Геннадий Павлович Шемякин Противостояние

Глава 8

На следующий день к обедне Кирилл уже выполнил несколько поручений своего наставника. С утра он занимался размещением беженцев на Гостином дворе, затем успел побывать в кузнице, где отливали большую медную фунтовую пушку. Кузнецы с юмором назвали её Порывай. Затем побывал на берегу Сиверского озера, где монастырские работники устанавливали частокол из бревен. Проходя мимо Свиточной башни, юноша не удержался и заглянул на рабочий двор. Как и раньше, там стояли котлы, под которыми горел огонь. Работы свиточным служкам добавилось, ведь в монастыре находилось немало беженцев, которых тоже надо было обстирывать.

— Привет, начальник, — услышал Кирилл возглас одного из трудников. – Помочь нам не хочешь?

Приглядевшись, Кирилл узнал Ермолая, который раньше был старшим в Свиточной башне.

— Привет, Ермолай! – юноша подошел ближе к кострам. – За что тебя разжаловали из старших?

— Хотел сбежать на Кудыкину гору, да не получилось. Наложили на меня епитимию: месяц сухоядения и сто земных поклонов каждый вечер перед сном.

— Где же находится эта Кудыкина гора, до которой ты не добежал?

Ермолай хитро прищурился и ответил:

— То Кабацкая горка, что на Обшаре. Там и тебя хорошо знают. Девушка одна в кабаке про тебя все выспрашивала – где ты да что с тобой?

В груди у Кирилла гулко забилось сердце. Уж не Мария ли его вспоминала? Он покраснел и, стараясь внешне оставаться равнодушным, спросил:

— Может, она просила передать мне что-нибудь?

— Нет, но я вижу, — Ермолай заметил смущение юноши, — что тебе эта красавица тоже не безразлична. Если можешь, помоги ей. Тяжело красавице там приходится, кабатчик её все время гоняет. Ну бывай, работать надо.

С мыслями о Марии Кирилл стоял на обедне, потом сидел на трапезе. Во время трапезы, как обычно, все сидели молча и внимательно слушали чтеца, который по благословению отца настоятеля читал жития святых. На столах стояла уха из шекснинской стерляди, щи с борщом (квашеной свеклой), свежая жареная рыба, лапша гороховая, пироги двух видов: одни – с визигой, другие – с солеными грибами. В глиняных кувшинах ожидал своей очереди хлебный квас. Кирилл все эти кушанья проглотил, даже не ощущая вкуса пищи. В конце обеда старый знакомый трапезник дядя Семен подошел к юноше и предложил добавку. В этом случае полагалось тихо и смиренно отвечать: «Божия воля, господине, и твоя!». Однако Кирилл настолько был погружен в мысли о девушке, что не услышал предложения трапезника. Тот постоял около юноши и молча удалился. Только после этого Кирилл спохватился, что напрасно обидел своего друга, так часто помогавшему ему. Однако из-за стола нельзя было вставать до заключительной молитвы. Наконец чтец прекратил чтение жития святых, отец настоятель встал и прочитал благодарственную молитву: «Благословен Бог, милуя и питая нас от своих богатых даров, Своею благодатию и человеколюбием всегда, и ныне, и присно, и во веки веков». Братия дружно ответила: «Аминь». Затем отец настоятель поблагодарил служебников за трапезу: «Бог простит и помилует послуживших нам». Только после этого монахи и послушники поклонились настоятелю и получили возможность покинуть трапезную.

Кирилл зашел в чулан трапезной, однако дядю Семена там не обнаружил. С чувством досады и горечи покинул он здание трапезной, решив позднее извиниться за свой проступок.

После обеда Кирилла срочно затребовали к отцу Николаю. Тот поручил юноше сходить в монастырскую слободу, найти на Сенной площади купца Колю Балычина и узнать у того, где заказанная монастырем сбруя для лошадей. Монастырская слобода широко обступила монастырь, в ней жили тысячи жителей. К деревянным домам прилегали большие усадьбы с рублеными сараями и амбарами, банями. На улицы и площади выходили лабазы купцов, мастерские резчиков по дереву, гончаров, столяров, кожевников, на всю округу дымили кузни. Нелегко было найти в этом лабиринте нужный дом, Кириллу это удалось далеко не сразу. Ладная усадьба Балычиных стояла в самом конце площади, там, где начиналась дорога на Ферапонтов монастырь. Хозяйка приветливо встретила молодого послушника, но указать точно, где её муж, не смогла. Вроде бы он пошел на Долгое озеро к рыбакам за рыбой. Туда и направился Кирилл.

