подняла топор над головой.

Ратибор не растерялся и выстрелил, попав женщине в плечо. Та выронила топор и отшатнулась, а стрелок, в свою очередь, воспользовался моментом, чтобы как следует прицелиться. Он взвёл курок и выстрелил женщине точно в грудь. Она тяжело ухнула и упала рядом с Катей, навзничь лежавшей внизу. Но не умерла. Не особенно заботясь о полученных ранах, она стала рыскать руками вокруг в поисках топора.

— Да сдохни ты, сука! — процедил Ратибор сквозь зубы, спустился на несколько ступеней вниз и сделал контрольный выстрел женщине в голову. Затем поспешил вернуться в квартиру.

Некоторое время всем пятерым нужно было просто посидеть за закрытой дверью и перевести дух. У Ратибора, изо всех сил пытавшегося сохранять хотя бы внешнее спокойствие, подрагивали руки. Лишь спустя полчаса его организм смог перейти из режима «смертельной драки со всем и вся во имя выживания» в режим «надо сесть и хорошенько продумать следующий ход».

Илья наплевал на всё и вытащил из кладовки свою электронку, которую он оставил там по примеру Егора, надеясь при помощи никотинового пара прочистить голову. Правда, уже взяв её в руки, он остановился, вспомнив свой неудачный опыт прочистки мозгов алкоголем с разодранным горлом. Что если затяжка мыльным, никотиновым паром станет для него последней? Нет уж: лучше справиться как-нибудь самому. Илья убрал электронку на место и вернулся в комнату к остальным, где они уже достаточно отдохнули, чтобы начать разговор об их общих дальнейших действиях.

— …в общем-то, вопрос открытой двери в парадной всё ещё стоит ребром, — говорил Егор.

— Ещё решётка, — добавил Ратибор.

— Какая?

— В арке. Как с улицы во двор заходить.

— А, ну да. Так, а это… Чё это за бабка-то с топором была? Я так понял, она целенаправленно к нам шла.

— Это, наверное, моё, — сказал Гриша, подняв тощую руку. — Мой… Короче, для меня напечатанная фигня.

— И что оно было такое?

— Пустяк, по сути. Просто образ из детства: когда я был маленький, меня часто в деревню к бабушке отправляли. У родителей тогда проблемы были, и… Короче, я там часто тусил. А бабушка, чтоб вы понимали, в такой глуши жила, что там даже пунктов выдачи не было никаких — только магазин полудохлый: один на всю деревню. Ну и те немногие, кто там тогда ещё жил, как-то больше натуральным хозяйством обходились. Курицы, свиньи, коровы. Картошка, морковь — вот это всё. Заборов не было ни у кого: незачем, все границы своих участков знали. Мне тогда года три, наверное, было. Бабка спрашивает, мол, кушать хочешь? А я говорю: «Хочу!» А она: «Чего хочешь?» А я: «Супчик куриный». Она, мол, поняла всё, сейчас будет. И пошла куда-то. А мне-то интересно посмотреть… Пошёл за ней. Потом на полпути слышу из стайки звук такой: тюк! И потом из темноты бабка выходит: в одной руке курица без башки, в другой — топор с кровью. Не знаю, что со мной тогда случилось. Вроде знаю, что бабка родная, но так испугался… Забежал в дом, закрылся на крючок. А она в дом ломится и говорит, мол, ты чего, внучок? Долго она тогда меня уламывала дверь открыть. Открыл. Короче, осадок остался, и с тех пор в голове при слове «бабушка» у меня всегда эта картина была.

— Супа-то поел в итоге?

— Нет. Я как-то не осознавал тогда, что куриный суп из мёртвых куриц делается. А как осознал — на всю жизнь запомнил.

— И тебя прямо до сих пор реально это пугало? — с ноткой сочувствия спросила Лена, сидевшая подле него.

— Нет, конечно, — с некоторым раздражением ответил Гриша. — Просто ляпнул, может быть, где-то, чтобы было что рассказать. Вот «Альфа» и решила, наверное, что мне понравится, если бабка меня спустя столько лет зарубит как курицу.

— А с лицом у неё что было? — спросил Ратибор.

— Не знаю, — пожал плечами Гриша. — Может, «Альфа» фоток в интернете нормальных не нашла и слепила из того, что было. А может наоборот, сделала так, чтобы бабушка была похожа на полузабытый сон. Так страшнее.