В далекие времена огромный ледник, как умелый крестьянин, вспахал окрестные земли. Остались огромные впадины, постепенно заполнившиеся водой. Именно так образовалось Долгое озеро. Сравнительно узкое, но протянувшееся на три версты, оно было богато рыбой. Несколько островов в начале придавали озеру живописный вид. Воды озера через речку Свиягу соединялись с Сиверским озером. В этом году лед на реках и озерах появился раньше обычного, уже в начале октября.

На Долгом озере бригада рыбаков вытягивала с помощью специальных барабанов тяжелый невод из прорубленной во льду полыньи. Один из них посоветовал юноше поискать купца на другом берегу, и даже показал тропинку по льду, ведущую туда. Тропинка петляла по извилистому берегу озера, на котором засыпанные снегом поля чередовались с перелесками, кое-где стояли избушки рыбаков и охотников, вдали виднелись избы Обшары. В октябре день короток, вскоре начало смеркаться. Кирилл шел по тропке, снег скрипел под его сапогами. Вокруг было так тихо и таинственно, что чудилось юноше, будто находится он в ангельском саду. Только мысли его были о Марии. Ему казалось, что весь мир принадлежит ему, и в этом мире было место для любви. Да, для любви, иначе он не мог назвать те чувства, которые переполняли его. В нем все больше усиливалась уверенность в том, что они встретятся.

Он так напряженно думал об этом, что, увидев бегущую вдоль берега реки девушку, решил, что это дьявольское наваждение. Рука сама собой сотворила крестное знамение, губы шептали «Свят, свят, чур меня». Но наваждение не исчезало. Это на самом деле была Мария, но в каком виде!

Платок был сбит на плечи, распустившиеся густые волосы покрывали всю спину и развевались на бегу, шубейка была порвана, будто ее трепали собаки. Она не кричала и не плакала, но весь её вид выражал страх. Девушку преследовал какой-то мужчина, причем видно было, что он постепенно догонял её.

Заметив Кирилла, этот мужчина закричал:

— Задержи же её, черт возьми! Слышишь? Она воровка, украла у меня деньги!..

Но Кирилл не собирался ничего делать. Напротив, когда задыхавшаяся девушка из последних сил пробегала мимо, он сделал шаг с тропинки, чтобы не мешать ей, а потом обратно ступил на прежнее место. Мария, явно не узнавая Кирилла, прошептала из последних сил:

— Помогите!.. Ради Бога, помогите!..

Через несколько шагов она рухнула без сил на снег. Её преследователь радостно завопил:

— Попалась! Сейчас я разберусь с тобой!..

Однако на пути преследователя вырос Кирилл. Он выставил вперед правую ногу и перенес на неё центр тяжести тела, готовясь к схватке. Вглядываясь в преследователя девушки, быстро приближавшегося к нему, юноша узнал Ефима. Да, того самого Ефима, который с дружками пытался убить его месяц назад у Свиточной башни.

Подбежав к юноше, Ефим замахал кулаками и попытался напугать и вывести Кирилла из себя.

— Прочь с дороги, бродяга! – заорал он, брызгая слюнями и обдавая юношу запахом гнилых зубов. – Ты не знаешь, кому стал поперек дороги. Я тебя в порошок сотру!

— Ну что же, попробуй, — дерзко ответил ему Кирилл, насмехаясь. – Если тебе тропинка узка, обойди меня.

— Я хожу там, где хочу, — крикнул Ефим, бросаясь на юношу. В руке у него блеснул кастет, опасное оружие разбойников и лихих людей.

Уроки отца и недели, проведенные у инока Ильи, не прошли для Кирилла даром. Правда, сабля и кинжалы, подаренные ему, остались в монастырской келье, но сознание того, что он бьется за честь любимой девушки, помогли в этой схватке.

Схватка оказалась скоротечной. Кирилл работал кулаками так, как будто только этим всю жизнь и занимался. Уклонившись от удара кастетом, юноша нанес своему противнику несколько точных ударов в область солнечного сплетения. Ефим согнулся от боли и открыл сопернику свой подбородок. Кирилл воспользовался этим и нанес удар ногой, повергший его противника наземь. Тот пытался встать, но смог только приподняться на руках и снова рухнул на землю.

— Полежи, Ефим, — насмешливо крикнул ему юноша. – Отдохни перед дорогой в ад. Видно, скоро она тебе предстоит.

Ефим вновь приподнялся, вгляделся в Кирилла. Его лицо исказила гримаса ненависти.

— Опять этот приблудный, — прошипел Ефим. – На Земле, видно, места для нас двоих нет.

Силы оставили его, он вновь рухнул на землю. Из его руки выпал свинцовый кастет, украшенный затейливой резьбой. Кирилл подобрал его и сунул в карман, после чего поспешил к Марии.