— Ну, теперь-то можно не бояться.

— Дверь в парадную. Ещё открыта, — прохрипел Илья, решив, что теперь, когда Гриша закончил рассказ, самое подходящее время, чтобы напомнить собравшимся о насущных проблемах.

— Да. Да, реально. Чё делать будем? — спросил Егор, с важным видом восседая в своём кресле.

— Закрывать будем — ясное дело, — сказал Ратибор, встав со стула и вновь заходив по комнате, как требовала того бурлящая от стресса кровь.

— Кто пойдёт?

— Все пойдут. Без вариантов.

Все, кроме Ильи, заметно поникли, рассчитывая, вероятно, что Ратибор сам как-нибудь разберётся с этой проблемой. Илье же, в сущности, было всё равно: в некоторой степени он уже ощущал себя мертвецом после того, что сделал. Конечно, умом он понимал, что убил напечатанный, ненастоящий организм, не имевший к его реальной дочери никакого отношения. Но сама картина, увиденная глазами, путала все карты и творила с его сознанием странные вещи, будто шулер или фокусник, заставляя поверить в реальность невозможного. Конечно, теперь он не собирался выпускать себе мозги, как хотел сделать в секунду слабости в момент «икс». Тем не менее ему всё ещё нужно было время, чтобы окончательно оставить всё в прошлом и вернуться в настоящее с трезвым, чистым разумом. И потому его замутнённый ум пока не относился к опасностям со всей серьёзностью, видя в них не только возможность сделать полезное дело, но и шанс героически «выйти из игры». Не самый плохой вариант в сложившихся обстоятельствах.

— У тебя пистолет. У меня — нож. Остальным тоже нужно что-то, — просипел Илья.

Ратибор одобрительно кивнул.

— Это да. Идите на кухню, посмотрите что-нибудь.

Егор и Гриша покорно встали со своих мест и направились к двери.

— Погодите, — сказала Лена, выпустив из своих объятий Гришу. — Нам вообще обязательно парадную закрывать? И двор? Типа какая разница? Ну пусть там всё открыто будет — нам-то что? У нас-то двери есть.

— Во-первых, о других надо подумать, — начал рассуждать Ратибор, когда Гриша и Егор уже вышли в коридор и пошли на кухню искать оружие. — Вон, бабку в соседней квартире Ильин кошмар уже грохнул. А прикинь, если в парадную набьются твари, напечатанные для всех соседей? Они ж тут всё разнесут. Нашу дверь — в том числе. А во-вторых, чем больше у нас свободного пространства для манёвров — тем лучше. Запрёмся наглухо, потом с соседями поговорим, чтобы вообще никому не открывали и домофоны выключили нафиг. Так у нас будет двор и коммуникация с другими, кто в доме остался. Наладим какой-то коннект, будем вместе пережидать всё это. Короче, сделать дело надо, как ни крути.

— А вдруг там уже твари во дворе? Вдруг…

— Поэтому и надо идти всем. И тебе в том числе. Так что иди и найди себе что-нибудь, чем драться будешь.

Лене явно не нравился повелительный тон Ратибора. Тем не менее крыть ей было нечем, и вслед за своим бойфрендом она отправилась на поиски средств самозащиты.

Ратибор и Илья остались в комнате вдвоём. Говорить им было не о чем, но и молчать Илье было некомфортно. И хотя голосовые связки его требовали покоя, он всё же сделал над собой усилие, чтобы сказать:

— Спасибо. За пистолет. И вообще за всё.

— Да не за что, — отмахнулся тот. — Только это револьвер, а не пистолет. Это типа разные вещи. Хотя ладно, не суть. Надо, кстати, зарядиться. Схожу за патронами.

Илья кивнул, а Ратибор ушёл в свою комнату.

Ещё через полчаса все были вооружены, одеты и готовы выходить в открытый мир — пусть и ненадолго. Илья остался верен найденному ранее ножу. Егор отдал предпочтение черенку от старой швабры, обнаруженной в туалете. Гриша нашёл отвёртку, а Лене пришлись по душе ножницы: главным образом из-за того, что они удобно лежали в руке. Оделись все достаточно тепло, чтобы чувствовать себя комфортно на морозе, но и не чересчур многослойно, чтобы одежда не сковывала движения. Ратибор оделся легче всех: всего-то термобельё и его обычная мотоциклетная экипировка — даже шлем.

— Если там ещё одна бабка с топором, моей голове повезёт больше, чем вашим, — говорил Ратибор, отвечая всем косым взглядам в свою сторону сразу.

— Тогда ты первый и иди, — сказал на это Егор. — У тебя ещё пистолет к тому же…

— Револьвер. — поправил Егора Ратибор. — Ладно, пойду. А вы держитесь рядом. Хочу надеяться, что подстрахуете, если что.

В себе Илья не сомневался: он намерен был драться до конца и не собирался чуть что срываться и бежать обратно в квартиру. Насчёт остальных уверенности не было, но и винить их за это было трудно. Все боялись. Даже Илья в какой-то степени. Просто конкретно у него на время притупился инстинкт самосохранения — только и всего.

— Ладно, пошли, нечего время терять, — сказал Ратибор, увлекая всех за собой.

Дверь отворилась. Все пятеро вышли на лестничную клетку и тут же замерли, обескураженные увиденным.

— Как так? — недоумевал Егор. — Куда?..

Илья посмотрел вокруг и не увидел ни тела старушки из соседней квартиры, опрометчиво открывшей дверь клону его дочери, ни, собственно, напечатанной реплики Кати, ни даже бабки с топором. Все мёртвые тела будто бы испарились, оставив после себя лишь кровавые пятна.

— Она, наверное, их забирает, — шёпотом предположил Гриша.

— Трупы-то? — уточнил Ратибор, первым сделав шаг на ступени лестницы, ведущей вниз.

— Ага. Биоматериал-то нужен. Переработка, все дела.

— И как она это делает?

— Даже представить не могу, — признался Гриша, зайдя на лестницу одним из последних.

Дверь в парадную и впрямь была нараспашку. Кто-то — наверняка Катин клон — догадался подложить под неё кирпич, найденный у крыльца. Илья внутренне даже восхитился находчивостью напечатанной на биопринтере дочери. Она у него всегда была умницей. А раз уж «Альфа» за основу взяла реального человека, то нет ничего удивительного в том, что и клон получился сообразительным.

— Чё, всё, закрываем и идём? — спросил Гриша.

— Нет. Ещё решётка во дворе, — ответил Ратибор.

— Зачем её трогать?! Давайте только парадную закроем и всё!

— Согласен, — поддержал его Егор.

— Нет, — повторил за Ратибором Илья. — Закрываем всё. Иначе смысла нет.

— Бред какой-то…

— Потом спасибо скажешь.

— Там, по-моему, кто-то стоит, — сказала Лена, показав пальцем в сторону арки.

— Где? — не понял Ратибор, которому затенённое забрало шлема явно затрудняло обзор.

— На улице.

— Реально, — подтвердил Гриша, тоже увидев силуэт на дороге.

Илья тоже заметил человека, стоявшего будто по стойке смирно. Разглядеть его досконально было невозможно: ни лица, ни даже одежды видно не было.

— Надо закрыть быстрее, чем он войдёт, — сказал Ратибор, обхватив револьвер двумя руками и, прицелившись в силуэт, шагнул на крыльцо.

Незнакомец сделал шаг ему навстречу. По мере того как Ратибор вместе с остальными шёл дальше, человек тоже приближался к решётке, в конце концов пройдя арку раньше и оказавшись во дворе в тот момент, когда отряд, вооружённый найденным в съёмной квартире хламом, дошёл только до середины двора. Здесь, внутри, на человека наконец упал свет фонаря, и всем удалось как следует его разглядеть.

— Ну и хрень, — в ужасе пробурчал Егор, обхватив свою палку покрепче.

У остальных попросту не было подходящих слов. Да и что тут скажешь? Перед ними стояло теперь два человека в мотоциклетных шлемах, одетых абсолютно одинаково и будто бы копировавших движения друг друга: настолько точно, что трудно было понять, кто и за кем повторяет.

— Ратибор, ты чё, себя боялся? — спросил Егор, желая, видимо, разрядить обстановку и пошутить.

Но Ратибору было не до смеха. Он ничего не ответил, лишь сделав два робких шага вперёд, чтобы сократить дистанцию. Его копия тоже сделала два шага навстречу. У Ратибора было преимущество: у него был револьвер, о котором, к счастью, он никому и никогда не рассказывал, и потому оружие было тайной даже для всезнающего ИИ. И тем не менее клон Ратибора тоже поднял руки так, словно он был вооружён. Жестом этим клон озадачил оригинал, на мгновение введя его в ступор. Этой секунды или даже доли секунды клону было достаточно, чтобы перехватить инициативу и нанести сокрушительный первый удар.