Первым делом юноша подложил ей под голову свой полушубок. Через несколько минут дыхание девушки немного успокоилось, на щеках появился слабый румянец. Наконец она открыла глаза, огляделась вокруг и устремила свой взгляд на Кирилла. Чем больше она вглядывалась в лицо юноши, тем теплее становился её взгляд, а страх на лице уступал место сначала удивлению, а потом счастливой улыбке.

— Кирилл, неужели это ты? – радостно воскликнула девушка. – Как сказочный богатырь, ты спас меня от верной смерти.

— Здравствуй, Мария, — юноша протянул ей руку, желая помочь встать. — Долг платежом красен. Помнишь, ты меня спасла, теперь мой черед.

— А где этот бандит? – девушка торопливо вложила свою руку в его ладонь и стала оглядываться вокруг. Кирилл почувствовал, как задрожала её рука.

— Не бойся, — ответил юноша, оглядываясь на фигуру неподвижно лежащего на снегу Ефима. — Он еще долго будет приходить в себя. Что с тобой случилось? Почему этот бандит бежал за тобой?

Мария, опираясь на руку юноши, осторожно поднялась со снега, потом помолчала, думая о чем—то.

— Мой хозяин, — с горечью сказала она, — продал меня тому господину, который летом хотел тебя убить. Он часто приезжал и жил у нас. Я случайно услышала их разговор, они спорили, сколько я стою. Потом сошлись на двадцати рублях. Хозяин хотел меня сразу отдать тому господину, но я вырвалась и побежала, сама не знаю, куда. Сначала они растерялись, а потом послали вдогонку этого бандита. Я бы лучше утопилась, чем стала любовницей такого человека. Не знаю, что было бы, если бы не ты…

— Какие сволочи, — с негодованием произнес Кирилл. – Но ведь они не отступятся от своих планов. Куда тебе спрятаться от них?

— У меня в слободе живет крестная, хозяин не знает о ней. Первое время побуду у ней. А потом меня ждет Горицкий монастырь…

«Какой монастырь, а как же мои чувства к тебе?» – в душе Кирилла бушевала буря. И в то же время он понимал, что другого пути нет. Только в монастыре девушка могла спрятаться от негодяев, спасти свою честь.

Мария сделала шаг, другой, застонала и снова опустилась на снег.

— О! Как больно! Видно, я подвернула ногу. Помоги мне идти.

Вместо ответа Кирилл наклонился, подхватил девушку на руки и понес ее в сторону слободы.

— Держись крепче! – весело сказал он. – Своя ноша не тянет.

Даже в наступившей темноте было видно, как густо покраснела Мария. Однако она обняла юношу за шею и прижалась своей головой к его груди. Сердце Кирилла бешено билось, он держал в своих руках любимую, ее шелковые волосы прикасались к его шее и лицу. Ничего счастливее этого мгновения он не переживал в своей жизни, и ему хотелось, чтобы оно длилось вечно.

Внезапно он почувствовал, что Мария горестно вздохнула. Затем она выскользнула из его рук и встала на тропинку. Неуверенно сделала шаг, другой и пошла к видневшимся впереди огням монастырской слободы, пряча лицо. Кирилл в два прыжка догнал девушку и заглянул в ее лицо.

— Почему ты плачешь? – только и смог промолвить он.

—Ты такой сильный, такой смелый, — всхлипывая, проговорила Мария, — Но я тебе не нужна, ты собираешься стать монахом….

Кирилл ответил не сразу. В самом деле, ему предстояло отречься от всех земных радостей, в том числе и любви. Но как же его чувства к этой девушке? Ведь ему больше всего на свете хочется сжать её в своих объятиях, целовать и ласкать её.

— Разве Бог выступает против любви? – горячо воскликнул юноша. – Бог создал нас по своему образу и подобию, значит любовь – это тоже служение Богу!

Мария схватила его за руку и заглянула в глаза. Кирилл никогда не видел такого сияющего взгляда.

— Значит, ты любишь меня? – от волнения девушка с трудом подбирала слова. – С тех пор, как мы встретились в июне, я все время думала о тебе. Я мечтала, как мы будем вместе, как нам будет хорошо. Почему мечты никогда не сбываются?

— Я тоже думал о тебе. Но меня мучило и мучает сейчас то, что я дал слово отцу посвятить свою жизнь служению Бога, молитвам за него и за мать. Я не знаю, как мне быть, что делать?

— Зато я знаю, — тихо промолвила девушка.

Кирилл почувствовал у себя на плечах руки Марии. Они обвились вокруг его шеи, девушка всем телом прижалась к нему, и их губы слились в жарком поцелуе.

В это мгновение мир вокруг них закружился в сладостном хороводе, время остановилось. У губ девушки был вкус меда и свежесть летнего утра, её тело в объятиях Кирилла трепетало, как лист на ветру. Первой пришла в себя девушка. Внезапно разорвав объятия, она так легко побежала вперед по тропинке, что можно было усомниться, подворачивала ли она ногу. Кирилл едва успевал за ней. Видно было, что она приняла какое-то важное для себя решение.

Монастырская слобода раскинулась на обоих берегах Долгого озера – на одном берегу находилась Обшара, на другом – Бутырки. Путники углубились в район Бутырки. Здесь жили в основном монастырские работники, ремесленники, купцы. Район был спокойным, лихие люди старались сюда не заходить. Мария молча шла по кривым улочкам, пока не подошла к большой усадьбе, огороженной высоким забором. Повернувшись к юноше, она быстро прошептала:

— Приходи ко мне завтра вечером! Я буду ждать тебя у калитки, как прозвонят к вечерне. Если ты любишь меня, я буду принадлежать тебе до тех пор, пока Бог нас не разлучит. Если не придешь, я не обижусь. Значит, у меня иной путь – в монастырь…

Взявшись за большое воротное кольцо, она несколько раз ударила им по воротам. На удары стукалки первой отозвалась собака, подбежавшая с лаем к ограде. Затем показался свет фонаря и послышались звуки шагов. Тревожный женский голос спросил:

— Кто там? Кого нелегкая принесла?

— Я, Мария! Открой, тетя Аня.

И добавила тише, повернувшись к Кириллу:

— Я буду ждать тебя завтра, послезавтра, пока ты не придешь…

Калитка ворот приоткрылась, поглотила девушку и захлопнулась с глухим стуком. Звуки разговора за калиткой стихали, говорящие удалялись в сторону дома. Кирилл повернулся и пустился в путь, не думая, куда он идет.

Удары колокола в монастыре вскоре вернули его к реальности. Юноша вспомнил о поручении отца Николая. К счастью, Сенная площадь находилась совсем рядом с Бутырками. Коля Балычин уже был дома, все вопросы со сбруей для монастырских лошадей были решены за несколько минут. Через полчаса Кирилл был в монастыре, в келье отца Николая, и докладывал о выполненном задании.

— Что случилось, брат мой? — выслушав отчет Кирилла, спросил отец Николай, — у тебя такой вид, будто по дороге ты встретил сначала дьявола, а потом ангела.

Поколебавшись, Кирилл ответил уклончиво:

— Долго пришлось искать купца, чтобы выполнить ваше поручение. Многое за это время довелось увидеть и услышать. Какие будут следующие поручения, отче?

Отец Николай ответил не сразу. Он молча рассматривал Кирилла, как будто видел его впервые. Кирилл сильно отличался от других послушников своей особой статью и благородной манерой прямо держать голову с густыми непослушными волосами. Широкие, по-юношески худые плечи, длинные ноги и скрытая энергия движений говорили о том, что из юноши вырастет сильный и уверенный в себе человек. Четкие, горделивые черты лица, нос с небольшой горбинкой, прямые брови, а под ними пронзительные бледно-голубые глаза – весь облик его говорил о натуре страстной и горделивой. Откуда все это у сына простого священника?

«Если юноша надеется стать смиренным монахом и провести свою жизнь в келье монастыря, то он глубоко ошибается,— подумал иеромонах. – Этому человеку Господом Богом начертана иная судьба. Именно об этом мне было видение».

Встревоженный долгим молчанием своего наставника, Кирилл отважился спросить:

— Могу я спросить, чем я прогневал вас? Почему вы молчите?

Отец Николай улыбнулся и мягко ответил:

— Я думал о том, как быстро идет время. Еще в июне я видел перед собой наивного юношу, а сейчас я вижу зрелого мужа. Ты по-прежнему хочешь стать монахом и провести свою жизнь в молитвах?

Кирилл уставился на иеромонаха сверкающими глазами.

— Наверное, дьявол смущает меня, — горячо произнес он. – Я помню о своем обете, но мне хочется жить в миру, мне хочется бороться с врагами, защищать слабых.

— Не мучайся напрасно, — успокоил его отец Николай. – Каждый человек, борясь за свою мечту, ради которой рожден на свет, и не нарушая заповедей Божьих, служит тем самым Господу нашему!

В келье вновь воцарилась тишина. Кирилл думал о том, что он скоро увидит Марию, только надо найти повод для этого. Отец Николай размышлял о земном предназначении человека. Для чего мы рождаемся на этот свет? Имеем ли мы право на счастье? Понимая греховность этих мыслей, отец Николай гнал их от себя, но они приходили и тревожили его совесть.

Тишину прервали звуки колокола. Звонили к вечерне – последней службе из суточного круга богослужений. Заканчивался еще один день монастырской жизни.