Клон резко пригнулся, а затем кинулся в сторону. Ратибор выстрелил, но поздно: пуля угодила в один из прутьев решётки в арке. Клон тем временем молниеносно обежал весь двор и оказался за спинами у Гриши и Лены, стоявших ближе всех к парадной. Ратибор выстрелил ещё раз, но едва не зацепил Гришу. Клон обхватил шею Лены сгибом локтя и спрятался за ней, точно за живым щитом. Лена попыталась отбиться, сделав несколько махов рукой с ножницами, но всё, что ей удалось, — это надорвать своему мучителю штанину чуть выше колена и слегка зацепить ногу.

— Брось, сука, а то шею сломаю! — приказал клон, стиснув зубы от боли.

Илья обернулся и посмотрел на настоящего Ратибора, чтобы понять, кто именно это сказал, — настолько их голоса были похожи.

— Отпусти её! — тут же крикнул Ратибор.

— Ножницы бросила! — повторил клон, крепче обхватив Ленину шею. Той пришлось повиноваться, и ножницы, брякнув, упали на холодный асфальт.

— Отпусти её! — чуть менее уверенным голосом повторил за Ратибором Гриша.

— Ствол на землю! — сказал клон своему оригиналу, игнорируя бойфренда Лены.

Лене было больно: не обязательно было видеть её покрасневшее лицо, чтобы это понять. Времени на размышления и планирование не было: нужно было действовать сейчас. Либо наплевать на всё и стрелять, почти гарантированно зацепив Лену, либо попробовать сыграть по правилам врага и посмотреть, что будет. Ратибор выбрал второе: он опустил револьвер на асфальт и поднял руки ладонями вперёд, чтобы показать готовность к диалогу. Но клон разговаривать был не намерен. Поравнявшись с Ратибором, он отшвырнул Лену в сторону, как надоевшую игрушку, и набросился на свой оригинал, словно лев на конкурента за место в прайде. В следующее мгновение уже невозможно было определить, где настоящий Ратибор, а где его копия, напечатанная на биопринтере. Они дрались не на жизнь, а насмерть, и никто не мог им помешать, потому что все четверо были в полнейшем смятении.

Гриша тут же кинулся к Лене, которая лежала на снегу, хваталась за горло и откашливалась. Илья поспешил подобрать револьвер, чтобы потом, уличив момент, вмешаться в схватку и спасти Ратибора от того, кого «Альфа» послала по его душу. Егор же просто стоял рядом, по-прежнему сжимая палку, и находился в фрустрации оттого, что теперь один только он не мог совершенно никак повлиять на ход событий.

Илья взвёл курок, как совсем недавно научил его хозяин револьвера. «Так точнее и легче», — говорил он. Потом прицелился и стал ждать удобного случая, чтобы выстрелить. Наконец затянувшаяся драка начала подходить к завершению: один из дерущихся взял верх, оседлав другого и взявшись молотить его головой об асфальт. Тому, кто был повержен, шлем сослужил отличную службу, сдержав натиск первых нескольких ударов. Когда забрало начало трескаться, Илья прокричал:

— Стоять!

Но вместо крика из горла у него вылетел один лишь свист, который он и сам-то толком не расслышал. Вспомнив, что говорить бесполезно, он поднял руку вверх и выстрелил в воздух, после чего снова направил револьвер на дерущихся. Илья махнул Егору, чтобы тот подошёл и ненадолго побыл его голосовыми связками.

— Я говорю. Ты повторяй, понял? — сказал Илья так, чтобы Егор услышал.

Тот сначала не понял просьбы, но в следующую же секунду лицо его приняло такой воодушевлённый внезапным просветлением вид, словно он впервые понял, как нужно завязывать шнурки.

Человек в шлеме, недавно бивший другого такого же человека шлемом об асфальт, остановился и посмотрел на Илью сквозь тёмное забрало. Другой же — тот, чей шлем теперь дал трещину, — смог, наконец, облегчённо выдохнуть. Человек в целом шлеме встал и поднял руки в знак добрых намерений. Человек в разбитом шлеме по-прежнему лежал на земле.

— Скажи этому, чтоб тоже встал, — просипел Илья.